Выйдя из тайги на открытое пространство, поражаешься красоте места и виличем Сибирской тайги.

Дивногорская видовка находится на вершине горного хребта на высоте примерно 500 метров над уровнем моря.

Свежий воздух, малое количество туристов, захватывающие виды на отвесные скалы, панорамы Дивногорска, ГЭС и Енисея привлекают сюда путешественников, влюбленных в Сибирскую природу.

На вершине, на высоте 505 метров, нас встретил не ветер, а личный аэродинамический тренажер Красноярска. Создавалось впечатление, что невидимый великан пытался сдуть нас обратно в Дивногорск. Но главным исполином был он — стометровый флагшток, вонзившийся в свинцовое небо. А на нем бушевало полотнище размером с дачный участок моего дяди — 33 на 22 метра и весом в 80 кг. Когда этот триколор с грохотом, похожим на залп батареи, хлопал на ветру, земля под ногами вибрировала.

— Не сорвет? — завопил я, едва не теряя равновесие.
— Не-а! — отчеканил зять. — Это вам не китайский флажок. Это сибирский характер в виде ткани!

Мы героически прогулялись по трехъярусной площадке, чувствуя себя полярниками на дрейфующей льдине. Виды были что надо, но рассмотреть их мешал ветер, пытавшийся вырвать глаза и использовать их в качестве бинокля.

Акт 2: Царь-Рыба и Призрак Шашлыка

Спуск с сопки прошел в гробовой тишине, но наш неутомимый кормчий, видимо, подпитываемый самим Енисеем, свернул на 23-й километр. «Кульминация!» — объявил он.

Мы стояли на краю Слизневского утеса, любуясь завораживающим видом на Енисей.

А потом увидели Ее. Исполинского четырехметрового осетра, отлитого из металла и навечно запутавшегося в сетях. Вес памятника — 300 кг, а аура — мощнейшая.

— Держись за усы на удачу! — скомандовала сестра.
Мы почтительно помолчали, вспомнив, что Виктор Астафьев, в честь чьей повести и установлена рыба, считал эту площадку «занятием убогих умом». После чего дружно подержались за холодные усы. На всякий случай.

И тут зять мечтательно вздохнул, глядя в сторону деревни Овсянка: «А там, говорят, музей Астафьева... и ресторан "Маяк" с шашлыками...» По его тону было ясно, что в его личном рейтинге шашлык уже обошел и флагшток, и царь-рыбу.

Акт 3: Музей и Обратная сторона десятирублевки

«Маяк» пришлось отложить. «Патриот» почти сам свернул к дому-музею Астафьева. «Пять минут!» — пообещали мы. Эти пять минут растянулись на час.

Мы осторожно ходили по скрипучим половицам его дома, дыша воздухом, пахнущим историей и деревом. Здесь, в тишине, среди его личных вещей и рукописей, мы поняли, что такое та самая, непарадная Сибирь, которую он защищал. Даже наш суровый зять, разглядывая испещренные пометками листы, пробормотал: «Вот это труд. Это тебе не в УАЗике рулить».

Акт 4: Ночной сеанс и Турбина для фото

Кульминацией вечера должна была стать Красноярская ГЭС — одна из крупнейших в мире, скромно изображенная на десятирублевой купюре. Путеводители настаивали: «Отправляться нужно в ясную погоду». Мы отправились в кромешную тьму.

ГЭС предстала перед нами как скопление далеких огней. Мы всматривались в темноту, пытаясь силой мысли разглядеть плотину.
— Ну что, видите? Мощь! — зять указывал рукой в пустоту.
— Вижу звездочку, — честно ответила сестра. — Это она?

Мы «насладились» видом в основном на слух — по гулу откуда-то снизу. Это было похоже на посещение концерта, где музыканты не явились.

На следующее утро, в идеальную погоду, мы вернулись за доказательствами. Величественная дуга плотины и впрямь была как с денежной купюры, только в формате 3D IMAX.

А кульминацией фотосессии стал памятник гигантской турбине.
— Встаньте так, будто вы ее крутите! — скомандовал зять.
Мы с сестрой героически ухватились за холодный металл, изображая из себя плотину ГЭС в миниатюре. Щелчок фотоаппарата запечатлел нашу победу — над дорогами, ветром и собственным невежеством.

На обратном пути в Дивногорск мы молчали. Мы были переполнены. Исполинские флаги и металлические рыбы, яростный ветер и тихий музей, ночная тьма и ясное утро — все это смешалось в одном большом, абсурдном и бесконечно прекрасном приключении под названием «Сибирь». И да, шашлык в «Маяке» в итоге оказался ничуть не хуже астафьевской прозы. Must-eat, что уж тут скрывать.