Здравствуйте.
У меня с сентября живёт кактус, купленный в Пятёрочке. Грунт тоже там брала. Живёт вроде неплохо, не гниёт (для меня это успех, так как раньше все растения у меня очень быстро умирали).

Сегодня на кактусе были обнаружены личинки. Они просто там находятся, не двигаются. Подскажите, кто это, чем обработать растение и какую профилактику проводить, чтобы в будущем такого не было?

Линия Алексея

Он создал чат в телеграме: «Борщевик_стоп_56». Назвал по номеру района.
В чат пришли: три студента-практиканта (им нужна была отметка для диплома), две пенсионерки с дачами (у них борщевик подступал к заборам) и один убеждённый экоактивист лет пятидесяти, который носил с собой определитель растений и сыпал латинскими названиями.

Первый субботник назначили на субботу.
Утро было хмурым, но без дождя. Алексей привёз лопаты, секаторы, плотные дождевики (единственная защита от сока), резиновые перчатки, строительные очки. Провёл инструктаж:
- Главное - не прикасаться голыми руками. Если сок попал на кожу - немедленно промыть и закрыть от солнца. Не трите глаза. Вообще ничего не трите. Работаем аккуратно, без героизма.

Они вгрызались в заросли. Борщевик стоял стеной - выше человеческого роста, с толстыми, в руку, стеблями, с огромными листьями, похожими на лопухи великанов. Зонтики уже начали зацветать - значит, скоро семена.
Алексей показывал, как подсекать корень. Корень у борщевика - стержневой, уходит в землю на метр-полтора. Если оставить хоть кусочек - вырастет снова. Поэтому надо или выкапывать целиком (почти нереально), или срезать точку роста - углубление в основании стебля, где прячутся почки.

К вечеру выдохлись все. Выкопали участок размером с футбольное поле. Сложили горы зелени в кучи - потом, когда подсохнет, сжечь. Руки гудели, спина ныла.
Студенты на второй субботник не пришли - нашли другую практику. Пенсионерки держались, но одна упала в обморок от жары. Экоактивист обиделся, что Алексей не разрешил ему сохранить несколько растений «для гербария».

К концу месяца расчистили два гектара. Из пятисот.
Алексей сидел вечером на крыльце своего дома, разглядывал мозоли и думал: «Два гектара. Капля в море. Данила, сволочь, может, и прав?»
Но вслух этого не говорил никому.

Линия Данилы

Он ходил по бизнес-инкубаторам. В областном центре их было три - два частных, один при университете.

В частных его слушали вежливо, кивали, брали визитки и обещали перезвонить. Не перезванивали.

При университете оказался толковый парень, замдиректора по развитию, который сам когда-то писал диссертацию по возобновляемым источникам сырья. Он идею оценил:
- Слушай, это интересно. У нас как раз есть знакомые на заводе стройматериалов. Они ищут, чем заменить древесную муку в производстве плит. Привези образец - переработанный материал, ну хоть что-то.

- Образец? - Данила растерялся. - Но у меня нет производства. Я только ищу деньги на него.

- Парень, - замдиректора развёл руками. - Ты пойми. Инвестор не даст денег без продукта. Продукта нет без производства. Производства нет без денег. Замкнутый круг. Нужен пилот.
Данила вышел из университета и долго сидел на скамейке. Пилот. Для пилота нужно сырьё. Для сырья - сборщики. Для сборщиков - деньги. Денег нет.

Он позвонил отцу.
- Пап, а если просто накосить вручную? Ну, наймём студентов на один день, соберём, привезём на завод...

- Даня, - голос отца был усталым, - ты представляешь логистику? Свежий борщевик - это девяносто процентов воды. Возим воду? Её надо сушить, дробить, хранить. Это цех нужен. Сушка, дробилка, пресс. Это миллионы.

- Значит, всё бесполезно?
- Я не говорю бесполезно. Я говорю: сначала производство, потом сбор. А не наоборот.

Данила смотрел на карту заражённых территорий, разложенную на столе. Пятьсот гектаров. Сотни тонн бесплатного сырья. Которое он не мог взять, потому что негде было перерабатывать.

В кафе, где он писал одиннадцатую версию бизнес-плана, официантка уже знала его заказ - американо без сахара. Данила смотрел в окно. За окном, через дорогу, начинались заросли. Те самые. Он видел их каждый день. И каждый день они цвели, зрели, готовились разбросать тысячи семян.

В районную больницу поступил мальчик, восемь лет. Ожоги второй степени лица, шеи, рук.
Он играл с друзьями в зарослях у реки. Они строили шалаш. Ломали толстые стебли, делали стены. Сок попал на кожу. Солнце было обычное, летнее. К вечеру мальчик не мог открыть глаза.

Алексей узнал об этом на следующее утро от знакомой медсестры.
Он примчался в больницу. В коридоре сидела мать - молодая женщина, осунувшаяся за одну ночь. Она держала в руках пакет с соком и комкала платок.

- Его перевезут в область, - сказала она тихо. - Там ожоговый центр. Говорят, шрамы останутся на всю жизнь. На лице. На всю жизнь, понимаете?

Алексей кивнул. Он понимал.
Он вышел из больницы и набрал Данилу.

- Ты видел новости? - спросил он без приветствия.
- Видел, - Данила тоже был мрачен. - Я уже звонил, предлагал помощь. Мать сказала, ничего не нужно.

- Вот результат твоих технологий! - закричал Алексей. - Ребёнок в больнице, а ты всё ещё ищешь инвесторов! Пока ты бизнес-план пишешь, они там играют в этих джунглях! Понимаешь? Играют! Дети!

- А ты что сделал за три месяца? - Данила тоже сорвался. - Два гектара? Два! Из пятисот! Это капля! Ты ничего не изменил! Ты просто машешь лопатой для очистки совести!

- Зато я не сижу в кафе с ноутбуком, пока люди горят!

- А я не копаю землю, делая вид, что решаю проблему!

Оба замолчали. В трубке шипела тишина.
- Всё, - сказал Алексей. - Не звони мне больше.
- И не собирался, - ответил Данила и сбросил.

Алексей сидел у костра на краю поля. В костре догорали корни борщевика - те самые, что выкопал за последние дни. Дым был едким, пахло странно - сладковато и горько одновременно.

Он смотрел на огонь и думал: «А что, если он прав? Что, если я трачу силы впустую? Два гектара за три месяца. За пять лет - сорок. Чтобы очистить всё, нужно... двадцать пять лет. А борщевик каждый год даёт новые семена. Я никогда не закончу. Никогда».

В голове всплыло лицо мальчика. Точнее, то, как мать описывала: «На всю жизнь».
Алексей закинул в костёр ещё один корень.

Данила сидел в своей комнате. На стене висела карта, утыканная флажками. Каждый флажок - очаг борщевика. Флажков было много. Очень много.

Он смотрел на карту и думал: «А что, если он прав? Что, если технологии - это просто отговорка? Чтобы не делать грязную работу? Чтобы не выходить в поле, не пачкать руки, не видеть эти лица? Я сижу здесь, пишу бумажки, а дети...»
Он закрыл лицо руками.

Через три дня Алексей стоял у двери Данилы.
Данила открыл не сразу - сначала смотрел в глазок, думал. Потом открыл.

- Заходи.
Алексей вошёл. Огляделся: карты, книги, ноутбук на столе, чашка с остывшим кофе.
- Я не верю в твои плиты, - сказал он. - Совсем не верю. Но... я вижу, что в одиночку не справлюсь.

Данила усмехнулся:
- Я тоже не верю в твою лопату. Но... я вижу, что без сбора сырья мой проект мёртв.
Они помолчали.

- Предлагаю так, - Алексей говорил медленно, будто выдавливал из себя каждое слово. - Ты находишь переработчика. Любого, кто возьмёт надземную часть. Зелень, стебли - всё это добро. Я организую сбор. Волонтёры, техника, всё что смогу.

Корни мы уничтожаем отдельно - жжём или компостируем так, чтобы не дать жизни. Надземную часть - тебе. Идёт?

Данила смотрел на него долго. Потом кивнул.

- Идёт. Но у меня условие: мы не делаем вид, что решили проблему. Мы просто пробуем. Пилот. Один участок. Десять гектаров.

- Десять так десять, - согласился Алексей.
Они пожали руки. Ладонь Алексея была жёсткой, в мозолях. Ладонь Данилы - мягкой, но пожатие - крепким.

Данила обзвонил все контакты, которые собрал за месяцы. Завод стройматериалов согласился взять пробную партию - но бесплатно, только за транспортные расходы.
«Докажете, что сырьё работает - будем говорить о деньгах».

Алексей подключил свои чаты, знакомых фермеров, районную администрацию. Нашёл трактор с ковшом - хозяин согласился отработать в счёт будущих налоговых льгот (бумажки Алексей обещал выбить). Собрал бригаду - студенты, пенсионеры, даже тот экоактивист вернулся, когда узнал, что борщевик повезут на переработку.

- То есть не просто сжигать? - уточнил он. - А использовать?
- Использовать, - подтвердил Алексей, скрепя сердце.

Работа закипела. Трактор выдирал растения с корнем - насколько мог. Люди подбирали, сортировали: корни - в одну кучу (потом сжигать), стебли с листьями - в другую (грузить и везти).

За неделю управились с десятью гектарами.
Тонны сырья уехали на завод.

Через месяц пришло заключение из лаборатории завода: «Образцы пригодны для производства теплоизоляционных плит. Целлюлозные волокна соответствуют техническим условиям. Готовы рассмотреть долгосрочное сотрудничество».

Данила перечитывал бумажку раз десять. Потом позвонил Алексею.

- Работает, - сказал он. - Представляешь? Работает!
- Ага, - ответил Алексей. У него голос был усталый. Он только что вернулся с очередного субботника. - Только корни всё равно жечь приходится. Твоя технология корни не берёт.

- Над корнями будем думать отдельно, - пообещал Данила. - Может, в биогумус перерабатывать, если термически обработать...

- Думай, - Алексей вздохнул. - Я в это не лезу. Моё дело - землю чистить.

Местная газета написала заметку: «Два парня нашли третий путь. Как экология и бизнес помирились на поле борщевика».

Через год они зарегистрировали НКО «Два пути».
Офис находился в бывшем здании сельского клуба - район выделил помещение в благодарность за активность. В одной комнате висели карты, стояли стеллажи с пробами продукции: плиты, пеллеты, образцы картона. В другой - хранился инвентарь: лопаты, тяпки, защитные костюмы, ящики с перчатками.

К ним приезжали из соседних районов - учиться. Алексей показывал, как правильно выкапывать, как не обжечься, как организовывать волонтёров. Данила рассказывал про переработку, про гранты, про взаимодействие с заводами.

Вместе они написали заявку на президентский грант - и получили. Два миллиона на масштабирование.

Ранняя осень. Солнце уже не жжёт, но ещё греет. Алексей и Данила стоят на холме, с которого открывается вид на поле.

Там, где год назад стеной стояли трёхметровые джунгли с ядовитым соком, теперь колосится молодая рожь. Фермер, поверивший в их проект, засеял очищенную землю.
Алексей смотрит на поле и молчит. Потом говорит:

- Ты знаешь... я всё ещё думаю, что технологии - это вторично. Главное - убрать заразу. Руками, техникой, но убрать.

Данила усмехается:
- А я всё ещё думаю, что лопата - это прошлый век. Если бы не переработка, мы бы никогда не получили грант. И никто бы не пришёл косить бесплатно - людям нужно видеть результат, а не только борьбу.
- И кто прав?

Данила пожимает плечами:
- А никто. Мы оба были неправы. И оба были правы. Так всегда бывает, когда смотришь на проблему с одной стороны.

Они смотрят на поле. Ветер шевелит рожь, и кажется, будто по земле идут волны.
Алексей вспоминает отца с обожжёнными руками, мальчика в больнице, свои мозоли, бессонные ночи.

Данила вспоминает отца с его идеями, десятки отказов от инвесторов, кофе в кафе и карту с флажками.

- Пойдём, - говорит Алексей. - Там ещё двести гектаров за лесом. Завтра рано вставать.

- Пойдём, - кивает Данила.

Они спускаются с холма. Вместе.

Сегодня соседка в общедомовом чате поделилась таким фото.

Машина, по ее словам, простояла всего четыре дня на одном из парковочных мест, расположенном возле площадки под мусорные баки.

Такое вот гнездо свили крысы. Но на этом не все. Капот открыли уже после того, как автомобиль не завелся. Оказалось, грызуны пожрали проводку. Машину увезли на эвакуаторе.

Будьте осторожны, оставляя свое авто рядом с помойкой.

П.с. Место действия - Москва. Район хороший. ЖК новый. Просто в наших домах несколько продуктовых магазинов.