Ст ГК РФ установлено что фотографии иллюстрации видео являются объектами авторского права .
Дементиевский Иван Сергеевич является правообладателем исключительных прав на
произведения опубликованные по ссылкам Только правообладатель вправе использовать
результат интеллектуальной деятельности .
Согласно ст ГК РФ автором произведения науки литературы или искусства признается .
гражданин творческим трудом которого оно создано Лицо указанное в качестве автора на
оригинале или экземпляре произведения либо иным образом в соответствии с пунктом 1
статьи настоящего Кодекса считается его автором если не доказано иное
Фотография была впервые опубликована именно автором Согласно п постановления
Пленума ВС РФ No 10 1276 , при применении статьи ГК РФ судам следует учитывать что сеть
Интернет и другие информационно телекоммуникационные сети не относятся к местам
открытым для свободного посещения Нахождение фотографии в Интернете не означает
возможность её свободно использовать .
ООО АПТ Управление является доверительным управляющим прав Дементиевского И С по
договору доверительного управления в связи с чем правомочно направлять претензии о ,
нарушении прав .
Согласно ст. 1229 ГК РФ правообладатель может по своему усмотрению разрешать
или запрещать другим лицам использование результата интеллектуальной деятельности или
средства индивидуализации Отсутствие запрета не считается согласием разрешением .
Правообладатель не обладает информацией что использование контента на сайте ,
было разрешено.
Данное использование расценивается законодательством Российской Федерации
и судебной практикой как пиратский нелицензионный контент.
Интернет страницы были зафиксированы надлежащим образом Удаление нарушений
не освобождает от выплаты компенсации .
В соответствии со ст ГК РФ правообладатель вправе требовать выплату
компенсации вместо убытков .
Основываясь на ст ГК РФ предлагаю в течение рабочих дней
– устранить нарушение прав удалить нарушения
– выплатить на основании досудебного соглашения компенсацию
в размере 1 680 000 ₽ рублей.
Прошу связаться с ответственным юристом по электронной почте : law@aptlaw.ru.
Обращаю ваше внимание что в случае неполучения ответа на данную претензию или
неурегулирования спора будем вынуждены обратиться с исковым заявлением в суд о
взыскании компенсации в размере 2 100 000 ₽ . рублей
Предлагаем урегулировать спор в досудебном порядке.
Обращаю ваше внимание, что итоговая стоимость судебного урегулирования для вашей стороны будет в несколько раз больше досудебной, учитывая расходы на представителя, пошлину и исполнительский сбор приставов (минимум 20 000 рублей с 2026 года).
Обращаю ваше внимание, что в случае неурегулирования конфликта в течение 10 рабочих дней, а именно удовлетворения претензионных требований, намерены обратиться в суд. Мы участвовали в более 3 000 судебных дел по данной категории.
Нарушения были зафиксированы надлежащим образом и их удаление не отменяет необходимости выплаты компенсации.
Досудебно, как я понимаю, это дать им 1 680 000?)
___
Фотографий было штук семь\восемь.
Статью я сразу удалил, связался с владельцем фото - попытался растолковать, что это недоразумение и материалы удалены. \ в вебархиве статья осталась, но вроде уже без фото\
Был ответ - решайте с моими юристами.
С этими хитрозадыми я на контакт не выходил, думаю, нет смысла.
До этого было пару раз такое - но сначала писали, я удалял, извинялся и никаких дальше вопросов не возникало.
В данном случае большая часть подробностей, что я излагал в промпте даже была не нужна. Но если так описывать настоящие задачи, каждую функцию, каждый алгоритм, то нейросеть будет писать и 3 и 5 тысяч строк кода так, как ты хочешь.
Принты в коде появились потому, что в системном промпте прописаны дополнительные условия.
А от анонима пишу потому что не хочу этим засирать свою историю аккаунта.
Если у тебя такая примитивная задача заняла две недели, а не десять минут, то программирование это явно не твоё.
Я вот чисто по приколу себе сделал кастомные GUI для разных нейросетей, что бы локально их гонять, пакетные запросы выполнять и.т.д. Не по заказу, а просто для своего пет-проекта, текстурки нагенерить. И у меня на это ушла пара часов. При этом в самой длинной программе 5700 строк, ни одна из которых не была написана руками. Я этим не горжусь, вайбкодинг, как его сейчас используют, та ещё мерзость. Но я писал код руками больше 10 лет, и сейчас могу сформулировать свои требования к нейросети так, что бы она их сделала так, как я хочу за первые несколько запросов.
Я работаю с ИИ с момента его появления. У меня ИИ пишет программу на 3000 строк за 2-3 попытки. Без багов и ровно так, как я хочу. Знаешь почему? Потому что перед этим я трачу час на написание промпта. Промпт - это не кнопка "сделай заебись". Это точно такая же программа, просто на естественном языке. И нейросеть просто её компилирует в машиночитаемый код. Когда обычные компиляторы создают баги, ты не винишь компилятор, он виноват лишь в том что реализовал то что ты НАПИСАЛ, а не то что ты ЗАХОТЕЛ. И когда нейросеть создаёт баги, нужно винить не нейросеть, а себя. Потому что нейросеть реализует то, что ты пишешь, а не то, что ты хочешь.
1.Если я беру магазинный "фм-модулятор" (хоть для авто,хоть "домашний"),без каких-либо переделок и вмешательств вешаю его на чердаке частного дома ( 2 этаж если по высоте) и через штатный звуковой вход начинаю ретрансляцию вещательной радиостанции (которой в нашей местности нет),принимая ее через интернет,без своих вставок и включений (т.е.только то что у них в эфир идет) - какие могут быть санкции при обнаружении хреновины связьнадзором и им подобными ?
2.Как правильно выложить в сеть оцифрованные произведения умершего 10-15 лет назад автора,чтобы не было разборок по авторским правам с наследниками или издательством ?
Для ЛЛ: генерю куски кода для проекта в 250 строк и уже задолбался.
Забавно...
То есть по сути, вкратце: берём исходник, генерим по нему ТЗ и по полученному ТЗ пишем код с нуля? В приципе - логично, да...
Интересно, как в дальнейшем ИИ реализует поддержку (фидбэк) своего же кода. Все эти багрепорты и issue... В частности, как будут реализованы все, зачастую бредовые пожелания к улучшайзингу "от начальства"... ну, вы же знаете про "поиграться фонтами"... Так как ИИ, как уже многократно писано, зачастую ориентированы на удовлетворение ЛЮБЫХ потребностей и клиент всегда прав... во что это, интересно, выльется?
Примерно с месяц как я таки не удержался и начал пользоваться гугл-ИИ для генерации кода. Реально удобно. Не надо перекапывать кучи форумов и т.п. Задача была раcпарсить логи Tasmota напрямую с ZBBridge. Без использования MQTT. Хочу сделать вывод данных с подключенного к системе датчика т-ры/влажности на "ESP32-C3 с 0,42-дюймовым OLED-модулем". То есть тут нет особых возможностей для работы с сокетами, воркерами, докерами и т.п. Поэтому опрашиваю мост и парсю лог ответов. Хочу получить предельно простой, короткий код, чтобы впоследствии беспроблемно портировать его с TS в ардуино-скетч.
Совершенно очевидно было воспользоваться для парсинга регулярками. Программирую уже очень давно, но регулярки я так и не освоил. Это выше моего понимания. Тупой я, да. Так вот.
После чего получаем пачку JSON-ов. Для дальнейшей обработки, да.
Ну, в приницпе, дареному коню и т.д.... Но что я заметил: из 20 вариантов, рабочих было примерно треть. То есть всё красиво, почти работает, но... После уточнений и дополнений регулярка каждый раз получается кардинально новая. Даже на просьбу доделать уже существующее, я получаю абсолютно новую сигнатуру. При этом я запускаю полученное, получаю ерунду, шлю ИИ фидбэк и получаю (!!!!!)
- Да, вы абсолютно правы, я ошиблась, тут не хватает пары фигурных скобок....
В результате я не пишу код, а занимаюсь тестированием написанного ИИ кода и пространными пояснениями почему он не работает... Причем сэкса стало на порядок больше. Я не стал меньше сидеть за компом. Отнюдь. у меня есть такой микроанализатор моей активности за компом.
Статы обычного рабочего дня:
𝖚𝖑/𝖉𝖑: 94.3M / 392.1M 𝖉𝖆𝖞: 54
Ping: 0.010 / 0.041 Avg: 0.011
Click Mouse/Key: 2 095 / 11 065
MouseTravel: 111.97 m
Статы при работе с ИИ:
𝖚𝖑/𝖉𝖑: 172.1M / 1.8G 𝖉𝖆𝖞: 60
Ping: 0.011 / 0.077 Avg: 0.014
Click Mouse/Key: 4 635 / 21 924
MouseTravel: 228.48 m
Весь код ПРОЕКТА - 250 строк. С комментариями. Результаты работы, лог.
Так вот к чему я это всё: этот "мегапроект" я пилю больше двух недель... И мне интересно, сколько придется дорабатывать и допиливать сгенеренный код чего-то посложнее... Как мне думается, на программистах они, конечно же, сэкономят. 7 секунд, 13 секунд... Халява же, сэээр... Но они там, как мне кажется, буквально разорятся на бэта-тестерах...
И вот всеми любимые "уязвимости"... Интересно - ИИ будет пользоваться рецептами обхода существующих и известных, обнаруживать и решать такие вопросы сама или нагенерит тысячи новых?...
А учитывая их любовь к генерации всего кода заново, даже после небольших корректив, проект будет каждый раз отличаться? Архитектура, названия методов, структура... Сегодня ты тестировал модуль мойДейвайс, а после правок "размера фонта" через 10 секунд ты уже будешь работать с "загогулина_От_Дяди_Ляо_GmBh"?...
Не, ну поживём увидим... Но мне проще писать код самому. Меньше приходится о нем рассказывать.
Нда... растёкся я мыслью по древу... Надо попросить ИИ переписать пост... какой-то он некликбейтный...
Проект Malus запустил автоматизированный сервис, использующий две изолированные группы нейросетей для переписывания библиотек с открытым исходным кодом. Технология позволяет легально удалять оригинальные лицензии и делать программное обеспечение проприетарным, решая проблему юридических рисков корпоративного сектора, которая оценивается в миллионы долларов ежегодно.
«Чистая комната» как услуга.
Наконец-то свобода от лицензионных обязательств открытого кода. Авторы: Mike Nolan Источник: MalusCorp
Наши проприетарные ИИ-роботы самостоятельно воссоздают любой проект с открытым кодом с нуля. Результат? Юридически независимый код с удобной для корпораций лицензией. Никакого указания авторства. Никакого копилефта. Никаких проблем. Авторы: Mike Nolan Источник: MalusCorp
Сервис Malus предлагает бизнесу механизм полного избавления от условий строгих лицензий вроде AGPL, GPL или правил обязательной атрибуции Apache. Клиент загружает файл-манифест с зависимостями своего проекта и получает функциональные аналоги нужных пакетов. Итоговый продукт юридически очищен от прав оригинальных создателей и передается заказчику под новой проприетарной лицензией MalusCorp-0, которая не требует указания авторства и позволяет корпорациям распоряжаться алгоритмами по своему усмотрению.
В основе системы лежит автоматизированный процесс так называемой «чистой комнаты». Первая группа ИИ-агентов изолированно анализирует исключительно публичную документацию, спецификации и интерфейсы оригинального программного обеспечения. Вторая группа, физически отгороженная от первой и не имеющая доступа к исходным текстам, пишет код с нуля на базе составленного технического задания. Это исключает прямое копирование и переводит процесс из разряда плагиата в категорию независимого воссоздания.
Стоимость услуги рассчитывается динамически по тарифу один цент за каждый килобайт распакованного исходного пакета. По расчетам системы, очистка популярной библиотеки маршрутизации express обойдется в 73 цента, в то время как крупный пакет lodash будет стоить чуть менее 14 долларов.
Прецедент вековой давности: как закон 1879 года легализует машинный код
Идея проекта не является юридической новацией. Она базируется на американском судебном прецеденте Baker v. Selden 1879 года, который жестко разделил концепцию и форму ее выражения. Закон об авторском праве защищает конкретный текст программы, но не саму идею или заложенную в нее функцию. Тот, кто сможет реализовать аналогичный механизм с нуля, не заглядывая в чужие исходники, становится полноправным владельцем нового продукта.
В 1984 году компания Phoenix Technologies использовала этот принцип для легального клонирования базовой системы ввода-вывода от IBM. Один инженер месяцами изучал документацию и писал спецификацию, а другой, никогда не видевший оригинального кода, создавал совместимый аналог. Этот проект занял несколько месяцев ручного труда, но позволил сторонним производителям материнских плат легально запускать любые операционные системы без отчислений оригинальному разработчику.
Процесс «чистой комнаты» всегда был невероятно дорогим занятием, требующим штата юристов и жесткой дисциплины. Новация платформы Malus заключается в делегировании этой сложной юридической процедуры нейросетям. Первая группа алгоритмов выступает в роли первого инженера, изолированно читая документацию, а вторая берет на себя роль исполнителя, моментально генерируя «чистый» код. По заявлению создателей платформы, известная микробиблиотека left-pad воссоздается системой за десять секунд, а первая в истории видеоигра Spacewar — всего за пять.
Юридическая база столетней давности в сочетании с машинным обучением превращает авторское право из непреодолимой защиты сообщества разработчиков открытого кода в формальность, которую легко автоматизировать.
Цена бесплатного труда: почему корпорации видят угрозу в открытом коде
В программном манифесте, опубликованном 1 марта 2026 года, генеральный директор Malus Майк Нолан формулирует главную проблему корпоративного сектора: мировая цифровая инфраструктура держится на энтузиазме волонтеров. Бизнес получает программное обеспечение бесплатно, но расплачивается за это отсутствием гарантий, технической поддержки и контроля над цепочками поставок.
Проблема имеет конкретное финансовое выражение. По оценке создателей сервиса, среднестатистическая корпорация со штатом более пятисот инженеров ежегодно тратит около четырех миллионов долларов на управление рисками открытого кода. Эти средства уходят на инструменты анализа уязвимостей, работу юристов и содержание специальных отделов по надзору за соблюдением лицензий.
Зависимость от чужих библиотек регулярно приводит к масштабным кризисам. В декабре 2021 года критическая уязвимость Log4Shell в утилите ведения логов заставила инженеров по всему миру экстренно закрывать бреши на серверах, пока неоплачиваемые авторы оригинального кода получали тысячи гневных писем от корпораций.
Возникают и ситуации намеренного саботажа: в январе 2022 года создатель популярных пакетов colors.js и faker.js внедрил бесконечные циклы в свой код в знак протеста против его использования крупным бизнесом без финансовой отдачи. В марте того же года разработчик утилиты node-ipc добавил функционал удаления файлов на компьютерах пользователей по геополитическим мотивам.
В такой парадигме использование открытого исходного кода становится для корпораций непредсказуемой структурной уязвимостью. Платформа Malus предлагает решить эту проблему радикально: разорвать социальный контракт с разработчиками и заменить их полностью подконтрольным машинным кодом.
Анатомия цифрового цинизма: где заканчивается шутка и начинается бизнес
Несмотря на наличие работающей системы оплаты и реальную возможность загрузить файл конфигурации для обработки, проект Malus является масштабной сатирой, приуроченной к выступлению Майка Нолана на европейской конференции разработчиков FOSDEM в 2026 году. За фасадом стартапа, публикующего вымышленные отзывы корпоративных менеджеров о том, что чувство вины не отображается в квартальных отчетах, скрывается жесткая критика современной технологической индустрии.
Именно здесь ирония проекта достигает своего пика и становится пугающе точной. Вместо того чтобы выстроить систему справедливой компенсации для уставших программистов-энтузиастов, на которых держится вся мировая архитектура, гиганты индустрии предпочитают искать юридические лазейки. Платформа едко высмеивает эту корпоративную логику: компаниям проще нанять ИИ-агентов, которые за доли секунды сотрут лицензию и уничтожат любые следы авторства, чем поддержать создателя оригинальной идеи.
Реакция профильных сообществ показала, что граница между шуткой и реальностью окончательно стерта. В ходе обсуждений на площадке Hacker News многие инженеры восприняли платформу как настоящую коммерческую угрозу. Специалисты отметили, что описанный юридический механизм технически реализуем уже сегодня, а автоматизированное правоприменение радикально меняет правила игры. Как только стоимость обхода лицензии становится ниже стоимости судебного разбирательства, система защиты авторских прав начинает давать сбой.
Юридический парадокс современного рынка технологий
Проект Malus подсветил фундаментальный парадокс современного рынка технологий. Искусственный интеллект, обученный на массивах бесплатного программного обеспечения, теперь используется для того, чтобы лишить создателей этого самого обеспечения последних юридических рычагов влияния.
Открытым остается лишь вопрос о том, как скоро подобная едкая антиутопия окончательно станет реальностью: потребуется ли индустрии отдельный судебный прецедент для оценки машинной «чистой комнаты», или автоматическая очистка кода и обход лицензий незаметно превратятся в стандартный бизнес-процесс для транснациональных корпораций.
Когда все пошло не так? Закон Микки Мауса и расширение границ защиты
Последствия для культуры
Заключение и AGI
Источники
Введение. Кейс Илона Маска и обновление Google
В конце 2025 года соцсеть X (бывший Twitter) ввела функцию редактирования изображений с помощью Grok — любой пользователь мог взять изображение из чужого поста, удалить водяные знаки, изменить стиль, позу или добавить новые элементы. Это вызвало массовый протест художников, в результате которого некоторые авторы объявили о своем уходе с платформы [1].
По закону об авторском праве (АП) нельзя не только редактировать чужое произведение, но даже публиковать его без разрешения автора. Однако Илон Маск внедрил инструмент, который будто демонстративно игнорирует эти нормы.
Мне стало любопытно, чем закончится эта история и будет ли все как-то отрегулировано. И вот в конце января 2026 уже Google внедряет похожую функцию в Chrome, позволяющую пользователю редактировать изображения на любом веб-сайте даже не скачивая их.
Есть ощущение, что все происходящее — это какой-то заговор 😅 не случайная цепочка обновлений, а целенаправленная кампания. Возможно, таким образом, крупные корпорации пытаются внедрять новые нормы и постепенно переписывают правила.
Еще в апреле 2025 года Джек Дорси (сооснователь и бывший CEO Twitter) написал в X: «delete all IP law» (удалить все законы об интеллектуальной собственности). Маск ответил: «I agree» (согласен) [2].
Под аббревиатурой IP (Intellectual Property) имеется ввиду вся интеллектуальная собственность в целом. Это и авторское право, которое защищает рисунки и тексты, и патентное право, которое охраняет технические изобретения.
Эти слова натолкнули меня на мысль: почему предприниматели, построившие такие гигантские компании вдруг выступают против системы, которая должна защищать их собственные патенты и контент?
Я была озадачена всеми этими вещами и прежде не размышляла о чем-то подобном, но теперь мне захотелось выяснить — есть ли у позиции Маска и Дорси объективные основания? Правы ли они? Или это просто желание крупных корпораций сэкономить на авторах? Чтобы найти ответ я собираюсь погрузиться в историю авторского права, выяснить, для чего оно изначально создавалось, как менялось, узнать о его возможных отрицательных сторонах и попытаться собрать из всего этого цельную картину.
Небольшая ремарка.
В этой статье я ставлю перед собой задачу попытаться понять, как мыслят Илон Маск, Джек Дорси и другие сторонники радикального упрощения законов об интеллектуальной собственности. Мне хочется выяснить, на чем строятся их убеждения и с какими проблемами они сталкиваются — возможно, таким образом можно будет понять их логику.
Будучи цифровым 2D художником, я не выступаю за полную отмену авторского права. Я пишу эту статью, потому что хочу выйти за пределы привычного мне инфополя и изучить противоположную точку зрения. Я не профессиональный историк или юрист и не претендую на то, чтобы охватить все юридические тонкости, но я постаралась изучить и проверить все факты и собрать информацию в единое исследование. Надеюсь, что этот текст покажется вам интересным и, возможно, поможет взглянуть на ситуацию чуть более глобально.
Как и зачем появилось авторское право?
В ходе того как я пыталась разобраться, откуда, так сказать, растут ноги у убеждений Илона Маска и Джека Дорси и кто еще думает схожим образом, я наткнулась на пару книг, в которых рассказывается о проблемах, связанных с законом об интеллектуальной собственности.
«Against Intellectual Monopoly» (Против интеллектуальной монополии)[8]. Ее авторы — экономисты Микеле Болдрин и Дэвид Левин, в своей книге они высказывают такую мысль: то, что мы привыкли называть защитой прав, в реальности часто оказывается лишь инструментом для сдерживания конкуренции. В книге авторы, в основном, пишут о патентном праве и приводят множество примеров того, как эта система не подталкивала прогресс, а, напротив, замораживала его на десятилетия и приводила к технологическому застою.
«Free Culture: How Big Media Uses Technology and the Law to Lock Down Culture and Control Creativity» (Свободная культура: как крупные медиа используют технологии и закон для закрепощения культуры и контроля творчества)[9]. Автор — Лоуренс Лессиг, профессор права Гарвардского университета и основатель организации Creative Commons. В своей книге он рассказывает о том, как законы, которые должны были защищать творцов, превратились в инструмент корпораций для контроля над культурой. По мнению Лессига, человечество движется от культуры, где можно свободно творить на основе созданного ранее, к «культуре разрешений», где любое использование требует юриста. И это душит не только творчество, но и инновации.
В своей статье я буду опираться на идеи из этих книг.
Статут королевы Анны 1710 года
История АП началась не с защиты творцов, а с контроля над ними. До XVIII века в Англии существовали «королевские привилегии», которые давали издательским гильдиям исключительное право на печать, что позволяло власти использовать гильдию как инструмент для цензуры прессы [3].
Все изменилось в 1710 году с принятием Статута королевы Анны[4]. Это был первый в мире закон об авторском праве, его полное название: "Акт для поощрения обучения путем предоставления копий печатных книг авторам или покупателям таких копий на указанные в нем сроки".
Суть договора. Впервые право собственности признали за самим автором, а не за издательскими гильдиями. Но оно было временным — всего 14 лет (с возможностью продления еще на 14, если автор жив).
Зачем это было нужно? Закон давал творцу временную монополию, чтобы тот мог заработать. Взамен спустя короткий срок произведение переходило в общественное достояние, чтобы на нем могли учиться и строить что-то новое другие.
Когда все пошло не так? Закон Микки Мауса и расширение границ защиты
Почти 120 лет система, заложенная Статутом Анны, сохраняла относительно короткие сроки защиты — 14+14 лет. Идею о том, что авторское право существует ради общественного прогресса, закрепили даже в Конституции США 1787 года.
(Article I, Section 8, Clause 8) "To promote the Progress of Science and useful Arts, by securing for limited Times to Authors and Inventors the exclusive Right to their respective Writings and Discoveries [7]."
Перевод: "Содействовать развитию науки и полезных искусств, предоставляя на ограниченный срок авторам и изобретателям исключительные права на их произведения и открытия."
Однако в XIX веке начались изменения. Краткая хронология изменений сроков в США:
1790 год: 14 лет + 14 лет продления = максимум 28 лет.
1831 год: 28 лет + 14 лет продления = максимум 42 года.
1909 год: 28 лет + 28 лет продления = максимум 56 лет.
1976 год: жизнь автора + 50 лет (для индивидуальных работ); 75 лет для корпоративных.
1998 год: жизнь автора + 70 лет (для индивидуальных работ); 95/120 лет для корпоративных [6].
Помимо увеличения сроков охраны, менялось и само понимание того, что именно подпадает под защиту авторского права. Закон начал распространяться на области, которые изначально не входили в его сферу: программный код, базы данных, шрифты, дизайн (оригинальная компоновка графических элементов) и т.д.
Это постепенное расширение получило название «Copyright Creep» — «ползучее расширение авторского права».
«Закон о защите Микки Мауса» (1998)
Одним из ярких примеров корпоративного давления стал акт 1998 года. Когда срок защиты первого мультфильма о Микки Маусе («Пароходик Вилли», 1928) подходил к концу, корпорация Disney участвовала в кампаниях за изменения законодательства [5].
В результате в США приняли Copyright Term Extension Act (известный как Sonny Bono Act). Он продлил защиту произведений до 70 лет после смерти автора (или до 95/120 лет, если права принадлежат корпорации). В народе этот документ иронично прозвали «Законом о защите Микки Мауса».
С каждым новым продлением авторское право все дальше уходило от своей первоначальной цели — стимулировать прогресс — и все больше превращалось в механизм извлечения прибыли из старого.
Экономисты Микеле Болдрин и Дэвид Левин называют такую систему интеллектуальных прав «ненужным злом». По их мнению, она защищает не столько интересы живых творцов, сколько искусственные монополии корпораций. В итоге фокус системы сместился с поощрения прогресса на охрану старых активов крупных компаний, что в конечном счете стало тормозить развитие культуры.
Лоуренс Лессиг описывает это как переход к «культуре разрешений».
Творчество, зачастую, представляет из себя ремикс — люди строят что-то новое, опираясь на то, что было создано до них.
Например, корпорация Disney создала множество своих произведений, используя чужие истории — сказки братьев Гримм и Шарля Перро, которые тогда были общественным достоянием. Но со временем компания начала активно лоббировать законы, которые мешают другим авторам делать то же самое с современными героями. Когда «Пароходик Вилли» наконец вошел в общественное достояние в 2024 году, Disney продолжила защищать Микки Мауса через товарные знаки, фактически сохраняя контроль над персонажем [10].
Когда юридическая фирма Morgan & Morgan решила использовать визуальные элементы из мультфильма «Пароходик Вилли» в своей рекламе, полагаясь на его статус общественного достояния, Disney не дала гарантий, что не подаст в суд. Чтобы не рисковать, Morgan & Morgan пошли в суд первыми — попросили судью официально подтвердить, что их реклама законна.
Этот случай — наглядное проявление той самой «культуры разрешений», о которой писал Лессиг. На практике, даже когда копирайт заканчивается, корпорации могут продолжать защищать активы через товарные знаки и страх судебных исков. Выходит, что формально можно использовать общедоступное произведение, но реально — потребуется юрист, чтобы понять, не нарушаются ли другие права.
При этом сроки защиты продолжают расти, а возможность свободно творить на основе созданного ранее — сокращаться.
Это работы, которые все еще охраняются авторским правом, но найти их владельца невозможно (студия закрылась, автор умер, документов нет). Раньше автору нужно было специально регистрировать произведение, чтобы его охраняли, и эта информация хранилась. Сейчас защита возникает автоматически, но реестра правообладателей не существует [11].
И поскольку срок защиты привязан к дате смерти автора, то становится невозможным определить момент, когда произведение переходит в общественное достояние. Такие произведения часто оказываются забытыми и просто исчезают из культурной памяти — их нельзя оцифровать, переиздать или использовать для новых проектов без риска суда от внезапно объявившегося наследника.
По оценкам Библиотеки Конгресса США, до 70% американских немых фильмов 1912–1929 годов потеряно навсегда. Студии не сохраняли старые пленки, потому что не видели в них коммерческой ценности [12]. А для тех копий, что уцелели, но стали сиротскими произведениями, растянутые сроки авторского права и страх судебных исков до сих пор блокируют их оцифровку и спасение. В итоге эти пленки просто продолжают распадаться на полках архивов от старости [13].
Исчезающие книги: исследование Пола Хилда
В 2013 году профессор иллинойского университета Пол Хилд опубликовал исследование «How Copyright Keeps Works Disappeared» (Как авторское право заставляет произведения исчезать), задачей которого было выяснить помогают ли длинные сроки охраны авторского права сохранять и распространять книги и музыку [14].
Основной целью авторского права является стимулирование создания новых произведений, но некоторые сторонники продления сроков охраны также утверждают, что помимо этого, авторское право необходимо для поощрения дальнейшего использования, сохранения и распространения старых произведений.
То есть, насколько я поняла логику, защита авторским правом должна помогать старым произведениям продолжать жить и переиздаваться, так как у них есть хозяин, который в этом заинтересован и который следит за качеством этих произведений.
Похожую мысль выражал бывший президент Американской ассоциации кинокомпаний Джек Валенти, выступая перед Судебным комитетом Сената с аргументом о необходимости продления срока действия авторского права: «A public domain work is an orphan. No one is responsible for its life. But everyone exploits its use, until that time certain when it becomes soiled and haggard, barren of its previous virtues».(Произведение, находящееся в общественном достоянии, — это сирота. Никто не несет ответственности за его существование. Но все пользуются им, пока оно не станет грязным и изношенным, лишенным своих прежних достоинств) [15].
Однако данные Пола Хилда показали другое. Он взял случайную выборку из 2266 новых книг, продававшихся на Amazon, и выяснил, когда они были изданы впервые. Результат оказался неожиданным — книг, изданных в 1880-х годах (уже ставших общественным достоянием), в продаже было больше, чем книг 1980-х годов. И это несмотря на то, что в XX веке публиковалось в разы больше книг, например, в 1980-х вышло в восемь раз больше новых наименований, чем в 1880-х [16].
По логике защиты прав, закон должен стимулировать авторов и издателей распространять свои работы. На деле же происходит противоположное — произведения с длительной защитой исчезают с рынка. Таким образом, большая часть книг XX века просто выпала из культурной памяти.
Источник данных: P. Heald, "How Copyright Keeps Works Disappeared", 2013
Хилд пишет:«Однако стоит обратить внимание на более резкое сокращение числа книг под авторским правом с течением времени: с 2000–2010 годов (254 наименования) к 1990-м (109 наименований) и затем к 1980-м (29 наименований). Это вовсе не плавно нисходящая кривая! Издатели, по-видимому, не склонны продавать свои книги на Amazon дольше нескольких лет после их первоначальной публикации.
Разница в темпах сокращения между книгами из общественного достояния и книгами под авторским правом демонстрирует предпочтение издателей продвигать произведения, которым менее двадцати лет.»
Исследование Хилда показало, что именно длительная защита делает переиздание книг нецелесообразным для бизнеса. Возможно, из-за высоких рисков и сложности поиска правообладателей издателям становится проще исключить старые работы из своего каталога.
Таким образом, закон, призванный защищать культуру, неожиданно работает против нее. Как пишет сам автор: «авторское право в значительной степени коррелирует скорее с исчезновением произведений, чем с их доступностью».
Автоматическая цензура алгоритмов
Лоуренс Лессиг в своей книге упоминал культуру ремиксов, благодаря которой, перерабатывая народные сказки, Disney создавали свои произведения. Но, кажется, сейчас эта культура переживает не лучшие времена.
Автоматические системы модерации вроде YouTube Content ID сканируют загружаемые видео и ищут узнаваемые фрагменты чужих произведений. Эти системы созданы для борьбы с пиратством, но, к сожалению, они не делают исключений для пародий, критики, комментариев или образовательных видео — всего того, что формально разрешено доктриной fair use (добросовестное использование).
В результате авторы начинают себя цензурировать заранее: используют самые короткие клипы, отказываются от лучших примеров или полностью меняют структуру видео, лишь бы не получить блокировку.
Как пишет американская правозащитница и юрист Кэтрин Трендакоста в своей статье «Unfiltered: How YouTube’s Content ID Discourages Fair Use and Dictates What We See Online» (Без фильтров: как система Content ID в YouTube препятствует добросовестному использованию и диктует то, что мы видим в сети) — «Именно то, какие совпадения находит Content ID и каким образом он их определяет, в конечном счете решает, что увидят зрители — а не свобода выражения, не принцип добросовестного использования и не представление автора о том, каким должен быть сильный видеоматериал» [17].
Цензура, тролли и платные знания
По мере того как я глубже погружалась в тему проблем, связанных с законами об интеллектуальной собственности, я натыкалась на все большее количество примеров. Но чтобы не растягивать статью, лишь коротко перечислю некоторые из них:
Трудности с доступом к научным статьям и знаниям, которые привели к возникновению проекта Sci-Hub[18].
DMCA, который используется не только для борьбы с пиратством, но и как средство цензуры. Ложные жалобы позволяют удалять критику или блокировать конкурентов под предлогом нарушения прав [19].
Патентные тролли — физические или юридические лица, которые ничего не производят, а просто скупают патенты и зарабатывают на судебных исках против реальных производителей [20].
Creative Commons
Но есть и хороший пример того, как законы об интеллектуальной собственности повлияли на культуру — в ответ на несовершенство системы появился Creative Commons.
Идеей Лоуренса Лессига и его единомышленников было добавление гибкости закону об авторском праве – вместо «all rights reserved» (все права защищены) — «some rights reserved» (некоторые права защищены). Теперь автор сам может решать, разрешить ли другим использовать свою работу для обучения, ремиксов или некоммерческих проектов.
Благодаря этим открытым лицензиям, например, работает Википедия, а на GitHub множество проектов используют CC для документации и другого контента [21].
Заключение и AGI
После того, как я изучила всю эту информацию и познакомилась с работами критиков законов об интеллектуальной собственности, у меня появилось ощущение, что сегодня баланс действительно сместился в сторону крупных корпораций. Закон, который должен был стимулировать развитие, в некоторых случаях работает против культуры, науки и прогресса.
Что ж, по-видимому, у Илона Маска и Джека Дорси действительно есть основания для столь радикальных высказываний.
Кстати, сам Илон в 2014 году открыл патенты Tesla для всех желающих. В официальном заявлении компании он объяснял это так: «Технологическое лидерство определяется не патентами, которые история неоднократно показывала как весьма слабую защиту от решительного конкурента, а способностью компании привлекать и мотивировать самых талантливых инженеров мира» [22]. Он говорил, что патенты слишком часто служат не изобретателям, а «для сдерживания прогресса и укрепления позиций крупных корпораций» [23].
Эта позиция во многом схожа с позицией экономистов Микеле Болдрина и Дэвида Левина, которые пришли к заключению, что современная система интеллектуальной собственности часто работает не на прогресс, а против него. Один из примеров, который они приводят, — братья Райт. По их мнению, те активно использовали патенты для судебных тяжб вместо дальнейших изобретений, что задержало развитие американской авиации.
В отличи от Болдрина и Левина, которые склоняются к радикальной отмене интеллектуальной собственности, Лоуренс Лессиг предлагает изменить систему и вернуть ей изначальный смысл.
Идеи Лессига касательно авторского права:
Сократить срок охраны. Автор допускает разные варианты: можно вернуться к 14 годам, можно установить 32 года или 75 лет с продлениями. Главное — «не связывать произведение правовым регулированием, когда оно уже не приносит автору прибыли».
Создать четкую границу между защищенным контентом и общественным достоянием. Нынешняя система с ее расплывчатыми понятиями вроде «добросовестного использования» и различиями между «идеями» и «выражением» по мнению автора очень выгодна юристам. Лессиг хочет простую и понятную «зону без адвокатов», где любой человек точно знает, что он может использовать контент свободно, без страха суда.
Ввести обязательную регистрацию для продления прав. Защита все еще возникает автоматически, но через определенный срок, например, через 32 года, автор должен решить нужна ли ему дальнейшая охрана. Если да — он оформляет продление срока на 5 лет и платит за это небольшую пошлину, например $1 (и таким образом можно продлевать права до 75 лет). Если нет — произведение переходит в общественное достояние. Благодаря такой системе у произведений с продленными сроками появится реестр, что облегчит поиск правообладателя.
Запретить увеличение сроков. Никаких «законов Микки Мауса».
Но, пока юристы разбираются с законами, инструменты вроде Grok и Google не спрашивают разрешения, они просто ставят всех перед фактом — копировать и изменять контент теперь может каждый. Законы запрещают, а кнопка уже есть.
Илон Маск неоднократно упоминал, что главная цель его компании xAI — создание AGI, общего искусственного интеллекта, способного решать глобальные проблемы человечества: победить рак и старение, остановить глобальное потепление, колонизировать космос и многое другое. Речь идет об ИИ, который сможет выполнять любую интеллектуальную работу на уровне человека или даже превосходить его. И это, вероятно, одна из причин почему Маск выступает за отмену интеллектуальной собственности. Чтобы ИИ действительно стал AGI, то есть смог не только анализировать, но и создавать новое, мыслить креативно и понимать человеческую культуру, — ему необходимо поглотить огромный массив созданного людьми контента: картины, музыку, книги, тексты и все остальное.
И тут мне становится несколько тревожно. Как изменится мир, когда такая технология появится? Что останется ценным в мире, где любой контент создается мгновенно и идеально подстраивается под вкус пользователя?
Что люди смогут предложить такого, чего не повторит эта самообучающаяся сверхразумная нейросеть?
Мне кажется, что скоро этот вопрос может стать очень актуальным, а творческую сферу, да и не только ее, ждут большие перемены. И меня, как художника, очень волнует вопрос — как вообще выживать в таком мире.
Это, пожалуй, тема для отдельного большого исследования. Если я успею им заняться, ведь, по некоторым прогнозам, AGI может стать реальностью уже в ближайшие пять лет. Tick-tock, tick-tock..
