Серия «Не буди во мне ведьму»

Хотя нет, нет, лучше не надо. Она и так жуткая трусиха. Но кусочек пирога в уголок всё равно положит, и молочка в блюдце нальёт. Почему-то это казалось важным... То, что раньше казалось дикостью и суевериями в этом плотном, старом, очень настоящем доме стало естественным, как дыхание, как шорох молодой листвы, как пение соловья...

- Дед Николай? - осторожно шепнула она, оглядывая кухню. - Ты уж прости, хозяин, что мы вот так... свалились. И на внука не сердись... Видишь, как трудно ему. Хороший он. А характером, видать, в тебя - суровый да гневливый. Но очень хороший. Он мне помог. А я ему помогаю, как умею. Ты уж не гони нас, пожалуйста!

Пальцы привычно разровняли нижний слой теста, вылепили бортики. Белая, источающая упоительный аромат творожная масса с крапинами изюма уютно устроилась в песочном гнезде, прикрылась сверху второй частью мучной крошки. Духовка уже пыхала жаром, ждала.

Арина поставила пирог, снова улыбнулась. Будет, чем деда Валерия угостить.

Дед появился, как и обещал, к полудню. Данил встретил его непривычно тепло - впервые Арина увидела, какой искренней, даже чуть мальчишеской может быть его улыбка. Они долго разговаривали на террасе, и Арина старалась не мешать им, хлопоча на кухне.

- Арина, дочка, - позвал Валерий Трифонович. - Ты где там прячешься, выходи уж! Со мной-то пойдёшь, аль нет?

- Иду! - отозвалась она, выбегая на террасу. - Так мы чаю не попьём? Я такую ватрушку испекла, пальчики оближете!

- Ох, красавица, да кто ж откажется! - прищурился дед. - Но сперва давай за травками сходим - самое ить время, в самой силе они сейчас. А потом уж придём да от души чаи погоняем. А Данилка не маленький, пару часов вполне и сам побудет, ага?

- Да идите уж, - проворчал тот и развернул коляску. - Не забалтывай ей мозги только, дед Валер! А то она уж очень... восторженная.

Арина только изумлённо покачала головой, смеясь. Подхватив найденную здесь же, в куче вещей, аккуратную плетёную корзинку, она поспешила за уже открывающим входную калитку дедом.

- Что скажете, деда Валера? - осмелилась она спросить, когда они вышли к речной пойме. - Насчёт Данила?..

Дед задумчиво пожевал губами, ответил не сразу:

- Я ж не лекарь, так-то... Знаю травы, которые нервы успокаивают, иммунитет укрепляют, хвори разные гонят. Заживляют кости и раны... Да сдаётся мне, тут не тело, душа крепко поранена... Парень одной ногой на том свете побывал, верно ведь?

- Да, - выдохнула Арина. - Откуда вы узнали? Вы тоже... «видите», да?

Дед усмехнулся как-то так, что вся дурашливая «деревенскость» вмиг слетела. Арина, не веря себе, смотрела в мудрые древние глаза старца с гордой осанкой и аурой, сияющей столь ярко, что она невольно зажмурилась и отступила на шаг, корзинка выпала из ослабевших пальцев...

- Кто вы? - выдохнула она растерянно.

- Не пугайся, дочка, - улыбнулся старец. - Я дед Валера местный, без обману. Но ведь у тебя дар особый, девочка, рано или поздно сама бы увидела. Помогают мне...

- Кто?..

- Один из моих далёких предков. Ратибором его зовут. Я бы ведь помер давно, если бы не он. Явился он мне, когда я, как и Данил, одной ногой в могиле стоял, да показал траву нужную, велел каждый день отвар из неё пить. А когда болезнь отпускать стала, научил травы слушать да видеть, людям помогать по мере сил. Говорит, иные времена на земле наступают, людям надо помогать от сна и морока пробуждаться, к природе возвращаться. Вот и тебя, девочка, к природе привели, дар открыли. Уж не думаешь ли, что случайно?..

Арина вздрогнула, вспомнив бесплотный голос из сна-видения. «Большая в тебе сила, девица, да не разумеешь ты, как управляться с ней потребно... ищи того, кто поможет... да не в городе... »

- Это были вы?.. Во сне?.. Сказали, что ведьмам жить на отшибе надо?.. Ругали, что я Нелли Семёновне помочь пыталась?..

- Не знаю, дочка, о чём толкуешь ты, - хитро прищурился дед, снова ставший обычным деревенским дедулей. - Но коли тоже тебе знак был, так и хорошо, что ты здесь. И ты сама знаешь, небось, что помочь Дане только ты и способна. Раз душу его на этом свете удержать смогла, то и на ноги поставишь. А я травками помогу, пойдём, тут, в низовье, донника много жёлтого, вот с него и начнём. Донник - он не только пчёлкам радость, он и раны заживляет, и ум успокаивает, и сердцу помогает ровнее биться. А если ещё слова правильные при сборе сказать - так и вовсе чудеса творит...

Они возились уж куда поболее двух часов. Хоть и длинны июньские деньки, да солнце коснулось волнистой кромки дальнего леса, вызолотив на реке ровную дорожку, когда уставшие, но довольные собой и друг другом, возвращались дед с Ариной в усадьбу. Корзина Арины, как и голова, распухли от нового незнакомого содержимого, и больше всего на свете хотелось сесть за просторный деревянный стол на террасе и разобрать всё по кучкам и полочкам.

Данил выехал навстречу, хмуро зыркнул из-под бровей, и Арина с тёплым чувством поняла, что он за неё беспокоился. Они поужинали все вместе на кухне, и дед Валерий всё нахваливал Аринину стряпню, пока у неё не разгорелись щёки. Данил больше молчал, слушал нехитрую болтовню деда, изредка улыбался, но Арина постоянно чувствовала на себе его взгляд, пристальный и серьёзный.

Наконец, она проводила Валерия Трифоновича до калитки, размышляя, не привиделось ли ей днём. За столом украдкой попыталась снова его «прощупать», но никаких сполохов и древнего старца так и не обнаружила. Обычный деревенский словоохотливый дед с на редкость здоровой, плотной и светлой аурой. Может, от обилия новых впечатлений у неё просто крыша набекрень съехала?..

- Когда будешь травы перебирать, - вдруг сказал дед тем самым, сильным и чистым голосом, и она застыла на месте, - смотри, какие светятся сильнее. Из них отвар на ночь сделай, выпить ему дай. И пошепчи на них слова, какие сами из души придут.

Его глаза чуть мерцали звёздным блеском в сгущающихся сумерках.

- Я же... не умею, - вы же Ратибор, да?.. - онемевшими губами прошептала она. - Я же просто городская неумеха...

- Ничего себе, «неумеха», - улыбнулся он. - И в стародавние времена душу в тело не каждый волхв вернуть бы смог. А слова... не так важны слова, как чувства, что стоят за ними, Аринушка. Душа у тебя светлая, слушайся её и всё у тебя получится.

- А Нелли Семёновна? - брякнула вдруг Арина, неожиданно для себя самой. - Может, и для неё смогу какой-то сбор... что-то сделать... помочь как-то?..

- Нельзя без запроса вмешиваться, - построжел Ратибор. - Ты ей окольно уже дала понять, что хворь тяжёлая в теле завелась. Если сама начнёт здоровьем заниматься, тогда подскажу тебе, какие травы взять. Непростые это травы, для них тебе ещё дорасти нужно.

- Боюсь, не послушала она меня... Всё отмахивалась...

- А вот тут уже ты не властна, Аринушка. Сам человек разобраться должен, куда идти и к кому. Только сам. Волю свою проявить... А пока что прощай, нельзя нам долго разговаривать, негоже правнука в его теле теснить... Когда нужно будет - помогу.

- До... свиданья, - только и пробормотала Арина, прижав руку к холодному виску.

- Спокойной ночи, дочка, - дед Валера лучисто улыбнулся ей. - И за угощеньице спасибо. Заходи на недельке - я с того конца деревни живу, дом с синей крышей. Травки не забудь разложить с вечера, а то пропадут.

- Не забуду, дед Валер. Спасибо...

Она стояла у калитки, пока неторопливая фигура с палочкой не скрылась за поворотом. И ей казалось, что вместе с ней тихо растворяется в сумерках её прошлая неказистая жизнь, открывая...

То, что открывалось, пугало неизвестностью, но в то же время мерцало лучистым блеском звёздных глаз, пьянило ароматом летних трав и успокаивало надёжной тяжестью крепких брёвен. Впервые за много лет ей было по-настоящему интересно жить. Впервые она стала по-настоящему кому-то нужной. А ещё - увидела самый краешек неведомого мира, от которого захватывало дух...

Когда после вечерних процедур она помогла Данилу улечься в кровать и собралась уходить, пожелав спокойной ночи, он неожиданно сказал:

- Тут, у деда неплохая библиотека была. Он детективы любил, хорошую коллекцию собрал. Ты... не стесняйся, бери, что хочешь. Я знаю, ты книги любишь.

- Спасибо, - Арина почувствовала, как тепло разливается внутри. - А ты сам... любишь книги? Хочешь, я могу тебе по вечерам читать.

Он невесело рассмеялся:

- Читать-то я и сам могу. Не ослеп, слава Богу.

- Вот видишь, есть за что быть благодарным. А читать вслух я люблю. Это интереснее, чем просто одному. Но не сейчас: мне надо ещё травки разложить и записать кое-что, пока при памяти. Деда Валера столько всего интересного рассказывает, у меня аж руки чешутся всё записать! Хорошо, что я ноутбук захватила.

- Давай помогу, - неожиданно предложил Данил. - Неси сюда травы, а мне давай ноут. Я быстро набираю. И мне тоже полезно травы знать...

- Правда? - Арина опешила от неожиданности. - Тебе правда интересно?..

- Да уж поинтереснее, чем одному читать или дурацкие мысли гонять. А с тобой... С тобой почему-то нестрашно... И верится в лучшее.

- Ого! - засмеялась Арина. - Какой прогресс - всего-то второй день в дедовом доме, а сколько изменений к лучшему!

Его губы дрогнули в еле заметной улыбке, но Арине и это было величайшей наградой.

Дни полетели яркими птицами, не всякий был лёгким. Данил часто срывался, ворчал, но Арина уже научилась не принимать его вспышки близко к сердцу. Она впитывала жизнь как пересохшая губка - воду, жадными нетерпеливыми глотками, ей было интересно и мило всё вокруг.

В доме деда нашлась старенькая швейная машинка, и Арина с огромным удовольствием нашила ярких полотенец и прихваток. Потом вспомнила, что когда-то, ещё в институте, любила вязать крючком и вслед за прихватками сшила шторки, подбив их снизу вязаными кружавчиками.

В местном магазине купила альбом, краски и карандаши и принялась рисовать, с удивлением осознав, что и это ей нравится и получается очень даже мило. Даже её суровый пациент улыбался, разглядывая её немного детские, но такие живые рисунки.

Дом каждый день наполнялся запахами с кухни - это тоже было Аринино царство. Хлеб с прованскими травами, мини-круассаны с растопленным шоколадом, домашний сыр с чесночком, сочни и ватрушки с творогом, пироги всех сортов - почему-то ей особенно нравилось возиться с тестом, хотя она старалась придерживаться принципа здоровой тарелки, но почему-то так хотелось простой деревенской, «бабушкиной» стряпни, да со свежим молочком... И шло оно на пользу - исчезла болезненная худоба, щёки загорелись ровным здоровым румянцем, окрепли от постоянной нагрузки мышцы. Месяц спустя она уже ничуть не напоминала ту женщину-тень с робкими глазами, что впервые вышла из машины около дома.

А уж дед Валера и нарадоваться не мог на способную и неутомимую ученицу. Арина училась использовать особое видение на травах, а потом, с редкими подсказками удивительного старца, стала учиться совмещать лечение травами с видением людской ауры, иногда с поразительным эффектом! Узоры энергетических линий очень часто напоминали структурные узоры нужных трав. Травы будто достраивали разрушенные хворью участки - медленно, но верно. Это воздействие было куда более мягким, чем прямое вмешательство в ауру, и Арина поняла прежние ошибки.

Она аккуратно «смотрела» местных, которые приходили к деду, быстро и точно находила поражённые органы, искажения и «дыры» в ауре, разных энергетических паразитов, подобных свекровиной «змее», и вместе они делали новые сборы и снадобья, гораздо более эффективные, чем раньше. И потихоньку поползла о способной ученице местечковая слава.

Только одно тревожило Арину в эти золотые летние дни - чувствительность ног Данила, несмотря на все усилия, пока не возвращалась. И хотя он всячески старался не падать духом, Арина чувствовала нарастающее внутри него напряжение и отчаяние. Она понимала, что он сам блокирует своё исцеление, на каком-то глубоком подсознательном уровне, но в психологии она была не сильна, а её робкие попытки вывести его на душевный разговор наталкивались на непреодолимую стену отторжения.

Она не раз пыталась спросить старца Ратибора, но тот почему-то не откликался на эту её просьбу, а дед Валерий лишь виновато пожимал плечами - дескать, насилу мил не будешь, раз молчит, значит - тебе эту задачу решать, девонька, никому другому...

И как-то уже в середине июля, без сна промаявшись душную ночь, она решилась всерьёз поговорить с Данилом. Да, вот прямо после завтрака, на расчищенной от хлама, светлой террасе спросит она его прямо, и, если понадобится, вытерпит и оскорбления, и нападки, но попробует разобраться в том, что его гложет... Она, в целом, догадывалась, но...

Заплетя волосы в свободную косу, она приготовилась начинать утренние процедуры, как услышала шорох шин и хлопанье автомобильных дверей рядом с домом. Татьяна ей накануне не звонила, что собирается приехать. Кто бы это мог быть?

Почему-то сердце тревожно заколотилось, когда она увидела, как к дому шествует высокая блондинка, за которой понуро бредёт девочка лет десяти. Девочку она знала - видела в больнице.

Соня, дочка Данила...

А значит, к ним пожаловала его бывшая жена.

Да, она всё понимала про травмированную разводом и войной психику, но обида всё равно горьким перцем жгла растравленную душу.

Она сделала несколько глубоких выдохов-вдохов, потёрла виски. В одной из библиотечных книг она когда-то прочитала, что Вселенная слышит и отвечает на любую искреннюю просьбу человека, надо лишь настроиться на получение ответа. Когда-то ей это казалось смешным и глупым, но события последнего месяца основательно перетряхнули пыльный чулан, в котором она, сама того не осознавая, маялась все эти годы. И теперь, на берегу тихой реки, полузабытые строчки сами всплыли на поверхность...

Ну... а почему бы и нет?.. Всё равно никто не видит!

- Что мне делать, Вселенная?.. - робко проговорила она, сжимая ладонями голову. - Как мне лучше поступить?.. Помоги мне, а?..

Ничего, кроме ветерка, шевельнувшего заросли тростников, слабого комариного звона да переливающегося над сонной землёй птичьего хора... Рассердившись на собственный идиотизм, она повернулась, чтобы идти в дом и чуть не вскрикнула от неожиданности.

- Что ты, что ты, дочка, - замахал на неё неизвестно откуда взявшийся дедок с палкой. - Не пужайся так, нестрашный я!

- И-извините, - смутилась Арина, всё ещё прижимая руки к груди. - Я вас не заметила...

- Да я тут каждый Божий день стараюсь рассвет встречать, пока лето. Вот тут, на чурбачке и сижу. А ты, красавица, чьих будешь?.. На постой к кому-то приехала?

- Я?.. А... нет, хотя, можно и так сказать... Я вон с того дома, - махнула она рукой в сторону усадьбы. - Мы... вчера заехали.

- С того дома? - удивлённо прищурился дед. - Ну надо же. И кого же это Николай на постой пустил?.. Али Стёпка решил-таки дом продать?..

- А вы... знали бывшего хозяина? Он же умер, дед Николай...

- Умер-то умер, - протянул дед. - Да на постой всё равно пустит не всякого...

По спине Арины протянуло знакомым холодком. Вот те-нате, еле с одним призраком разобралась... Но в доме она не ощутила потустороннего присутствия, наоборот, будто в родной позабытый дом вернулась. Она с силой потёрла лоб, голова, и так распухшая от бессонной ночи, грозила совсем разболеться.

- Мы привезли в дом Данила, внука деда Николая, - терпеливо пояснила она. - Он... болен... с войны инвалидом вернулся, ноги отказали, вот, решили, что в деревне ему легче станет. А я... при нём. Сиделкой. Пока...

- От оно что... - дед стянул с головы старенькую кепку, поскрёб в затылке. - От оно как... Ну, давай познакомимся, дочка, всё равно мы тут частенько встречаться будем. Дед Валера я. Валерий Трифонович, если по-полному, да лучше дедом Валерой зови, мы тут по-простому все... От вас тут спуск к реке удобный, каждый день я мимо Николаева дома хожу, да и место тихое, люблю тут сидеть. И травы тут сильные растут, добрые, ближе к полудню приду собирать.

- Меня Арина зовут. А вы... травы знаете? - в Арине мгновенно вспыхнуло любопытство, и дед Валера не преминул это заметить.

Вообще, хоть и выглядел он донельзя обыденно - в голубой застиранной рубахе, выгоревшей жилетке, старых полотняных штанах, прихваченных ремешком на чуть выпирающем животе, с аккуратной белой бородой, было в его смешливых глазах что-то такое... Даже не применяя потустороннее зрение, она чувствовала, что аура у деда непростая - мощная и яркая, покалывающая, будто пузырьки шампанского.

- Знаю, дочка. Много чего знаю полезного. Может, и пациенту твоему сподмог бы, да лучше самому бы на него глянуть. Он меня помнить должон, приятельствовали мы с дедом-то его Николаем. Скажи, дед Валера навестить хотел, может, травки какие посоветовать...

- Хорошо... дед Валер. Я спрошу у него разрешения... А вы... можно и я про травки у вас иногда спрашивать буду? Мне очень интересно тоже что-нибудь узнать... Хотя бы самые основы...

- Да ради Бога, дочка! - обрадовался дед. - Тут у нас никто не хочет мою науку перенять, молодёжь вся в город потянулась за деньгой, а мои-то знания ни в одном городе не сыщешь - от земли они... Так вот и давай сегодня к полудню-то и выйдем. Зайду я за тобой, да на Данилку гляну заодно. Я его ещё мальцом помню, на рыбалку вместе ходили, бывало...

Распрощавшись с Валерием Трифоновичем, Арина с посветлевшим лицом поднялась к дому. Вот вроде бы и не ответила Вселенная прямо на её просьбу, но этот странный дед нехитрыми речами всю тяжесть с души разом как-то оп! -и снял. И теперь идти к Данилу на утренние процедуры она уже не боялась.

И что ему сказать - тоже знала.

Данил, тоже не спавший всю ночь, слышал, как под утро тихонько скрипнула входная дверь. Он приоткрыл дверь спальни, выехал сначала в крошечную прихожую, потом на террасу. Переместиться в кресло с постели он впервые смог сам, хотя до сих пор бессовестно тряслись руки, и он был на волосок от позорного падения. Прохладный сырой воздух забрался под футболку, но Данил и не подумал уезжать обратно. Холод притуплял боль и стыд.

А может, небо смилуется, он простынет и быстро сдохнет от пневмонии, и никакая тень с зелёными ведьминскими глазами его не спасёт.

Он и сам не знал, отчего так люто нападает на неё. Почему каждый раз, как её руки касаются его, он испытывает такой дикий стыд, что лишь жалкие остатки разума и совести удерживают волну грязных ругательств, готовых сорваться с языка. Таких, после которых точно не будет дороги назад. Ещё неизвестно, простит ли она ему вчерашнее...

Ежедневно он терпел пытку. Ежеминутно проклинал своё слабое, немощное тело. Ежесекундно мечтал, что наконец-то она оставила его в покое, но потом просыпался, осыпанный морозной дрожью, потому что... её не было рядом. И жил в непрекращающейся панике, пока не открывалась дверь больничной палаты, и знакомая фигурка в наброшенном на плечи халате не проскальзывала внутрь. Тогда паника сменялась вспышкой облегчения, а потом неизменно являлась сладкая парочка - злость и стыд, чтобы мучить и изводить его.

Он отлично понимал, что именно Арина - надломленная тихая женщина-тень стала единственной нитью, на которой держалось его хрупкое бытие. И она упрямо не выпускала эту нить, удерживая его от пучины безумия. От неё зависело не только полуживое тело, но душа - которую она посмела удержать на этом свете.

И как же он ненавидел эту зависимость!..

Когда-то в прошлом это он всегда был той силой, вокруг которой всё вертелось. Его семья, его дело, его мечты и проекты. Это он отвечал, искал, находил, решал, был незаменимым... пока его вдруг не отправили на обочину жизни. И в семье, и в фирме... Он отправился на войну, и там тоже быстро стал комвзвода, пока в их расположение не прилетела ракета... Даже когда стал призраком, он снова сходу взял шефство над девчонкой, это он задал новый тон её жизни и помог пробудиться этой странной бабочке, слишком долго засидевшейся в куколках.

А теперь сам стал беспомощной жалкой куколкой - горькая усмешка в который раз вырвалась из груди, и он остервенело шлёпнул комара на щеке - будто сам себе отвесил оплеуху.

Потому что самое обидное и глупое - она ведь действительно была права. Права, что не дала ему сдохнуть, права, что осталась рядом, права, что убедила сестру перевезти его сюда!

Здесь, в дедовом доме, он впервые за много лет вспомнил, каким ярким может быть небо над головой, как шелестит ветер в кронах и сверкает на солнце неспешная лента реки. Как чисто сияют ночью россыпи звёзд, рождая почти невозможную надежду на лучшее. Лёгкие словно расправились от свежести леса, запахов хвои и дерева. Даже аппетит, давно позабытая штука, впервые после «воскрешения» поскрёбся изнутри как нетерпеливый кот за дверью.

Он закрыл глаза, вспоминая, как Арина улыбалась, ясным взглядом глядя в небеса. И как он наполнился непониманием и болью после его злых обвинений.

«Почему я тебя не устраиваю?.. Что я делаю не так?..»

Что он натворил, больной урод!.. Почему его не убила война?.. Как теперь смотреть ей в глаза?..

На грудь вдруг упала шерстяная ткань, и он очнулся, едва не заорав. Вот, ещё и псих к тому же!..

- Ваша мамочка пришла, тёплый пледик принесла!.. - раздался за спиной негромкий смех.

От сердца неожиданно отлегло, в груди потеплело, и губы сами собой раздвинулись в улыбке.

Надо же... не обиделась. Не хлопнула дверью, высказав ему всё, что имела полное право высказать и не стала проклинать злую судьбу. Не сдалась, ещё и шутить пытается... Ну что ж, а теперь его очередь. Выходи, подлый трус.

- Прости меня, Арина, - еле-еле поднял он глаза, инстинктивно заворачиваясь в плед. - Был неправ. Вёл себя как... полный скот. Я... больше так не буду...

- Ничего, - хмыкнула она, облокотившись на ограждение и глядя прямо на него своими удивительными болотно-зелёными глазами. - Я уже подкована насчёт посттравматического синдрома. Ты просто сорвался, Данил, в твоём состоянии это, увы, норма... Только... выслушай меня, ладно? Я только один раз тебе это скажу. А потом, если захочешь, сегодня же начну искать новую сиделку и жильё.

Он коротко, по-солдатски, кивнул и посмотрел прямо в глаза.

- Когда я ухаживаю за тобой, я ведь не просто выполняю обычные действия, - медленно начала Арина. - Я вижу твои потоки, твои энергии. Ауру... Ты же помнишь историю с моей свекровью?.. Не хочу сказать, что медицина ни при чём, но мне кажется... я уверена, что мои действия с энергиями тоже помогают. Я интуитивно, конечно, толком ничего не умею, но ведь... В общем, я стараюсь эти потоки направить в твои ноги, как бы вытягиваю их... и понемногу они удлиняются. Я и с руками так же поступала. Я боюсь, что само... нет, может оно и восстановится само, но не так быстро... ты же понимаешь, о чём я?.. Ты же сам раньше... видел чужие ауры.

Она сбилась и замолчала. Её подвижные длинные пальцы переплелись напротив солнечного сплетения. Он и раньше замечал этот её бессознательный защитный жест, вместе с пятнышком на внутренней стороне запястья. Откуда оно?.. Ожог?.. Шрам?.. Или - руки непроизвольно сжались в кулаки - муж?..

И он заговорил, хрипло, сбивчиво, словно боясь, что слова убегут, и он не догонит их, не найдёт нужные:

- Да, я прекрасно понимаю, о чём ты говоришь. И я точно знаю, что это ты... ты исцеляешь меня. Знаю. Чувствую... Просто... это... порой невыносимо...

- Почему?.. - на её бледных скулах вдруг проступили яркие болезненные пятна румянца.

- Потому что это... ты. Ты, Арина!.. Потому что ты...

- Хэй, хозяева-а-а! Дома-то есть кто? - донеслось вдруг со стороны дорожки, они синхронно вздрогнули и опустили глаза.

Арина подхватилась и побежала к калитке, а Данил, развернувшись, с горечью и досадой посмотрел ей вслед, не понимая, хорошо это или плохо - то, что он так хотел ей сказать, но что так и не успело сорваться с губ. Ведь мир, как он уже успел убедиться на собственной шкуре, устроен гораздо сложнее, чем ему когда-то казалось. И порой самые страшные события открывают такие двери и дороги, которых ни за что бы не увидел, когда был так бездарно слеп...

- Молоко! - неловко рассмеялась Арина, вернувшись и подняв запотевшую трёхлитровую банку. - И творог деревенский, свежайший, с доставкой на дом, куда там «Яндексу»!.. Как здорово, правда? Хочешь, я тебе сегодня такую ватрушку испеку - королевскую! Я умею!

- Испеки, мамочка, - издевательски протянул он, но теперь в его улыбке не было яда, и Арина с удовольствием подхватила его тон.

- Только если будешь слушаться и хорошо себя вести! Сейчас у нас по расписанию - утренний массаж, а потом завтрак. И кстати, сегодня ещё деда удивительного встретила, говорит, ты его помнить должен, вы с ним рыбачили вместе когда-то. Обещал зайти сегодня, поздороваться.

- А, дед Валера, - улыбнулся невольно Данил. - Травник местный. Жив, значит, ещё...

- Очень даже жив. И я с ним напросилась сегодня травки собирать - может, научусь чему. Ты же не против будешь, если я на пару часиков отлучусь?

- Ты можешь делать всё, что тебе заблагорассудится... - он, жмурясь на набирающее силу солнце, устало покатил к спальне.

Всё так опасно пошатнувшееся этой ночью и утром вернулось в привычную колею, набитую и удобную. И пусть так и будет. И если когда-нибудь он всё-таки встанет... да, только тогда... может быть. Только тогда. И он сделает всё, чтобы встать. Всё!.. И пусть у него отсохнет язык, если он её ещё хоть раз обидит.

А пока - пусть всё будет, как есть.

Продолжение следует...

Скачать бесплатный сборник моих рассказов можно здесь

- А не надо искать, - сказала Татьяна, словно решившись. - От деда дом остался, отличный, крепкий, даже с мансардой жилой. И от города недалеко, 42 километра, деревня Ясенёвка... Закрытый сколько лет стоит, всё никак продать не решусь. Дед не велел... как чуял, что пригодится... и участок там большой, только зарос, конечно. Дом на отшибе, у самого леса. И деревня жива ещё, хоть и мало там жителей, конечно, осталось... Но магазин есть, почта. Устроит?.. А подшаманить поможем, все вместе поедем...

Арина, не сдержав радости, порывисто обняла её.

В самом начале июня, когда в полях, речных долинах и лесных островах только зазвенело искристыми голосами юное лето, в деревню Ясенёвка приехал целый караван машин. В микроавтобусе привезли Данила с необходимым медицинским оборудованием, из семейного кроссовера выбралась чета Дубровиных, а из юркого трёхдверного джипчика - сама Арина, обливаясь потом. И не потому, что так шпарило солнышко, а потому что пришлось экстренно вспоминать уроки вождения и стряхивать пыль с залежавшихся водительских прав. Вот и пригодились, наконец!.. А машинку, подержанную, но крепкую, она купила при помощи Татьяниного мужа, частично потратив деньги от квартиры. Ведь в деревне без машины, как ни крути, сложновато.

Друг семьи Иван и по совместительству хозяин микроавтобуса вместе с Арининым мужем Сергеем бережно вытащили Данила и усадили его в инвалидное кресло, Арина задержалась окинуть взглядом дом и окрестности, и от увиденного захватило дух.

Дом стоял не просто на отшибе - скорее, даже, отдельно от небольшого села, имея собственный спуск к довольно широкой реке. Его поставили умело - врезав в склон на высоком подклёте из массивных камней. Сам дом разменял явно не первый десяток и выстроен был по старинке, на избяной лад, из грубо обработанных брёвен. Брёвна потемнели, маленькие окошки подслеповато щурились, но кровля блестела свежим металлопрофилем. А самое главное - к дому пристроили роскошную современную террасу с крышей, подпёртой ошкуренными стволами с развилками сучьев. Террасу обрамляло резное деревянное ограждение, и хотя она была завалена всяким хламом, Арине сразу представились роскошные чаепития с видом на реку...

Дом окружали взрослые деревья с преобладанием хвойных, отчего вид у усадьбы - это слово напрашивалось само, был скорее таёжный. А воздух... С реки тянуло свежестью, сосны на солнышке разморило, и они источали тёплый смолистый дух. Участок вокруг дома зарос бурьяном, только к дому прокосили наскоро дорожку - мужчины приезжали сюда пару раз до их переезда. Но ещё угадывались в этом зелёном буйстве следы обордюренных гряд, остатки старой стеклянной теплицы и даже проглядывали аккуратно выложенные камнем дорожки.

Чувствовалось, прежний хозяин любил этот дом. Любил и холил, но... без хозяина, как известно, даже самый крепкий дом теряет жилой дух и начинает очень быстро ветшать.

Сердце Арины колотилось, как у ныряльщика, впервые залезшего на десятиметровую вышку. Возбуждение мешалось с восторгом и ноткой несущегося по крови адреналина. Ощущения были такими сильными и непривычными, что она даже потёрла грудь, чтобы не улететь из реальности. Вот странно... впереди - неизвестность, чужой запущенный дом и тяжёлый труд, но её переполняла уверенность: всё будет хорошо.

Данил в коляске подъехал к краю террасы, где ещё оставалось свободное местечко и надолго прикипел взглядом к неспешно текущей реке. Верхняя часть его тела уже почти нормально слушалась, ниже пояса пока всё было неподвижным. Врачи разводили руками - мол, сделали, что смогли, и Арина была им очень благодарна: они и вправду сотворили чудо. А дальше - она чувствовала, она знала, - она справится сама.

- Красиво, правда? - она замерла за его спиной. - Неужели твой дед сам этот дом построил?..

Данил вздохнул.

- Сам-то сам... - наконец, нехотя ответил он. - Да сам же и надорвался. Суровый он был мужик. Всё ругался на нас, что мы, мол, с Танькой, выросли городскими бездельниками, и к земле тяги у нас никакой. Всё на родителей бочку катил - что сын в город удрал и жену городскую выбрал. Ай, да ну вспоминать... - он махнул рукой, скривившись.

- Не было у нас с ним лада, - подтвердила подошедшая Татьяна. - Мы ему и помогать пытались, деньгами там, то-сё... Но он чуть ли не в шею нас гнал, после смерти бабушки так и вовсе стал бирюк. Его даже местные побаивались. Я ездила раз в месяц, проверяла, да больше дня с ним не выдерживала. Данька, вон, так вообще его терпеть не мог, не появлялся...

- В последнюю нашу встречу он меня назвал «никчёмным трутнем», - невесело фыркнул тот. - А сейчас вот смотрю на его творение, да и соглашаюсь с ним... А теперь так и вовсе правдой его слова обернулись.

Арина не стала возражать и как-то смягчать резкость его слов. Как и Татьяна.

Они устали.

Характер Данила легче не становился, даже когда наметились явные признаки улучшения, появилась мышечная активность рук и верхней части тела. Арина училась у медсестёр ухаживать за лежачим, делать массаж и заниматься лечебной физкультурой, но самым трудным оказалось выносить бесконечные придирки и упрёки.

Казалось, все беды мира и его собственной поломанной судьбы сосредоточились в этих двух женских фигурах, и если к Татьяне он ещё сохранял подобие грубоватой братской нежности, то Арине доставалось по-полной. Она до сих пор не могла понять, за что он её так невзлюбил. Когда она по необходимости касалась его, массировала, мыла,он закрывал глаза, худые скулы вспухали желваками, на них проявлялись гневные красные пятна.

Она много раз пыталась его разговорить, рассмешить, поднять настроение, но неизменно наталкивалась на хмурый пронзительный взгляд, полный, как ей казалось, еле сдерживаемого отвращения.

А после того, как у него побывала дочка Соня, худенький подросток 11 лет, он и вовсе как с цепи сорвался. Мол, если б не Арина, девочка постепенно смирилась бы с утратой отца, а теперь она его видит беспомощным калекой и постепенно вообще расхочет видеться с ним.

Арина долго не могла переварить жгучий ком вины, пока знакомый психолог не объяснил, что вспышки агрессии, чувства вины и самобичевание - это неизбежные проявления посттравматического синдрома, что надо набраться терпения. И что это вообще может остаться на всю жизнь, но Арина упрямо отказывалась верить и очень ждала переезда в деревню, словно чувствовала, что именно там случится ключевой поворот в их с Данилом жизнях.

И теперь, стоя на чудесной террасе с видом на летнюю реку, слыша птичье пение и чувствуя ласковое касание ветра на щеках, она свободно и широко улыбалась, жмурилась на солнышко, дышала полной грудью. Будто бы её выпустили на волю после долгого заточения в темнице. Душа её полнилась мощным и прекрасным чувством правильности принятого решения.

- Ну что, чайку попьём и за работу? - Татьяна тоже будто посвежела, в карих глазах появились знакомые, но уже порядком подзабытые светлые искорки. - До вечера надо бы управиться хотя бы с хламом.

- Да, - счастливо засмеялась Арина. - Ничего, управимся, бригада у нас - что надо!..

Она не заметила, как Данил с сестрой обменялись удивлёнными взглядами. Данил, недоверчиво усмехнувшись, даже плечами пожал - мол, неизвестно, кого ещё лечить тут придётся.

В доме было три комнаты с кухней на первом этаже и светлая просторная мансарда - идеально для детей, сразу подумалось Арине, если Татьяна будет их привозить. Огромная печь, выложенная по низу речным камнем, зимой без проблем отапливала весь дом - дед всё делал по уму - где сам, где по книгам, а где людей знающих приглашал, как рассказывала Татьяна.

В кухне помимо печной плиты была ещё и обычная, с газовым баллоном. В шкафу - нехитрая посуда, грубовато сработанный стол с табуретами у окна, в полу - люк, очевидно, ведущий в подполье. А в одной из комнат даже обнаружился большой стеллаж с книгами, Арина, вне себя от радости, провела пальцем по шероховатым корешкам. Дюма, Жюль Верн, Гюго, классики... Агата Кристи и Конан Дойль, даже Дик Френсис, полные собрания... надо же. Начитанный, выходит, был дед. И любил детективы.

Арине нравилось всё. Пусть дом и не был приспособлен для проживания инвалида, всё решалось довольно просто. И чем больше она узнавала дом, тем чаще думала, что дед Николай явно строил его для большой семьи с детьми... да вот не сложилось. Может, оттого и испортился к старости так его характер?..

К счастью, терраса присоединялась к дорожке напрямую, без крыльца, и не понадобилось оборудовать пандус для съезда кресла. Туалет, хоть и был отдельно на территории, но к нему тоже можно было легко подъехать по дощатому настилу, и мужчины, покумекав, наскоро соорудили систему поручней, дабы облегчить Данилу перемещение.

- Баня тут тоже есть, - сказал Сергей рассеянно вертя кочергу, словно не зная, для чего предназначен сей предмет. - Но там непонятно, что с печью, смотреть надо. А то мыться-то где ж?.. Ванны в доме нету.

- Ну тогда, мужики, баню ещё сегодня проверьте, - распорядилась Татьяна. - А мы тут с Ариной кухню разгребём, полы протрём и кровати застелим.

К вечеру они еле держались на ногах, но как Арина не уговаривала всех остаться, в десять часов они с Данилом остались одни, и Арина буквально свалилась в старенькое кресло, почти не чувствуя ног.

Данил молчал, как и почти весь день, отрешённо глядя в кухонное окно. Она физически, даже без особого зрения чувствовала его стыд и стеснение: кругом кипит работа, а он, ещё недавно здоровый мужик, сидит в кресле, как беспомощная лялька. Убеждать его в обратном она, наученная горьким опытом, не собиралась.

- Ну что, добилась своего? - мрачно спросил он, наконец, не оборачиваясь.

- Разве тебе здесь не нравится?.. - с грустью спросила она. - Разве это не лучше, чем в городе и, тем более, в больнице?..

Он снова надолго замолчал.

- Лучше, - наконец, выдавил он, и у Арины потеплело в груди.

Это был первый раз, когда он хоть что-то открыто признал после возвращения в физическое тело. Первый крошечный шаг, но она и этому была рада.

И, будто почувствовав перемену в её настроении, он резко развернул кресло.

- Но я тебе вот что скажу, Арина свет Викторовна. Не обольщайся. Ты не навечно в этом доме. Если я и в самом деле встану на ноги, ты в тот же день его покинешь. Я отдам тебе всё, что удастся получить за ранение, но на этом мы с тобой распрощаемся. И вообще, как только немного освоюсь, попрошу вас с Танькой найти мне другую сиделку. Может, даже из местных какую тётку, если в городе не получится...

Каждое слово падало, будто камень, оставляя на душе синяк.

- Почему? - прошептала Арина, невольно сжав кулаки. - Почему я тебя не устраиваю?.. Что я делаю не так?.. Мы же обо всём договорились?..

- Я с тобой, - он намеренно выделил это «я», сверля её холодными глазами. - Ни о чём не договаривался. После того, как вернулся в тело. Ты сама всё за меня решила. И с деревней тоже. Ты и Татьяне умудрилась заморочить мозги. Не исключено, что с помощью дара...

- Нет! - вскочила она, схватившись за ворот рубашки. - Что ты такое говоришь, Данил!..

- Ну, допустим, верю, - криво улыбнулся он. - Но в остальном всем заправляла ты. И продолжаешь это делать! Продолжаешь... меня мучить.

- Мучить?.. - потрясение сковало её как январский мороз реку. - Я... тебя мучаю?..

- Да!!! - заорал он дико, и она отшатнулась. - Я теперь твоя лялька, твоя кукла - ты ж мамские свои инстинкты на мне реализуешь! Дорвалась, наконец! Мне и слова теперь не сказать - Данил то, Данил сё, открывай ротик, кушать будем, уси-пуся моя!.. Да какой мужик на такое согласится! И ещё ты теперь благодетельница - вся из себя спасительница, да? Да вот хрен-то там, найми мне нормальную сиделку и катись отсюда!..

Он таращился невидящими глазами в летние сумерки, пока за спиной не закрылась тихо дверь. И только тогда прижал ладони к переполненным жгучей влагой глазам.

Продолжение следует...

Скачать сборник рассказов бесплатно

Не так, чтоб много времени, но оно было, и Арина была благодарна Вселенной за эту передышку.

Правда, уже в понедельник в библиотеке Арина поняла, что жить как раньше всё равно не получится. Из-за дара.

Да, она могла теперь сама «переключать» режим зрения волевым усилием, этому они с призраком Данила уделили достаточно времени. Он убедил её не «смотреть» других людей, и она согласилась, понимая, что может сама круто усложнить себе жизнь. Да и не до того было со всеми этими судебными процессами.

Но Данил больше не рядом, отчитываться не перед кем, а любопытство, как известно, сгубило кошку. Арина не удержалась и «посмотрела» напарницу, Нелли Семёновну.

Нелли Семёновна ведь не просто коллегой Арине была, а в какой-то степени наставницей или доброй бабушкой. После истории со свекровью так и вовсе принялась её опекать с утроенной силой и действительно выступила свидетельницей в суде, чем немало поспособствовала благоприятному исходу процесса. Так что Арина просто не могла не посмотреть...

И увидела... Чёрный ком будто из спутанной пряжи в районе левой груди. Плотный и пульсирующий. Мерзкий.

И хотя она обладала весьма скромными познаниями в медицине, она сразу поняла что это онкология и ничем другим быть не может... Это знание пронзило её стилетом, горечь обожгла горло. Милая Нелли Семёновна, да как же так...

Конечно, она попыталась.

Осторожно коснулась невидимой рукой, попробовала незаметно потянуть за одну из «нитей», когда они вместе работали с каталогами. И получила такой силы откат, что потемнело в глазах, а носом пошла кровь. Нелли Семёновна охнула, приложив руку к груди, а увидев Арину, едва не закричала в голос:

- Аринушка, голубушка, что с вами, Боже мой!..

Сколько Арина не пыталась её уверить, что всё хорошо, торопливо промакивая кровь платком, Нелли Семёновна и слышать ничего не желала, отправив её домой. Арина действительно потеряла столь много сил, что, добравшись до дома на такси, рухнула на диван, какое-то время проплакала навзрыд, а потом будто провалилась в тёмный тоннель без верха и низа, начала и конца...

«Нельзя резко вмешиваться, - укоризненно шептал бесплотный далёкий голос. - Нельзя то, что долгими годами накоплено за раз разрешить, надо, чтоб вразумел сам человек, в чём корень зла, за что болезнь принял... Большая в тебе сила, девица, да не разумеешь ты, как управляться с ней потребно... ищи того, кто поможет... да не в городе... Ведьмы спокон веков на отшибе жили, в лесу...»

Она выплыла из сна только под утро, когда за окнами посветлело, и птицы вовсю славили зачинающийся рассвет. Сон медленно таял, голова очищалась, но в ней так и звучали эхом странные слова... Кто это был? Неужели Данил?.. Но голос, манера речи другая была, больше на старинный лад... И при чём тут ведьмы, Господи?..

Она села в постели, потёрла лоб.

Как же не хватало саркастичного призрака!.. Какой беспомощной дурёхой она себя без него ощущала!.. Это ведь он настрого запретил ей баловаться с даром, «смотреть» других людей, заставлял каждый день учиться его контролировать... И как же он был прав - вот посмотрела она Нелли Семёновну, и что делать-то теперь с новой ношей?..

В груди тоскливо заныло, руки невольно скомкали подушку. Вздохнув, она поплелась по утренним делам, но мысли непокорными птицами унеслись во вторую городскую больницу...

Как он там?.. Пришёл ли в себя окончательно?.. Идёт ли на поправку? И самое главное - помнит ли он её?..

Она боялась позвонить Татьяне и спросить. Боялась, что та обрушит на неё гнев и упрёки за неоправданный риск, боялась услышать самое страшное - а вдруг он... он...

Но нет, нет, она знала, что Данил жив. Чувствовала сердцем тонкую ниточку их невидимой связи. Ей стыдно было признаться даже самой себе, что она привязалась к... привидению. И ещё стыднее оттого, что где-то внутри, на задворках, скреблась подленькая мыслишка, что если б не она, он и сейчас был бы рядом... Эти жутковатые потусторонние глаза стали мерилом её совести, внутренней чистоты. Они заставляли её быть храброй. А теперь, оставшись одна, она опять превратилась в трусливую серую мышь.

А ведь надо решать вопрос с переездом. Деньги от кредита ещё оставались, но надолго ли собаке блин?.. Библиотечная зарплата - баловство, на вкусный чай или любимые книжки ещё туда-сюда, но обеспечивать себя по-взрослому, без поддержки мужа... Даже если она возьмёт полный рабочий, ситуации это особо не исправит.

Субботнее утро разгулялось, залило кухню сияющими лучами, жужжание кофемашины немного разогнало дурные мысли. Данил говорил, что в сложной ситуации надо в первую очередь сесть и набросать какой-никакой план, даже если поначалу он кажется нелепым - по мере работы начнут приходить по-настоящему хорошие мысли.

Самым первым пунктом плана вылезло очевидное: «Найти и снять квартиру».

И на этом карандаш замер, а мысли почему-то кончились. Совсем. Словно глухая стена встала в сознании. Казалось - чего проще - зайди в городские чаты по недвижимости и вперёд, начинай поиск, сортировку. Но одна мысль об этом почему-то заставляла руки неметь.

«Ведьмы спокон веков на отшибе жили, в лесу...»

Вот, прицепились к ней эти «ведьмы»!..

И тут раздался звонок. Почему-то даже не глядя на экран, Арина почувствовала, кто звонит. Глубоко вздохнув и зажмурившись, она сказала как можно ровнее:

- Здравствуй, Татьяна.

- Арина... ты можешь сегодня к больнице подъехать? Я тебя встречу. Пожалуйста...

- Что... случилось?... - голос охрип, превратившись в шорох наждака. - Он... с ним...

- Он жив и пришёл в себя... но... в общем, первое, что он спросил, когда смог говорить - «Где Арина?»

В её груди вдруг родилась такая сияющая мощь, что в ушах тоненько зазвенело, обожгло глаза. Рука с телефоном мгновенно вспотела.

- Он... помнит?.. Он меня... помнит?..

- Ну как бы не совсем... ну, в общем... ты сможешь приехать?..

- А...что... конечно, Тань, я уже еду. Еду!..

Деньги таксисту она сунула, не считая. В больничном холле её встретила Татьяна, и Арина мельком удивилась - лицо той посерело, под глазами залегли ночные тени, а больничный халат, прежде аппетитно обтягивающий выпуклости, висел мешком.

- Арина, я тебе не скажу... что он рад возвращению, - сказала она растерянно, пока они поднимались на второй этаж. - И его состояние... я не знаю, сможет ли он вообще... ходить. Врачи только плечами пожимают. Слабые нервные импульсы, атрофия мышц, возможна инвалидность полная или частичная... Господи, я не знаю, что делать, Арин. Голова кругом... И он... он рвёт и мечет, ты только не пугайся. Мне кажется, у него с головой теперь тоже проблемы... - она вдруг горько всхлипнула, и у Арины в горле встал ком.

- Тань, - сказала она как можно мягче. - Самое главное, он жив. Он в сознании. Он узнаёт нас. Всё остальное... мы преодолеем, Тань. Ты мне веришь?..

Татьяна подняла на неё больные выцветшие глаза.

- Честно говоря, не знаю, Арин, то ли ты ангел, нам ниспосланный, то ли... - она вдруг осеклась.

- Ну уж, договаривай. Ведьма? - невесело усмехнулась Арина. - Тань, да, я видела твоего брата призраком. Наверное, святости во мне не шибко много. Но... я никогда и никому не желала зла. Особенно Данилу. Он... хороший. И ты. Вы оба мне так помогли... И я помогу, чем смогу. Обещаю.

Татьяна какое-то время молча смотрела на неё, а потом обняла перед самой дверью палаты.

- Иди одна. Не хочу вам мешать.

- Едь-ка ты к семье, - сказала Арина, подпустив в голос строгости. - Сегодня подежурю я.

- Спасибо, - глаза сестры Данила снова увлажнились, она сердито провела по ним рукой. - Я подъеду к вечеру.

- Я тебе позвоню. Если всё будет нормально, останешься дома и выспишься, наконец.

- Спасибо...

Арина вошла в палату очень тихо и аккуратно притворила дверь.

Мужчина лежал с закрытыми глазами, и по Арининым жилам побежала искорка радости - он дышал самостоятельно, хотя всё ещё был подключён к приборам. Она присела рядышком и осторожно коснулась его руки.

- Привет.

Его глаза медленно открылись, и оттуда, к её удивлению, плеснуло горечью и раздражением.

- Я-ви-лась?.. - тихо и нарочито медленно выговорил он.

Сердце кольнуло лёгкой обидой.

- Ты не слишком рад меня видеть?..

Тусклые серо-голубые глаза долго сверлили её откровенной неприязнью. А потом он заговорил, и каждое слово резало хуже ножа:

- Я не просил... возвращать меня к жизни... ты меня сделала обузой Таньке!.. Какого хрена, ты, дура, натворила?!.. Я же просил помочь мне сдохнуть!.. На что ты меня подбила?.. Я тебя ненавижу, идиотка! Не-на-ви-жу!...

Он захрипел от натуги, закашлялся, и приборы незамедлительно отреагировали участившимися кривыми и нервным писком. Вдох застрял у Арины в горле, недавняя радость осыпалась едким пеплом...

Данил не врал и не преувеличивал. В его застывшей изломанной фигуре, острыми углами топорщившейся из-под простыни, в сузившихся зрачках, хриплом рашпиле голоса затаился лютый, готовый сожрать её зверь...

Зрение само скакануло в «экстра» режим, и Арина увидела, как огненные всполохи бегут по его ауре, мешаясь с зелёным ядом желчи. Она отпрянула, невольно закрывшись руками. Его ярость рвала ей нервы, как гнилые нитки, душу пронзила такая боль, что ей захотелось скорчиться клубком прямо здесь, на больничном полу и закричать - только бы снизить её безумный накал.

Когда она отняла руки от лица, он всё так же сверлил её бешеным взглядом загнанного волка.

- Ты хоть знаешь, что это такое... - тяжело дыша, просипел он. - Когда у тебя на глазах на куски разрывает твоих товарищей?.. Когда месяцами живёшь в холоде, голоде, грязи, под постоянными обстрелами... когда не понимаешь, за что и зачем, в чём вообще смысл этой грёбаной жизни, когда ждёшь смерти как избавления, как благословения?.. Ты в своей стерильной квартирке с блудливым муженьком тупо просрала лучшую часть жизни, а туда же - решила, что вправе судить, кому жить, кому умереть?.. А?..

Она только мелко вздрагивала, когда очередная вымоченная в уксусе плеть его жестоких слов хлестала её наотмашь. Ногти впились глубоко в кожу побелевших ладоней, и эта физическая боль помогала ей перенести куда более страшную - боль обнажённой исхлёстанной души.

- А теперь благодаря тебе, грёбаная ты «спасительница», я превратился в камень на шее сестры, у которой двое детей и «двушка» в спальном районе! У меня нет своей хаты - я оставил её бывшей, денег, которые ещё надо выбить за моё ранение ни на что толком не хватит - тем более на хату с сиделкой, не ты же за мной горшки выносить будешь?!..

Она глубоко вдохнула, и руки медленно скользнули вниз по лицу:

- А почему бы и не я? - тихо спросила она.

Данил осёкся и замолчал. Потрясение в его глазах разом вытеснило слепую ярость, а перед Ариной в конце бесконечного чернильного коридора вдруг засиял такой яркий свет, что дикая боль ослабила хватку, а потом и вовсе рассеялась облачком тумана под палящими лучами.

Вот он, выход. И сон в руку...

- Данил... Возможно, ты и прав, я нарушила обещание, против воли твоей вытолкнула тебя обратно на этот свет. Прости меня... Но скажу честно - если бы ситуация повторилась, я поступила бы так же... Слышишь?.. Я всё равно бы выбрала жизнь... ты зол, понимаю, но... для меня это святое - жизнь... ведь я когда-то...

Она вскочила, потёрла мокрое лицо. И решилась:

- Я когда-то сделала аборт. Отняла жизнь, понимаешь?.. Убила своё дитя... И стала пустой и бесплодной, как погремушка. Я и есть... жалкая погремушка, тут ты прав, прав, Данил!.. Ты говоришь - не мне судить... но я и не судила... я не сомневалась ни секунды - я делала то единственное, что должна была сделать - то, что велела душа и сердце... И ты, пожалуйста, не переживай. Я знаю, что делать! У меня есть план!..

Данил ошеломлённо наблюдал, как ещё минуту назад жалкая скрюченная фигурка расправилась, и в глазах его странной спасительницы, зелёных, как майская листва за окном, вспыхнули сияющие огни. Она прижала сжатые кулаки к груди и продолжила так горячо и вдохновенно, что, помимо его воли, в груди затрепетал маленький огонёк надежды.

- Ты же не будешь против переехать в деревню? У меня скоро будут деньги от продажи квартиры. Да, их не хватит, чтобы купить другую... Но дом в деревне - думаю, даже приличный... Я буду твоей сиделкой, Данил. Ты же знаешь, я могу... - она покраснела, но продолжила торопливо, - я смогу тебя на ноги поставить. Я чувствую, знаю, что смогу!.. Просто доверься мне, пожалуйста. Ты крепкий, сильный мужчина, я знаю, что всё получится... только поверь мне, поверь, прошу! Ты подарил мне новую жизнь, я обещаю, что верну тебе долг!

Она снова села рядом, робко погладила его руку. Он вздрогнул, но руки не отнял, продолжая смотреть на неё растерянно. Он пытался подобрать слова, чтобы ответить резко и грубо, как привык, но... не мог. Не мог, и всё тут!..

- Я считаю тебя своим другом, - она крепко сжала его ладонь. - И какая бы я ни была недалёкая, я друга в беде не брошу... Веришь?..

Он хмыкнул, и знакомая кривая ухмылочка исказила сухие губы.

- Как будто у меня есть выбор...

Продолжение следует

Бесплатный сборник моих рассказов скачать здесь

И сегодня, здесь, в парке, за столиком открытого кафе, под тенистыми липами, омытыми свежим майским дождиком, Арина и Татьяна праздновали победу с бутылкой хорошего вина, фруктами и сырной тарелкой. Призрак тоже болтался рядом, но, по понятным причинам, в праздновании не участвовал, хотя глаза его светились торжеством едва не ярче выглянувшего солнышка.

Женщины подружились даже быстрее, чем планировал Данил. Что-то притягивало их друг к другу. Арина тайно восхищалась силой, хваткой и уверенной прямотой Татьяны, которой так не хватало ей самой. Теми же самыми качествами обладал и её брат, но Татьяна вдобавок была ещё семейной женщиной и мамой двоих детей. Арине казалось, Татьяна воплощала всё то, чего когда-то хотела от жизни она сама.

А Татьяна... конечно, она не могла знать про призрак брата, но явно ощущала его присутствие. Сама не понимая почему, на их встречах она охотно рассказывала о нём, и образ Данила постепенно становился для Арины объёмным и живым - но увы, весёлый, брызжущий жизнью мужчина из воспоминаний сестры разительно отличался от его полного горечи и боли духа.

- Извини, закурю, - Татьяна нервно порылась в сумке. - Вообще-то я почти никогда, у меня дети, но эта сволочная твоя семейка бывшая кого хочешь до трясучки доведёт...

Данил свирепо нахмурился на сигаретный дым, и Арина невольно улыбнулась. Видно, в прошлом за вредную привычку сестрица не раз получала от брательника нагоняй, а то и подзатыльник.

- Татьяна, спасибо, - в это простое слово она постаралась вложить всю искренность и теплоту сердца. - Ты не просто помогла. Ты... меня вытащила из такой дыры, что и вспомнить страшно...

- Да брось, - поморщилась та. - Я когда такое вижу, я не могу. Становлюсь как бульдог - вцепляюсь в урода мёртвой хваткой и уже до конца. У меня ведь тоже первый брак был примерно такой же... Помню, Данька, брат, орал на меня, что я му...ка себе в кавалеры выбрала, мы тогда насмерть поссорились. А потом и сам нашёл себе такую стервозину, что мама не горюй!.. Эх, да что вспоминать... Зато помирились, два идиота-идеалиста, считавших, что смогут перевоспитать... Тьфу. Но я-то всё равно смогла нормальную семью создать потом, а он... Всё пытался бывшую вернуть, унижался, умолял... Уж больно дочку любил... А когда она нашла себе крутого богатенького хахаля, враз собрался на войну. Так вот...

Она махнула рукой и крепко затянулась.

- Своди меня к нему, - сказала Арина. - Я хочу его увидеть.

Татьяна так удивилась, что выронила сигарету, чертыхнулась и полезла в траву.

- Хочу увидеть твоего брата, - тихо, но твёрдо повторила Арина.

- Зачем? - в карих глазах собеседницы недоумение мешалось с настороженностью. - Он же в коме...

- Ну и что. Таня... Я... ощущаю тебя родным человеком. У меня сейчас никого на свете нет ближе тебя и... - она осеклась, увидев, как призрак у сестры за спиной предупреждающе качает головой. - Я просто хочу помочь... разделить твою ношу.

Какое-то время Татьяна молча рассматривала её, как диковинный экспонат из музея. Потом решительно тряхнула головой.

- Ну... ладно. Я как раз после заседания собиралась... Ближе к вечеру. Вторая городская. Давай в пять. У центрального входа.

- Договорились.

В назначенный час с колотящимся сердцем Арина стояла у больницы, высматривая Татьяну. Призрака рядом не было, но Арина подозревала, что увидит его совсем скоро... там, где ему и место.

- Ну вот и я, - запыхавшись, подбежала та со спины. - Извини, младшая скандал закатила, что я без неё иду.

- Сколько ей? - улыбнулась Арина.

- Да шесть же ж! - фыркнула та. Самый мерзкий детский возраст - гонору, как у подростка, а капризы ещё лялькины. Пойдём...

Арина думала, что уже готова была увидеть его... таким. Но ошибалась. Как же она ошибалась...

Весь опутанный трубками и проводами из-за которых почти не было видно лица, исхудавший и заросший, перед ней лежал Данил. И он же - только выглядящий гораздо живее собственного тела - присутствовал рядом, глядя на неё со своей фирменной ухмылочкой, но Арину уже нельзя было ею провести. Она уже научилась читать горькую, неизбывную, непроходящую боль в этом потустороннем сиянии глаз.

- Ты чего? - испуганно одёрнула её за рукав халата Татьяна. - Вот же ты... впечатлительная какая. Он... ничего не чувствует... и скорее всего, он нас не слышит.

Арина горько улыбнулась сквозь ручьи бегущих слёз, которые она даже не пыталась вытирать.

- Слышит. Ещё как слышит... Можешь мне поверить.

- Откуда ты... - внезапно охрипшим голосом спросила Татьяна. - И куда ты смотришь?..

Арина перевела взгляд на побледневшую собеседницу и сказала тихо, но твёрдо:

- Разреши мне навещать его, пожалуйста. Давай договоримся с врачами. Объясни, что я... ну, подруга его бывшая... родственница - что-нибудь. Пожалуйста, прошу. Это очень важно.

- Вы что, и вправду были знакомы?..

- Не были, а есть...

- Не говори ей, - быстро перебил её призрак. - Только хуже сделаешь! Она ни за что не поверит.

- Поверит, - сказала ему Арина и чуть улыбнулась уголком рта. - Скажи что-нибудь такое, что знаете только вы двое. Из детства, например.

- А ну-ка, пошли, - Татьяна схватила её за руку и дёрнула к выходу. - Котелок- то у тебя свистит, оказывается, Арина Викторовна! Пошли, а то санитаров вызову!

- Быстрее, - нетерпеливо бросила Арина призраку, - она ведь сильнее, вытолкает!.. Говори!

Когда они уже были у самой двери призрак, трудно сглтонув, заговорил...

- ... и тогда он бабушке сказал, что это он всю твою землянику съел, чтобы она тебя не ругала. А потом тебе ночью так плохо было, и он до утра рассказывал тебе всякие школьные истории, даже придумал, что в какую-то девчонку влюбился, всё, чтобы ты отвлекалась. Не было, кстати, никакой девчонки, но ты ведь до сих пор не веришь, да?..

Они стояли, нелепо вцепившись в дверь, до которой Татьяна всё-таки дотолкала Арину, до сих пор не выпустив её покрасневшее запястье, и тяжело дышали.

- Это... невозможно, - по круглым персиковым щекам Татьяны катились слёзы. - Это невозможно... но... откуда ты можешь это знать... откуда?..

- Он сейчас рядом, Тань... я сама месяц назад в такую чушь не поверила бы, но пожалуйста, прошу, поверь... Мы весь этот месяц с ним практически не расстаёмся, это он велел тебя разыскать... Так совпало, что мне как раз нужен был авдокат...

- Ладно, - Татьяна тяжело отлипла от двери, выпустив, наконец, многострадальное Аринино запястье. - Допустим... только на миг допустим. И что... он хочет сказать?..

Арина тёрла запястье, глотая слёзы. Она не могла. Не могла... выполнить его просьбу. Он жёг её умоляющим взглядом, она упрямо прятала глаза.

- Скажи ей, Ариша, - в его голосе был крик и мольба одновременно. - Да отпустите же меня, дуры!!! Я хочу просто покоя! Я больше так не могу!.. Я тебе помог, ты тоже выполняй обещание!

- Хорошо, - зажмурилась Арина. - Но только дай мне... дай мне посмотреть поближе. На тело.

И, не дожидаясь разрешения, она подошла к ложу.

Вокруг тела еле заметно струилась белая, почти прозрачная дымка. Никаких цветных пятен, никакого тепла. Мертвенный холод и пустота.

Арина сосредоточилась, стараясь превратиться в биосканер, в суперприбор, которому никто не придумал аналогов, способный уловить малейшее колебание энергии жизни. Она вела руками над телом, чувствуя, как ползут под блузкой по телу горячие дорожки пота.

- Что... что ты делаешь?.. - пробормотала шокированная Татьяна одновременно с Данилом.

- Тихо! - раздражённо дёрнула та плечом. - Хуже всё равно не будет... но я должна хотя бы попробовать...

Пусто... будто ветер гуляет по холодной равнине... плачет на одной тоскливой ноте, и ни капельки, ни дуновения тепла... Руки уже почти ничего не чувствуют и скоро упадут без сил - мышцы и так дрожат, будто густой кисель.

Пусто... пусто... Сознание затягивает в эту пустоту, не за что зацепиться, только будто какой-то обрывок мешает пальцам двигаться.

Стоп. Обрывок?..

Она рывком очнулась, встряхнула руками и вновь потянулась. Точно. Будто оборванный конец верёвки... вот здесь, в районе солнечного сплетения. Она пригляделась, изо всех сил напрягая экстрасенсорное зрение.

И увидела...

Действительно, это напоминало обрывок серебристой верёвки... а второй конец... Она резко повернула голову. Вокруг призрака всегда серебрилась лёгкая дымка, но если приглядеться, то...

Она протянула руку, подхватив второй конец, свисающий с его груди. Если бы не предельная концентрация и не понимание, что она ищет, она бы никогда его не нашла - так он был призрачен и незаметен. Данил замер неподвижно, только синий огонь плясал в провалах глаз, полный безумия, тоски и... надежды?..

Концы никак не хотели соединяться. Она тянула их мыслью, но они будто сопротивлялись, выскальзывали, мерцая эфемерностью, пугая нереальной хрупкостью.

- Не стой столбом, помогай! - рявкнула она шёпотом. - Это же твоё тело! Твоя воля!.. Ты сам должен захотеть!.. Тянись! Свяжи концы!.. У меня не хватит сил... самой... Или ты такой трус?! Хочешь поскорее сдохнуть?.. А жить слабо?! Раз тебя сразу не забрали, может, не закончены твои земные дела?.. Может, здесь ты нужнее?.. С Богом решил поспорить?..

Он долго смотрел молча, непонимающе. Потом сделал шаг. Посмотрел на обрывок, идущий из груди и тот, что еле удерживала силой воли хрупкая женщина с огромными, расширенными от нечеловеческого напряжения зелёными глазами. Медленно подхватил оба конца и соединил в ладонях.

Пару секунд ничего не происходило, а потом призрак вдруг дёрнулся, исказился, будто заевший кадр старой киноплёнки. По краям силуэта пробежало ослепительное белое сияние, он замер, будто фотовспышка, на одно бесконечное мгновение, а потом осыпался искрящейся пылью прямо на неподвижное тело. Через секунду она исчезла без следа, впитавшись прямо в кожу.

Всё это заняло не более минуты, но казалось, прошла полная безумия вечность... Арина упала на колени, и упала бы и на пол, если бы не вышедшая из транса Татьяна, успевшая подхватить её подмышками.

- Что... что это было?...

Арина могла только сипеть, чудом удерживаясь на грани глубокого обморока. Татьяна кое-как дотащила её до кресла, и Арина с благодарностью прикрыла глаза.

- Воды... - еле шевельнулись губы.

- Сейчас... - заметалась Татьяна, в панике роясь в сумке, - где-то была бутылка... вот...

Она выхватила бутылку, но тут же уронила на пол, потому что оглушительно запищали приборы рядом с кроватью Данила, спокойные кривые на мониторах запрыгали в бешеной пляске...

Не прошло и нескольких секунд, как в палату ворвалась медсестра. Кинув взгляд на экраны, она яростно замахала на посетительниц, выпроваживая их в коридор, и побежала за подмогой. Татьяна помогла Арине подняться, но прежде чем уйти, обернулась на неподвижное тело брата.

И вне себя от шока увидела, как дрогнули его пальцы.

Сборник рассказов скачать бесплатно здесь

Тем любопытнее было взглянуть на его родную сестру, ниточку от него в мир живых...

- Присаживайтесь, Арина Викторовна, - крепенькая кудрявая пышка в деловом костюме указала ей на кресло. - Слушаю вас внимательно.

Какое-то время Арина смотрела на неё, стараясь увидеть сходство с братом. Внешне оно не прослеживалось, но женщина показалась ей располагающей к себе. Но когда рядом с ней появился призрак с полными боли глазами, она вздрогнула. Между ними было не сходство - родство будто обняло их чуть заметным мерцающим облаком...

Молчание затянулось, она не знала, с чего начать, но Татьяна вдруг сняла очки и улыбнулась.

- Арина Викторовна, а хотите, мы с вами в кафе посидим, тут, внизу есть хорошая кафешка. Ну его, этот официоз!..

К своему удивлению, за чашкой капучино Арина рассказала свою историю так легко и складно, будто кто-то включил заранее подготовленную запись. А рассказывая, смотрела на себя со стороны... будто это всё происходило не с ней...

- У вас хорошие перспективы в этом деле, Арина. Вы имеете полное право на справедливый раздел всего, что было нажито в браке, — сказала адвокат, когда она закончила. — Ваш вклад — ведение домашнего хозяйства — также имеет ценность. Закон это признает. Другой вопрос, что эту ценность нужно грамотно представить. Ваш муж может злонамеренно затянуть процесс, пользуясь финансовым преимуществом. Попытаться представить вас... неадекватной. Но всё равно, сдаваться не стоит, я такие дела выигрывала. Но, насколько я понимаю, у вас стеснённые финансовые обстоятельства?..

Арина покраснела, но не опустила взгляд.

- Я готова бороться, Татьяна Степановна, - её глаза встретились с горящими глазами призрака, что стоял за спиной сестры, и губы её дрогнули в улыбке. - Иногда ответственность - это драться. Я найду деньги.

- Знаете, мой брат когда-то говорил так же, - грустно улыбнулась Татьяна. - И в вас тоже чувствуется дух бойца.

- Он... с ним что-то случилось?.. - осторожно спросила Арина. Вот он, момент!..

Татьяна глубоко вздохнула.

- Ушёл на войну два года назад, а в марте вернулось тело... в коме. Осколок в основании черепа, вытащить-вытащили, но из комы не вышел. Шансов почти нет... но... Ох, простите, что-то я веду себя непрофессионально. Просто... такое ощущение почему-то, что он рядом...

Если б она знала, насколько права.

Едва Арина пришла на работу и поздоровалась с Нелли Семёновной, как обнаружила, что в читальном зале у конторки её ждёт посетительница. Сердце болезненно сжалось и пришлось срочно вызывать в мыслях образ тихого озера.

- Здравствуйте, Ксения Михайловна, - как можно ровнее произнесла она.

- Здравствуй-здравствуй, Аринка, - в холодных глазах свекрови Арина давно уже не пыталась искать проблески тепла. И только сейчас осенила её мудрость простых слов: «яблоко от яблони недалеко падает».

- Вот, дошли до меня слухи, что вы с Димой разводиться собрались.

- Может, отойдём, Ксения Михайловна? - Арина нервно оглянулась по сторонам. - Если вы подождёте минутку, я плащ накину и можем на улицу выйти. Здесь люди работают, нельзя им мешать.

Нелли Семёновна с другого конца зала бросила настороженный взгляд поверх очков. С матерью Дмитрия она была шапочно знакома - несколько раз они заезжали за Ариной на машине. В зале работало несколько человек - пара студентов писала конспекты, местный блогер строчил что-то в ноутбуке. Пенсионерка из постояльцев зашла за свежим детективом любимой писательницы, листая книгу на весу.

- Ничего, Ариночка, - свекровь и не подумала соглашаться, напротив, опёрлась локтем на стол, холёные пальцы с дорогим маникюром брезгливо поцокали по столешнице. - Я тебя не задержу и скандалов закатывать не собираюсь.

«Ей нужны зрители», - метнулась в сознании Арины загнанная мысль. «Всегда обожала играть на публику...»

Но многолетняя привычка безмолвно подчиняться не проходит на раз-два, а призрачного ангела с грозным взглядом рядом не было - он никогда не мешал ей работать. Она растерялась, не зная, что сказать, а Ксения Михайловна с блеском реализовала полученное преимущество:

- Я, конечно, сразу не поверила. Подумала, сплетни. Ну, подумаешь, поругались... С кем не бывает. Но Дима приехал, вещи привёз... Говорит, ты скандалишь, на раздел претендуешь. Прямо не знаю, что и думать. Что с тобой случилось?.. Такая тихая была, послушная... А оказалось, всё это была игра, да, дорогая?.. Всю жизнь притворялась, а как пришло время шевелиться, так и проявилась натура твоя, да?..

Арина из всех сил пыталась сохранить спокойствие, но пальцы уже побелели, вцепившись в край стола.

- Что вы такое говорите, Ксения Михайловна?.. В чём я притворялась?.. Ваш сын... он... Давайте мы сами...

Снисходительная улыбка изогнула тонкие губы, мать Дмитрия наклонилась, понизив голос до заговорщицкого шёпота, который, тем не менее, был отлично слышен всё той же бабуле с детективом, которая прямо-таки обратилась в слух.

- Ах, не притворялась?.. Ну так давай вспомним, что было одиннадцать лет назад. Кто клялся в вечной любви и соглашался на аборт, лишь бы замуж выскочить? Кто потом рыдал в подушку, что детей не будет, а мужу в глаза смотрел и улыбался? Кто годами терпел, что муж поздно приходит, и делал вид, что верит в его «совещания»? Ты. Это ты притворялась, милочка! Притворялась, что полноценная жена, хорошая хозяйка, хотя Дима всегда говорил, что готовишь ты так себе... Притворялась, что у вас семья. Ты играла роль, Арина, и всё бы ладно, да сыграла из рук вон плохо. Разве настоящая жена доводит мужа до того, чтобы он искал утешения на стороне?

Арина ощутила, как вокруг шеи сжимается душный колючий шарф, как в детстве, когда болело горло, и мама её кутала. Она ненавидела этот шарф - а сейчас он ожил перед её взором, серой змеёй стекая с шеи свекрови и обвиваясь вокруг неё. Аура свекрови еле светилась под её кольцами - бледная, слабая, как отсвет угасающей зари, а вокруг головы торчали острые изломанные шипы давней холодной злобы...

Увиденное так ужаснуло её, что голос дрогнул, и она смогла лишь выдавить:

- Ксения Михайловна, как вы можете... Вы... вы не имеете права...

- Это я-то не имею права? - в голосе свекрови торжествующе звякнули льдинки. - Я?.. Я мать. И я не позволю  разорить моего сына после всего, что он для тебя сделал! Он тебя из грязи вытащил! Ты кто была? Студентка из общаги, без гроша за душой, без родителей. А он тебе всё дал: крышу над головой, статус, жизнь человеческую. И чем ты отплатила? Истериками и алчностью. А теперь тебе ещё половину квартиры вынь да положь?... Да ты заслужила только то, что он сам захочет тебе отстегнуть из милости. И то, если будешь хорошо себя вести и отстанешь от него по-тихому...

- Я прошу вас, перестаньте!.. - слёзы брызнули из глаз, её мучительно трясло. - Ведь всё не так, и вы знаете это!..

Но Ксения Михайловна уже достигла апогея и ни за что не выпустила бы столь сладкую и беззащитную добычу:

- Испугалась правды? Боишься, что в суде всё всплывёт? Что ты не просто бесплодная неудачница, а ещё и истеричка, которая довела порядочного мужчину до нервного срыва? У Димы связи, деньги. А у тебя что? Эта конура с книгами? Суд примет во внимание и твоё... нестабильное психическое состояние. Особенно после того, как я расскажу, как ты сегодня на меня кричала и угрожала. Свидетели-то есть! - и она торжествующе обвела глазами зал.

Все, кто там был, и вправду смотрели во все глаза, Нелли Семёновна, хмурясь, уже сделала в их сторону первый решительный шаг, а у Арины перед глазами всё плыло, искажаясь чудовищными видениями. Змея душила, нависала, раскрыла ядовитую пасть прямо над ней, и Арина, еле соображая от боли, гнева и обиды, ударила в ответ. Сама не зная, не понимая, как и что делает. Просто махнула рукой, будто отсекая голову чудовищу невидимым клинком, но её потустороннее зрение показало удивительное: рука удлинилась на глазах, сформировав сияющий клинок, и вонзилась в серую тушу!

- Замолчите немедленно! - сорвался с её губ тихий крик. Тихий, но словно отдавшийся эхом в каждом углу просторного зала и заставивший всех вздрогнуть.

- Немедленно прекратите! - подхватила подоспевшая Нелли Семёновна, но тут Ксения Михайловна вдруг пошатнулась, издав горлом странный хриплый сип. Пальцы её впились в край столешницы, ноги стали разъезжаться, а лицо стремительно багроветь.

- Ты... Что ты... сделала?.. - прохрипела она в ужасе таращась на Арину, оседая на пол.

И только сейчас Арина опомнилась, увидев, как серое змеиное туловище распадается мерзкими хлопьями, не долетающими до пола, а её «клинок» так и торчит в теле свекрови. Не помня себя от страха, она «выдернула» его, и Ксения Михайловна снова издала жуткий хрип и закатила глаза.

- Алё, «Скорая»! - уже кричала в трубку Нелли Семёновна. - Комсомольская, 54, библиотека, женщина средних лет, похоже на инсульт! Скорее, прошу!..

...Когда Арина рухнула дома на диван, её всё ещё трясло. Появление призрака, которое довело её до обморока всего три дня назад, теперь показалось настоящим благословением. Если бы он был материальным, она бы бросилась ему на шею, не задумываясь.

- Данил... Даня!.. Что я натворила... Даня, я чудовище!..

- Так, - по-солдатски коротко отрезал призрак. - В ванную шагом марш. Дыхательную гимнастику - я знаю, ты умеешь. Потом чай - тот что лесной, с мёдом. Большую кружку. Ложку коньяка из буфета добавь. Тёплые носки и в постель. И только потом ты мне всё расскажешь.

Холодное свечение его глаз, как всегда, подействовало отрезвляюще и честно. Арина продышалась и поползла в ванную...

- И она просто... упала... представляешь?.. Просто упала... Я даже подхватить не успела, хорошо хоть она за стол цеплялась, осела просто... В больнице сказали - инсульт, но, к счастью, лёгкая степень, на десять дней под капельницу... Данил, это я виновата, я... ударила её... да, мысленно, да, даже не по ней, а по этой змее...

- Так, спокойно. Пей давай чай. И послушай меня.

Арина взглянула на него с такой огромной благодарностью, что губы призрака чуть приподнялись.

- Во-первых, - начал он размеренно. - Глупая баба сама нарвалась. Она гнобила тебя столько лет, и ты уже давно её ненавидела.

- Да не то, чтобы... - попыталась она робко возразить.

- Не перебивай. Я знаю, что ты добрый человек, но и страсть в тебе есть. Рано или поздно твоя ярость всё равно бы вырвалась, могло бы и ещё хуже получиться. Могло бы по тебе и ударить. Арина, пора взрослеть, ну!.. Тебе уже молнией прилетело, ты и сама теперь всё видишь - любое чувство, любая мысль, даже просто слово с чувством сказанное - это энергия, колоссальная, и она не девается в никуда. И ты теперь не просто это видишь - у тебя открылся очень мощный дар. А любой дар - это ведь и оружие тоже.

- Я не хотела! - пискнула она жалобно.

- Да успокойся ты уже!.. Ты не знала. Ты защищалась, и это нормально. Никто тебя не винит. А свекровь получила по заслугам.

- Она мне не простит... она как-то поняла, что это я...

- Ничего она не поняла. Почуять - почуяла, да, но это, как говорится, к делу не пришьёшь. Ты сама сказала, что даже пальцем её не коснулась. Так ведь? И люди рядом были, всё видели.

- Да, - всхлипнула Арина. - Нелли Семёновна сказала, что и в суде, если надо, всё подтвердит. Так возмущалась!..

- Ну вот, - он продолжал размеренно ходить по комнате, но его беззвучные скользящие шаги больше не пугали её - наоборот, успокаивали. - Во-вторых, она отделалась лёгким испугом, но зато теперь и близко к тебе не подойдёт. Она боится. Можешь мне поверить. Подсознательно она почувствовала твою силу. Возможно, даже уговорит сыночку развестись по-хорошему - тогда вообще, считай, победили без боя.

- Это вряд ли, - покачала головой Арина. - Она теперь ещё больше меня ненавидит. Сделает всё, чтобы отомстить. Я её знаю...

- Не дрейфь, - знакомая кривая ухмылочка, руки в призрачных карманах. - Прорвёмся. Танька их порвёт. Но есть ещё и третий момент, красавица.

Арина удивлённо посмотрела на него.

- Самое сложное во всей этой истории - ты, Арина свет Викторовна.

- Я?..

- А кто ж ещё. Ты ж понимаешь, что дар не даётся абы кому и просто так?

- Но ведь это... всего лишь несчастный случай! И вообще... само пройдёт... наверное...

- Сама-то веришь в то, что говоришь?..

Она обречённо помотала головой, спрятав руки между колен.

- Тебе надо учиться, Арина... Учиться управлять своей силой. Теперь это твоя судьба и ответственность...

Продолжение следует...

Сборник моих рассказов скачать бесплатно можно здесь

- Тебе хорошо рассуждать. Ты мёртвый. А у меня теперь куча проблем, и я даже не знаю, с чего начать их разгребать... Ведь он напустит на меня своих адвокатов... Я мало работала, только поначалу. Как только его в эту фирму взяли - по протекции знакомого, сразу на хорошую должность, то с его зарплаты ипотеку и платили... Мы так договорились, что я буду вести хозяйство, лечиться и пробовать родить - тогда ещё были надежды на чудо... И мы... мы же правда любили, Данил... Он всегда был моей опорой, оно всё не сразу так вкось поехало...

Она с силой потёрла лицо, чтоб не разреветься. Хватит с неё слёз!..

- А кто говорил, что будет легко? - заметил призрак. - Впрочем, у тебя ещё есть вариант - утром поваляться у муженька в ногах. Только эту сцену я смотреть уж точно не буду: не знаю, может ли привидение стошнить, но проверять не хочется. И кстати, я не совсем мёртвый, в том-то всё и дело...

Арина так удивилась, что собственные печали мгновенно позабылись.

- То есть как?..

- Моё тело в коме, - буркнул призрак. - Я знаю, где оно находится, но у меня нет... привязки к нему. Я уже не смогу в него вернуться, и мне нужно, чтобы ты убедила мою сестру и... дочь... его отключить. От системы жизнеобеспечения. Тогда я спокойно уйду, и наша сделка будет закрыта.

- Сестру?.. - ужаснулась Арина. - Дочь?.. Как?..

Она впервые взглянула на него другими глазами.

Призрак, потустороннее явление, не имеющее отношения к живым.... Страшное, чуждое, неприятное. И вдруг...

Сестра. Дочь. Кома... Господи, врагу не пожелаешь...

- А... жена? - осторожно спросила она.

- В разводе, - отрезал призрак. - Давно. Она сама так захотела... Но дочь меня любит. Плачет. Держит...

Он вдруг уронил голову на руки, отвернулся в окно. Потом рывком переместился к Арине, отчего у неё душа ушла в пятки, и, окончательно шокировав, опустился перед ней на колени.

- Помоги мне, Арина... Христом-богом молю... Это невыносимо - так... существовать. Это невыносимо - видеть, как они плачут, разговаривают со мной, зовут меня обратно, как я ору изо всех сил, прямо им в уши, но они не слышат! И не пускают... Не отключают... Ты - моя последняя надежда... пожалуйста...

Арина смотрела расширенными глазами, как из глаз привидения струится призрачная влага, и в горле стоял жгучий свинцовый ком. Она тут переживает, как с мужем-изменником развестись, считает себя чуть ли не великомученицей, а тут матёрое худое горе, которому никто не может помочь.

Кроме... неё?.. Но как?..

- Данил. - Она села на корточки прямо перед ним и даже попыталась коснуться, перебарывая неприязнь. - Встань, пожалуйста. Я обещаю, что сделаю всё, что смогу, чтобы тебе помочь. Я пока не знаю, что. Но сделаю. Чего бы мне это ни стоило. Слышишь?..

Он поднялся вместе с ней. Долго смотрел в глаза.

- Спасибо. Я верю. И тебе я тоже помогу, чем смогу. А теперь ложись спать. Тебе надо хорошо выспаться. А завтра я скажу тебе, что мы будем делать. У меня уже есть кое-какие соображения...

... Она ждала мужа за кухонным столом. Собранная, прямая, натянутая, как струна.

- Арина, - сказал Дмитрий, садясь. - Мы вчера оба погорячились. Надеюсь, мы спокойно поговорим и всё уладим по-человечески. Ну сама подумай, ни тебе, ни мне развод не нужен, так ведь, дорогая?

Он, конечно, не мог видеть, как призрак за его спиной, глумливо ухмыльнувшись, сложил на груди руки. Арину же это дико нервировало, но она старалась оставаться спокойной.

- Конечно, Дима, давай поговорим. Вот только я уже всё решила. Тебе нужна карьера, Москва. Ты же всегда этого хотел. А я - нет. Семьи у нас тоже не вышло, давай просто это признаем. Детей у нас тоже нет и... не будет. Так не лучше ли будет просто разделить квартиру и пойти каждому своей дорогой?..

- Разделить квартиру?! - он вскочил и навис над ней. - Да с каких бы хренов я делил с тобой эту квартиру? Ты в неё хоть копейку вложила? Ты на неё пахала?.. А теперь вынь да положь половину?.. Офигела совсем?..

Слёзы были близко, дрожали в горле. Горькие, обидные. Но суровые глаза привидения не отпускали. Не давали съёжиться и убежать, не давали трусливо спрятаться в привычной серой норке.

- Ты ведь сам меня уговорил уйти с работы, - напомнила она. - И я честно выполняла свою часть обязанностей. Ты всегда возвращался в чистый дом к накрытому столу, я поддерживала тебя во все времена, даже когда было трудно. В горе и в радости. В болезни и здравии. Помогала твоим родителям на даче и ухаживала за больной тёткой. Да, это всё не оценивалось деньгами, но это такой же труд, как и твой. Мы прошли этот путь вместе, Дим.

- Так вот ты какая, - презрительно процедил муж, снова плюхнувшись за стол. - Ну надо же, вся такая из себя тихоня все эти годы!.. А теперь пожалуйста - всё это время у тихонечки в голове счётчик откручивался... и на полквартиры, оказывается, накрутилось уже, стоило один раз с работы попозже прийти - получите, распишитесь!..

- Хочешь сказать, - Аринины глаза сузились, и в них снова замерцал опасный огонёк, - ты вчера всё это время провёл в офисе за бумагами, дорогой любимый муж? Как и многочисленные разы до этого?..

- Твоя глупая ревность просто смешна! - он хлопнул по столу раскрытой ладонью, и она вздрогнула. - Если б ты не была такой клушей, тебе бы даже в голову такое не пришло!

- В одном ты прав, - тихо сказала она. - Я была клушей, глупой клушей, которая не хотела признавать очевидного. Которой было проще спрятать голову под крылышко и делать вид, что всё нормально... Скажу больше, если б не твоя затея с Москвой, всё бы, наверное, так и осталось... Я трусиха, да... Но теперь всё, Дима. Мы разводимся и честно делим поровну нажитое. И пойдём дальше своими дорогами. Так будет лучше для всех.

Он откинулся на спинку стула, неверяще ухмыляясь. Сложил пальцы в замок. Вокруг него вилось множество тёмных быстрых вихрей, иногда вспыхивавших оранжевым. Она видела его ауру так же явно, как чашку перед собой на столе, но её мутило от того, что она видела. Там не было ничего хорошего - чёрная злоба и всполохи ярости.

- Что это с тобой случилось, жёнушка?.. Что за вожжа под хвост попала?.. Неужто правда так ревнуешь?.. Значит, есть ещё порох в пороховницах, э?.. Так ведь ещё можно всё исправить, дорогая! Всего-то чуть больше внимания к мужу, пару раз в неделю потусить среди больших людей на каблучках, сколько раз я тебя уговаривал? Чья дурная ленивая натура устроила все эти проблемы? Я - мужик горячий, сама знаешь, мне с клушей-то жить противопоказано! А раз не можешь соответствовать, так и сиди тихо - и так живёшь как сыр в масле! Умная женщина не стала бы по таким мелочам шум поднимать!

- Уходи, - её трясло, лишь мучительным усилием воли она сдерживала рвущийся крик. - Уходи...

- Ладно, - неожиданно легко согласился муж. - Не хочешь по-хорошему, будет по-плохому. Через суд. И уж будь уверена, жёнушка... с куском моего добра в пасти ты из зала суда не выйдешь. А на хорошего адвоката ты в своей библиотеке и за год не заработаешь. А пока что ищи, куда съезжать будешь, дорогая, как только квартира продастся - адью!..

- Когда ты успел таким стать? - спросила она тихо. - Дима, мы же столько вместе пережили... Для тебя это совсем ничего не значит?.. Мы же любили друг друга...

- Вот только не начинай делать из меня монстра! - он резко поднялся, подхватил плащ.  - Все вы, бабы, одинаковые, чуть что давай на жалость давить и слёзки на колёсках разводить! Я тебе предложил по-хорошему, любая нормальная женщина на твоём месте от счастья по потолку бы бегала и чемоданы в Москву паковала!.. А ты была клушей и осталась. Всё, я ушёл, жди адвоката. Вот же дура, Господи прости!..

Арина осталась сидеть неподвижно, подперев лоб кулаком. Всё тело онемело, как от удара дубиной, только слёзы струились по щекам, выжигая горькие следы.

- Ох, и мудачище, - глаза призрака горели жутким огнём. - Лучше всего было бы набить ему морду, но... В общем, радуйся, что легко отделалась.

- Это, по-твоему, легко?.. - просипела она, пытаясь сдержать душащие рыдания.

- Он бы всё равно тебя бросил, рано или поздно. Такие уроды потом себе жён-молодух покупают, а от старых избавляются. А сейчас ты ещё молодая... симпатичная даже. Если бы ещё отъелась немного, так и вообще хоть на выданье.

Этот сомнительный комплимент прозвучал так нелепо, что Арина невольно усмехнулась. Тяжесть и острая, рвущая душу боль немного ослабли, в голове посветлело.

В самом деле, она жива, здорова, впереди ещё длинная жизнь. Вот у кого-то её уже вовсе нет...

- Ладно. - Она привычно глубоко подышала, представив озеро, потом достала из сумки блокнот и ручку. - Ты говорил, что у тебя есть какой-то план. Излагай.

- Вот и ладно, - повеселел призрак. - Вообще, ты не такая хлипкая, как кажешься. Я думал, ты ещё минимум сутки в депрессии проваляешься со стонами «За что мне это, Господи?..»

- Если бы не ты... то, наверное, неделю провалялась бы, - криво улыбнулась женщина. - А за что... мне и так понятно.

- И за что же? - прищурился призрак.

- За трусость и бесхребетность... За нежелание взять судьбу в свои руки. За предательство себя... За бесконечный самообман и ожидание, что всё наладится и изменится само собой. Ай, да что там... Давай уже дело делать.

К её удивлению, он не стал отпускать ехидных замечаний и просто молча смотрел на неё. В этой хрупкой, почти болезненной женщине с вечно уплывающим взглядом будто затеплился огонёк свечи, и он испытал странную... гордость?..

Удивившись и разозлившись сам на себя, он рывком переместился ей за спину.

- Моя сестра - адвокат по гражданским делам, специалист по разводам. Записывай телефон. Она влёгкую выиграет твоё дело. Тут и так всё понятно.

- Данил, - она обернулась, в её взгляде удивление мешалось со смятением. - Я... у меня есть небольшие сбережения, я с зарплаты откладывала, чтобы мужа по пустякам не дёргать, но ведь этого, наверное, не хватит...

- У меня правильная сестра, - хмуро улыбнулся тот. - Главное сейчас - встретиться. Скажи ей, что по рекомендации от Анастасии Коваленко. Это моя однокурсница бывшая, она тоже из сложных отношений выпутывалась, у неё даже похуже была ситуация. Танька её вытащила и многих других. За обиженных женщин она бьётся насмерть.

- А если... - Арина на секунду зажмурилась, обхватила себя руками. - У меня не выйдет?.. Мне ведь даже жить негде, Данил... А на мою библиотечную зарплату даже квартиру не снимешь... У меня в городе даже родни нет, родители в селе жили. Отец давно ушёл, а когда мама заболела, пришлось дом продать, чтобы операцию сделать, да только всё равно не спасли... Мне правда страшно.

- Выйдет, - жёстко ответил призрак. - Ты только что говорила что-то там про трусость и безответственность. Позволить мужу пустить тебя по миру - это, по-твоему правильно и справедливо? Пусть этот говнюк теперь в Москве благоденствует?.. Опять голову под крыло хочешь сунуть?.. Иногда ответственность - это драться, Арина. Вступить в смертельную схватку. За правду. И никто не спрашивает, готова ты к такому или нет. Просто дерись!

Он вбивал слова, как гвозди, прямо в живое тело - острые, раскалённые. Слова жестокой и неумолимой правды.

Снова до паники захотелось спрятаться, заплакать, ткнуться в сильное плечо. Плечо имелось только одно - но в такое не ткнёшься. Наоборот - не спрячешься и не убежишь от этих безжалостных жутковатых глаз...

И она дрожащей рукой набрала номер.

Продолжение следует...

Сборник моих рассказов можно бесплатно скачать здесь