Квас был ядерно шипучий, и жжение в носу было такое, какого у магазинного лимонада и в помине не было. Когда друг закончил хлебать, то пошел к себе делать уроки, а я остался ждать ужина. Сначала все вроде было норм, но тут резко ударила конская тяжесть. В животе бурлило, словно туда только что залили весь мировой океан, и это теплое ощущение медленно спускалось вниз… Тогда я понял в чем дело. Зубы инстинктивно стиснулись, а лицо напоминало по цвету дедовский борщ. Пальцы вцепились в край стола. Я попытался сжать ноги в попытке хоть как-то унять жуткий эффект ножа в желудке, но давка на клапан сральника только усилилась. Зверски хотелось выть и стонать, но боялся, что бабуля услышит и примет меня за ебанутого, пришлось кое-как сдерживаться.

В меня словно вселился гепард, и пулей рванул к двери уборной, начав долбить ее с упорством звезды боевиков. Изо всех ручьями извергающих слезы глаз уставился на ползущего в углу паука, лишь бы как-то отвлечься от неисправности выхлопной трубы. Выбить себе проход в силу возраста я очевидно не мог. Шум воды лишь усугубил ситуацию — наверняка карга внутри закрылась, а как дружбан когда-то говорил, уж слишком любит она по дохуиллиону часов в кабинке прохлаждаться, да еще и изнутри дверцу подпирать. Я, уже не зная чего делать, запрыгал обратно в гостиную.

И тут мой взгляд приманил стоящий в самом центре стола огромный мясной пирог. В помутненной от всего этого башке мгновенно созрел план, и я с последних сил поковылял к заветному спасению души. Добравшись до цели, я достаточно раздвинул слои теста сверху пирога, забрался на карачках на стол, спустил штаны и, слегка отклячив жопу, неспешно выдавил черного крема в образовавшееся отверстие. Мои чувства в тот момент сопоставимы с постигшим нирвану индусом. Кончив, я спрыгнул на пол, смешал старую начинку с новой и напролом вылетел на улицу, кое-как подтягивая брюки.

При следующей встрече Миша поинтересовался, почему я не хавал со всеми пирог и рассказал, что был он "в целом неплохой, но с легкой горчинкой и чуть-чуть вяжет во рту". После этого случая я больше никогда не приходил на дни рождения друзей. Лишь в осознанном возрасте понял, каким дебилом был и мне крайне стыдно за все это.