Было небо выше были звезды ярче
И прозрачный месяц плыл в туманной мгле
Там, где прикоснулись девочка и мальчик
К самой светлой тайне на земле
Пусть сегодня вновь нас память унесет
В тот туман голубой как же это все
Ну как же это все мы не сберегли с тобой
Как же это все ну как же это все
Мы не сберегли с тобой
Ах каким же светом был тот миг заполнен
Пусть туда дороги все перемело
Белый цвет черемух мне опять напомнил
Губ твоих весеннее тепло
Пусть сегодня вновь нас память унесет
В тот туман голубой как же это все
Ну как же это все мы не сберегли с тобой
Как же это все ну как же это все
Мы не сберегли с тобой
Был рассвет над миром светел и заманчив
Пусть с тех пор немало пролетело лет
Из весны далекой девочка и мальчик
Нам с тобой печально смотрят вслед
Пусть сегодня вновь нас память унесет
В тот туман голубой как же это все
Ну как же это все мы не сберегли с тобой
Как же это все ну как же это все
Мы не сберегли с тобой
«Там, где прикоснулись девочка и мальчик к самой…», «Лет ит би…», «Над землёй летели лебеди…», «Ми-и-ишель…», «Есть глаза у цветов…» ……. ……… и дальше в этом роде. Какое свойство строчек из вышеперечисленных песен приходит вам в голову? Правильно. Всё это слова из песен, музыка нашей школьной поры. Эти песни были у нас всех на пластинках и на магнитофонных лентах, и все эти песни звучали на школьных вечерах. Это раз. И под все эти песни, и ещё под многие другие, но в таком стиле мы танцевали… МЕДЛЕННЫЕ ТАНЦЫ.… «…Вы, помните? Вы всё конечно помните…. ©» Это больше про мальчишек, конечно.
Вот пришли мы на школьный вечер. У нас как было. Вечер, как правило, тематический, поэтому сначала слова кто-нибудь говорит, потом практически всегда, какой-нибудь поэтический монтаж и художественная самодеятельность.
Ну, а если «огонёк» классный, то после чаепития и прочая ВСЕГДА были ТАНЦЫ!!! Не важно – под ансамбль или магнитофон или…, но главное – танцы. Мальчики по одной стеночке, девочки по другой. И все так оживлённо беседуют друг с другом, кучками и шутят, и смеются громко и…, но, хотя музыка уже и играет, не танцует практически никто. Учителя ходят, призывают… и вот появляются первые парочки, в основном девчонки, «шерочка с машерочкой».
А мы стоим у своей стенки, потеем усиленно и друг друга подначиваем:
- А слабо вон пойти, Таньку пригласить?
- А чего сам то, и почему Таньку?
- Ну, пригласи Наташку!
- А самому слабо?
И так вот стоим и препираемся, храбримся, какие-то отговорки придумываем, а мандраж внутри такой.… И вот кто-то, как в омут головой, с совершенно отсутствующим выражением на лице, пересекает разделяющее девчонок и нас пространство. А навстречу ему такой поток: и улыбок, и серьезных взглядов, и хихиканьев даже. А человек идёт ОДИН, как под пулемётный огонь.…
Боже, какие же мы были глупые и закомплексованные. Ведь всем же очень хотелось быстрее начать… эти самые танцы. И вот первая пара неловко затопталась между этих двух лагерей. Они под общим наблюдением, под лавиной взглядов, хотя все делают вид, что им это безразлично, но глаз никто не отрывает. А потом находятся ещё смельчаки, но мало. Музыка заканчивается. Мальчишки, проводив, дам, возвращаются к своим группкам просто героями.
А дальше процесс начинает развиваться лавинообразно. И если позже в зале приглушали свет (это от ответственного педагога зависело), короче, когда объявлялся последний танец, мы уже просто выли:
- Ну, пожалуйста, ну ещё один……!!!
А каково было впервые, при большом стечении народа, положить руки на девичью талию. А приглашали то мы конечно девчонок, которые нам нравились, и казалось нам, что все это видят и понимают… и.… Я вот сейчас вспомнил и даже просто опять вспотел от волнения. Нахлынуло, понимаешь. Первый танец, помните это выражение «пионерское расстояние» …, потом некоторое сближение. А случайное касание коленкой или, например…, даже и сейчас при воспоминании, кровь приливает к ушам.
А, уже когда постарше стали, начались и домашние вечеринки. Было тогда в ходу такое словечко «сейшн». Вот им и обозначалось такое мероприятие. Поначалу вполне безобидные мероприятия. С чаем, пирогами или тортиком, купленным вскладчину. Складчина, конечно, всегда была на плечах мальчишек. Потом уже безобидность приобретала другой смысл. Сухое, например, вино грехом не считалось. А что покрепче – это уже даже и тайком от девчонок употреблялось. Ибо ими не одобрялось.
Но танцы…. Танцы были уже, т.е. происходили в более раскрепощённом формате. Верхний свет не включался вообще. Торшер светил до определённого момента. А в этот самый, определённый момент, обычно зажигалась свечка, а всякие электроприборы гасились. Специально делались подборки медленных танцев. И паузы при записи таких катушек (ибо кассетники были ещё экзотикой) убирались, практически, насовсем. Потому что отрываться от партнёрши совсем не было желания.
Хотя никаких безобразиев и не дозволялось. Разве что…. Знаком имеющихся «отношений» между партнерами служило, например положение рук партнёрши. Если ладони девичьих рук, согнутых в локтях, лежали на плечах партнёра, то это означало, что люди просто танцуют. Такое положение позволяло девушке и дистанцию некую обозначить и, если партнёр решал вдруг эту самую дистанцию сократить, то локотки служили неким ограничителем. Чуть разогни руки в локтях и дистанция восстанавливалась.
А вот если эти самые локотки девичьих рук уже лежали на плечах счастливого партнера, а ладошки были или на спине у мальчишки или сцеплялись у него за головой, и положение голов «щёчка к щёчке», то это уже означало, т.е. свидетельствовало о наличии этих самых «отношений».
Конечно «тогда» вам было не «сейчас». Отношения эти подразумевали максимум поцелуи «не в щёчку», ну может быть рукам позволялось чуть больше, чем подразумевалось нормами, так сказать, общественной морали. По нонешним меркам абсолютно безобидные были «отношения».
Понятное дело, что мероприятия такие устраивались, когда родители куда-нибудь уезжали. Т.е., если случалась «свободная площадь», то уже днём, в школе моментально возникало шептание перешептывание между посвящённым, и было уже этим самым посвящённым совсем не до учёбы. А на следующий день уже обсуждалось и само мероприятие. Но опять-таки только «в своём кругу».
И попасть в этот самый «свой круг» было довольно трудно. Находились индивидуумы, например, которые пытались втереться с помощью материальных взносов.
Или, например, был у нас один такой «сильно вумный». Весьма противный, но с выездным отцом, тип. У него частенько образовывались какие-нибудь совсем новые музыкальные соблазны. Типа дисков оригинальных. Но переписать он, владелец, диски эти, конечно, не давал. А послушать на «сейшене» - пожалуйста.
Тогда мы поступали так. У меня проигрыватель стоял на комоде, а в выдвижной ящик под столешницей, влезал магнитофон «Романтик-3». Я просверлил в задней стенке комода отверстия, куда пропустил шнуры для перезаписи. Проигрыватель и маг состыковывались, чтобы значит музыка из колонок лилась. И в момент включения проигрывателя в розетку втыкался провод и от мага. А тот заранее уже был включен на «запись». Катушки десятого типа как раз на диск хватало. А если дисков было не один, то владелец, перед сменой пластинки выводился кем-то типа «покурить», а я менял бобину. Наши-то все знали, а этот и не догадался, по-моему, ни разу – почему его звали только тогда, когда он мог что-то предложить. И уж потом совсем никто не обращался с просьбами о переписывании новинок.
Вот так….
©ИВАН ИВАНЫЧ
