В начале XIX века газеты были очень медленными. Новости получали с почтой, ими делились с другими газетами. Если и были новости из-за рубежа, то, как правило, возрастом в несколько недель. Кто в самом деле жадно собирал новости – это были бизнесмены. Вот у кого стоило их разузнавать, и газетчики тогда так и делали. Но бырыги делились новостями лишь после того, как сами ими воспользовались, да ещё утаив кое-что на будущее. Они делились информацией между собой в специальных клубах, которые назывались ньюзрумами, куда наведывались и журналисты.

Ситуация начала меняться в конце двадцатых годов того же столетия, когда пара изданий стала соперничать за подписчиков из бизнеса. Они стали использовать пони-экспрессы для доставки новостей из других городов и отправлять быстрые катера навстречу приходящим судам, чтобы опередить конкурента на пару часов. Затем появилась копеечная пресса, которая имела уже гораздо более широкий круг читателей. Беннетт платил своим людям по 500 долларов за каждый выигранный у конкурентов час. Газеты демократизировали информацию, и вот уже бизнесмены толкались локтями на выдаче свежей прессы.

А тут Морзе с его телеграфом. Да это же новая монополия! Они будут продавать новости тому, кто больше заплатит, и газетам трудно будет с ними тягаться. Беннетт связывал надежду с качественной аналитикой. Можно было ещё надеяться на специализацию в узких областях.

Телеграф в самом деле изменил газетную индустрию, но не так, как предсказывали Беннетт сотоварищи. Монополия не удалась: кому-то всегда надо было разнести весть, полученную телеграфистом, по домам. Тогда это могли сделать только печатные СМИ, которые подняли свои тиражи.

Впервые стало возможно читать новости, спустя лишь часы после события. Аналитика, вопреки ожиданиям, потеснилась, чтобы дать место свежей хронике. Чем быстрее доставлялась новость и чем дальше она шла – тем лучше. Одним из первых сообщений, переданных через трансатлантический кабель было: УМОЛЯЮ ДАЙТЕ НАМ НОВОСТЕЙ ДЛЯ НЬЮ-ЙОРКА, ОНИ СХОДЯТ С УМА ПО НОВОСТЯМ. Комментаторы сравнивали свежую прессу с горячим стейком прямо со сковородки. Критические голоса указывали на ущерб релевантности в угоду срочности. Потребитель глотал новости, не думая и не имея возможности их как следует переварить.

Стоит упомянуть, что попытки монополизировать новости телеграфными компаниями всё же имели место, но из телеграфистов не получилось сделать способных журналюг. Вместо этого сами газетчики освоили передачу новостей по проводам, основав телеграфное агентство Associated Press. Это сделали вскладчину несколько нью-йоркских газет. Кооперация снизила остроту конкуренции, а также посодействовала возникновению нового «телеграфного» стиля с экономным беспристрастным изложением фактов.  Сначала следовало главное, потом послойно детали, в порядке убывания важности. Были ли сообщения нейтральными – можно спорить, но они хотя бы выглядели таковыми. Этот стиль повлиял и на политических ораторов, которые стали говорить коротко и понятно, чтобы это легче прошло в газету.

Более того, телеграф покончил с засильем спекуляций. Переход был не всегда гладким. Когда «Геральд» напечатала декларацию об объявлении войны Мексике, то на второй странице разместили уже переставшее быть актуальным письмо с размышлениями о возможных действиях президента. Факты стали бить воображение. Прикусить языки пришлось и политикам, которые знали, что сказанное ими быстро разнесут по городам и весям.

Так и сегодня газеты пытаются совладать с интернетом. У них есть онлайн-издания, комментарии и блоги. Как и тогда, изменились стиль и скорость подачи информации. Как и тогда, народ хочет сбежать в аналитику или в ниши. И да, в прогнозах смерти прессы тоже нет недостатка. Интернет может убить газеты, но это неважно. Важно то, что люди сохранят доступ к новостям, а средство передачи не имеет значения. Главное – скорость, и её интернет повышает, как когда-то телеграф. Важно только скорректировать бизнес-модель. Газеты умрут – бог с ними. Ведь новости никуда не денутся!

О, милые простые люди, мужественные сердца, наивные первобытные души, крепкие тела, обвеянные соленым морским ветром, мозолистые руки, зоркие глаза, которые столько раз глядели в лицо смерти, в самые её зрачки!

Цитата из очерка о рыбаках

Так вот, однажды во время такого вот праздника, Куприн, предложил сделать Балаклаву независимой, не сразу конечно, а под утро и нескольких выпитых вёдер водки на всю компанию. Рыбаки его поддержали, угостили в честь принятия такого решения каждого в кабаке рюмкой водки, и с открытием Телеграфа они отбили Императору Николаю II телеграмму следующего содержания:

"Балаклава объявляетъ сѣбя свободной рѣспубликой грѣческихъ рыбаковъ. Купрiнъ".

Ответ пришёл, как ни странно, быстро – через час, только не от Императора, а от председателя Совета министров Российской Империи:

"Пьёшь – закусывай. Столыпинъ"