Теперь что касается ненависти односельчан. А с чего автор взял что все их поголовно ненавидели. Или он думает что при раскулачивании проводилось общее голосование? Раскулачивали совершенно конкретная группа, небольшая, и записывались туда как раз озлобленные добровольцы. Понятно что в разное время раскулачивание по разному проводилось, но какого то тайного голосования всем селом не было.

Собственно предков одной из моих бабушек хорошее отношение односельчан и спасло. Их раскулачили, но сначала им повезло что их никуда не выслали, а затем помощь односельчан, не давших им замерзнуть зимой и умереть от голода. Как она рассказывала, большинство односельчан нормально к ним относились и не притронулись к их вещам при раскулачивании, а вот местные алкаши как раз этим и занимались, разворовав при раскулачивании все что было.

И вот бабушка, понимая, что это конец, вывела девочку на дорогу. Надела на неё что было, засунула за пазуху краюху хлеба, и обе они плакали навзрыд, потому что знали: расстаются навсегда. «Иди прямо по дороге, — наказала бабушка. — Устанешь — не садись, сразу замёрзнешь. Если кто поедет на лошадях или на быках — подберут. А если нет… значит, судьба наша такая». И пошла девочка одна в чистое поле, в мороз. На счастье, подобрали её добрые люди. А старики так там и умерли.

Мать моей мамы, то есть моя бабушка, Эмилия Никандровна, работала тогда где-то в совхозе, на птицеферме. Когда узнала, что случилось, места себе не находила, да где искать — все следы потерялись. Детей тех, кого раскулачили, разметало по свету: кто куда подался, ведь на всех клеймо было — «кулацкие дети».

У самой Эмилии Никандровны тогда уже была своя семья: муж и две доченьки — моя мама и её сестра Нюра. Муж её, Степан Сергеевич Горностаев, мой дед по матери, служил урядником в райцентре. И вот однажды, перед большим праздником, дали ему отгул, и отправился он в деревню, семью навестить. Нёс гостинцы, подарки девчонкам и жене. Решил дорогу срезать, пошёл через хохлацкие сёла — Сидоры да Себровку. А хохлы с казаками, по старой памяти, враждовали. И когда проходил дед через еловый лесок, мимо казацкого кладбища, там его и подстерегли. Встретили, ограбили и зарезали. Сняли с него сапоги, часы карманные на цепочке, кольцо обручальное, забрали всё, что нёс. А ведь оружие при нём было… И знаете, эта вражда даже до нас, детей, дошла. Помню, мы, подростки, шли через их сёла, так нас камнями забрасывали и кричали вслед: «Казаки идут!» А ведь такие же пацаны, как и мы. Даже воды из колодца не давали попить.

Отец мой, Березин Иван Макарович, тысяча девятьсот второго года рождения, был из большой, но бедной семьи — четыре брата и две сестры. Началась война, троих братьев забрали на фронт, вернулся только один. А нашего отца по доносу посадили. Кто-то из своих же, односельчан, написал: «Женат на кулацкой дочке». А ещё когда колхозы организовывали, он не хотел туда идти. Называл колхоз «Артель напрасный труд», потому что за трудодни одни палочки ставили, а хлеба люди не видели. Он сапожником был, хорошим мастером, а потом заготовителем шерсти работал. Дали ему десять лет. Там, в лагере, во время войны, он и умер."

Начиная с 90-х мейнстримом в исторической науке стала судьба кулаков и прочих раскулаченных. Безусловно, судьбы их трагичны. Однако сознательно выстраивалась однобокая картина: мол, «жили-были кулаки, крепкие хозяйственники, а тут советская власть решила уничтожить их как класс». Вот так, ни с того ни с сего.

Но тут возникает вопрос: а откуда к ним была такая ненависть у односельчан? Почему против них восстала почти вся деревня? У антисоветчиков ответ один — голытьба завидовала.

Из сознания людей вытравливалась правда о ситуации в деревне в 30-е гг. А ведь там шла «тихая Гражданская война», как писал Шолохов.

И первой страницей, первопричиной стал кулацкий террор, развернутый кулаками и подкулачниками (так тогда называли тех, кто исполнял волю антисоветских элементов в деревне) против коммунистов, комсомольцев, представителей советской власти, активистов колхозного движения. Кулаки объявили им настоящую войну.

Давайте взглянем на факты:

В официальных сводках ОГПУ эти события проходили по графе «Борьба с контрреволюцией». Но за сухими отчетами о «ликвидации банд» стояли тысячи сожженных домов, истерзанные тела активистов и осиротевшие дети. Вот небольшая подборка фактов о зверствах кулацких формирований за 1933 г. (когда было написано письмо Шолохова):

В зерносовхозе «Союззолото» разъяренная толпа набросилась на пионерский отряд. Жертвами стали ни в чем не повинные подростки — был убит пионер Воронов.

В селе Безводном от рук бандитов погиб ребенок, сын активиста колхоза.

В селе Новая Калитва кулаки зарубили топором престарелую учительницу и ее дочь.

В деревне Красное заперли избу-читальню и подожгли ее, в пожаре погибли библиотекарша, учительница и трое учеников.

Убийство председателя колхоза Голованенко — застрелен кулаками при выходе из правления колхоза.

Убийство селькора Малиновского — зверски забит за публикации о скрытых кулаках.

Убийство 19-летней учительницы Марии Ковалевой (село Михайловка) — зарублена топором в собственном доме после того, как организовала ликбез для детей раскулаченных.

Убийство пионера Вити Хомякова (Средняя Волга) — 13-летний мальчик убит за то, что указал на тайник с зерном, спрятанным кулаками.

Банда Добытина в Алтайском крае только за один рейд убила: секретаря партячейки коммуны «Из искры – пламя» И. Алексенцева, начальника райотделения милиции Г. Катугина, его помощника Ф. Боровикова, заместителя председателя райисполкома А. Мартемьянина, милиционеров И. Варгау, Т. Мокрушина, В. Нужных, В. Петрачева, прибывших в командировку директора Калманского зерносовхоза П. Бианки и агронома Н. Ярцев-Попова.

Убийство семьи активиста Петренко (Воронежская область) — убиты жена и двое детей председателя сельсовета во время поджога дома (сам председатель выжил).

Одним из главных методов террора были поджоги. Огонь уничтожал имущество, скот и людей, сея панику среди тех, кто вступал в колхозы.

Один из тысячи примеров: в Зернограде был совершен поджог конюшни колхоза, где погибло 24 лошади — основная тягловая сила хозяйства. В колхозе начался голод.

Архивные данные ОГПУ позволяют оценить чудовищный размах насилия в эти годы.

Общие потери от рук кулацких банд в 1933 г.:

• Убито: 2 639 человек (активисты, партийцы и члены их семей).

• Ранено: 2 128 человек.

• Избито и подвергнуто пыткам и членовредительству: 7 621 человек.

Эти цифры — лишь малая часть. Многие преступления проходили по другим статьям, от терактов до бытовых: так из ста нападений на колхозы в 1931 г. 31,5 % составляли «террористические акты против актива», 21,9 % — поджоги, 15,4 % — порча машин, 7,4 % — отравления скота.

А всего, по данным весенней переписи колхозов 1931 г., подверглись нападениям 15,8 % колхозов страны, а это 32 500 колхозов, причем на многие хозяйства было совершено 4 и больше нападений.

Историк Ярослав Листов