Серия «Не стучи, дятел!»

Так и ехали поначалу. Свободолюбивый Толик, конечно, повозмущался, что все вокруг темнят, Джамалов мрачно молчал, а Виталик, проинструктированный Сырниковым, пытался пару раз  отвлечь народ анекдотами. Получилось у него плохо, так как сказывалась накопленная усталость. Обе жертвы призрака чудовища Дрыстно (то бишь Виталик и Ибрагим) до самого рассвета палили костёр и спали от сила часа полтора. Вот и сейчас, через полчасика бодрствования оба вырубились, забив один на обязанности, а второй на обиды. И никакие кочки с духотой не были им в этом деле помехой.

В начале седьмого утра мы съехали с безлюдной грунтовки на чудную полянку, защищенную густой порослью. Последние километров пятнадцать пути нам не попалось ни одной машины. Суббота, раннее утро, все спят. А для грибников, рыбаков и охотников ещё время не настало. Красота, кто понимает.

Именно на этой полянке я несколько дней назад читал книжку, ожидая Глыбина с фотографиями красивого американского грузовика. Тут, в трёх километрах от рубки, было идеальное место оставить машину. Я загнал машину прямо мордой в кусты невысокого ивняка, на дальней от дороге стороне полянки, виртуозно (себя не похвалишь – никто не похвалит) остановив автомобиль передними колёсами прямо на краю довольно глубокой канавы.

Пока Алексеич расталкивал спящих богатырским сном очкунов, я вытащил из салона свёрнутый кусок маскировочной сетки и быстро накинул его на жопу «Соболя». Отойдя к въезду оценил работу. Да, огонь. Со стороны хрен обратишь внимание. А большего и не надо.

Народ вылезал из машины, об...сваивал местные кусты и приходил в себя, а у меня получилось даже перекурить всё это дело, сбрызнув никотин поверху крепким кофе из термоса.

Наконец, все привели себя в порядок и Алексеич объявил инструктаж.

- Ну всё, подходите к Валерьяну, он сейчас расскажет…

Вокруг меня собрались все, кто участвовал в сегодняшней реализации: Волков, Джамалов, Баичко, Дымов и Сырников. Курлыга как всегда был оставлен в лагере на координации, связи и контроле барахла.

На лицах Баичко и Дымова было видно удивление происходящим, на открытом лице Джамалова – злость.

- Таак.. То есть это твоя тема? – Ибрагим не замедлил обозначить эмоции. Как всегда при этом, у него проявился кавказский акцент – Зачеем…

- Я так сказал! – перебил возможные возмущения Сырников – все дебаты будут потом! После реализации. Кому непонятно?

- Да что вы нас за нос то водите? – взорвался Джамалов – Как будто…

- Тихо! Тащ старлей! – не дал истерическим ноткам в возмущении Джамалова разгореться Сырников. Голос начальника стал тихим, холодным и жёстким, а глаза пустыми, прям рыбьими – все замечания можете изложить в письменном виде. Или лично после мероприятия. Пока Вы не начали получать оперативно-значимую информацию и не стали планировать операции, исполняйте, что говорят! И как говорят! Сейчас Вы либо выполняете приказ, либо отказываетесь и остаётесь в автомобиле!

- Прекрати, Ибрагим – неожиданно выступил Дымов, дёрнув возбуждённого Джамалова за рукав. Толик вообще сделал шаг в сторону и смотрел на всё это даже испуганно. Виталик невозмутимо блестел очками.

- Да ты же..? Да… Какого…? – прямолинейного кавказца  прям распирало, компенсируя невысокий рост, он даже старался подняться на цыпочки, но вдруг сдулся.

- А – экспрессивно махнул он рукой – хорошо!

- Ну что? – я, как раз докурил и тщательно растоптал в земле бычок – я рассказываю, как космические корабли бороздят?

- Давай – Сырников посмотрел на меня – Время идёт!

Алексеич хмуро и со значением обвёл взглядом оопазников.

-  Так вот - достал заранее распечатанный кусок карты я – мы здесь. В трёх километрах отсюда, в ту сторону, здоровенная незаконная рубка. Вот тут съезд с дороги. Метров через двести от съезда есть рюм, где перегружаются машины с фишки на фрэд. Фрэд на этот раз большой и красивый. Красного цвета кабина, видна издалека. Вот тут - я ткнул в карту – небольшая полянка и начинается лесовозная дорога. Здесь, в ёлочках, на изгибе, тусуется «кукушка». Место там интересное, видно сразу и дорогу, и рюм, и начало лесовозной тропы. Сама дорога петляет, идёт километра два, и там вырубка уже. Вот здесь. Если по прямой, то с километр идти. Место отдыха на вырубке тут. На точке пять человек и трелёвочник.

Народ молча слушал.

- Думаю, надо по такой схеме отработать. Двое человек идут сюда, к «кукушке» и деактивируют её…

- Деактивируют? – усмехнулся Виталик.

- Ага, только пиздить человека не надо, мало ли кто там…

А я знал кто там. Лёшенька по моему настоятельному указанию, позавчера, полноценно отработав два дня,  устроил сцену, напившись в говно со своей девахой. Черных приезжал посмотреть на него лично, после чего отматерившись, поставил на точку другую «кукушку», пятнадцатилетнего пацана из соседней деревни. Чем порадовал меня ещё больше, так как повесил на себя ещё и статейку, «вовлечение в совершение преступления несовершеннолетнего». Такое стоило двух «лещей», полученных Лёшенькой «на синих собаках» вознамерившегося кинутся на Черныха, которых он наверняка и не запомнил даже. А за дальнейшее сотрудничество Лёшеньки и рубщиков я тоже не переживал, в деревнях алкашка - дело житейское, именно таких берут в «кукушки» не доверяя им ничего посерьёзнее.

- После того как кукушку нейтрализуют – продолжил я - те, кто там будет, дожидаются момента перегрузки фишки на фрэд и дают команду нам, остальным четверым.

- Туда пойду я и Сергей – произнёс Сырников. На лице Дымова проскочило лёгкое недовольство, но спорить он не стал.

- Хорошо. Вы тогда и останавливаете и фишку и фуру. А туда сейчас лучше идти вдоль дороги.

- И СОГ вызовем сразу  - кивнул Алексеич – собирайся Сергей.

- Мы вчетвером – я обвёл глазами Виталика, Ибрагима и Толю – идём лесом сразу к делянке. Тут напрямки идёт пожарная канава – прямо туда вот отсюда. (карта у меня была хорошей, крупной и точной, из лесничества). По ней и пойдём. А там разделимся на пары и хлопнем всех по ситуации.

- Я с Виталием пойду – буркнул Джамалов.

- Как скажешь…

- Ну всё, собираемся! Радиостанции все берём! Вопросы есть? – подытожил Сырников.

- Мы же не в Десноямском районе, да? – спросил вдруг Дымов

- Да – посмотрел на него я.

- А что ж не сказать…- начал было он, но Алексеич снова, коршуном, ринулся в атаку.

- Серёжа, вот ты, видишь струю, когда комар ссыт?

- Нет..

- Ну а вот  политика ещё тоньше… Не вникай! Бери рюкзак и пойдём!

...Ходить по лесу по противопожарным канавкам всегда приятно. Они прямые, идут далеко, и, когда есть их карта, дойти до точки назначения можно очень быстро. Что мы и сделали. Шли гуськом, слушая звуки леса, а под конец ещё и звуки бензопил. Пока шли, я думал про инструктаж и про то, что замысел Сырникова с полной таинственностью не совсем удался. Никто себя не проявил. Возмущение Джамалова было в общем-то закономерно, он вспыльчивый. Дымов тоже задал глупый вопрос, как и ожидалось. Толик выглядел искренне в своём непонимании ситуации. Единственное что было любопытно, это то, как Джамалов послушался Дымова. Как-то сразу, как имеющего особый авторитет. Впрочем кавказцы силу всегда уважают.

Ближайшие пару недель, уверен, втроём на меня агриться будут. Ладно, людям нужен кто-то, чтоб катить на него бочку. А я сейчас идеальная мишень…

Всё мероприятие прошло без сучка и без задоринки. Когда хорошо к чему-то готовишься, оно обычно и проходит гладко.  Сейчас пойманные рубщики в полном составе сидели на делянке  и уныло смотрели кто в землю, кто друг на друга, отмахиваясь от комаров, а Сырников ходил между них, как пастор по костелу, и читал нравоучительные лекции о вреде нарушения уголовного кодекса, перемежая их смехуёчками.

- Вот – говорил он сейчас - поймали вас, господа, за незаконную рубку леса…

- А вот приговорят вас каждого, граждане,  годам к пяти законной рубки того же самого леса. Весело, не так ли?

Среди рубщиков пригорюнившись сидел и водитель «Кенворта» в ковбойской кожаной жилетке и водитель фишки, старый, выдывавший виды дед и хлюпающий носом пацан. Ему никто не разъяснял пока, что он то, скорее всего, отскочит.

Приехавшая сюда многочисленная СОГ, во главе с исполняющим обязанности начальника Феновского РОВД Колей Тягловым, почти уже закончила осмотр места происшествия. Коля ходил гоголем, давал ценные указания и следакам и операм и участковым. Крупное дело по тяжкой статье было ему очень нужно и Коля уже видел себя в мыслях начальником без приставки «и.о.»

А уж после того, как мы отдали ему малолетку-кукушку и возможность подтянуть кое-кого по такой экзотической статье, Коля вообще был готов открыть в честь лесного отдела мемориальную доску.

- Так, уважаемые и задержанные! – повысил вдруг весёлый голос Николай  - мы почти закончили, сейчас будем перемещаться к рюму все вместе. Есть одна проблема. Я договорился с тралом, и мы будем забирать трелёвочник, как одно из орудий совершения преступления. Но лицо им управлявшее – Коля жестом Зевса, швыряющего молнию, указал на одного из рубщиков  - отказывается трелёвочником управлять. Есть тут кто умеет, так то тракториста мы найдём, но ждать будем до вечера. Может, кто-нибудь не хочет кормить комаров?

Молчание. Однако потом, из толпы наших поднялась одна рука. Это, как в школе, обозначил себя Анатолий Баичко.

- Ну, я могу…

- Анатолий, поражён Вашими способностями! – деланно раскланялся Сырников

- Слушай, я тебе премию выпишу! – уже на полном серьёзе продолжил он, пока Толик, от неожиданного внимания и похвалы пошедший красными пятнами, заводил технику.

Когда гусеничный монстр выпустил дизельное облако и ровно затарахтел, Толик лихо сделав нам ручкой, со скрежетом врубил рычаг и естественно, как и случается с людьми на эйфории, обосрался: трелёвочник резко дёрнулся и поехал, но не вперёд, а назад, чуть не задавив одного из участковых. «Задержанные» заржали, «уважаемые» засвистели. Толик, спрятав глазыньки, пощёлкал рычагами, снова завёл трелёвочник и поехал уже в нужную сторону. За ним стала выдвигаться и буханка СОГ, неведомо как проехавшая сюда по устрашающе глубокой чёрной колее, а за ней, гуськом, потянулись арестанты и мы.

Последними на опустевшем, раскуроченном и  испорченном куске бывшего леса остались мы с Алексеичем.

- Всё нормально прошло?

- Знаешь, Вячеслав Алексеич, почти. Никто не дёргался особо. Только вот у нас радиостанции шипели время от времени. Как будто кто-то зажимал вызов. Не делали такого?

- Нет. Дымов вообще рацию вроде не трогал, а я только когда грузовики прихватили.

- Сначала серия включений прошла, у Виталика громко стояла и могли бы услышать, если бы рядом совсем были. А мы задержались, Ибрагим шнурки завязывал часто.

- Загадка… Может радиостанции сами фонили?

- Думаешь? Ну ладно, посмотрим.

- Погнали, вон нас Николай уже потерял.

Успешно проведённая реализация позволяла очистить от любых подозрений всех кого уже так и так проверили, но вообще не давала дополнительных шансов узнать, кто же сливает тему. Порожняк.

Выйдя к полянке с грузовиками, все расположились на отдых. Задержанный народ расселся кучкой под присмотром участковых, чья «шнива» блокировала выезд и грузовикам. Буханка СОГа упылила в Феново, забрав с собой «чёрного» бригадира и малолетку, чтоб не терять времени со следственными действиями. Вместе с буханкой отпустили и водителя «Кенворта» с машиной, посадив к нему в кабину местного опера уголовного розыска. «Кенворт» тоже ехал в Феново в один конец, его должны были определить на штрафстоянку, как вещдок.

Мы же остались ждать возвращения буханки, чтоб довезти в РОВД оставшихся и трала, заказанного Колей, для того, чтоб забрать трелёвочник.

- Слушай, Алексеич, я схожу, пригоню «Соболя» сюда? – спросил я. На полянке было неуютно, комары исчезли, но появились злые и голодные деревенские слепни. А в «Соболе» было «и вино, и кино, и домино». И пожрать.

- Конечно, давай. По пути Паше позвони, пусть снимается с гаишниками. Нефиг ему тут маячить.

- Хорошо.

Я снял брезентовую куртку от горки, оставил рюкзак и ружьё под присмотр Виталика и налегке, если так можно назвать брезентовые штаны с кобурой на ноге, толстые берцы и футболку, пошёл по дороге за «Соболем». Пятница, материал реализован, завтра выходной, может сегодня и домой успеем. Красота. Завтра соберу семью и поеду на дачу. Будем жарить шашлыки и купаться.

Уже поворачивая с дороги на полянку, где был спрятан наш белый обрезок «Газели» я заметил на дороге, вдалеке морду здоровенного КРАЗа. Вот и трал едет.

Однако, пока я покуривал в теньке и тишине, снимал масксеть и выезжал на дорогу, мимо никто не проехал. Я посмотрел направо и обнаружил, что КРАЗ находится там же, где я его и увидел. Я повернул и поехал к нему.

Да, действительно это был трал. Здоровенный тягач с прицепом, на котором можно таскать не только трелёвочник, но даже и танк. Вот только одно колесо КРАЗа и два колеса прицепа были спущены прям в блин. Рядом с грузовиком жевал травинку толстый мужик в кепке и засаленной футболке с Микки-Маусом.

-Здрасте! - остановил микроавтобус я рядом с ним.

- Ага -  мужик философски плюнул травинку под колёса.

- Ты по вызову ехал? Трелёвочник тащить?

- Ага -  пожал плечами мужик – ты из этих что ли?

- Из этих – улыбнулся неслучайным случайностям я - а ты что кукуешь? Не там припарковался?

- Да вон что поймал – водитель подошёл к тралу и вытащил из него три ржавых здоровенных скобы, из тех, которыми сколачивают между собой брёвна. Загнутые так, чтоб один острый конец всегда торчал вверх.

- Две в колёса загнал  и ещё одну на дороге нашёл – пожаловался он.

- Ох ты ж нехера себе!

- Отош! Я позвонил в контору, они на меня наорали. Сказали стоять и ждать. Я вот стою и жду. У тебя курево есть?

- Держи…- я протянул ему пачку - Бери пару ждать долго, наверное.

- Да не. Они скорее всего второй трал пришлют, у нас как раз в автохозяйство второй приехал с работ недавно.

Водила вытащил из пачки аж три честерфилдины.

- Две на покойника…

- Ладно, кури, поеду тогда своим скажу… чтоб тоже ждали.

- Давай…

Я развернул «Соболь» и попылил к своим. Вот уж приключения. На дороге, конечно, всякое бывает, а местных ебенях не только скобы, но и целые трактора по обочинам гниют. Но всё же…

Приехал, рассказал Тяглову и Сырникову. Они зашевелились, прозвонили в контору, местное районное спецавтохозяйство, активизировали прибытие второго трала. Там не сильно обрадовались, но с милицией спорить не стали.

Через два часа, в километре до первого, точно так же остыл второй трал. На этот раз скобу он поймал всего одну, но так, что разодрал две покрышки на прицепе наглушняк. Приехав к нему, мы обнаружили на дороге ещё четыре штуки таких же скоб. Вот теперь всех проняло. Понаехало начальников и с автохозяйства, и с администрации, которые начали орать друг на друга и на Тяглова. Причиной воплей, как всегда, стало перекладывание ответственности на чужие плечи.

Наконец, когда все успокоились, проблему решили достаточно быстро. У частника в долг нашли колёса на второй трал, и их должна была привезти РОВДшная буханка. Оставалось их только переобуть, что, само по себе на такой технике, задача нетривиальная.

Буханка приехала  уже в четыре вечера, на дороге, не заезжая на полянку,  выгрузили колёса. Водители приступили к их замене, а начальство к даче ценных указаний и наблюдению за процессом. Мы же решили отправить остальных задержанных в РОВД вместе с фишкой.

В фишку, вместе с водителем, определили Виталика, чтоб он ещё и поучаствовал в следственных действиях, в буханку запхнули задержанных. В сопровождение их решили отправить и Дымова с Ибрагима.

Ебаться с «танком, у которого отвалилась башня», предстояло мне, Сырникову и Толику, а так же Тяглову с двумя участковыми.

Перед отъездом буханки Сырников с Тягловым отошли подальше в кустики и проинструктировали народ ехать по другой дороге. Во избежание так сказать. Перед выездом, когда все уже загрузились, Николай проинструктировал водителя буханки не удаляться далеко от «фишки».

Машины уехали, а мы начали танцы с бубном вокруг трелёвочника и тралов. Анатолий ещё раз сел за рычаги и выгнал гусеничник на дорогу. Часам к шести вечера мы загрузили несчастный трелёвочник на трал и уже собирались ехать, когда Тяглову на телефон позвонил водитель буханки, и сказал, что конвоируемый КАМАЗ-лесовоз тоже стоит без двух передних колёс за десять километров от Феново. На этот раз на дороге нашли аж десять скоб. «Это пиздец, товарищи!», только и произнёс на  эту новость Сырников.

С упорством, достойным милиционеров, втроём закручивающих лампочку, мы продолжили решать проблемы по мере их поступления. Трал поехал в Феново, но со скоростью пешехода, а перед ним шли мы и участковые. Высматривали, а потом высвечивали фонариками возможные скобы. По дороге Коля решал вопросы с заменой колёс на «фишке», а мы мучались отсутсвием связи, которой лишил нас Сырников.

Дороги до Феново было километров пятнадцать, поэтому времени было «на подумать» достаточно. Я рассказал Сырникову как видел Джамалова, выходящего из кустиков где он вроде как отливал, а Алексеич проводил инструктаж. Сырников рассказал мне как заметил внимательный взгляд Дымова обращённый на говорящего напутственные слова водителю буханки Тяглова. А потом позвонил через телефон Николая Виталик, сообщив что изъял у двоих рубщиков припрятанные ими звонилки.

Опять тупик. Но круг сужался. Толик, скорее всего, не при делах.

Кому надо, ссылка на другую серию баек : Начало

Для тех, кому непонятны сокращения: Глоссарий

- Мне мои знакомые рассказывали. Давно, ещё в советское время группа туристов из нашего клуба решила отпраздновать Первомай  и отправилась сюда. А в СССР туризм был основательный, не то что сейчас. Народ запасся провиантом, взяли палатки и надувные лодки у них были... Да вот  только воспользоваться этим не успели. На место прибыли ближе к вечеру. Вот как сейчас, часа два назад было. Решили, пока светло, накачать одну из лодок и прокатиться по озеру кружок-другой.

А наутро житель из той деревни Паники… Помните, в том году там рубку брали?..  нашел на берегу рюкзаки и размочаленную палатку но ни людей, ни лодки. И милиция потом искала – никого не нашла. В монастыре тогда жил один всего монах он и сказал, что на озеро Дрыстно без надобности лучше не соваться. Сказал, что всех, кто сюда сунется, ждёт страшная участь. Сказал что раньше, при царе, что пару веков назад на берегах располагалось десятка два деревень. А теперь только одна, которая называется «Паника» не просто так. Всех людей сожрал монстр со дна озера. А потом, когда монаха приехала прокуратура допрашивать и его не нашли. Только по берегу тощая собака бегала и скулила...

Сидящий напротив Курлыги Толик даже жевать перестал. Остальные лыбились отважно. Ничего, сейчас тоже говнеца накинем.

Конечно, сюда на берег этого глухого озера, про которое журналюги ещё с девяностых в погоне за копеечкой от региональных издателей, слагали истории одна страшнее другой, мы, почти всем отделом, за исключением гайцов и Паши приехали не просто так. Официально причиной выезда стал финальный профилактический выезд в рамках операции «Лес». Неофициально, в случайно, якобы, упущенных Сырниковым фразах, планировалось с утра  прихлопнуть одну группу «чёрных» рубщиков в Десноямском районе (такая действительно была, проходила по сводкам дела, которым занимался Виталик). Настоящую причину, второе дно, знали только я, Алексеич и Виталик. Завтра был последний день работы той группы Корчевского, которую я позавчера документировал ползая на брюхе. Она и была тщательно зашифрованной и залегендированной целью с щедрым послевкусьем паранойи. Хотя нет, было ещё и третье, самое тайное дно, но об этом попозжей.

- Да ну, Борисыч, пиздишь! – скорее играя роль скептика, чем являясь им бодро сказал Виталик, скребя алюминиевой ложкой по жестяной миске -  Я такое читал где-то, этими сказками в каждой области пугают!

- Но не в каждой об этом на бересте пишут! – решил по капельке добавить пара я  - я ж учился на историческом, ну знаешь, читал тоже. Не помню у кого, то ли академика Рыбакова, то ли Рериха, который шамбалу изучал. Но были переводы с бересты, что чуть западнее этих мест пролегал знаменитый путь "из варяг в греки". И вот, новгородские барыги тогдашние, возвращались с богатой поклажей домой, заблудились немного и дорогой решили заныкать часть товара.

Ну, чтоб никто не знал, для таких дел всегда необходимо было тайное место, которое могли отыскать только они. Как назло, на пути подвернулось то самое озеро. И вот, когда они копали яму, или какой то схрон мастерили или что там ещё коммерсы, от бандосов скрывающиеся, делают, главный у них увидел вдруг увидел, как из воды поднялась "гора песчаная, ото дна воды вверх с сажень". Так прям и написал, он же главный, он один у них писать умел.

Вот там древнерусские деятели и решили спрятать излишек. Но, как только подплыли к чудо-острову, тот опрокинул их лодку и утянул всех на дно!

- Да ладно, прям всех? - Джамалов привстал и повесил на треногу у костра закопчённый чайник – а кто ж писал письма то?

- Ну главный, видимо, как ваш полковник из ООПАЗа, Крылов, был. Он тоже вас всюду посылает, а сам в кабинете сидит и рапорта строчит – заржал Алексеич – он под сколько весит уже, килограмм стопятьдесят?

Ибрагим было надулся, потом хихикнул:

- Верно, может и так!

Вообще эти байки из склепа были призваны немного отвлечь народ от обиды и подозрений. В целях недопущения любого слива от таинственной «Неруси» которую вычислить пока не удавалось (даже вроде как напрашивающийся на должность «крысы» Ибрагим, себя нигде и никак  не проявил), Сырников перед самым выездом заставил выключить, а потом забрал у каждого из участников делюги сотовые телефоны. Аппараты, даже мой коммуникатор, он сложил в свою сумку, пообещав выдать после реализации.

Конечно, это действие, вместе с допущенными «утечками» инфы, вызвали волну возмущений, жалоб и недоумений. ( В «волне» активно участвовали и я с Виталиком,в приватных разговорах называя Сырникова нехорошими словами). Ну, а что делать, если завтрашнее мероприятие было очень важно в процессе документирования деятельности ОПС Корчевского и нельзя было допустить его срыва.

Сейчас протестные настроения подзатихли, особенно после того, как Алексеич под контролем дал позвонить всем желающим со своего телефона родственникам.

- Кстати позже, когда сюда татаро-монголы завернули, их тоже что то напугало. Вроде как огромная тень, движущаяся под водой. И огрмный хвост, который всплыл на поверхность озера. Они на своём, татаро-монгольском описывали это как хвост огромадной щуки и ли другой рыбы. Короче дальше  они из-за этого и не пошли – важно, как профессор за кафедрой кивая, сморозил полую чушь я.

- Про рыбу я читал, да – неожиданно поддержал меня Толик – в журнале о рыбалке. Писали, что сюда приезжали учёные с эхолотами и зафиксировали движение крупных объектов на глубине. А глубина тут почти пятьдесят метров . И такая уже близко к берегу начинается.

Толик опасливо оглянулся на озеро. Его взгляд повторил оторвавшийся от еды Дымов и , неожиданно, Виталик.  Темнота, тишина и грамотный пиздёжь начали делать своё дело.

- И что в итоге нашли?- поинтересовался у Анатолия я

- Челюсти и кости животных на дне – могильным голосом произнёс Курлыга – я тоже читал тот журнал. Он у нас в кабинете валяется.

Все обратили внимание как Джамалов поёжился и переставил раскладной стульчик так, чтоб не сидеть спиной к воде.

Тут закипел чайник и все, на несколько минут стали заняты разливом чая по сиротским кружкам и растаскиванием печенек «Топлёное молоко». Темнота вокруг костра ещё больше сгустилась а полоска света над дальними вершинами ёлок совсем исчезла, оставив лишь зеленоватое воспоминание.

- Вообще -  не очень уверенно сообщил Виталик – я тоже дедка одного встречал из этих мест. Рыбака заядлого. Он говорил, что на берегу озера почти люди не селились, боялись встретиться с этим чудовищем, а у приезжающих сюда рыбаков и охотников не раз пропадали собаки…

Рассказ Виталика и без этого не слишком уверенный, прервал далёкий вой, долетевший то ли из монастыря, то ли из деревни с названием «Паника» то ли из загадочных чёрных глубин спокойного, как зеркало озера.

- Так, ну его нахер! – спокойный до этого Дымов встал и ушёл в темноту, в свою с Джамаловым палатку. Оттуда донеслись шуршание и тихие матюки.

Алексеич хитро посмотрел вслед Дымову и дёрнул Виталика

- Продолжай, интересно.

Я звенькнул зиппой и закурил, пустив облачко дыма над костром.

- Ну вооот… - продолжил Волков, и в его очках зловеще отразился огонёк моей сигареты – Оно злобное и опасное. Дедок и рассказал, что монстра он не видел, но один раз, смотав почти всю сеть, увидел в ней огромную дыру, которую не смог бы сделать даже самый большой сом. Что примечательно, рыбы в сетке всё равно было до жопы. Дело было вечером и дед оставил рыбу до утра в лодке у берега. А сам пошёл спать в мотоцикл, в люльку…

- Кто будет? – снова перебил Виталика появившийся из темноты Дымов. В руках у него была литруха водки и банка с маринованными огурцами.

- О, это дело! – тактично возглавил то, с чем не смог бы бороться Алексеич.

Не отказался никто, кроме меня и традиционно трезвенника и язвенника Курлыги. Я б с удовольствием въебал бы, но у меня был мандраж перед завтрашней реализацией.

Остальные технично вылили из кружек остатки чая и разлили туда белую. К закуси открыли ещё и стеклянную банку тушёнки, которую доставали на хлеб ножом.

- Ну, за спокойный вечер! – спародировал генерала Михалыча из незабвенного кино Сырников. Радостный жестяной звук разнёсся далеко над водой.

- Продолжай, Виталь – попросил Курлыга.

- С утра был туман и дед проснулся рано – Волков хрустнул огурчиком – лодка у берега  набрала много воды, и рыбы в ней не было. И сети. На борту лодки была дыра с хороший арбуз и  отпечатки зубов.

Последние слова Виталик почти прошептал и даже меня пробило мурашками. Атмосферненько.

Дымов незамедлительно повторил процесс розлива. Толик заёрзал на бревне. Ибрагим со стульчиком пересел на самый дальний край от воды. Виталик подкинул в костёр ещё несколько заготовленных по-светлому берёзовых полешек.

Все снова загремели кружками, а потом даже разговор как-то затих. Тишина стояла такая, что казалось её можно потрогать. Пару раз ухнула сова. Алексеич качественно подвёл народ к тому, что бы они перестали думать о завтрашнем дне, а наслаждались острыми ощущениями сегодня.

Я пил чай, усмехался в кружку и смотрел на огонь. Да уж, завтра будет интересно. И если мы не прихватим рубщиков, то определённо выйдем на дятла-барабаншика. Сырников продумал эту операцию так, что каждый знал какой-то более-менее правильный чуток информации, и, если бы он этот чуток слил, то стало бы сразу понятно.

Например Курлыга знал, что Паша с гаишниками вовсе не мутит профилактику на федеральной трассе в сторону Москвы, а завтра будет тут, на границе с Феновским раоном. И если тот, краснокабинный модный тягач-американец изменит свой курс, то Курлыга и слил. И Алексеича не волновало, что он кого-то уже проверил на вшивость раньше. Сейчас он проверял вообще всех. Короче весна покажет, кто и где зимой какал.

- Всё вы рассказываете с чужих слов! – резко начал разговор Сырников. Видимо решил внести свою лепту в развитие страхов и комплексов у личного состава. А у меня тут брат…двоюродный такого натерпелся! Вон там – Алексеич махнул в темноту рукой – на том беорегу. Там болотина идёт вдоль берега, он и пошёл от Паники туда щуку блеснить, год назад по осени. Вот что он рассказал:

День был довольно серый, поднимался сильный ветер. Над головой гудели деревья. Казалось, что вот-вот наступит ночь. Деревья выставляли на тропу свои корявые лапы, извивали их змеями, развешивали арками. Как в старых сказочных фильмах… Поневоле ожидалось появление леших.

Алексеич травил свою байку артистично, было видно, что репетировал.

- Подошёл он к озеру. Выходил к нему на яркий свет – оказалось, что над озером чистое небо. И ни ветерка. Пока шли, постоянно какая-то летающая мелюзга кусала, лезла в рот, глаза, пищала и гудела… Вокруг же озера стояла гробовая тишина. Вот как сейчас…

Сырников оглянулся в темноту озера. Там как раз плеснуло, и неплохо, похоже щука гоняла что-то помельче. Но Толик всё равно дёрнулся как кот при виде огурца.

- Оказалось, что к озеру там можно пройти только по гати, кругом трясина. И на этой трясине, тем не менее, растут деревья. Подошёл брат к самой воде, а она  черная как смола и такая же густая. Ни ряби, ни букарах каких-нибудь. Вообще ничего. В общем, жуть жутенская!

Короче, на спиннинг он ловил на блесну-лягуху. Ну такая, здоровая, китайская хрень. И рыба на неё всегда ловилась, а сейчас вот как отрезало. Он уже уходить собирался, кидал вдоль кромки И тут как из воды целый бугор поднялся, вот как от ветра бывает, только раз в сто побольше, и к нему, к берегу!  Но берега как такового не было!, Брат говорил он охренел, когда волной и его на топи подняло. Да так, что и на ногах не удержался. И покачало несколько минут. Он, бросив все свое барахло, еле живой до дому добрался.

И ещё что странно. Казалось, что у озера брат  был недолго, часа два. Но оказалось, что выйдя утром, вернулся только вечером. Жаль, у него с собой не было часов – что бы они показали?..

В зрачках Джамалова, казалось, можно было утопить весь Дагестан. Дымов встал и ещё раз сказал:

- Ну вас нахуй! Кто ещё будет?

К нему метнулись кружки. Дымов доразлил в них  водку, начислив себе почти половину металлической кружки, махнул её разом и сообщил:

-Я нахер спать!

И ушёл в палатку. Его примеру последовали Курлыга и Алексеич. Они ночевали в УАЗике, разложив сиденья. За ними припусти Толик, который судя по звукам заперся в «Соболе», хоть у него и была своя персональная палаточка.

- Да я хрен тут усну! – Виталик закинул ещё дров в костёр. Джамалов согласно закивал.

- Ну и сидите тут! – поддал им жути на последок я. Слышите, собака у монастыря опять лает? Она ж не так просто ночью разрывается, она что-то плохое чует! Зверя лютого!

- Иди ты  к собакам сутулым на хер! – в два голоса ответили мне жертвы страшных рассказов в темноте.

Я собрал свою посуду и, включив налобный фонарик, пошёл помыть её к озеру. Не то чтобы я немножко не очковал, но показать что нервы у тебя как стальные канаты –всегда бесценно.  Посуду я, правда помыл весьма быстро.

На обратном пути у костра я обнаружил только Ибрагима. Виталик сказал, что ему будет больше света ломал топором вокруг лагеря деревца.

- Слушай, а ты-то не знаешь, куда завтра едем? – вдруг спросил Ибрагим

- Да откуда? Тема то Виталика…- как можно похуистичнее ответил я

- Да? А некоторые сомневаются…- загадочно сказал Джамалов.

- Это кто?

- А, неважно. Плохо когда тебя за пешку шахматную считают, да? – в хриплом голосе Ибрагима отчётливо прорезался кавказский акцент. Обычно он говорил чисто.

- Нам, татарам, поебать. Что наступать - бежать, что отступать - бежать  – выдал смехоглупость я.

- Да…

Что это его на философию пробило то, а?

Кому надо, ссылка на другую серию баек : Начало

Для тех, кому непонятны сокращения: Глоссарий

Продолжение следует.

После этого действа я в районе часа покрутился по пыльным грунтовым дорогам, пару раз сверился с картой, и выехал в неожиданном для меня месте к асфальтовому шоссе, на краю соседнего, Феновского района. По асфальту ехать было совсем недолго, вскоре я свернул с дороги и спрятал машину от посторонних глаз за неширокой, но густой лесополосой. Прямо передо мной был крутой обрыв, спускавшийся к речке, довольно быстро текшей между двух высоких берегов. Здесь была излучина, вдоль берега были многочисленные затоны и омутки и отлично клевала разнообразная рыба. Одно из тех мест где приятно посидеть на берегу, на стульчике, закинуть поплавок и подумать о вечном. А так же встретиться без палева с оперативным источником.

Место было отличное. Красивое, непосещаемое, рядом с пустынной асфальтовой трассой. Местные сюда не ходили, предпочитая более дикие и далёкие места, а народ, катающийся по трассе, почти не останавливался.

Не торопясь, я вытащил из микроавтобуса прихваченный стульчик и пластиковую коробочку с заранее купленными червями. Нашёл себе удобный выступ над почти чёрной, торфяной водой, кружившейся в этом месте ленивым водоворотом, и закинул свою лёгкую пятиметровку (классическая и дорогая «Сальма», подарок жены, идеальной во всех отношениях). Рядом, на притащенное полешко, положил пакетик с приобретёнными в Мошенском свежими пирожками (два с яйцом и зелёным луком, и один с капустой, нестареющая классика). А в рукоятку кресла вставил бутылку колы. Обед на природе.

Есть, конечно, в оперативной милицейской работе свои плюшки! Такие как сейчас. Это тебе не в офисе горбатиться над кучей бумаг писарем (хотя и такие дни тоже есть) и не за станком стоять.

В ожидании своего колхозного конфидента я не только сожрал все пироги, запив их колой, и закурив это всё дело сигареткой, но и поймал трёх, разного размера окуньков. Хорошо, что ни одного я не проворонил, и вытащил вовремя, терпеть ненавижу, когда они проглатывают крючок. Рыба была мне не нужна, ловил я для эстетики и ради процесса, поэтому окуни были после поимки благополучно отпущены обратно в чёрные воды реки.

Вскоре после визуального знакомства с третьей, самой большой и полосатой рыбой, сверху раздался треск мотоциклетного двигателя.

- Здрасьте, тащ начальник! – на всю реку заорал, спускаясь с пригорка, Лёшенька. В одной руке у него была старая бамбуковая трёхколенка (на которую, кстати по ощущениям, ловилось куда больше рыбы, чем на всевозможные Сальмы и Каиды, вместе взятые)  а в другой целлофановый пакет. Мы встречались тут с ним уже не первый раз (хотя это было и далеко не единственнаое явочное место) и я знал, что в пакете. Отвратительнейший «Трофи» со вкусом гранатового мыла и сивухи, а так же семечки, которых Лёшенька мог сожрать приблизительно на немаленькое поле подсолнухов.

Я не ошибся. Длинный пожал мне руку, скинул с себя брезентовую куртку, на которую тут же уселся, и, даже не составляя удочку вытащил первую чёрно-красно-жёлтую банку, сорвал кольцо и одним махом заглотил мало что не половину отравы.

- Ты не ори в следующий раз про начальников – сообщил ему я.

- Ой, да кто тут…- Лёшенька даже не стал продолжать – Дай сигарету?

Сигареты он принципиально не покупал, предпочитая стрелять у всех, кто курил. Я протянул ему пачку. Говна не жалко.

Тоже закурив я спросил:

- Ну что там у тебя срочного?

- Завтра дело будет – держа в одной руке уже почти пустую банку, а в другой сигарету – ответил Лёшенька – Черных звонил. Меня на стрём берут, а они собираются пилить. Много пилить. Уже на точку трелёвочник закинули и под это дело «фрэд» выделили. Фишка завтра уже поедет тоже. Дня четыре, как минимум, Никитка сказал, косьба пойдёт.

- Где? Опять возле Паники там у тебя?

- Да вот и нет! – Лёша растянул щербатое и бородатое хлебало, сделавшее его похожим на какого-то монстра из какого-то аниме. Там ещё они были здоровые, как небоскрёбы, и их людишки мечами резали.

- Здесь будем прихватывать! В Феново! Километрах в двадцати отсюдова!- гордо, как будто он и организовал этот налёт, сообщил он.

- Блядь, Лёша! – внутри меня стало прям сразу нехорошо – я тебе тыщу раз говорил, что мы не пересекаемся в том районе, где рубят! Ты щас на Черныха напорешься, что ему скажешь? Или меня срисуют! Пиздец вообще. И тебе пиздец будет!

- Да нууу! – протянул Лёшенька и полез за второй банкой - У меня тут баба недалеко живёт, Машка. Я ща вечером к ней поеду. Как раз и ты мне денег дашь.

- Да ёбаный ж…- я сдержался, чтоб не обматерить упыря с ног и до головы. Вот хоть кол ему на голове теши- бабе то ничего не трепал?

- Нееее -  сказал он так, что стало понятно, что что-то ей распиздел уже. Хоть и не всё.

- Вот ты дикий! Тебе ж хуже то будет!

Я только вздохнул. Ладно, целевой источник на то и целевой. Временный.

Тут у меня стало клевать и я подсёк. Мимо. Чтоб не отвлекаться, я пока забрасывать не стал.

- Пойдём, поднимемся, в машине на карте покажешь. Заодно расписку напишешь.

Пока поднимались, я пытался убедить Алексея, что молчание – наше всё. Убедил. Но, судя по всему, до первой купленной чекушки и первой встреченной подружки.

В соболе был столик, на котором на расстеленной карте Алексей показал мне место, где ему надо будет засесть кукушкой. И место, где будет загружаться «фрэд». Остальное он не знал, да и в общем этого хватало.

- Они будут дня три-четыре там хуячить – Лёшенька допил вторую банку, смял её и выкинул в открытую распашную дверь. Довольно и громко рыгнул.- «Фрэдом», я слышал, сразу вывозить будут в Мошенское на ДОК. Бригада едет шесть человек, плюс водила «фрэда». Плюс водила «фишки». Много наловишь. Теперь он явно гордился тем, что древоналётчиков поймают. Бывают такие люди. И красным, и белым, и зелёным… Флюгер.

- Ты знаешь – я проводил улетевшую банку взглядом – я думаю, завтра мы никого ловить и не будем. У меня другой план. Так что сиди там спокойно и не дёргайся. Я к тебе, может, на месте когда будешь, подойду. А может, не подойду.

- Чо, а зачем…?- Начал было Лёшенька. Но я перебил:

- А вот не твоё дело, понял? Не вникай! Бери бумажку и расписку за деньги пиши.

Я отвлёк его внимание вытащенной из бардачка тонкой стопочкой тысячных и пятисоток.

Пока писатель, высунув язык, старался без ошибок (безуспешно конечно) написать уже знакомый текст, я вылез из машины и подобрал банку. Нехрен мусорить в таком хорошем месте. Заодно огляделся. Пусто, ни души. Сука, Лёша, надо ещё ему на мозги покапать. Зря мы здесь встретились. Желания оставаться тут уже не было, планируемый отдых был испорчен. Под сожаления Лёшеньки, наконец разложившего удочку и доставшего третью, из четырёх, банок пойла я собрался. Покурил напоследок, снова попытался донести до задубевших мозгов Алексея основные принципы конфиденциальности и пошёл к машине. Тяжело.

С удочкой и стулом вышел к машине и тут обнаружил, что я не один. Из лесополосы высовывалась жопа серебристой пятнахи,  а метрах в пяти, ближе ко мне, в кустиках ссал, любуясь пейзажем, полковник милиции в напяленном не по жаркой погоде кителе. Очень, сука, знакомый полковник. Заместитель начальника УБЭП Зайкин.

Немая сцена длилась долго. Ни я ни Ушастый к ней готовы не были. Наконец он застегнул ширинку и вылез из осквернённого куста, а я  бросил барахло в «Соболь» и сделал шагов десять к нему.

- Валера! Привет! - Зайкин радостно улыбнулся мне и протянул ладошку для рукопожатия. Я лишь с сомнением на неё поглядел. Пожимать старческую клешню, только что державшую не менее старческую пипиську, я не собирался.

- Ты какими судьбами тут? – весело сказал полковник не обратив не малейшего внимания на неловкость. Вся его внешность просто дышала радостью и довольством при виде меня. Этакий усатый комочек любезности, предательская сучность которого совсем не ощущалась.

Однако, зная его, я понимал, что он пытается сейчас всё максимально запомнить и использовать потом любую полученную информацию против меня. Исключительно ради любви к искусству подлости.

- Я в отгуле сегодня. Решил вот один с удочкой позагорать – улыбнулся я, глядя как Зайкин старается, как пёс, принюхаться к возможным ноткам алкоголя в моём дыхании.

- Ах в отгуле? Дело хорошее! – на лицо Сергей Фёдорович был само обояние и дружелюбность -  а в целом работа как? Нравится?

- Да уж получше чем раньше было -  постаравшись сделать лицо ему  под стать, ехидно сообщил я.

Не уловив криминала в запахах неожиданный визави начал прислушиваться. А вдруг снизу пьяные голоса раздадутся, или ещё что. Но Лёшенька снизу сидел как мышь под метлой. Да и не видно его было отсюда, то место, где мы сидели было скрыто кустом ивняка, уже по-летнему густого.

- Это хорошо, это правильно… В отгуле значит? – глаза Зайкина блеснули, он, наконец, явно опознал в «Соболе» служебку – Ну, ну. Всего хорошего тебе Валера тогда. Заезжай к нам, чайку попьём.

- Ага, непременно. (Наверняка, пидор, рапортину накатает, надо Алескеича предупредить)

Золотой пизды колпак в полковничьем макинтоше  махнул рукой и порысил к пятнахе, где маялся водитель. Ну блин, повезло же встретить на узкой дорожке этого упыря!

-Пу-пу-пу…- выдохнул я и стал тоже собираться в дорогу.

«…Ползёт Козлодоев, мокры его брюки, он стар и он хочет в сортир…» - неожиданно в тему выдало радио в «Соболе».

На следующий день, рано утром, мы с Пашей были снова в этом районе. Лёшенька уже подтвердил, что всё в силе и к семи утра он приступит к несению своего кукушечьего дела.

Я действительно не собирался сегодня никого принимать. С нами, в позаимствованной в АТХ совершенно неприметной ржаво - белой «ниве» ехали всевозможные предметы для наблюдения и документирования. Фотоаппарат-зеркалка, цифровая мыльница, перемотанная камуфляжной лентой и монокуляр. Идея была попробовать первый раз отследить всю цепочку: от рубки в лесу до заезда автомобиля на ДОК (а потом ещё и подработать с налоговой, как этот лес оформлялся на самой фирме Корчевского, какие стадии обработки проходил и за сколько  был реализован уже в качестве фабриката). Уж больно идеальная ситуация сложилась.

Для слежки много народа не надо, поэтому поехали вдвоём: я, как застрельщик, чтобы ползать на пузе по мху и лосиным какашкам, и Павел, в качестве «наружки», чтобы, как белый человек, кататься на машине за «фредом» из Феновского района в Мошенский.

В километре от указанного Лёшенькой на карте места Глыбин, немного снизив скорость стонущего рыдвана, десантировал меня и рванул дальше по дороге. Выехать отсюда в сторону Мошенского можно было только в одном направлении, поэтому Паше оставалось только ждать, пока я сообщу ему про выезд сорокатонника с места загрузки.

Я же, в свою очередь, оправил новенький, недавно выклянченный Алексеичем у знакомых военных маскировочный костюм «Леший» в летней расцветке, вздохнул, сверился с компасом и пошёл в лес, забирая немного влево и вглубь. Где-то там впереди был Лёшенька, незаконная рубка, техника и семёрка злодеев.

Шагать, пробираясь среди уже успевшей нарасти на старых зарослях травы, пришлось весьма долго. Местность была весьма пересечённой и на жаре из меня вытекло немало воды, прежде чем я услышал впереди далёкие воющие звуки бензопил. Как обычно и бывают в лесу, расчёты и чаянья оказались немного неверны и я вышел не к рюму, как собирался, а почти к месту рубки.

Метров за триста, когда и пилы и треск падающих деревьев стал слышен очень хорошо, я снизил скорость передвижения, а позже вообще стал передвигаться то на карачках то ползком, по кругу, выбирая место откуда можно будет сделать особо удачное селфи или лайфстайл. Зеркалка уехала с Пашей, мы решили что оно ему нужнее, а я был вооружён цифровой камерой с неплохим объективом. Для антуражности её перемотали американской камуфляжной лентой (такую зачем-то приобретал Павел, готовясь к ядерной зиме). Эта лента ещё и предохраняла от нежданного срабатывания вспышки, полностью блокируя её.

Полностью вымокнув в ещё влажных мхах, я всё же нашёл на окраине вытянутой, овальной рубки достаточно безопасные заросли молодого ельника. Здесь я минут пять провозился, матерясь про себя и пытаясь вытпутать из под мокрого маскировочного костюма рюкзачок с камерой, монокуляром и блокнотом. Наконец мне это удалось и я смог переключить внимание на процесс незаконной лесозаготовки.

На точке было видно пять человек, сновавших туда-сюда. Все в различных комбинациях грязной спортивной одежды и камуфляжа. Сейчас они уронили очередную здоровенную сосну и теперь сноровисто обрезали сучья тремя бензопилами. Один сновал вокруг сосны с длинной осинкой ( я знал, что с в ней ровно шесть метров, по ней отрезали кругляк для погрузки на фишку), размечая ствол. Рядом с ними стоял и тарахтящий на холостых старенький и когда-то оранжевый трелёвочник,  в ожидании  своей очереди утаскивать лесины к месту загрузки на «фишку». «Фишки», то есть лесовоза, кстати, видно не было, очевидно он повёз очередную партию из леса к точке перегрузки уже на фуру.

На дальнем от меня конце полянки дымился костёр. Там виднелись пакеты, наскоро сделанный из нарубленных тут же стволиков шалашик, обмотанный стрейч-плёнкой, стол и куча пластиковых пятилитровых бутылей с топливом для пил. Там же торчали пластиковые двадцатилитровки  и с соляркой. Основательно обосновались. Потом, когда хищники вырубят тут всё планируемое, это барахло так и останется тут, отравляя и загрязняя лес.

Я сделал порядка сотни снимков, запечатлевая лица рубщиков, их действия, падение новой сосны, технику, свежие срубы и скарб. Потом составлю фототаблицу с особо удачными фоточками.  Соневский цифровик был взят у экспертов и должным образом сертифицирован, то есть относился к официально признанным средствам документирования. Тоже плюс (так то это не проблема, но для первого раза я постарался сделать так, чтоб ни один прокурорско-адвокатский кровосос в будущем  носа тут подточить не смог).

Минут через сорок, там где горел костёр, из леса показалось и фишка. Кстати необычная, не «Урал», а здоровый внедорожный «Камаз» цвета хаки. Видимо у военных прибарахлился Корчевский.

Я переместился ближе к месту работы лесовоза и пофотал загрузку , водителя, залезшего на стульчик на горбе стрелы и особенно грязные номера «Камаза». Для надёжности записал их в блокнотик. Туда я так же записывал чуть раньше имена, которыми окликали друг друга будущие фигуранты.

Потом, не дожидаясь окончательной загрузки я пополз, наматывая на мокрое и грязное лицо мотки паутины по направлению выезда. Там,  где меня заметить не могли, я встал и поскакал вдоль лесовозной дороги, стараясь не ломать подлесок и не думать о клещах наверняка кишевших в этом подлеске и у которых как раз был самый разгар акции «попробуй кожаную обезьяну на вкус».

Минут через пятнадцать меня обогнала натужно гудящая гружёная «фишка». Она размешивала чёрную колею, углубляя её до степени канавы по пояс. Ничё, скоро там и по шею может быть. Я сфотографировал технику вслед, не вылезая, впрочем, из подлеска.

Ещё с полчаса я выбирался из леса вдоль петляющей колеи. Показались просветы.

На весёлой, освещённой солнцем лужайке я обнаружил всё тот же «Камаз», приармянившийся к борту «фрэда», здоровенного американского «Кенворта» с красной капотной кабиной и блестящим хромированным бампером.

Водитель фишки опять на сиденье стрелы грузил шестиметровые брёвна в фуру. Крыши на прицепе не было, а вот борта были и со стороны он напоминал обычный прицеп для перевозок. Знакомое уже дело.

Я запечатлел и это, так же уделив особое внимание номерам грузовиков и лицам водителей. Нашёл хорошиё сучок, и оставив камеру на нём снял ещё и неплохой видеоролик. Эх, умер во мне режиссёр клипов на MTV, умер.

Снова углубившись в лес, в молодой березнячок, я обошёл место завершения погрузки и через километр-полтора дошёл до выезда из леса на асфальт. Где-то на левом траверзе своего маршрута я оставил гнездо Лёшеньки. Не буду его навещать, ни к чему это.

Последние мегабайты памяти флешки я забил фотографиями выезжающего на дорогу «фрэда». Всё, тут мои полномочия всё. Дело за Пашей и белым ведром с болтами.

Снял, свернув в кутуль, мокрый и грязный «Леший». Убрал его в рюкзачок, куда же запихнул все подручные средства. Оглядевшись, я  вышел на дорогу и пошёл по обочине в поисках места, где могу стащить лёгкую, но мокрющую «Берёзку», провериться насчёт клещей, достать из рюкзака бутылочку водички и небольшую книжку Терри Пратчета, и, с чувством выполненного долга, посидеть в теньке, попить, почитать и ждать возвращения Глыбина.

Если он, конечно, вернётся.

Кому надо, ссылка на другую серию баек : Начало

Для тех, кому непонятны сокращения: Глоссарий

- Если только в казино! – уже из коридора огрызнулся на наглость  я.

Сегодня из областной выписывали Александра Ивановича Терехова и у меня была ответсвенная миссия. Даже две. Отвезти его в Мошенский район, в Синьковку, к пепелищу его дома, а так же вручить конверт с баблом, собранным с бору по сосенке, со всех подразделений УВД.  ( Да, это было в те времена, когда в ментовке был коллектив, чувство локтя и корпоративная этика. И если собственно, конторе было всегда насрать как на действующего, так и на бывшего сотрудника, то коллектив тогда реально помогал. Было здорово. Этакое чувство причастности, поддержки, один из тех пунктиков, миривших с унизительной зарплатой и с бесконечной работой двадцать четыре на семь. Сейчас такого нет). Клич по сбору погорельцу кинул по подразделениям Арсеньев, начальники управлений его поддержали, а ответственным за приём денег сделали Алексеича. Сейчас, к его выписке из больницы набралась сумма, на которую можно было и купить в той же Синьковке средней паршивости, но полноценный дом.

Сунув в темноту будки, где несомненно обитала бабка на шлагбауме, ксиву, я проехал на территорию областной больницы и парканул «Соболя» перед центральным входом.

- Иваныч, я подъехал! – набрал я номер Терехова на коммуникаторе.

- Сейчас выхожу! – голос довольно бодрый. Несмотря на то, что бывший полковник, в попытках потушить свой дом, получил несколько серьёзнейших ожогов и был стар, как говно мамонта, зажило на нём всё как на собаке, оставив лишь пару отметин на предплечье и шее. Вот что с людьми делает активный образ жизни и кристально чистый воздух ебеней.

Через пару минут на крыльце нарисовался Иваныч, нагруженный пакетами с тапками, тарелками, книжками и другим больничным хламом. В больничке он провёл больше месяца так то. Я вылез, поприветствовал его, похлопав по здоровому плечу и помог дотащить пакеты, загрузить их в «Соболь». Пока запихивал их в распашную дверь, обратил внимание на книжку в мягкой обложке, валявшуюся сверху одного из них. Лиз Карлайл. «Три маленьких секрета». Ахуеть, классический любовный роман для домохозяек. Ох, Иваныч, что же ты такое?

- Давай покурим? – Терехов ехать определённо не торопился.

- Ты курить начал ? – удивился я, но протянул ему пачку «Ротманса»

- Да уж – скривился в улыбке Терехов – дымом подышал, привык…

Я щёлкнул зиппой, закурили. Погода стояла прекрасная, конец мая, жаркий и сухой.  Люблю жару. Шорты, футболка и кеды в рабочее время, дальняя поездка, что ещё надо?

- Ты сейчас куда? В Синьковку? -  спросил я, чтоб начать разговор и заодно определить маршрут.

- Да нафиг мне туда?! На угли пялиться? – проворчал Иваныч – Нет, в Мошенское, у меня там от матери дом нормальный. Я его продавать думал, но никто не покупал. Теперь пригодится. Только он пустой совсем. Мебели нет. Я её себе забрал.

- Да вот это не проблема. Слушай, Иваныч, мы тут тебе собрали… И розыск, и БЭП и следаки  участвовали… Все. И руководство. Держи – я вытащил и сунул ему в руку конверт.

- Блиин. Да не надо было! – Терехов аж покраснел. Старая гвардия. Там, конечно, тоже решальщики разные были, но они не доживали до пенсиона на периферии.

- Держи, держи. Это всё от народа, от души! Там и на мебель и на телевизор хватит.

- Да уж…Ладно, поехали – Иваныч прятал взгляд. Видно было, что его проняло.

- Поехали. Я щелчком отправил бычок в урну и пошёл залезать за руль.

По пути в основном говорили. Сначала про всё подряд, потом про работу и Мордор. Так как Иванычуу доверять можно было точно, я рассказал Терехову и про пешедральские сводки, про Трофимова, Калько и Рому. Рассказал про продвижение по делу, про то, как с помощью налоговой вытащил документы из ДОКа и Паша всю ночь ксерил их в безлюдном здании МРИ ФНС. Теперь бумажки тщательно изучались специалистами-ревизорами из УНП. Даже рассказал про то, что и в отношении Полухина дело стронулось. Алексеич кой–какие материалы собрал, оформил и показал Арсеньеву, который сначала взъярился, а потом всё же одобрил дальнейший сбор. И сказал, что передавать будет людям в Москве, для реализации, сам. Кому надо. Алексеич потом, конечно сомневался, не утопит ли сам Арсеньев эти материалы, но деваться было некуда, через голову такого начальства не попрыгаешь, это не американский детективный сериал. Такова система, таков путь.

Единственное, что не рассказал я Терехову, это то, что везу его не просто так, а ещё и получить информацию от Лёшеньки, который вышел на меня и сообщил, что у  него есть нечто важное. Про Лёшеньку знал только я. Ну и Виталик догадывался.

Терехов же переживал. Виду старался не показывать, но были, как говорят, знаки. Переживал и за мою работу, к которой всё же имел самое непосредственное отношение, и за будущую жизнь в Мошенском. Переживал за отсутствие вменяемых результатов по делу о поджоге, которое велось следствием Мошенского РОВД. Понятно было, что Полухин там затормозит всё, однако для Терехова, привыкшего к честной работе, предательство следака, которого, Иваныч конечно же знал, было как серпом по яйцам. А ещё старого полковника терзали мысли о том, что он стал причиной увольнения секретарши Полухина, Нины, которая таскала бумажки из кабинета руководителя. Теперь Терехов ставил перед собой задачу найти ей новую работу, а сделать это было в маленьком Мошенском непросто.

Но особо сильно переживал Александр Иванович потерю собаки, жившей с ним в Синьковке, единственного друга, которая сгорела в доме. И не просто переживал, судя по ходящим на его щеках желвакам, собирался за неё жестоко и  не торопясь отомстить. Мне аж жутко стало, с каким лицом он рассказывал, как пытался её вытащить из горящего дома.

Двести кэмэ за таким общением пролетают совершенно незаметно. Промелькнул мост, окраинные дома Мошенского, утопающие в зелени, потом пыльная центральная площадь с наполовину обшарпанной администрацией и наполовину отреставрированной церквухой. Терехов стал указывать, куда ехать, и, минут через пять, мы подъехали к небольшому деревянному дому, на окраине посёлка городского типа, крашеному зелёной краской и с красивыми белыми резными наличниками на трёх, глядящих на дорогу окнах.

Сам дом находился в тупике, образованном в конце улицы четырьмя похожими друг на друга домами и широким пятачком между ними. Два из них были явно жилыми, а один, как раз напротив Тереховского, был заброшен и зарос крапивой.

- Вот тут я и буду обживаться – махнул рукой Иваныч - поможешь занести?

Я кивнул и Терехов пошёл искать ключ от дома, по деревенской традиции заложенный за один из наличников. Отперев замок, он показал мне дом внутри. Там было пусто, чисто, и лишь свет из окон отражалдся на блестящих, крашеных коричневой краской крепких полах.

- Мдаа – протянул я – как ты ночевать то будешь, Иваныч?

- А, - похуистически  махнул рукой он – у соседей на первое время раскладушку возьму. У них есть, знаю.

- Тебя тут то не спалят снова?

- Пусть попробуют. Тут в обоих домах друзья мои, с детства живут, у них стволов на двоих  больше, чем в Гудермесе. А я, - Терехов с усилием проглотил комок в горле – завтра пса пойду найду.

Пока мы таскали пакеты в дом, на пятачке нарисовался ещё один автомобиль. Это была чёрная, немолодая бэха пятой серии, которую знал весь район. Служебный автомобиль начальника РОВД Полухина.  Эта машина раньше принадлежала генералу УВД. После того как он пересел на не менее чёрную Камри, эту машину планировали списать, однако какими то неведомыми путями Полухин выскулил её себе на РОВД. Здесь её отремонтировали за счёт,  разумеется, ДОКа и теперь она катала полухинскую жопу по всем местным колдоёбинам.

«Система оповещения хороша у гондона! Работает как часы» - подумал я когда из правой дверивылез подполковник и, довольно суетливо, пошёл в нашу сторону. Водитель, от которого за тонированным лобовым был виден всего лишь силуэт, из машины не выходил.

- Александр Иванович! – Полухин со льстивой улыбкой подошёл к Терехову, протянув для пожатия обе пухленькие лапки – с выздоровлением! Валерьян Сергеевич, здравствуйте!

- Привет - Терехов даже не попытался изобразить приветливость и руки не пожал.

- Как здоровье, как сам? – Полухин не обратил внимания на откровенную враждебность.

- Слушай, ты чего сюда приехал? – Терехов смотрел в землю. Нехорошо смотрел, так как бывает перед серьёзной дракой. Полухин сделал шажок назад. Такие как он всегда обладают прямо волчьим чутьём на неприятности.

- Знаешь, Иваныч, ты не прав. Зря обижаешься. Мы тут с коллегами тебе собрали… на житьё. – Полухин вытащил из кармана кителя конвертик, на вид чуть тоньше ранее переданного мной –  и мы обязательно найдём и накажем тех кто сделал злодейство с тобой!  Мы тут все за тебя переживали.

Даже для меня, фразы, которые он говорил, звучали фальшиво. Что говорить о Терехове, который знал Полухина , да и всех его «коллег» наперечёт.

- Слушай…- снова повторил Иваныч -  иди ты на хуй, со своими псами! Ещё раз со мной заговоришь, я тебе в ебало плюну. А потом сломаю его к херам собачьим! Я предупредил.

Терехов хоть и был старше Полухина лет на десять, да и поменьше ростом, и говорил тихо, но от него шла такая волна угрозы и опасности, что продажный подпол опустил руку с конвертом и отступил сначала на пару шагов, а потом вообще отошёл к своей машине. Молча.

- Зря ты так, Александр Иваныч, – угрожающе сообщил он уже от двери бэхи – ой, зря!

Очевидно, он хотел что то придумать такое, что бы достойно ответить тихому рыку старого милицейского Акеллы, но не придумал. И угрозы его прозвучали так жалко и трусливо, особенно учитывая то, что Терехов уже ушёл в дом, и слушать их было некому, что я даже улыбнулся.

Полухин огляделся и увидел меня.

- О, Валерьян Сергеевич! – начальник РОВД направился ко мне – может вы денежку возьмёте и ему – кивок в сторону дома – передадите?

Он подошёл и доверительно попробовал взять меня под локоток.

- Нет, извините – я, поднял руку так, чтоб он до неё не дотронулся. И, для естественности движения, вытащил из заднего кармана шорт пачку сигарет. Закурил. (Именно поэтому бросить курить я смог только на пенсии. Сигареты имеют очень большое коммуникативное значение, кто бы что не говорил).

- Александр Иванович, – пояснил я выдыхая дым – человек самостоятельный. Захочет – возьмёт. А я, честно говоря, не курьер.

- Валерьян Сергеевич! – с укоризной покачал головой Полухин – мы же коллеги! Ваш начальник, Вячеслав Алексеевич, мне утром звонил. Наговорил чёрти что. Теперь вы мне помочь не хотите… Не стоит ведь враждовать. Одно дело делаем…

- Думаете? – не удержался я. Хотя нет. Отставить. Не время ещё – …ну может быть. Я не знаю, какие у Иваныча претензии. Видимо ещё в стадии гнева…

- Нам надо как-нибудь поговорить по душам – Полухин посмотрел на меня со значением.

- Как-нибудь… – эхом ответил и улыбнулся я.

- Вот и ладно, будем на связи – Полухин тоже показалдва золотых зуба и сделал ещё один заход с конвертом – не возьмёте всё таки?

- Нет.

- Ну тогда увидимся!

Полухин сел в БМВ и сделал ручкой. Бэха задним ходом поползла  из тупичка.

Почему ж он считает меня слабым звеном в этой цепочке? Любопытно.

Кому надо, ссылка на другую серию баек : Начало

Для тех, кому непонятны сокращения: Глоссарий

Разговор, озвученный пешедральскими операми происходил между нашим клиентом, Николаем Михалычем Трофимовым (далее «Т») и одним из довольно известных в области братьев-адвокатов, спортсменов-пауэрлифтеров, а в недалёком прошлом бандитов, удачно выживших в девяностые (далее «П», ибо в моей личной вселенной буква «П» означает нехорошего человека).

Т:  Здорово, бла-бла бла. Чё звонишь?

П: Привет бла бла бла. Как дела, там и всякая хрень…

( это авторы креатива пропустили первую, не несущую информации часть сводки. Далее пошло, как божился Рома, слово в слово)

П: Слышишь, Михалыч,  ты же с лесом работаешь плотно?

Т: Нуу, бывает! У меня много направлений.

П: Менты достают?

Т: Иногда, по мелочи…

П: Местные или с центра?

Т: Местные тут петушатся. Областные пока не встревали. Хотя суетится тут по мне парочка, они с областью работают. Да, впрочем, говно-вопрос.

П: Ну всё равно смотри. Есть такой отел по лесу в области, знаешь? У нас с братом есть малец… возможность освещать выезды их, в том числе и к тебе. Можем договориться на информационный обмен?

Т (подозрительно): менту платите? Не очень надёжно…

П: неет (посмеялся демоническим смехом), тут другое. Работает друг наш…Надёжно.

Т: Слушай, мне не очень надо. Я от скурвленных ментов и комитетчиков стараюсь подальше держаться. От них такие головняки прилетают, в жизни не расчистишь. Мне проще юристу хорошему денежку заплатить, он все вопросы решит. Только хорошему, не как…

П: На кого намекаешь?

Т (крайне ехидным тоном): Да нет, я вообще…

П: Ну ну. Мы с нашей…нерусью по пяти районам работаем. Корчевского знаешь? А Заозерских? Помогли им уже не раз! Да и денег с тебя попросим малёха!

Т: Нерусь? Ещё и чурка што ли?

П(протяжно ржёт): Не твой вопрос так то. Погремуха просто.

Т: Спасибо братан, но пока твой малец мне не нужен. Да и вообще. Я свои головняки сам выгребаю.

П: Ну как знаешь! Старорежимно живёшь, Михалыч!

Т: Бла-бла-бла

П: Бла-бла-бла

Запись завершилась. В машине настала тишина. Первым нарушил её Сырников.

- Вот ведь, блин! Я всегда говорил, что каждый опер может в театре играть, но что-бы так!

- Но полезная ведь инфа?- Рома заподозрил, что привёз какую то ерунду и погрустнел

- Да нет, ты что, сводка сама по себе полезная и нужная, спасибо! – исправился Алексеич и хихикнул – но, бля, актёры из вас с Калько просто пиздец! Я вас так и звать теперь буду.

- Не ну, а что? Бумажка в руки попасть может не тому. А так хрен что докажешь! – отбивался Рома.

- Не ищи себе оправданий, тебе в Щепкинское надо! – веселился Алексеич.

- Что думаешь? – обратился он ко мне, когда мы распрощались с Ромкой, вышли из машины и направились к отделу.

- Любопытная вещь. Думаю, братцев этих надо Виталику или мне в дело как то ввести.

- Не получится, у них статус адвокатский. Нельзя

- А как неизвестные номера?

- Нет, Арсеньев не подпишет, это точно… Короче, надо активизироваться по делам и тебе и Виталику. И блин за каждой бумажкой следить, чтоб никто не посмотрел. Вообще молчать  всегда в кабинетах! Интересно, «нерусь» это тот, про кого сразу все и подумают?- Сырников скривил выражение лица, не обещавшее ничего хорошего тому, про кого в отделе и я сразу подумал.

-Не уверен. Слишком просто это…- я действительно остерегался вот так стразу объявлять Джамалова предателем.

- Думаешь? – немного странно посмотрел Сырников на меня – ну ладно. Зато теперь на сто процентов знаем что дятел у нас в отделе. Надо тебе будет ещё и по братцам этим справки навести. Вообще, тебе не кажется что вокруг уж много братцев-бандюков нарисовывется? У Корчевского силовики, которые  братья-бандюки, теперь эти…

- Совпадение, Алексеич!

- Не думаю…(Эх, знали бы мы, что выдали тогда популярнейший соловьиный мем!)

Но активизация активизацией, а текущее дела никто не отменял. На дворе стоял май, а значит неумолимо подходила весенняя часть марлезонского балета, та самая операция «Лес». В отличие от осенней, сентябрьско-октябрьской, весной она объявлялась короче, всего на две недели, но рассылаемые из главка шэтешки требовали, чтоб показателей по её завершению было не меньше, а лучше больше. Ебучий АППГ, это вам не это!

( АППГ – «аналогичный период прошлого года», квинтэссенция палочной ментовской системы, при которой показатели подразделения должны быть такими же или большими (в случае косяков меньшими) чем в прошлом году. Если показатели меньше, то подразделение анально карается проверяльщиками всех мастей. И не ебёт, что в прошлом году ты раскрыл пять фуфельных мошенничеств, а в этом одну ебаническую кражу с возмещённым ущербом на охулиард. Сейчас АППГ убрали, заменив на «рейтинги», которые, впрочем, ненамного лучше).

Трудами отдела и собаку съевшего на статистике Курлыги, мы имели некоторый «палочный жир» в части наличия ряда непереданных сводок и карточек по лесным материалам. Их как раз консервировали, чтоб активировать во время пресловутой операции. Исходя из этого, Сырников принял решение выехать на две недели и проработать парочку не охваченных нами районов между Мордором и Пешедралово. Там рубок было куда  меньше, но народ был непуганый, а ещё там располагался каскад очень популярных у москвичей озёр, на котором было легко затеряться среди понаехов из столиц.

Поэтому, в один прекрасный понедельник, служивший не только началом рабочей недели, но и началом операции «Лес» мы, всем коллективом выстроили весь наш разношёрстный автопарк перед зданием РОВД, в котором обитал отдел, и, на глазах у исходившей завистью милицейской публики стали загружать  автомобили всевозможной туристической всячиной. Здесь были и пара надувных лодок  к одной из которых прилагался даже двухсильный мотор, и удочки, и чехлы с ружьями, и предательски выглядывающая из тюка сетка, и неменее предательски позвякивающие пакеты  со спиртным, и котелки, и палатки в количестве более семи штук. К одному из рюкзаков был приторочен арбалет с дорогущим льюпольдовским прицелом, привлекший всеобщее внимание и ангажированные взгляды. Это Павел побаловал себя новой игрушкой и собирался её опробовать в диких условиях.

Отдельной строкой шли раскладушки и туристические кресла, многие, в том числе и я, предпочитали кемперить в комфорте.

Наконец, под завистливые вздохи, ахи,  смехуёчки и пиздохаханьки всё это богатство было загружено в «Соболь», «Бухантер» и четырку (гаишники на своей умотали уже с утра пораньше) и мы, в ярком свете почти летнего солнышка отбыли восвояси.

Вслед нам махал ручкой остающийся на связи в кабинетах довольный Курлыга и утирал слезу душевной боли замученный отказными материалами случайный участковый.

К трём часам этого же дня мы, всем отделом выгрузились на берегу Чадского озера. Вокруг дышал смолой светлый сосновый бор, прямо перед лагерем находился песчаный пляжик, а к нему примыкала  приличных размеров лужайка, позволяющая разместить все наши палатки. Было очевидно, что в выходные здесь находились другие туристы, причём вполне себе правильные. Место было оборудовано сбитым из досок столиком, лавочками и самодельным рукомойником из бутылки. И мусора, который зачастую оставляют за собой всевозможные уроды, видно не было. Шикарное местечко.

После того как палатки были установлены, Алексеич распределил обязанности: мы втроём (опера то есть) вместе с ним должны были на легковушке ехать на разведку а трое оопазников оставались создавать жилой вид и готовить праздничный ужин на девять человек. Меню тоже было установлено Алексеичем: картофан на костре с тушёнкой и солёными огурчиками.

Мы планировали приехать к вечеру, а часов в десять должны были подтянуться и гайцы. Чтоб не особо светить патрулькой.

С четырёх часов мы катались по району, выбирали места возможных рубок, изучали заезды в лес, а так же ловили подвеской ямы на расползшейся после зимы дороге. В общем и целом развлекались как могли и завтра планировали заниматься тем же самым.

Потом, в сумерках, нас ждал отличный ужин, приготовленный шеф-поваром операции Баичко, умеренные алкогольные возлияния к нему, костёр и восхитительный закат, отражавшийся в спокойной воде здоровенного озера. Я лично успел даже и спиннинг покидать на по северному долгом закате.

Утром пораньше, мы, опять же вчетвером, упылили уже на двух машинах в разные стороны района продолжать рекогносцировку. Я с Пашей порулили на «Соболе», а Виталик с Алексеичем на четырке. Время провели опять же здорово. Мы с Глыбиным, например, зарулили в красивейший монастырь, что на другом берегу озера, посетили тамошние катакомбы и отведали монастырских расстегаев. А когда ещё, если не за государственный счёт? Тем более Родине нужно, чтоб мы легендировали свои поиски.

Но  и дело делали тоже. Присмотрели пару перспективных мест,  куда по-любому катались местные, попиздить кругляка. Можно было завтра-послезавтра там и поработать.

На исходе дня мы пригнали запылившийся «Соболь» в лагерь. Алексеич и Виталик уже приехали и пили за столом на берегу чай с печеньками. Дымов с Толиком где то в озере пытались троллингом добыть судака, а Джамалов дрых в палатке.

- Тут нами интересовались – сообщил Сырников, когда мы налили себе чаюй и рассказали о наших экзерсисах в области охоты на людей -  Толя рассказывал, что днём приезжала машина, десятка тонированная, а в ней какое-то тело. Спрашивало кто тут у нас главный.  Тело сказало, что вечером приедет.

- Пробивают? – деловито жуя «топлёное молоко» спросил Павел

- Да нет, не похоже… Местные какие то. Вроде как намекают что тут место для кемпинга.

- Да пошли они нахуй!- заржал Паша – тут земля государственная вообще, я кадастровую карту недавно смотрел.

- Ладно, приедут – разберёмся. Ты со мной и пойдёшь – резюмировал Сырников.

Я взял кресло, червей и пятиметровку и пошёл искать место на берегу, чтоб провести время до ужина. И провёл. Рыба, правда, клевала поскольку-постольку, но пяток плотвиц на уху, планируемую завтра я наловил.

Когда я вернулся в лагерь, в нём добавилось интересного. Нагло перекрыв выезд, стояла белая десятка. Перед ней стояла парочка заросших буйными бородами кавказцев, одетых настолько карикатурно по-бандитски, что хотелось их унести в музей как эталон долбоёба, безосновательно полагающего себя значащим хоть что-то.

Алексеич и Глыбин общались с ними и уже на повышенных тонах.

- Забирайте свой почихет, свои жопы и валите туда, откуда вылезли! – закончил  разговор Алексеич.

- Ну смотри тогда! Тебя предупредили! – кавказцы видели меня, видели и Виталика в лагере, что явно в меньшинстве и не особо выёбывались. Как обычно.

- Что хотели? – поинтересовался я у Глыбина, когда он подошёл ко мне.

- Денег хотели! Ингуши. Говорят, берег в аренду взяли, тут кемпинг обустроили, и услуги оказывают. По писярику с рыла в день собирают. И немножко намекают, что ночью проблемы могут быть.

- А вы что?

- Сказали, что берег тут государственный, и вообще, частных берегов не бывает, так что пошли они нахуй.

- Вечером, я так понимаю, проблемы ожидаются? Не раскроемся?

- Алексеич сказал: похуй! Ему вожжа под хвоста попала. Ты ж знаешь он в трёх командировках был, всяких беспредельщиков на дух не выносит.

- А, ну тогда норм.

- Ага, как говорится, сегодня наносим удар по пирогам противника!

- По берегам! – я тоже помнил этот диалог из «Горячих голов»

- Ну, тогда надо подготовиться серьёзнее – улыбнулся Паша и полез в свою палатку. Ну, ну адмирал Бенсон хуев.

Вечер прошёл томно, в ожидании разборок, и, уже в темноте, палатки лагеря озарились светом фар.  На импровизированную парковку перед полянкой, где уже стояли три наших автомобиля заехали две набитые людьми «Лады» одна, уже знакомая, десятка и вторая, снежно-белая с наглухо тонированными стёклами «Приора».

Из машин посыпались люди в спортивных костюмах и с мощными фонарями. Лучи фонарей метались по палаткам, создавая тревожную, нервозную обстановку.

- Э! – с несомненно кавказским акцентом раздался зычный голос – кто тут охуевал днеём, а?

Один из приехавших шибанул ногой по ближайшей к нему палатке, той, в которой обитали Толик и Джамалов.

- Я охуевал! – сбоку раздался голос Сырникова и тут же полыхнул совместный залп шести дробовиков. В воздух, но так, что бы постараться зацепить вымогателей осыпью дроби. За приорой и десяткой тут же замигала дискотека подкравшегося со стороны гаишного экипажа.

В рядах  приехавших мигом началась паника. Всё же это были не подготовленные бойки, а всего лишь шпана, собиравшая копеечку с неподготовленных москвичей. Тени и фонари метались по площадке,  получали законные, хоть и не совсем организованные, пиздюли и, в итоге, успокаивались один за одним в траве перед машинами, в классической позе «мордой в пол».

Когда всё было кончено, силами оперативного состава был определен ответственный за организацию кавказского налёта и Сырников прочитал ему целую лекцию на предмет того, как они попали, что им светит и насколько серьёзно их ингушсткие задницы пострадают там, куда мы их закроем. Так же Алексеич довёл до них информацию, что сейчас им неописуемо повезло, нам не до них и мы ищем настолько страшных и опасных людей, о которых и подумать то нельзя, поэтому мы их отпускаем. Но обязательно, прямо таки всенепременно проверим эти берега в будущем, и если здесь появиться хоть одна морда, требующая денег за пользование берегом, то этой морды родные горы не увидят и десятки лет. А морда эта будет использоваться в качестве суррогата ослиной задницы в суровых магаданских пустошах злыми северными сидельцами-пидорасами.

Пояснения так сильно подействовали на пассажиров двух белых исчадий АвтоВАЗа, что, после того как их отпустили, они не оглядываясь, хлопнули дверцами и умчали  в лес.

Не знаю, работали ли они там ещё, но о фактах подобного вымогалова на берегах Чадского озера я больше не слышал.

Кому надо, ссылка на другую серию баек : Начало

Для тех, кому непонятны сокращения: Глоссарий

После холодного апреля  май, как бы навёрстывая нормативы по теплу,  выдался жарким, совсем летним. Леса высохли и в них, позеленевших уже в первую декаду мая, потянулся всевозможный народ, рассчитывающий заработать. Ну а за ними и мы. Вместе с открытием сезона охоты на тёмных лесорубов у нас появились и новые темы, новые места для отработки и приключений, например, как здесь в Пешедралово.

Ещё в апреле, когда я бился с Мордорскими , к нам в отдел приехали два бэпника из далёкого Пешедраловского района: представительный усатый майор  Серёжа Калько и молодой, недавно вернувшийся с годичной командировки в горы старлей Рома Веслов.

Калько был знаком с Алексеичем ещё по УБОПовским временам, со мной и с Пашей по бэповской работе и представлял тип того профессионала в МВД, который в конторе по приятельски общается со всеми: с руководством и с подчинёнными, с откровенными мутнями и с принципиальными героями,  с ожидающими последнего дня пенсионерами  и с только начавшими работать карьеристами. И не только по приятельски общался, но и по мере сил старался помочь всем в просьбах. Такой безотказный человек. При этом, Сергей вёл свою, независимую политику и всё это давало свои плоды, он рос в званиях, метил на заместителя начальника РОВД, и в то же время обладал таким объёмом информации, которым даже неприлично располагать простому сотруднику с земли. И при этом имел репутацию адекватного, нескурвившегося сотрудника. (Такое реально сложно. Я таких людей встречал за свою работу в МВД всего пару раз. Я вот, например, со своим принципом «всем давать - кровать сломается» так не мог).

Так вот, эти двое долго мялись, присматриваясь, а потом выдали Сырникову целый ворох интересной информации, которую вполне можно было отработать с обоюдной выгодой.

В Пешедраловском районе, оказывается, как и в Мошенском, царил свой коммерс –лесоруб. Николай Михайлович Трофимов. Только этот, шёл  по кривой дорожке заработка на незаконно вырубленном  «зелёном друге» несколько другим путем чем Корчевский: без массированного привлечения «чёрных бригад», но с применением административного ресурса и действительно хитрых управленческих решений. Николай Михайлович был функционером позднесоветской эпохи, вовремя прихватизировавшим средних размеров лесопроизводство в Пешедралово и оформившем его на свою жену. Сам Трофимов в настоящее время занимал должность заместителя главы администрации района по общим вопросам, держа самого главу в ежовых рукавицах. Пользовался в администрации Трофимов непререкаемым авторитетом, в том числе из-за того что возглавляемое его женой (собственно им, конечно) предприятие развивалось и процветало, выйдя даже на международный уровень торговли (сбывали в Финляндию и Германию топливные брикеты),  и ещё потому, что в своей деятельности Михалыч сочетал воровство леса с неплохими коммерческими решениями, скупку краденого и международную деятельность, стычки с конкурентами и содержание из своих доходов районного детского дома Прокручивая различные схемы он не забывал, собственно и о самом районе, выделяя денежку на различные нужды. Короче очень противоречивый человек.

Сейчас Трофимов правдами и неправдами вымутил огромный федеральный контракт на вырубку леса вдоль всех железнодорожных путей в Пешедральском и двух примыкающих к нему ещё более глухих районах. Получая денежку от РЖД, он воспользовался «окном возможностей», как говорят новомодные манагеры, и ещё сорганизовал доходный «левый» доходец. Работали на него две бригады: одна честная и правильная, а вторая назквозь нелегальная , но под прикрытием первой. Одна рубила лес вдоль железки, вторая прихватывала деловые стволы уже в лесфонде. Вывозилось всё это дело на приданной автомотрисе РЖД, за которую Трофимов платил на карман одному «эффективному» из числа персонала серо-красного монополиста. Именно этот делец и был целью бэпников, они хотели довести его до серии стошестидесятых, то есть до многоэпизодного присвоения и растраты в крупном размере. Ну и по пути реализовать пару-тройку наших, лесных «палок».

Конечно, Сырников подписался. Главным за взаимодействие с пешедральцами назначили Виталика Волкова.

И вот сейчас мы топали по глухой лесной дороге,  а впереди, километрах в пяти, те самые рубщики  на железке.

Шли впятером, впереди вышагивал Рома весь в лёгкой армейской «березке», окружённый восхищёнными слушателями в лице Баичко и Джамалова. Веслов оказался юморным парнем, идти было скучно, поэтому он сначала развлекал оопазников чеченскими байками а сейчас перешёл на анекдоты про медведей. Причиной послужило то, что где то с километр назад мы увидели на песчаной дороге цепочку несильно крупных, полуразмытых  следов, которые Веслов же и объявил медвежьми.

- Идёт медведь по лесу, видит - машина горит. Сел в неё и сгорел! – прогорланил Рома бородатую шутку и прихлебатели с двух сторон снова огласили лес гоготаньем.

Это было нехорошо. Всё же мы работали и приближались к местам, где нас могли услышать. Но на шедшую впереди раздухарившуюся троицу пара наших увещеваний-предупреждений не подействовала. Слишком сильно народ развеселился в пять то утра, солнечным и радостным майским деньком.

«Медведь и заяц поймали золотую рыбку.

Она говорит:

- Тебе, Миша, три желания исполню, ты большой, а зайцу - одно, он маленький.  Миша, загадывай три желания подряд!

- Хочу, чтобы другие медведи во всем лесу стали самками! Чтоб все медведи
в округе на три тыщи километров стали самками! Чтоб во всем мире так стало!

- Исполнено! Ну а ты, заяц, наверное хочешь, чтобы все зайцы стали самками?

- Нет, я хочу, чтобы медведь стал педиком!!!»

Пока Толик пытался превзойти Рому в умении рассказать анекдот (бесполезно кстати, анекдоты надо уметь рассказывать и Толя этой магией не обладал) мы с Виталиком подотстали, немного поглядели на карту и придумали хитрый план. Медведи, говорите? Будут вам медведи!

Метров через двести, судя по детальной военной карте,  дорога начинала делать крутой крюк. Там Виталик, пользуясь полной потерей наблюдательности народа свернул и углубился в лес. Я же, наоборот, приблизился к рассказчику и его пастве.

Рома как раз травил очередной смешарик на медвежачью тему. Делал он это настолько смешно, подкрепляя рассказ и мимикой и интонациями, что и меня зацепило:

« Идет заяц по лесy, видит - бyтылка водки полная, дyмает:

- О! Выпивон!

Взял бyтылкy, идет довольный, его встpечает лиса:

- О! Выпивон, закyсон!
Беpет зайца с пyзыpем под мышкy, идет... Hавстpечy ей волк:

- О! Выпивон, закyсон, выебон!
Тyт из кyстов выползает медведь:

- Ох ебать! Выпивон, закyсон, выебон и по моpде есть дать комy!»

Парни проржались. Пора.

- Тихо! – трагическим тихим голосом начал нагнетать я – вон, впереди, там шевелился кто то!

Я показал на дорогу, как раз заворачивающую вправо.

- Да кто там шевелился? – не отойдя ещё от анекдота, громко вопросил Рома -  почтальон Печкин на велосипеде?

- Не знаю – ещё тише, создавая необходимый саспенс, поти прошептал я – здоровый кто-то.

Подействовало. Внимание всех было привлечено к кустам на дороге впереди. Пропажи Виталика никто не заметил.

- Да мы его привалим из пяти стволов-то! Кто бы то не был! ЭЭЭ, выходи Гюльчатай!!! – при всей браваде Рома всё же расстегнул оперативную кобуру. ПМ у него висел  был пристёгут к ней ещё и чёрным проводом, свитым в пружину наподобие телефонного. РОВД, хули, их за это дрючат регулярно. Интересно, какой всё-таки долбоёб решил, что пистолет у мента должен быть пристёгнут к кобуре?

У Баичко, Джамалова и Ромы были пистолеты, мы же с Виталиком шли с артиллерией помощнее.

- Да вы ваши пукалки даже не вынимайте! –сообщил я – бесполезно.

Уже в полной, драматической тишине подойдя к означенным кустам, мы ничего там не обнаружили.

-Ха-ха! Ничё тут и нету! – Рома хотел было обернуться, но я ему не дал.

-Смотри как трава тут примята – здоровый кто-то ту был.

Действительно, на большом участке травы был чётко виден здоровый круглый отпечаток чего-то, образованный опавшей росой и такой же след из росы уходивший в лес. Виталик похоже вымок весь, рисуя этот натюрморт.

- Пойдём, лось наверное был. Только потише, народ! – сообщил я

Мы вышли на дорогу.

- Лооось!- Протянул Рома. Наверняка, гад, подготовил серию про лосей.

Метров через двадцать он уже готов был начать новые хохотушки, то тут тёмные паутинистые кусты можжевельника справа затряслись и из них раздался могучий и свирепый рык. Как раз, когда трое хохотальщиков проходили мимо него.

- МЕДВЕДЬ! – поддавая в голос паники и визгливых нот заорал я.

Это надо было видеть! Трое милиционеров рванули как зебры, галопом в разные стороны! Веслов рванул влево, провалившсь ногой в чёрную, торфяную лужу почти по бедро, и, не заметив этого, бешеным кошаком взлетел на берёзу. Пистолет его болтался на почти до земли растянувшемся чёрном шнурке.

Толик рванул сначала назад, чуть не сбив меня с ног, потом метнулся вправо, но вспомнил что там медведь и, краем глаза углядев Рому на дереве, рванул к нему, начал жалко взбираться на ту же берёзу, однако упал, и ползком дополз до зарослей голубики попытавшись притвориться навозным жуком, выставив из поросли жопу в старом, добела выцветшем камуфляже.

Джамалов, и так выглядевший неестественно тут в своих синих адидасовских штанах, красных кроссовках и красной футболке, рванул впёрёд. Нет, не просто рванул, он летел, роняя кал, как болид, как дагестанский Усейн Болт, как антилопа, сука, гну с красными копытами. Метров через двести он скрылся из виду за поворотом.

Это было великолепно. Настолько, что ни я, ни рычавший в кустах Виталик (кстати тоже талант, так натурально!) минут пять не видели ничего кроме собственных слёз, выступивших от смеха.

Ещё минут двадцать мы потратили на выковыривание Баичко из голубики, помощь Роме в спуске с дерева (ну, то есть, он слезал, а мы с Виталиком звали его «кыс-кыс-кыс» и обещали колбаску) и поиски Ибрагима. Последний вышел на зов из леса сам, в приличном почти виде, разве что его футболка из мерзко-красной, стала благородно камуфляжной.

Оопазники, разумеется, надулись, как мыши на крупу, а вот Рома фишку понял и, минут через пять уже сам ржал над ситуацией. А человек с чувством юмора – умный человек. Это аксиома.

Отработали мы в тот день неплохо, задокументировав и рубку и вывоз её на транспортном средстве РЖД. Результативно вобщем.

На следующий день, перед выездом Рома с Калько отозвали меня в сторонку.

- Слушай, ты же занимаешься Корчевским в Мошенском, Сырников что-то говорил такое? – спросил Сергей.

- Ну да – не стал врать я – работаю помаленьку. Там рубок много, ворьё активное.

- У нас есть сводка очень интересная. Месячной давности. Мы её сохранили на всякий пожарный, но никому не показывали – Калько имел вид весьма озабоченный – Рома на следующей неделе в область поедет, мы её тебе перепечатаем, ну просто диалог,  и листик отдадим. В электронном виде посылать не буду! Только Сырникову её покажи, ладно? Очень интересный там разговор, как раз по вашему отделу.

- Хорошо. Обязательно почитаем. Рома приедет, как раз с ним к Алексеичу и сходим. Спасибо.

Мы пожали друг другу руки. Интересно, что ж там они нарыли такое, что даже электронной почтой прислать не могут?

Кому надо, ссылка на другую серию баек : Начало

Для тех, кому непонятны сокращения: Глоссарий

Да и в самом отделе всё тоже шло не совсем правильно. Алексеич всеми силами старался выявить внутреннего врага, подкидывая гаишникам и оопазовцам провокационные задачи. На естественно следующие за этими задачами вопросы о их целесообразности Сырников либо молчал, либо использовал административный ресурс по принципу «Я начальник, я так вижу». Результатов никаких он не добился, кроме того,  что сотворил в коллективе  нервную, протестную атмосферу, где даже верный Курлыга порывался послать всё (и всех) к едреней фене.

А проверки, которые устраивал личному составу Алексеич, тоже не срастались.  Я сгонял в Мордор и с Дымовым (дважды), и с Баичко (единожды), но тщетно. Каждый раз наши неудачи обосновывались не утечкой от них, а внешними причинами. Один раз мы тупо пробили в дороге два колеса и не успели к шапочному разбору, один раз нас спалила «кукушка», совершенно неожиданно размещённая в чистом поле, и ещё один раз нас сдала местная опересса из Мошенского БЭПа. Так что по итогам Сырниковских внутренних расследований, одну «крысу» удалось найти, но совсем не ту, что хотелось. Да и «находить», это было не то слово, которое было применимо к Мошенскому РОВД.

То, что местные менты, по возможности и мере обладания информацией, сообщают лесорубам о приезжих своих коллегах мы знали давно. Секрет Полишинеля этакий. Работали местные от души, кто за денежку, кто из личных мотивов.  Местная бэпница,  Оксана Дубинская (старшая группы, но в единственном лице. Достаточно для негусто населённого района на отшибе. Сейчас, после реформ, бэпников в таких районах вообще не осталось. Как,впрочем, и оперов розыска. Тот же блядский принцип: «Можно. А зачем?») работала осведомителем забесплатно, ведь два её родных брата  составляли одну из бригад рубщиков непосредственно. Сводка с её звонком Черныху и рассказом, как она увидела в проезжавшем  по улице авто знакомую по бэповским подведениям итогов рожу, была мной кропотливо сохранена. Что интересно, звонок был совершенно неожиданным, ведь Черныху звонили полевые «кукушки», за звонками от осведомителей в структурах власти был закреплён кто-то другой (мы думали – Полухин и тихонько работали в этом ключе).

Но раз Оксана попалась на такой глупой вещи, обязательно надо было познакомится с ней и с её работой поближе, именно поэтому мы с Пашей сегодня и поехали в Мордор в четвёртый раз. Официально. С помпой и распоряжением Дениса из областного БЭП о проверке отдела по линии противодействия экономическим преступлениям и борьбе с коррупцией.

Я покончил с меланхолией как раз в тот момент, когда «Соболь», противно засвистев тормозами, остановился у основательного здания девятнадцатого века постройки, в котором размещался Мошенский РОВД.

Вылез из машины. Втянул носом холодный воздух. Пахло водой, прелым сеном и печным дымом.

Поёжившись от мокрого снегодождя, я направился в здание, а Павел, сделав мне ручкой укатил  в лесничество.  Мы решили разделиться, я брал на себя местных в РОВД , а он планировал понаводить справки по Мирзояну и посветить рылом в администрации района.

Я помахал ксивой в мутное окошко дежурки и, по чугунной, кованой с завитушками лестнице поднялся на второй этаж, где  в самом большом помещении обитал наш, ну да, по факту враг номер два, полковник милиции Полухин.

Миновав второй заслон в виде секретарши, я разок ударил костяшкой указательного пальца по двери и, не дожидаясь разрешения зашёл к начальнику. Чёрт, да тут вторая дверь! Ненавижу, блин, такие засады.

-  Добрый день! Разрешите? – в полной темноте маленького закутка я подвинул и тяжелющую вторую дверь.

- Да, заходи…- передо мной открылось дубово-ореховое великолепие  дорого обставленного кабинетища.

Понятно, что в таком районе как Мошенский, у большинства обитателей мужского пола основные развлечения были охота-рыбалка-лес. У таких воротил местного разлива как Корчевский и Полухин это не могло не отразится на личном кабинете, который зачастую и является этакой «мужской берлогой», третьим по выразительности помещением мужчины после гаража и мастерской.

У Полухина кабинет был отделан шлифованными дубовыми панелями с очень красиво подобранным рисунком. На одной стене висели благодарности-грамоты в рамочках, на другой фотографии-постеры с безвинно убиенными обитателем кабинета лосями, медведями и кабанами.

Огромный ореховый стол, составляющий одно целое с выступающим островом для совещаний. Такие же ореховые стулья. Очевидно, что всё сделано на местном ДОКе на специальный заказ. На столе эпловский моноблок, телефоны и абсолютная чистота. Ни одного документа.  Со стены над столом, на входящего грозно смотрит портрет Дмитрия Анатольевича. На противоположной стене застеклённые стеллажи, опять же не из ДСП, на которых телевизор и различные ништячки и сувенирчики, типа кружек с символикой ФСБ и финок НКВД.

С кресла за столом на встречу ко мне поднялся владелец кабинета и начальник РОВД.  Высокий, на голову выше меня бритый наголо мужик, с узким лицом и большим пузом. Бывают такие странные люди, всегда, до определённых лет худые, сколько бы не ели, а потом, в один прекрасный момент, полнеющие телом но не лицом.  Больше всего Полухин напоминал длинную грушу в сером милицейском кителе.

- Добрый день! – груша протянула мне руку

- Добрый день! – протянул в ответ свою я - По распоряжению начальника областного БЭП. Вот, надо проверить оперативку в отделе по своим линиям.

Полухин сел в кресло, я с трудом отодвинул стул и тоже плюхнулся  на него. Протянул распоряжения и командировочные.

- Секретарь отметит – Полухин не стал даже читать – что, всё плохо?

- Да нет,– пожал плечами я – стандартная проверка…

- Но ты же в лесном отделе работаешь, так?

- Да, Денис Вадимыч просто подкинул в качестве факультатива – улыбнулся я – говорит, ты ж ездишь туда в командировки…

- Понятно. Ты, как проверишь, зайди ко мне, хорошо?

- Конечно - я встал. Аудиенция явно была закончена.

- От меня сейчас что-то надо?

- Нет, я всё у Оксаны Евгеньевны посмотрю.

- Ну и ладно.

В маленьком обшарпанном помещеньице на третьем этаже старинного каменного купеческого особняка, наверняка ранее бывшим обиталищем какого-нибудь канцелярского крючка в нарукавниках, всю свою убогую жизнь подсчитывающего скучнейшие в мире цифры, я обнаружил капитана милиции Оксану Евгеньевну Дубинскую.

Оксана Евгеньевна была дородной женщиной средних лет, из тех, что пытаются из себя всё время что-то строить, не обращая внимания на то, что стройматериалы  уже совсем не те. Она что-то печатала на древнем компьютере, время от времени перебирая стопки бумаг, лежащих повсюду. Именно эти стопки, прямо таки завалы бумаг и составляли основной интерьер кабинета, скупо разбавляемый парой ухоженных цветков на подоконнике и шторами в яркий, «весёленький», как говорят на базарах, рисуночек.

При беглом взгляде (который в очередной раз не подвёл), почти все бумажки-папочки оказались «кээндэ» по «тёмным» лесонарушениям. ( КНД, контрольно наблюдательное – оперматериал, который заводится на «тёмное», то есть без фигуранта, тяжкое преступление,  иногда секретное, иногда нет. В основном тип дел используемых розыском, но в БЭПе тоже есть, по фальшивкам например. И вот по лесным делам их тоже в 2009 году в БЭП скинули)

- Доброе утро !!! – источая фальшивый энтузиазм, поздоровался я.

- Доброе… – согласилась со мной бэпница и, допечатав предложение, подняла на меня глаза.

- Здравствуйте, это вы -  узнала меня она и поднялась со стула – а мы Вас раньше ждали.

- Да сидите… -  я попытался снять куртку так, чтоб не уронить какую-нибудь стопку бумазеек – дорога плохая была, долго ехали.

- Кофе, чай?

- Спасибо, кофе – не стал жеманничать я, тем более что тусоваться тут достаточно долго.

Пока Оксана вытаскивала запасную кружку, насыпала туда гранулированную пыль бразильских дорог вперемешку со старорежимным рафинадом в кусочках я интересовался по общим вопросам: о нагрузке, о руководстве, о проблемах. Она отвечала коротко: нагрузка - как и везде, руководство - нормальное, проблем - нет. Вот только что КНД с розыска вал передали недавно, но разбирается сейчас.

- Что проверять будете?- всучив мне здоровенную кружку с немножко отбитой кромкой и пару баранок, спросила она.

- А вот их и буду. У меня предписание как раз эти дела посмотреть. Литерное у Вас есть?

- Вот – она втюхала мне вытащенное из сейфа толстенный, куда больше положенных двухсотпятидесяти листов, ободранный том, за километр пахнущий пылью и безнадёгой – А КНД на этом столе. Дел оперучёта у меня нет сейчас.

- Конфиденциальные источники?

- Что? – она подзависла – а, агенты?  Один маленький, больших нет.

- По лесной линии или вообще?

- Вообще…

- Давайте тоже, я посмотрю ( распоряжение у меня было выписано чин-чинарём, и на совсекретку тоже).

- Пожалуйста. Будут вопросы спрашивайте. Я поработаю пока – она со значением выделила слово «поработаю». Никто не любит проверяльщиков.

Оксана углубилась в очередной вордовский документ, а я в ознакомление с предоставленными делами. Минут через пятнадцать картина стала ясна и понятна. По лесу тут никто ничего делать не собирался вообще. КНД состояли из бумажек оформленных при осмотре места происшествия и запрошенных потом в лесничестве сведений об ущербе. И всё. Литерное состояло из статистических справок о количестве незаконных рубок и справок о заведении тех же КНД, которые гордо выдавались тут за дела оперучёта. Никакой, конечно, серьёзной аналитики в рамках литерного дела я и не ожидал. Такого и в областном аппарате не делают зачастую. Но тут не было и несерьёзной. Вообще ничего, только бумажки, которые сами падают в ходе даже просто протирания жопой кресла. Особняком, достижением за три года работы, выдавались одна кража чужого нарубленного леса из рюма залётными упырями и две дровяных порубки, сотворённые каким-то несчастным колхозником.

«Маленький» источник не стоил и выеденного яйца. Три информации в год, из которых не подтвердилась не одна. Заведён скорее для того, чтоб на «кустовых» совещаниях отъебались.

- Вы, смотрю, совсем по линии не работаете?

- Я одна,  на весь район. У меня и другие линии есть – не отрывая взгляда от экрана, сквозь зубы процедила оперуха.

- По которым тоже ничего нет…

- Пишите, мне всё равно - равнодушное пожатие плечами – я текущую работу выполняю. У меня вон, триста двадцать семь дел по «тёмным» порубкам.

- Я вижу, что «всё равно»  - так же равнодушно пожал плечами я – честно говоря, понятно, что вы тут сидите только для перелопачивания текучки и лекции я Вам читать не собираюсь. Ничего не изменится.

Оксана Евгеньевна подняла на меня взгляд. Я глотнул остывшего кофе.

- У вас где курят?

- Курите – поморщилась она, но достала пепельницу. Я на это и рассчитывал. Сказала бы выходить, не пошёл бы. А так... Я щёлкнул зиппой.

- Мне вот интересно, просто для себя, зачем вы вообще работаете в милиции?

- Как и все. Для зарплаты. Тут работы другой и нет.

- Да не все. Мне вот интересно работать, правда. Возможность делать интересные дела,  люди в коллективе, с которыми интересно, гонять в командировки…А без этого беда же просто. Одни выговорешники, нервы и рутина.

- А говорили лекции читать не будете. Мне достаточно, что я деньги получаю.

- Так тут денег то и нет. Вообще, ментовка самое хреновое место, где можно заработать деньги. Намутить, взять или выклянчить можно, но это чревато. Или Вы эти занимаетесь?

- Нет конечно! – она даже возмущённо вскинула брови и вытянула уткой губы – мне и так хватает!!!

- То есть – я ехидно усмехнувшись, выдохнул дым в потолок – Вы слили меня Черныху на той неделе забесплатно? Надо будет приколоть руководство сводкой!

- Я…Что?!!! – она кашлянула и прервала возмущённый спич

- Чё ты хочешь?- злым голосом и тихо спросила она вместо всего этого.

Отлично, мы уже на «ты». Всё таки не тупая. И злится, это хороший признак.

-  Да ничего особенного. Я ж всё понимаю так то. Думаешь, ты единственная кто барабанит на своих в районах? – я тоже немного понизил голос. Хоть и стены тут старинные толстые, и прослушки в этом кабинете отродясь никто не устанавливал, но всё же.

- Я ничего сдавать не буду. Мне тут жить дальше – предупредила Оксана, нервно крутя в руках провод от мышки, краснея и, по роже видно, накручивая себя – а я…

- Да мне и не надо – перебил её я – я всё, ну почти всё знаю без тебя. И даже не гадай, что мне надо.

Я встал, подошёл к двери и закрыл её на защёлку. Снова сел, сделал паузу, докурив сигарету и тщательно гася бычок в пепелке.

- Ну не тяни! – возмутилась капитан Дубинская.

- У нас есть тема на Никиту Черныха. По общеуголовке, даже не вникай какой. Если растреплешь, я пулю пущу, что ты нам не Черныха, а Корчевского сдаёшь,  поняла? Полухин тебя моментом выпиздит отсюда – медленно и тихо, чтоб получше доходило, сообщил я – да и братцам твоим гемор обеспечу. Это ясно?

- Да – теперь Оксана стала бледнеть а не краснеть.

- Мне надо чтоб ты честно ответила на три вопроса и потом, из кабинета, помогла нам один раз. И всё.

- В чём помогла?

-А пока не знаю – я действительно не знал, даже и не планировал. Чистой воды импровизация – позвонишь может кому и дезу зашлёшь. Или наоборот  правду. Короче не подставим, не бойся.

- На один.

- Что на один? – я прям вышел из колеи, как тот паровозик

- На один вопрос. Помогу один раз и отвечу на один вопрос. И всё. Сводкой ты своей меня не напугаешь, а вот поднасрать можешь, поэтому так. Дай сигарету.

Я протянул ей пачку «Верблюда», она закурила.

- Ладно, только тогда вопрос будет из двух частей, одна для себя, другая для дела. И ответ на одну из них я знаю, как раз будет для проверки – соврал я, смаржопил торгашеское лицо и тоже закурил. Нормальное дело пошло. По факту мой второй целевой источник в Мордоре, да я отжигаю!

- Хорошо

- Так, для себя: ты всегда Черныху звонишь предупреждаешь как и все «остальные кукушки» или кому то ещё? И для дела: у него, у Никиты, кто на стрелки ездит? Не он же сам? – стал ковать железо, не отходя, я. Вопросы, в отличие от задания я продумывал. Причём долго. Надо было задать важные для , причём такие, чтобы напрямую не касались лично Оксаны, но её зацепили и в то же время заставили задуматься, что же мы на самом деле знаем. А ещё б и повязали с нами.

- Нет – дёрнулась на «остальных кукушек» Оксана (видно, зацепило, как я и хотел) – я всегда… тогда… надо, короче, позвонить Швецу, коммерческому директору на заводе. А он уже там передаёт Черных или кому то ещё. На той неделе он просто в командировке был, недоступен телефон. А на стрелки у Черных ездят двое, братья Курки, Глеб и Лёва.

Оксана замолкла разом, как заводная игрушка.

- Курки это фамилия или погоняло?

- Курковы фамилия…

- Ну и всё, спасибо, – не стал усугублять я, и так ответы были неплохи, остальное узнаем – теперь дальше к проверке с Вами вернёмся?

-Давайте…

Я встал и открыл дверь, во избежание так сказать.

Напроверявшись ещё немного, я снова спустился в кабинет Полухина.

Забрал у секретарши отмеченные командировочные и  распоряжение с ознакомляшкой,  и, уже без стука, зашёл к начальству.

- О – оживился  Полухин,  наблюдающий за новостями по телеку – закончили уже.

- Да, я всё посмотрел. В целом ничего критичного, Оксане Евгеньевне источников не хватает, я ей рекомендовал в этом плане работу усилить. Ну и по некоторым линиям вообще работы нет.

- Ну тут уж как… Проконтролируем – кивнул Полухин. (Стандартный ответ. «Углубим, усилим, отрежем хвост по самое ебало». Плавали, знаем)

- Может кофейку? – предложил он. Что-то донести хочет, не буду отказываться.

- С удовольствием!

- Пойдём тогда – поднялся Полухин. Неужели повезло? Посмотрю его комнатку для посиделок?

- Ириш, дай ключик от переговорной – выходя попросил Полухин у секретарши. Та оторвалась от косынки на экране компа и протянула ему требуемое. Ключ был у неё на столе, прямо в органайзере для канцелярских принадлежностей.

В переговорной, видимо бывшей кладовке,  интерьер был скуп. Стоял угловой диванчик коричневой кожи, журнальный столик, небольшая закрытая угловая полка и низкий, пузатый сейф, используемый как тумбочка для кофемашины. Именно в нём Полухин хранил тетрадки Корчевского, я так понимаю. Хорошее место. Никто и не заподозрит.

- Погода такая, что согреться надо! – Полухин запустил кофемашину- поэтому кофе должен быть покрепче!

Он открыл полку, явив её нутро, полностью заполненное разномастными бутылками. Подумал, достал одну, круглую, с половиной армянского коньяка.

Глянул на меня, я  ухмыльнулся в ответ. Полухин молча ливанул понемногу коньяка в кружки для кофе и поставил их наполняться кофе.

- Слушай,  вы же сюда уже много раз ездили? По лесу? – он сел на свой угол дивана -  а что вы как дикие? Не заедете, темой не поделитесь, о взаимодействии я вообще не говорю! Так же нельзя! Надо вместе работать.

- Да как то так получалось…- я типа виновато опустил глаза – один раз заявление поступило срочное, потом Арсеньев своей темой озадачил…(на замначальника УВД Арсеньева  можно было валить что хочешь, Полухин с ним был в состоянии перманентной и лютой обоюдной вражды)

- А Арсеньев вам напрямую задачи ставит? – полковник, видя что я контактный, начал прожимать свои интересы.

- Бывает…раз в месяц приносит- продолжал врать я, а что, пиздеть не мешки ворочать, я могу такого наплести, вообще охуеет.

Полухин поставил две прозрачные кружки кофе. На картонные подставочки, сервис. Кофе был отличный. Гармонировал с коньячком.

- Ну вот. Я к чему. Если Вам задачи ставят, приезжайте. Я вам и людей и помещения дам. И с техникой помогу. ( Какой хороший человек, подумал бы я. Лет десять назад)

- Ловлю на слове – улыбнулся я – если мы тут кого с техникой прихватим, нам трал нужен будет. Поможете?

- Конечно? Когда надо?

- Да не. Я на будущее. Пока у нас тем по здешнему району нет.

- Да, дружить надо – Полухин глотнул кофе и заложил ногу за ногу – вы тут с области приезжаете, как у себя дома. А мы потом разгребаем.

- Да конечно, будем заезжать обязательно. Ну, мы ж одно дело делаем – я решил доигрывать роль оленя, ведущегося на плюшки с сахаром

- Вы своё, мы своё, да. Но у меня друзья и помимо работы тоже есть. И вообще, для мужика, я считаю, самое главное в жизни он и его семья. Доверять можно только самому себе. И своим, но меньше – он поднял палец. К «своим», милиционеры я вно не принадлежали.

- Ну да – поддакнул я, сделав вид, что принял всю эту сумбурную муру за чистую монету – своих много быть не может. Вон у нас в УВД куча разных…

- Правильно -  Полухин всё больше убеждался в моей недалёкости -  пойдёшь против своих, тебя и сожрут. Надо держаться вместе с нормальными людьми.  А то, если пойдёшь против ветра… Один допрыгался уже…- он осёкся, явно выдав что-то не то.

- У Вас в отделе мутил кто-то?  -  я завертел мозгами. Кто мог залететь? Терехов? Коля?

- Да не. Это в Десноямске было, в прошлом году. Игорь Оглы такой был, народ в розыске подставил, слышал?

- Нет, не слышал -  я опять соврал и Полухин стал рассказывать бородатую историю, как розыскник Оглы мутил мутки с азербайджанцами, а потом попался и заехал на семь лет. Нет, под «допрыгался» он определённо имел в виду не это.

Допили кофе, побакланили о том, о сём. Надеюсь я заронил в Полухина надежду.. что он сможет перетянуть меня на тёмную сторону. Не торопясь, попрощался, вышел на улицу из отдела. Пошёл вдоль по улице, по унылой весенней провинциальной хляби. Отойдя подальше набрал Терехова. Позвонил Коле. Даже узнал как здоровье у Лёшеньки в больнице. У всех всё норм. Терехова предупредил быть осторожней. Ладно, буду думать. Хотя, нет, пусть ещё думает и Сырников. Позвонил и ему, рассказал про общение с Полухиным.

Пока я хлопотал по этим неясным вопросам, в конце улицы показался грязный, как чёрт «Соболь». За рулём сидел цветущий Паша. Я открыл пассажирскую дверь спереди, закинул внутрь пластиковую папочку с бумажками, потом залез сам.

- Ну что, как сгонял? -  поёрзав на сиденье спросил я.

- Результативно – выражением лица напомнив объевшегося сметаны кота, Паша с хрустом воткнул первую передачу и покатил к выезду из города – может пожрём где-нибудь?

- Давай, конечно! – время было уже к трём часам и подкрепиться хотелось - там на выезде кафуха грузинская, помнишь?

- О, точняк, погнали!

Пока мы месили грязь и объезжали ямы в асфальте, оставленные, похоже, ещё немецкими танками, Паша сообщил, что собрал все слухи и сплетни по Артура Мирзояна. Из них выходило, что Артур человек мягкий, добрый и страдающий лудоманией. Он постоянно зависал в Десноямске, в игровых автоматах, до тех пор пока их не изъяли менты, и просрал там все свои заёмные, кредитные деньги. Года два назад к нему приезжали коллекторы, мазали дверь говном, запенивали машину, «Шниву» и пару раз даже избили. Потом за него вступился Корчевский и сейчас всё наладилось. Артур даже начал поговаривать о том, что хочет начать собственный бизнес, делать на продажу бытовки. Все в лесничестве знают, что Мирзоян, в отработку долга прикрывает косяки Корчевского на делянках. Мало того, люди говорят, что он ещё делал коммерсу какие-то документы, даже отдавал «попользоваться» печать лесничеств, но это уже на уровне неподтверждённых слухов. Но самое смешное, что выяснил паша, что игровой клуб, в котором проигрался Мирзоян, тоже принадлежал Корчевскому, вернее его коммерческому директору Альберту Давидовичу Швецу. То есть вся прикрутка Мирзояна, скорее всего была спланированной операцией.

Интересно. Швеца надо определённо вводить в разработку по делу.

Тут Пашин рассказ прервался по техническим причинам, так как мы подъехали к длинному одноэтажному строению с  надписью «Мегобеби». Кафуха, которую держала здесь переехавшая в своё время от войны в Абхазии семья, и которое в Мошенском называли пафосно «Мегой». Хотя название значило «друзья» на грузинском языке.

Кормили тут вкусно. Мы заказали по здоровой глиняной сковородке  жареной картошки с мясом и острым соусом, по компотику и один на двоих хачапури с разбитым по середине яйцом и тающим ломтём сливочного масла. Жизнь стала налаживаться и Паша продолжил рассказ.

- Сейчас, по  слухам опять же, Артурка  собирается переводится в область. Пару  раз к нему приезжал какой-то мент из области, здоровый, как лось, по описаниям.  Этого же мента раз видели и со Швецом. Вроде как они убедили Артура подать документы на перевод. Артур по пьяни один раз жаловался, что не хочет ехать, но ему надо.

Паша поскрипел вилкой, собирая по сковородке куски мяса.

- Но это ладно! Я потом сгонял в прокуратуру, познакомился с прокуроршей. Там девочка такая, двадцать четыре года, прям вкусная! – Павел аж зажмурился.

- А белоруска твоя как? Яйца на драники не пустит?- не смог не подколоть я его.

- Одно другому не помешает! – хищно ощерился Глыбин – тем более в разных городах! В общемчто? Прокуроша Корчевского, ДОК и всю его тусовку на дух не переносит. Говорит, что поддержит любой кипешь. Так что с ней сам бог велел поработать. Сама же она из центра, приезжает домой на выходные, поэтому в пятницу я с ней пересекусь. Договорились уже.

- Фу, Паша! Ну как можно в живого прокурора хреном тыкать!

- И не говори! Это не должно продолжаться! – хитро поддержал Павел.

- Но продолжиться? – я деланно округлил глаза и поднял стакан.

- Но продолжится!!! – опять напомнив рыжего довольного котяру, протянул Паша и мы чокнулись компотом.

Наутро, спокойно выдвигаясь на работу, я радовался переменам в погоде: неожиданно наступила настоящая весна. Было солнечно, потеплело градусов на десять, пели птицы и настроение было на высоте.

У входа в отдел я встретил Сырникова, не по погоде нахмуренного и озабоченного.

- Здорово, Алексеич! Чо такой серьёзный?

- Сводку с утра посмотрел. Терехову дом ночью сожгли. Он тушить пытался и сейчас сам в  больнице с ожогами. Собирайся, поехали!

Кому надо, ссылка на другую серию баек : Начало

Для тех, кому непонятны сокращения: Глоссарий