Повесть о том как я попал в реанимацию. (ч 4 последняя)
Это история о том что может случится буквально с каждым. Как мир может разделится буквально на ДО и ПОСЛЕ за один день. И как это случилось со мной со здоровым мужчиной 30 лет.
История в нескольких постах.
Часть 1
Часть 2
Часть 3
Глава восьмая Шестой день после операции
Самое тёмное время суток всегда настает перед рассветом. Это не просто метафора, а статистика. Именно в это время чаще всего люди умирают. Погружённый в больничное ложе, я страдал не только от противной боли, томящей скуки и бесконечного безделья. Подлинной пыткой становилась ужасная ночная бессонница. Промучившись два-три часа во сне, я пробуждался среди ночи и, не смыкая глаз, вслушивался в тихие, но всепроникающие ночные звуки до самого рассвета. С самого детства обладая превосходным слухом из-за слабого зрения, сейчас я полагался на этот обострившийся орган чувств как на своё единственное развлечение.
Ночные звуки наполняли больничную палату. Старая бабушка, видимо разделявшая со мной это больничное приключение, методично стонала и охала. Ночью её стоны усиливались многократно – она страдала от запора, и по ночам ей регулярно ставили клизмы. Из соседней палаты доносились истошные крики наркомана, который, сидя на кровати и хватаясь за голову, вопил о своей необходимости в успокоительных и звал свою мать. По крайне мере когда я слышал его такая картина рисовалась в моё воображении. Его крики медленно переходили в тихие подвывания после того, как медсёстры давали ему успокоительные. Каждая ночь приносила с собой какофонию звуков: кто-то храпел, кто-то стонал, кто-то выл.
Я лежал в темноте, даже не пытаясь уснуть – знал, что сон мне и так будет обеспечен в течение последующего дня. По ночам особенно сильно болела спина в области лопатки, видимо из за капельницы. Боль была несильная, но не давала покоя .Повернуться на бок, чтобы облегчить страдания, было невозможно.Я мог лежать только на спине и пытаться как то отвлечься от этой боли используя свой мозг.
В эту ночь дед на соседней койке стал издавать странные звуки. Повернувшись, я увидел, как он дёргается и трясёт головой. Поначалу я решил, что он неудачно повернулся и сейчас мучается от боли, но потом понял: дело куда серьёзнее. Я закричал, зовя медсестру, и та заглянув и увидев трясущегося деда, закричала в коридор, зовя врачей. Они наложили деду кислородную маску и начали делать ему уколы. Деда откачали, поставив рядом аппарат, подающий кислород, который перекрывал все остальные звуки своим монотонным тарахтением. Теперь было слышно только тарахтение компрессора качавшего воздух , уснуть было уже невозможно.
Я сел в кровати дожидаясь утра. Садился я по прежнему с трудом , но всё таки у меня это получалось. Я намеревался сегодня встать с кровати, но делать в темноте это не хотел. Так что просидел так еще часа три и дождавшись когда топот ног и шум голосов возвестит о приходе новой смены,после я решился на то что бы спустить ноги с кровати
Я чувствовал себя ужасно неуверенно. Вокруг не было никаких поручней или ручек, за которые можно было бы ухватиться и это всё усложняло. Меня боялся, что при попытке встать я сделаю неловкое движение, из-за которого почувствую боль в животе, и ещё хуже, если я потеряю равновесие и упаду. Чем это могло бы закончиться, я старался не думать.
Но в конечном итоге, встав на ноги, я понял, что всё оказалось проще, чем я представлял. Я довольно уверенно стоял и делал шаги. Единственное, я не мог полностью разогнуться из-за натянутой кожи на животе, поэтому моя походка выглядела довольно странной. Тем не менее, с большим наслаждением я нарезал круги по палате, хоть и передвигался медленно, практически не отрывая ступни от пола, шаркая белыми тапочками по линолеуму и придерживаясь рукой за стену. Сделав пару кругов, я засмотрелся на дверь. Пришло время выйти в большой мир. Немного поколебавшись, я открыл дверь и выглянул в коридор.
Коридор был в таком же печальном состоянии, как и моя палата - длинный пролёт, в одном конце которого были двери с красной надписью "ОПЕРАЦИОННАЯ", а в другом конце был выход на лестничную площадку, перед которой за стойкой дежурила медсестра. Из соседних палат тоже выползали такие же пациенты с такой же неуверенной походкой. Все передвигались медленно, шаркая ногами. Зрелище было одновременно ужасным и забавным - словно кучка зомби вышла на прогулку. Одна из медсестёр, увидев меня, крикнула: "О, встал! Молодец! Значит, на завтрак пойдёшь сам!" Я улыбнулся и кивнул головой. Недалеко от меня из палаты выглядывала какая-то девушка, посмотревшая в мою сторону. Я ей тоже улыбнулся. На вид ей было около тридцати, и у неё явно была примесь татарской крови. Она подошла ко мне. По лёгкой походке было ясно, что она не мучается от болей.
"Привет", – сказала она.
"Привет", – ответил я.
"Ты случайно не тот парень, у кого заряжали телефон? Медсестра подходила, спрашивала зарядку для кого-то, я ей одолжила свою", - сказала она.
Я только кивал головой, поблагодарив её и добавил, что с радостью одолжу её зарядку ещё раз, так как она мне действительно была нужна. Мы немного поговорили о своих болячках, как это обычно бывает в больницах. Она рассказала, что у неё выскочила маленькая грыжа, и она сразу решила избавиться от неё. Ей сделали маленький шов, и она уже прекрасно себя чувствует и скоро выпишется. В ответ, я ляпнул какую-то шутку, от которой мы оба рассмеялись, но тут же пожалел об этом, потому что испытал приступ дикой боли - смеяться и кашлять мне было категорически нельзя.
Завершив наш разговор договорённостью о том, что я могу приходить и брать у неё зарядку, я закончил своё маленькое путешествие и вернулся в палату. Ощущение того, что я иду на поправку, приносило мне радость.
Глава девятая.
Последующие дни, до самой выписки, тянулись в однообразной чередой безделья и скуки. Я постепенно восстанавливал силы и радовался, что этот этап скоро завершится. Однако анализ опухоли, результаты которого ожидались только через неделю, терзал мою душу тревогой. Старался не думать об этом. Понял, что стал лучше управлять своими мыслями: научился выключать те, что вызывают дискомфорт. Если раньше это требовало огромного усилия, то теперь чувствовал, как мысли поглощают энергию. Это стало для меня не просто метафорой, а ощутимой реальностью. Каждый раз, начиная что-то обдумывать, я словно клал мысль на весы, оценивая, даёт ли она мне энергию или забирает её. Большинство мыслей оказывались пустой тратой сил. Именно поэтому я почти не пользовался телефоном, чтобы не тратить энергию на ненужные новости.
Так что я мало о чём думал и просто наблюдал и иногда смеялся. Да, наверное, это странно, но внутри меня было какое-то ощущение счастья и лёгкости. И всё, что я видел, меня забавляло в той или иной степени.
Приведу пример: как-то раз наблюдал такую картину — по коридору шёл, держась за стенку, мужик лет 60, шёл он медленно, волоча ноги. У него были седые волосы и длинные пышные усы, свисающие с подбородка, словно у какого-то скандинавского викинга. Взгляд у него был потухший, он никогда ни с кем не разговаривал, и в целом его вид вызывал чувство жалости. Навстречу ему вышел один из пациентов, являясь полной противоположностью, розовощёкий с большим пузом и улыбкой на лице, он похлопал старика по плечу и сказал подбадривающим тоном: «Ну как ты, на поправку идёшь?» Дед молча с непонимающим видом уставился на него: «Да-да, я вон вижу, какие у тебя усы здоровенные стали», — жизнерадостно аргументировал толстяк. От этой фразы я чуть живот не надорвал от смеха. Мучаясь от хохота и боли, я ушёл в палату, чтобы попытаться успокоиться. Но все последующие дни каждый раз, когда я выходил в коридор и видел грустного старика с его здоровенными усами, на меня накатывал приступ безудержного смеха, и я вновь убегал в палату, пытаясь успокоиться.
Однажды ночью я лежал всё так же, пытаясь уснуть, мучаясь от боли в лопатке, которая с каждым днём становилась сильнее.
Я сделал осторожную попытку повернуться набок, и о чудо! Не почувствовал боли. От понимания того, что я наконец-то могу ворочаться в кровати, меня накрыло волной блаженства. Я с улыбкой лежал в темноте и ворочался с одного бока на другой, наслаждаясь каждым движением, а внутри меня было чувство безграничного счастья. Я был словно опьянён, и внутренние откровения валились на меня одно за другим. Меня распирало от какой-то энергии, из-за чего мне хотелось смеяться и хотелось разделить это чувство со всеми. Мне хотелось сказать что-то хорошее деду, который храпел рядом со мной, успокоить наркомана, который по-прежнему выл в соседней палате, и подбодрить старуху, чьи стоны доносились до меня. Моё сознание было совершенно чистое, и я просто любил всё, что меня окружает. А мысль о том, что я смогу жить с этим чувством дальше, приводило меня в еще больший восторг. На следующее утро, приняв очередной болючий укол, моё чувство безграничного счастья поубавилось, но всё же оно не пропало вовсе.
Кстати, на мои сны это тоже повлияло.
Первые несколько дней в больнице мне снились довольно жуткие сны. Помню, в одну из таких ночей мне приснилось, как будто меня, лежачего в койке, начинает окутывать чёрный туман, который обвивается вокруг меня всё плотнее и плотнее, от чего я лишаюсь возможности шевелиться, туман окутал меня полностью плотными кольцами и, обвив шею, начал проникать в моё сознание, медленно поглощая мою волю, я начинаю чувствовать, как жизнь меня покидает, а моё сознание вновь превращается в какую-то маленькую точку, которой ничего не подвластно, я вновь начинаю испытывать ужас и бороться из последних сил. После чего в моей голове раздаётся шёпот: «Зачем ты борешься? Ведь ты уже умер». От этих слов я вскрикиваю и просыпаюсь в холодном поту с диким сердцебиением. Я проснулся в той же койке и палате, что была в моём сне, так что у меня совершенно не было уверенности, что мой кошмар закончился, даже сделал тест на проверку реальности. У всех разные способы это проверить, я обычно зажимаю нос и пытаюсь им вдохнуть, если ты спишь, то у тебя получится дышать через закрытый нос. Я давно научился контролировать свои сны, и поэтому уже забыл о том, что такое кошмары. Но теперь я был удивлён, ибо кошмары вышли на совершенно другой уровень. Ощущение, что кто-то со мной разговаривал, было настолько сильным, что я еще долгое время не мог выбросить это из головы. Но после того, как я начал набираться сил, мои сны заиграли новыми красками.
Примерно на седьмую ночь у меня случился первое осознание во сне.Обычно осознавшись во сне нужно сразу делать задуманные вещи , так как время это довольно короткое и осознание легко потерять, так что нужно вечно на чём то фокусировать своё внимание .Но на этот раз я чувствовал в себе поразительную лёгкость и силу, мой контроль над сном был настолько чёткий , что я мог делать что угодно и не боятся что потеряю своё внимание и контроль. Если обычное осознание длится несколько минут то по моим ощущением я был осознанный на протяжении всего своего сна.Это был поразительный опыт, который я всё же не смогу описать, как бы не старался. Но я вновь получил ответы на свои вопросы.
Выписка
Сегодня десятый день моего пребывания в больнице, и меня наконец-то выписывают. Утром, как и все предыдущие дни, меня разбудили в 6 часов, чтобы сделать болезненный укол. Хотя я давно уже не спал, сидел на кровати и разминал руки.
Плечо с катетером всё ещё доставляло дискомфорт, но катетер уже вынули. Рука плохо слушалась и всё ещё болела. Однако я надеялся, что через пару дней всё восстановится.
В 9 часов у нас был завтрак. На этот раз меня перевели на общий рацион, добавив хлеб, масло и стакан сока. После обхода врачей меня отправили на снятие швов. Я немного боялся этой процедуры, гадая, насколько она будет болезненной. Но оказалось, что всё не так страшно. Местами было больно, но совсем немного.
Когда нитки сняли, шов стал выглядеть менее жутко и уже не так пугал. Когда я встал, то почувствовал, насколько легче мне стало ходить и дышать. Натяжение кожи пропало, и я смог разогнуться и дышать полной грудью. Правда, осталась боль под рёбрами, как бывает, когда долго бежишь и начинает колоть где-то сбоку. В моём случае такая боль была с обеих сторон рёбер и не давала разогнуться полностью. Но в целом походка стала почти прежней, хоть и очень медленной.
Я наивно полагал, что меня выпишут в течение пары часов, но в итоге я прождал почти 8 часов нарезаю круги в своей плате.Пока наконец не пришёл врач и не дал мне выписку.
Ознакомившись с выпиской, я узнал краткую историю своей болезни и перечень принятых мер. В рекомендациях значилось избегать физических нагрузок и употребления тяжёлой пищи.
Я почувствовал облегчение, понимая, что могу вернуться к обычной жизни и не нуждаюсь в длительном лечении. Вскоре я смогу работать, и мне не придётся возвращаться в Сочи. Хотя анализ опухоли ещё не был готов, я уже был полон оптимизма.
Покидая больницу, я улыбался.
Пока я возвращался в своё корпоративное жильё, я представлял, как буду отвечать на многочисленные вопросы о своих заключениях. Я хотел красочно рассказать о том, через что мне пришлось пройти. Я думал, какими метафорами лучше описать свои переживания.
Но когда я приехал домой и поздоровался с соседями, я обнаружил, что их состав сильно поменялся. . Большинство не было не вкурсе моей истории и лишь пара человек спросили как я себя чувствую.
Вид у меня был ужасный: я ходил медленно, немного согнувшись, и был очень худым — ведь в тот момент я при росте 187 сантиметров весил меньше 60 килограммов. Однако моё самочувствие было прекрасным, особенно если я не делал резких движений.
Поэтому я отвечал, что у меня всё хорошо, а в ответ слышал: «Хорошо, что поправился». На этом расспросы обычно заканчивались.
Я чувствовал себя бойцом, вернувшимся с поля боя, который с горечью понимает, что окружающим совершенно не интересно, через что он прошёл.
Но я быстро шёл на поправку. Я был счастлив, и впереди меня ждало чудесное лето.
Конец.
В заключение хочу сказать что выписываясь из больницы я находился в чужом городе в который я приехал на заработки к летнему с туманными перспективами.
Через пару я вернулся что бы передать спасибо команде реанимации и угостил их роллами.
Хирург спас мне жизнь , а всё что я смог это подарить ему какие то конфеты и угощения на, которые мне пришлось одолжить денег.
Как отблагодарить человека который спас тебе жизнь?
Поярко Александр Яковлевич Спасибо вам.





