Серия «Алексей Николаевич Толстой»

Год выпуска: 2024
Жанр: Реализм, драма, социальное, военное, аудиокнига
Издательство: ИДДК
Исполнитель: Сергей Дидок
«Хождение по мукам» – трилогия романов Алексея Николаевича Толстого, прослеживающая судьбы русской интеллигенции накануне, во время и после революционных событий 1917 года. Состоит из романов «Сёстры» (1918—1922), «Восемнадцатый год» (1927—1928) и «Хмурое утро» (1940—1941).
Формат: аудиокнига, MP3, 80 kbps
Продолжительность: 44:31:44
Ссылка на торрент
Исполнение -- отличное.

Глава 20.
...Докладчик говорил:
-- Там, где в вековой тишине России таятся миллиарды пудов торфа, там, где низвергается водопад или несет свои воды могучая река, -- мы сооружаем электростанции -- подлинные маяки обобществленного труда. Россия освободилась навсегда от ига эксплуататоров, наша задача -- озарить ее немеркнущим заревом электрического костра. Былое проклятие труда должно стать счастьем труда.
Поднимая кий, он указывал на будущие энергетические центры и описывал по карте окружности, в которых располагалась будущая новая цивилизация, и кружки, как звезды, ярко вспыхивали в сумраке огромной сцены. Чтобы так освещать на коротенькие мгновения карту, -- понадобилось сосредоточить всю энергию московской электростанции, -- даже в Кремле, в кабинетах народных комиссаров, были вывинчены все лампочки, кроме одной -- в шестнадцать свечей.
Люди в зрительном зале, у кого в карманах военных шинелей и простреленных бекеш было по горсти овса, выданного сегодня вместо хлеба, не дыша, слушали о головокружительных, но вещественно осуществимых перспективах революции, вступающей на путь творчества...
Телегин тихонько говорил Даше:
-- Дельный доклад. Я этого инженера Кржижановского хорошо знаю. Вот кончим войну, -- вернусь на завод, у меня тоже кое-какие соображения... Ужасно хочется, Дашенька, работать... Если они такую электрическую базу подведут, -- ужас что можно развернуть... Черт знает  -- какие у нас богатства! Поднять на настоящую работу такую махину, -- что тебе Америка! -- Мы богаче... Поедем с тобой на Урал...
Даша -- ему:
-- Будем жить в бревенчатом доме, чистом-чистом, с капельками смолы, с большими окнами... В зимнее утро будет пылать камин...
Рощин -- Кате на ухо шепотом:
-- Ты понимаешь -- какой смысл приобретают все наши усилия, пролитая кровь, все безвестные и молчаливые муки... Мир будет нами перестраиваться для добра... Все в этом зале готовы отдать за это жизнь... Это не вымысел, -- они тебе покажут шрамы и синеватые пятна от пуль... И это -- на моей родине, и это -- Россия...
-- Жребий брошен! -- говорил человек у карты, опираясь на кий, как на копье. -- Мы за баррикадами боремся за наше и за мировое право -- раз и навсегда покончить с эксплуатацией человека человеком.

22 июня 1941 г.

Глава 16.
Деникин взял с собой на эту прогулку на фронт к генералу Кутепову военных агентов -- англичанина и француза, чтобы им стало очень неприятно и стыдно за Одессу, Херсон и Николаев, позорно отданные большевикам. Хотя бы регулярная Красная Армия выбила оттуда французов и греков! Мужики, партизаны, на виду у французских эскадренных миноносцев, изрубили шашками в Николаеве целую греческую бригаду. В панике, что ли, перед русскими мужиками отступили победители в мировой войне -- французы, трусливо отдав Херсон, и эвакуировали две дивизии из Одессы... Чушь и дичь! -- испугались московской коммунии. Антон Иванович решил наглядно продемонстрировать прославленным европейцам, как увенчанная эмблемой лавра и меча его армия бьет коммунистов.
У него затаилась еще одна обида: на решение Совета десяти в Париже о назначении адмирала Колчака верховным правителем всея России. Дался им Колчак. В семнадцатом году он сорвал с себя золотую саблю и швырнул ее с адмиральского мостика в Черное море. Об этом сообщили газеты чуть не во всем мире. В это время генерал Деникин был посажен в Быховскую тюрьму, --газеты об этом молчали. В восемнадцатом Колчак бежит в Северную Америку и у них, в военном флоте, инструктирует минное дело, -- в газетах печатают его портреты рядом с кинозвездами... Генерал Деникин бежит из Быховской тюрьмы, участвует в Ледовом походе, у тела погибшего Корнилова принимает тяжелый крест командования и завоевывает территорию большую, чем Франция... Где-то в парижской револьверной газетчонке помещают три строчки об этом и какую-то фантастическую фотографию с бакенбардами, -- "женераль Деникин"! И правителем России назначается мировой рекламист, истерик с манией величия и пристрастием к кокаину -- Колчак!
Антон Иванович не верил в успех его оружия. В декабре колчаковский скороиспеченный генерал Пепеляев взял было Пермь, и вся заграничная пресса завопила: "Занесен железный кулак над большевистской Москвой". Даже Антон Иванович на одну минуту поверил этому и болезненно пережил успех Пепеляева. Но туда, на Каму, послали из Москвы (как сообщала контрразведка) комиссара Сталина, -- того, кто осенью два раза разбил Краснова под Царицыном, -- он крутыми мерами быстро организовал оборону и так дал коленкой прославленному Пепеляеву, что тот вылетел из Перми на Урал. Этим же, несомненно, должно было кончиться и теперешнее наступление Колчака на Волгу -- ведется оно без солидной подготовки, на фуфу, с невероятной международной шумихой и под восторженный рев пьяного сибирского купечества...

Глава 43
— Я везу план военному министру, но не надеюсь, чтобы его одобрили, — сказал Рощин, — план такой: объявить полную демобилизацию в быстрые сроки, то есть организовать бегство и тем спасти железные дороги, артиллерию, огневые и продовольственные запасы. Твердо заявить нашим союзникам, что мы войны не прекращаем. В то же время выставить в бассейне Волги заграждение из верных частей, таковые найдутся; в Заволжье начать формирование совершенно новой армии, ядро которой должно быть из добровольческих частей; поддерживать и формировать одновременно партизанские отряды… Опираясь на уральские заводы, на сибирский уголь и хлеб, начать войну заново… Другого выхода нет… Надо понять, какое теперь время… В русском народе не действуют больше ни разум, ни воля, действуют из самых темных тайников поднятые инстинкты земляного человека. Инстинкт один — вспахать и засеять… И пашней будет все русское государство… пройдут плугом по всей земле наподлицо… Так пускай уж они скорее это делают…
— Открыть фронт врагу… Отдать родину на разграбление… Нет, Вадим Петрович, на это многие не согласятся…
— Родины у нас с вами больше нет, — сказал Рощин, — есть место, где была наша родина, — он стиснул лежавшие на скатерти большие кулаки, так что посинели пальцы, — великая Россия перестала существовать с той минуты, когда народ бросил оружие… Как вы не хотите понять, что уже началось… Николай-угодник вам теперь поможет?.. Так ему и молиться забыли… Великая Россия — теперь: навоз под пашню… Все надо — заново: войско, государство, душу надо другую втиснуть в нас… Русского народа нет, есть жители, да такие вот дураки…