Серия «Истории перед сном про кота Василия»

История 2. Таинственное преступление в Эрмитаже

Вступление:

Как и все удивительные истории, эта началась в самом великолепном городе на планете – Санкт-Петербурге, на Лиговском проспекте, в доме №62, на самой верхней мансарде, где живут наши знакомые Кот Василий и крыска Крюнька.

Сам кот Василий, истинный аристократ и интеллигент до кончиков когтей (которые он, к слову, прятал в изысканные лайковые перчатки), совершал свой утренний ритуал. Из большой белой кружки с гордой надписью NASA  он с достоинством отхлебывал ароматное какао с молоком. Его верная подруга и соратница, белая крыса королевских кровей Крюнька, аккуратно нарезала кусочки любимого завтрака – торта «Медовик» из легендарной «Астории». Крюнька, как всегда, была одета с безупречным вкусом, сегодня ее наряд представлял собой миниатюрный шелковый халатик с вышитой монограммой.

По телевизору отгремели политические сводки, и диктор с упоением принялся перечислять культурные события грядущего лета в Северной столице. Джаз на Дворцовой, рок на Петропавловке, опера под открытым небом – афиша пестрела, как уникальный четырехцветный окрас самого Василия. Василию, заядлому театралу и ценителю прекрасного, как и полагается истинному петербуржцу, предстояло тщательно спланировать культурный маршрут, дабы не пропустить ни одной значимой премьеры или выставки. Хотя душа его больше лежала к современным веяниям, он всегда мог поддержать изысканную беседу о старых мастерах или архитектурных изысках, доставшихся ему от предков, прибывших из донских степей с самим Петром Первым и штурмовавших крепость Азов.

И тут на экране ноутбука Василия ожил значок Skype. Кот, неспешно (именно мышкой компьютерной, а не Крюнькой, будьте любезны!) кликнул на иконку с подписью: «Фигаро – потомственный кот хранитель Эрмитажа».

Отступление для непросвещенной публики.

Кот Фигаро, названный в честь знаменитого испанского пройдохи из пьес Бомарше, вполне соответствовал своему литературному тезке: ловок, остер на язык и вечно впутан в какие-нибудь истории. Но рожденный в семье эрмитажных столпов – Васьки-Юриста и Матильды – он был умен и образован не по годам. В свои почтенные 12 лет (а это для кота – возраст мудрости!) он возглавлял славное племя эрмитажных котов, чья история началась аж с 1745 года по высочайшему указу императрицы Елизаветы Петровны: «Сыскать в Казани самых лучших и больших котов, удобных к ловлению мышей, прислать в С.-Петербург ко двору Ея Императорского Величества».)

Хранители Эрмитажа

— Привет, Василий! — начал Фигаро, и на экране мелькнула улыбка.

— Вижу, традиции свято чтишь: «Медовик» из «Астории» на завтрак. Узнаваемо!

— Мяу-здравствуй, Фигаро, — ответил Василий, подтянутый и стройный, как всегда. — Как поживает наша сокровищница искусств? Никаких вредителей, надеюсь? — поинтересовался он с легкой иронией, зная специфику работы друга.
— Хотел бы ответить утвердительно, друг мой, но, увы, не могу, — голос Фигаро стал серьезным. — Срочно нужен твой острый ум на Дворцовой площади. Произошло нечто… из ряда вон. Боюсь, своими силами не справимся.
— Для друга – всегда! Уже мобилизуюсь, — отозвался Василий без колебаний.
— Жду с нетерпением! Скорее! — Фигаро отключился.
— Странно… Никогда не видел его столь встревоженным, — промурлыкал Василий задумчиво, отставив кружку NASA.

Сборы заняли мгновения. Элегантная клетчатая тройка легла на плечи безупречно. Зонтик (погода в Питере – дама капризная!) – в лапу. На задние лапки – старомодные, но неизменно стильные черные калоши.

— Крюнька, милая, — обратился Василий к подруге, — на сей раз, боюсь, тебе придется остаться. Ты же знаешь… специфическое отношение эрмитажных стражей к твоим очаровательным соплеменницам. Фигаро, конечно, джентльмен, но инстинкты… Лучше перестраховаться. Свяжемся по скайпу при необходимости.
— Конечно, Василий, — кивнула Крюнька с легкой грустинкой в голосе. Ей ужасно хотелось знать детали происшествия, но здравый смысл и королевское воспитание подсказывали: безопасность прежде всего. — Я тут порисую или в онлайн-шахматы сыграю. Но ты – на связи! Держи меня в курсе!

Путь от Лиговского, 62 до Дворцовой площади для человека – приличная прогулка. Такси, автобус, метро… Но Василий, как истинный потомок казачьи котов, избегавших все донские степи вдоль и поперёк  решил не гневить память предков и  пробежаться. Коты – существа стремительные! Не прошло и получаса, как он уже обменивался дружескими лапопожатиями (почти человеческими) с Фигаро у подножия Александровской колонны.

— Василий, как я рад, что ты в городе! — Фигаро заглянул другу в глаза. — Твой ум – бритва, а разгадывать загадки – твое призвание. Надеюсь, поможешь. Но предупреждаю: дело – тайна за семью печатями! Ни слова журналистам – иначе мировой скандал неминуем!
— «Нем как рыба», — Василий демонстративно провел лапой в перчатке по пышным усам, словно запечатывая невидимый замок на губах.
— Итак, слушай. Наша служба в Эрмитаже – блюсти порядок, охранять шедевры от вредителей. Знаю, знаю, — Фигаро махнул лапой, видя тень на лице Василия, — твоя Крюнька – исключение, но мы, эрмитажные, к мелким грызунам… гм… традиционно строги. К делу. Вредителей давно не было – мы работаем наравне со смотрителями. Но недавно к нам на выставку «Игральные карты» привезли уникальные экспонаты из Мексики. Главный – легендарная колода самого Кортеса! Говорят, она приносит удачу владельцу во всех азартных играх. Мексика считает ее достоянием нации. И вот прошлой ночью в зале сработала сигнализация. Мы с Борисом влетели – разбитое окно, тени, вылетающие наружу… А на месте колоды Кортеса – другая! Похожая, но в темноте я понял – подделка! Наша эксперт Мурфия Теодоровна подтвердила. Люди пока не заметили подмены. Но выставка заканчивается послезавтра! Если не вернем оригинал… — Фигаро сделал паузу, красноречиво разведя лапами. — Имя Эрмитажа будет опозорено, скандал – международный!
— Де-ела… — протянул Василий, его четырехцветный хвост задумчиво подрагивал.
— Слушай, Фигаро, камеры же везде? Давай посмотрим записи с ночи подмены! Отличное начало для расследования!
— Точно! — Фигаро хлопнул себя лапой по лбу. — Элементарно! Как мы не догадались? Хотя бы лица… или морды… увидим! Бежим к охране!

И два кота, ловко перепрыгивая гранитные плиты Дворцовой, помчались к главному зданию Зимнего дворца, где в уютной комнатке пахло чаем и карамельными пончиками, а десятки мониторов бдительно следили за каждым уголком музея.

Следствие, которое не зашло в тупик.

Запрыгнув на свободный стул (ворча на крошки от круассанов на клавиатуре), друзья запустили архивные записи. Зал где были выставлены  карты снимали две камеры внутри, одна – снаружи на окна. Просмотр только добавил загадок:
Ночью к окну подлетели ТРИ ОГРОМНЫЕ летучие мыши с сумкой. Вскрыли окно, проникли внутрь, каким-то хитрым приборчиком отключили сигнализацию, подменили колоду и улетели восвояси.

Вопросы висели в воздухе гуще питерского тумана:

Зачем летучим мышам карты Кортеса? Играть в "преферанс"?

Почему они такие ГИГАНТСКИЕ? (Стандартные питерские летучие  мыши рядом с ними – просто моль!)

Откуда у них такое продвинутое оборудование?

Но Василий не был бы знаменитым котом Василием, если бы не начал распутывать клубок.
— Фигаро, все ясно, — заявил он уверенно. — На камерах – крыланы! Летучие лисицы или собаки – самые крупные представители рукокрылых. Но живут они исключительно в тропиках и субтропиках – Азия, Америка, Африка… Логично предположить: наши – из Мексики, раз знают про колоду и ее «магию». Насчет техники: либо работают на иностранную разведку (но зачем им карты?), либо – на международных мошенников, которые с их помощью хотят обыгрывать казино или турниры. Казино в Питере запрещены, а вот онлайн-турниры с крупными призами – самое то! Поэтому план:

Звоним Крюньке: пусть проверит, нет ли сейчас крупного карточного турнира.

Звоним Джордано: не прилетали ли подозрительные мексиканцы… или крыланы?

Сказано – сделано. Василий набрал Крюньку (на заставке улыбалась крыска в розовом сарафанчике).
— Мяу! Что скажешь, дорогая?
— Ты попал в точку! — воскликнула Крюнька. — Завтра стартует крупный онлайн-турнир с баснословным призом! И один из участников… Мигель! Совпадений многовато!
— Вот именно! Кстати, Крюнька, осмелюсь попросить: зарегистрируй меня на этот турнир. Под ником… ммм… #Кот_Базилио!

Затем звонок другу – псу-спаниелю Джордано из пограничной службы в Пулково (знакомство состоялось при задержании одного нечистого на лапу контрабандиста).
— Приветствую, страж границ! Как несется служба? Здоровье в норме? — начал Василий с истинно кошачьей вежливостью (сначала о здоровье, потом о деле!).
— Отлично! Погода – супер, кормят – на убой! Грамоту даже вручили – «За безупречную службу», — похвастался Джордано. — Загляни – покажу!
— Обязательно! А сейчас, дружище, к тебе вопрос. Не прибывали ли из Мексики… гм… подозрительные личности? Или, скажем, летучие мыши-крыланы?
— Прибывали! — удивился пес. — Откуда знаешь? Три дня назад рейс «Мехико – СПб». Пассажир – Мигель Санчес. Интерпол его в розыск ведет за связи с мошенниками. И что самое пикантное – с ним три крылана! Якобы в дар зоопарку. Но зоопарк сказал – своих хватает! А на самих крыланах – странные приборы. Санчес божился – для мониторинга мозговых ритмов. Документы в порядке – пропустили. Остановился, кстати, в «Астории».
— У Мойки… Спасибо, друг! Ты – герой! — Василий отключился и повернулся к Фигаро, в глазах зажегся тот самый огонек, который бывает только перед интересной авантюрой. — Итак, план созрел. Крыланы подменили колоду, и она сейчас в номере Санчеса в «Астории». Завтра он будет играть онлайн. Мы можем:

Незаметно проникнуть в номер и подменить колоду обратно.

И под шумок поучаствовать в турнире под видом Санчеса, а выигрыш… направить в «Всемирный фонд дикой природы». Как тебе идея, Фигаро?
— Блестяще, Вася, блестяще! — Фигаро лихо подкрутил ус. — И музей спасем, и дикой природе поможем! Играем!

Василий недовольно повел усом, он конечно был близким другом Фигаро, но «Вася» это право перебор, впрочем спишем это на волнительность и горячий характер нашего пушистого друга.

Операция в «Астории»

На следующее утро в вестибюль фешенебельной «Астории» вкатился вихрь франко-кошачьего шика. Два джентльмена неземной (вернее, внеулочной) элегантности привлекли все взгляды портье и даже заставили замереть рояль в углу.

Кот Беазиль (он же Василий): Облачен в полосатый костюм от-кутюр цвета «штормовое море у Ниццы». Усы, напомаженные редчайшим рыбьим жиром с ароматом лаванды, были закручены в такие лихие спирали, что, казалось, вот-вот взлетят и унесут кота прочь. В лапе он небрежно, но с безупречным чувством баланса, держал трость с набалдашником в виде миниатюрного Лувра. На ногах – лакированные полуботинки (калоши, разумеется, были оставлены в гардеробе, дабы не портить ансамбль).

Кот Арно (он же Фигаро): Его костюм «пепельная роза» оттенял благородную седину. Трость его была скромнее, но зато шляпа-котелок сидела под таким дерзким углом, что кричала: «Я – парижский хулиган от искусства!». Усы его были подкручены чуть менее вызывающе, чем у «Беазиля», но зато он непрестанно щурил один глаз, создавая впечатление вечной готовности к афёре или романсу.

– «Bonjour, mon ami! Une suite, s'il vous plaît! Près de la vue sur la rivière, bien sûr!» – пробасил «Беазиль», вручая паспорт на имя «Базиль де ля Ронсьер». Его французский был настолько безупречен, что даже кончик хвоста вибрировал с парижским акцентом. Портье, очарованный и слегка ошеломленный, поспешил выполнить просьбу столь важных гостей.

Номер по соседству с Мигелем Санчесом оказался роскошен: хрусталь, бархат и вид на Мойку, которой любовался еще Пушкин (и, по слухам, пара бдительных эрмитажных котов его эпохи). Но на красоты времени не было. Едва дверь закрылась, как «французские» лоск мгновенно сменился деловой хваткой.

«Арно» (Фигаро) вытащил из походного несессера (замаскированного под футляр для трости) прибор, больше похожий на гибрид радара и кошачьей игрушки с лазером. – «Вот, Джордано вручил. Говорит, последний писк таможенной моды. Видит сквозь стены лучше, чем я вижу миску со сметаной за три комнаты!» Он навел сканер на стену, разделявшую номера. Экран ожил, показывая тепловые контуры: человек (Санчес, вероятно, мирно храпел после вчерашних приготовлений к турниру) и три более мелких, странной формы силуэта – крыланы, свернувшиеся калачиком где-то на гардеробе, похоже, в шелковых пижамках с сомбреро (это уже домыслил Фигаро). Цель – прямоугольный предмет в верхнем ящике письменного стола – светилась особым, «запретным» цветом. – «Бинго, Вася! Колода на месте! Пахнет удачей и… жареными бобами? Странно».

«Беазиль» (Василий) тем временем скинул пиджак, обнажив подтянутую фигуру в жилетке. Он осматривал вентиляционную решетку под потолком с видом аса-скалолаза. – «Классика жанра, Фигаро. Вентиляция. Помнишь, как прадед мой, Феликс Терций, через такие же ходы в Зимнем за мышками гонялся? Только у меня задача тоньше – не шуметь». Он снял лайковые перчатки (коготь-то надо было пустить в ход для тонкой работы!) и ловко, бесшумно отвинтил решетку одним острым когтем. Заглянул в темный провал. – «Хм… Пыль веков и… запах былых интриг. Чувствуется, здесь бывал сам Распутин. Или это сыр?»

План А (с элементом Б):

Диверсия Фигаро: «Арно», поправив котелок, вышел в коридор. Он направился к номеру Санчеса и с театральным вздохом постучал. Дверь приоткрылась, показалось сонное, недовольное человеческое лицо. «О, mille pardons, monsieur!» – завопил Фигаро на своем самом марсельском диалекте. «Je suis perdu! Mon ami, le Baron, il a perdu son chat! Un Persan bleu, très précieux! Vous n'avez pas vu? Il aime le fromage avec des… des puces!» (О, тысяча извинений, месье! Я потерялся! Мой друг, Барон, потерял своего кота! Голубого перса, очень ценного! Вы не видели? Он любит сыр с… с блохами!). Санчес, явно не говоривший по-французски и разбуженный среди ночи (по его меркам), заворчал что-то невнятное и попытался закрыть дверь. Но Фигаро уже вставил в проем элегантный носок полуботинка. «Un instant! Peut-être il est sous votre lit? C'est son endroit préféré pour les siestes philosophiques!» (Одну секунду! Может, он под вашей кроватью? Это его любимое место для философского сна!). Началась комическая толкотня и многоязычный сумбур, идеально заглушавший любой шорох из вентиляции.

Проникновение Василия: Тем временем «Беазиль» превратился в тень. Он протиснулся в решетку с грацией йога и змеи одновременно. «Инь и Ян… баланс… и чтобы хвост не зацепился…» – мысленно напевал он, двигаясь по узкому, пыльному колодцу. Мысли о том, что его уникальный четырехцветный окрас сейчас больше напоминает «пыльно-серый мышиный», его слегка печалили, но долг звал! Он прополз над ванной (услышав капли конденсата, похожие на тиканье часов судьбы), над гостиной (почуяв запах кофе и чего-то тропически-звериного) и точно над кабинетным уголком. Через решетку он увидел стол! Осторожно, одним когтем, он поддел защелку решетки снизу.  Решетка поддалась бесшумно. Василий, как плащ-кинжал времен Екатерины, бесшумно соскользнул вниз, приземлившись на пушистые задние лапы в идеальной стойке. Его глаза мгновенно нашли нужный ящик. «Вот ты где, красавица…» Он открыл ящик. Там, на бархатной подушечке, лежала колода. Карты были не просто старыми – они дышали историей, авантюрой и чем-то… электризующим. Василий достал идеально выполненную подделку (любезно предоставленную Мурфией Теодоровной из запасников Эрмитажа) и протянул лапу к оригиналу. В тот момент, когда его кожа (пусть и через перчатку) коснулась карт Кортеса, по спине Василия пробежал разряд. Перед глазами мелькнули образы: золото ацтеков, азартные огни Монте-Карло, восторг победы. «Ох, не зря говорят про удачу… Так и потянуло поставить всё на красное! Но… сначала план!» Он ловко подменил колоды. Оригинал исчез в потайном кармашке его полосатого жилета. В этот момент из-за двери донесся особенно громкий вопль Фигаро: «Mon Dieu! Il est peut-être dans votre garde-robe avec votre sombrero?!» (Боже мой! Может, он в вашем гардеробе с вашим сомбреро?!). Пора было уносить лапы! Василий одним прыжком вцепился в край вентиляции и, работая хвостом как пропеллером, втянулся обратно в шахту. Решетка встала на место с тихим щелчком.

Финальный аккорд:

«Арно», увидев в щель приоткрытой двери мелькнувший хвост «Беазиля» в вентиляции (сигнал «задание выполнено»), мгновенно прекратил спектакль. «Ah, quelle horreur! J'entends ses miaulements dans le hall! Au revoir, monsieur, et merci pour votre… hospitalité!» (Ах, какой ужас! Я слышу его мяуканье в холле! До свидания, месье, и спасибо за… гостеприимство!). Он сорвался с места, оставив ошарашенного Санчеса на пороге, и умчался в свой номер.

– «Вас-си-лий!» – Фигаро, запыхавшись, влетел в номер. – «Этот блеск в глазах… Я видел его лишь раз – у себя в зеркале, когда мне удалось стащить целую банку сметаны с праздничного стола директора Эрмитажа! Колода настоящая! От нее так и веет… фортуной и авантюрой!» Он принюхался к жилету Василия. «И жареными бобами. Странно. Ну что, сыграем партейку, а, Беазиль? Пока жулик спит?»

– «Не партейку, Фигаро, а турнир!» – уверенно заявил Василий, доставая колоду и ощущая ее магию, словно теплый ток. – «И выиграем! Но не для себя. Для тех, кто летает без зонтиков и калош!» Он бросил колоде легкий, почтительный взгляд, словно самурай клинку, и убрал ее в бархатный мешочек (припасенный заранее). «Включай ноутбук, Арно. Пора #Коту_Базилио показать этим мошенникам, где раки зимуют… и где коты выигрывают!»

Последующая онлайн-баталия была эпична. Санчес, играя своей поддельной колодой (которая, видимо, сохранила остаточную ауру удачи или просто он был хорошим игроком), шел уверенно. Но #Кот_Базилио с его истинной колодой Кортеса был неудержим! Каждый его ход был точен, каждая ставка – дерзка и оправдана. Фигаро, сидя рядом, комментировал шепотом:
– «Василий! Туз пик! Он же у тебя! Ставь всё!»
«Василий, он блефует! Чувствую по хвосту!»
«Мон шер! Это же флеш-рояль! Мы сорвали банк!»

Когда финальная виртуальная фишка упала на сторону #Кота_Базилио, Василий с достоинством, подобающим его императорскому происхождению, набрал сообщение:
«Весь выигрыш перевожу в «Всемирный фонд дикой природы». Пусть крыланы летают свободно, а удача сопутствует только честной игре! Всем спасибо! #Кот_Базилио удаляется!»
…и с решительным щелчком захлопнул крышку ноутбука, словно шпагу в ножны.

Друзья молча посмотрели друг на друга. И вдруг, нарушая аристократическую тишину номера «Астории», разразились таким оглушительным мурлыкающим смехом, что, наверное, услышали даже крыланы за стеной. Они обменялись не рукопожатием, а настоящим кошачьим «дай пять» – лапа в лапу!

– «Домой, Фигаро! К Крюньке и «Медовику»!» – Василий уже снимал полосатый пиджак.
– «А мне – в музей! Колоду под стекло, пока Мурфия Теодоровна не объявила тревогу!» – Фигаро ловко поймал свою трость и котелок.

Их «французское» превращение длилось ровно до выхода из «Астории». Уже на набережной Мойки Василий, поправив свой обычный клетчатый пиджак и зонтик, бодро зашагал к Лиговскому. Фигаро же, слившись с вечерними тенями Дворцовой площади, помчался к знакомым служебным входам Эрмитажа, сжимая в лапе бархатный мешочек, от которого так и веяло удачей… и хорошо выполненной работой.

Возвращение

Василий покинул отель «Астория» так спокойно и невозмутимо, словно только что вернулся с лёгкой утренней прогулки, а не предотвратил международный музейный скандал с участием крыланов, поддельных карт и французских котов под прикрытием.

Петербург встретил его мягким вечерним дождём — тем самым дождём, который в этом городе считается почти элементом архитектуры.

Фигаро семенил рядом, всё ещё переваривая произошедшее.

— Василий… — начал он осторожно. — Ты понимаешь, что сегодня произошло?

— Безусловно, — кивнул Василий. — Мы восстановили культурный баланс Европы и спасли честь Эрмитажа.

— Я не об этом! Мы играли в подпольный покерный турнир против международного преступника!

— Ах, это, — невозмутимо ответил кот. — Пустяки. Самое сложное было сделать вид, что я играю хуже, чем умею.

Фигаро остановился посреди Дворцовой площади и посмотрел на него с глубоким уважением.

— Я начинаю понимать, почему о тебе ходят легенды.

— В Петербурге о каждом втором ходят легенды, — скромно ответил Василий. — Главное — не читать их перед сном.

Они остановились у арки Главного штаба. Над городом медленно зажигались огни.

Фигаро вздохнул:

— Знаешь, самое удивительное — никто даже не узнает, что случилось.

Василий посмотрел на Зимний дворец.

— Так и должно быть. История работает лучше всего, когда идёт по плану и не привлекает лишнего внимания.

Фигаро на секунду задумался, затем тихо сказал:

— Но я всё равно расскажу котам Эрмитажа. Только… без деталей про покер.

— Очень мудрое решение, — кивнул Василий. — Некоторые вещи лучше оставлять между культурными учреждениями.

Они подошли к воротам Эрмитажа.

— Спасибо тебе, — сказал Фигаро серьёзно. — Ты спас музей.

Василий слегка поклонился.

— Эрмитаж стоит того, чтобы его спасали.

Фигаро вдруг смутился:

— Если честно… я всегда мечтал участвовать в секретной операции.

— Поздравляю, — мягко сказал Василий. — Сегодня ты стал частью истории.

Фигаро расправил плечи и гордо направился к служебному входу. Хвост у него при этом держался под таким углом, что любой опытный кот понял бы: сегодня был великий день.

Василий же повернулся и неторопливо пошёл к Невскому проспекту.

И тут зазвонил телефон.

Мансарда. Лиговский, 62

— Ну?! — раздался в трубке голос Крюньки ещё до того, как Василий успел сказать «алло».

— Добрый вечер, дорогая, — вежливо произнёс кот.

— НЕ ДОБРЫЙ ВЕЧЕР! — возмутилась Крюнька. — Я весь день переживаю! Ты обещал звонить каждые десять минут!

— Я звонил мысленно, — спокойно ответил Василий.

— Вася, я не принимаю мысленные звонки!

— Надо будет обновить тариф, — задумчиво сказал кот.

Крюнька шумно выдохнула:

— Рассказывай. Немедленно.

— Колода возвращена. Эрмитаж спасён. Международный скандал отменяется.

На другом конце повисла пауза.

— То есть… ты снова спас историю?

— Похоже на то.

— Я знала! — радостно пискнула Крюнька. — Я чувствовала по медовику!

— По медовику?

— Он был особенно вдохновляющий сегодня.

— Тогда срочно ставь чайник. Я уже поднимаюсь.

Через двадцать минут Василий открыл дверь мансарды.

Его встретил запах чая, корицы и домашнего уюта — запах, который всегда говорит: «приключение окончено, можно выдохнуть».

Крюнька стояла посреди комнаты в халате и тапочках в виде кроликов.

— Герой вернулся! — объявила она торжественно.

— Скромный участник событий, — поправил Василий.

— Скромный участник, который выиграл подпольный покерный турнир? — прищурилась Крюнька.

Василий остановился.

— Фигаро проболтался?

— Вася… я зарегистрировала тебя на турнир. Конечно, я смотрела трансляцию!

Кот медленно снял перчатки.

— Значит, мой блеф видел весь интернет?

— Весь кошачий интернет точно.

— Это катастрофа, — тихо сказал Василий.

— Это легенда! — возразила Крюнька. — Тебя теперь обсуждают коты трёх континентов!

Василий тяжело вздохнул и повесил зонт на крючок.

— Я надеялся сохранить скромность.

— Поздно. Теперь ты «Кот с флеш-роялем».

Кот на секунду закрыл глаза.

— Это имя мне придётся пережить.

Крюнька поставила перед ним чашку какао.

— Зато ты спас Эрмитаж.

— Ради Эрмитажа можно пережить многое, — согласился Василий и сделал глоток.

Он сел за стол, посмотрел в окно на дождливый Петербург и тихо добавил:

— Знаешь, Крюнька… иногда судьба мировых музеев зависит от очень маленьких решений.

— Например?

— От одной колоды карт. От одного звонка. И от одной очень настойчивой крысы.

Крюнька смущённо поправила берет:

— И от одного кота в клетчатой тройке.

Василий скромно отвёл взгляд.

— Скромность украшает героя.

— Но медовик украшает вечер больше, — сказала Крюнька и поставила на стол тарелку.

Они молча ели медовик и слушали дождь.

А город за окном спокойно жил своей жизнью, даже не подозревая, что сегодня вечером Эрмитаж снова был спасён.

И, согласитесь, дорогой читатель, это самый лучший вид приключений — те, после которых можно спокойно вернуться домой и выпить какао. 🐾

Историческое послесловие

Эрмитаж — один из крупнейших музеев мира. Коллекции собирались веками, и их охраняют не только люди, но и знаменитые эрмитажные коты. Их служба началась в XVIII веке и продолжается до сих пор. И пусть они не расследуют преступления каждый день… но, согласитесь, было бы странно, если бы никогда не приходилось.

Вступление

Как и все по-настоящему удивительные истории, эта началась в самом великолепном городе мира — Санкт-Петербурге. А если быть точнее — на Лиговском проспекте, в доме №62, под самой крышей старинного дома.

И вот тут, дорогой читатель, позвольте небольшое пояснение.
Дом №62 на Лиговском — дом особенный. Он пережил революции, наводнения, коммунальные квартиры, три ремонта подъезда и один неудачный эксперимент с домофоном. Но главное его достояние — мансардный этаж, где проживает самый знаменитый кот в мире.

Кот Василий.

Редкий представитель прямоходящих японских императорских котов. Породы, о которой официальная наука предпочитает не говорить, потому что иначе придётся объяснять слишком многое.

Отступление для непросвещённой публики

Императорские коты:

понимают человеческую речь

говорят на иностранных языках

живут до 40 лет

всегда знают, где лежат ключи от квартиры

Последний пункт научно не доказан, но подтверждён жизненным опытом.

Утро в мансарде всегда начиналось одинаково — и это не каприз, а традиция. А традиции, как известно, держат мир в равновесии. Особенно если у тебя в лапах кружка NASA (подарок Илона Маска) и в тарелке медовик из «Астории».

Кот Василий — потягивал какао с таким достоинством, будто принимал дипломатическую делегацию с Марса. Его уникальный четырёхцветный окрас — черный, белый, серый и рыжий — выглядел сегодня особенно «питерски»: серого было больше, а рыжий солнечный штрих словно обещал, что когда-нибудь, может быть, в городе и появится солнце. Но не обязательно сегодня.

Крюнька, белая крыса королевских кровей, аккуратно нарезала медовик. На ней был очаровательный сарафанчик с бантиком, но какой именно — сказать сложно, потому что у Крюньки, как вы помните, стиль меняется так же часто, как погода у Финского залива. Одно неизменно: вкус всегда безупречен.

— Чудесное утро, — заметил Василий, глядя в окно на изморось. — Идеальная погода для размышлений о вечном.

— Или для второго кусочка медовика, — парировала Крюнька и поставила на тарелочку ещё один ломтик — «на всякий случай», потому что в жизни Василия «всяких случаев» было много.

Отступление для непросвещённой публики.

Василий прожил уже двадцать лет, но по человеческим меркам это примерно сорок. И да — он и правда пьёт какао каждое утро, как будто это ритуал спасения мира. Возможно, так оно и есть. А ещё он всегда выглядит безупречно: лайковые перчатки скрывают когти, клетчатая тройка сидит как влитая, зонт — непременно в лапе. Потому что в Петербурге не важно, есть ли дождь. Важно, что он может быть.

— Сегодня в Музее истории города... — бодро вещала ведущая, — ...временно закрыта экспозиция, посвящённая основанию Санкт-Петербурга. Сотрудники сообщили о пропаже документа, связанного с закладкой Петропавловской крепости...

Крюнька замерла с ножиком в лапке.

— Пропаже? — переспросила она. — В музее? В Петербурге? Это почти, как если бы кто-то украл туман.

— Туман в Петербурге украсть невозможно, — спокойно заметил Василий. — Его слишком много.

Ведущая продолжала:

— По словам сотрудников, исчез документ, описывающий выбор места для крепости в 1703 году. Также в зале были обнаружены следы песка и деревянной щепы...

Какао зависло в воздухе на полпути к усам Василия.

— Песок… — медленно произнёс он.

— Щепки… — тихо добавила Крюнька.

Они переглянулись.

— Это звучит как начало корабельной истории, — сказала она.

— Или как начало города, — поправил Василий.

Он аккуратно поставил кружку.

— Если кто-то вмешается в момент закладки крепости… место может быть выбрано иначе.

— И что тогда? — прошептала Крюнька.

Василий подошёл к окну.

— Тогда город будет другим.

— Насколько другим?

— Может, без Невского проспекта. 
— Без набережных?
— Возможно.
— Без Эрмитажа?
— Не исключено.
— Без «Астории»?!

Василий повернулся.

— Вот это уже серьёзно.

Крюнька решительно выпрямилась.

— Я не готова жить в альтернативном Петербурге. Там может не быть метро. А я только привыкла к эскалаторам. Ноутбук снова звякнул. На экране появилось лицо кота Прокопия Невского — хранителя музея. Выглядел он так, будто видел нечто по-настоящему тревожное. И это в городе, где людей трудно удивить.

— Василий! — произнёс он. — У нас историческая неразбериха стратегического масштаба!

— Конкретнее, — мягко попросил Василий.

— Документ о выборе места крепости исчез. Камеры зафиксировали странное колебание воздуха. А возле витрины — песок. И свежая древесная щепа. Как будто кто-то только что строил корабль. Прямо в зале.

Крюнька шумно вдохнула.

— Вася… это ведь 1703 год?

— Похоже на то.

Прокопий понизил голос:

— И если Пётр выберет другое место… город может не появиться здесь.

В комнате стало тихо. Даже изморось за окном показалась задумчивой. Василий поправил галстук.

— Крюнька.

— Да?

— Похоже, мы отправляемся туда, где всё только начинается.

— В болото? — уточнила она.

— В историю.

Крюнька посмотрела на медовик. Потом на Василия.

— Можно я возьму кусочек с собой? На случай, если в 1703 году с десертами было напряжённо.

— Разумное решение, — кивнул Василий.

В этот момент воздух в мансарде дрогнул. Лампочка моргнула. Кружка NASA тихо звякнула.

— Вася… — прошептала Крюнька.

— Да. Это то самое слово.

— Не говори!

— Воронка.

— Ну Ваасяяя…

Воздух закрутился спиралью. И мансарда исчезла. А вместе с ней — 2025 год. История снова требовала вмешательства.

1703 год. Берега Невы до Петербурга

Первым вернулся звук. Плеск воды. Глухой и тяжёлый, как будто река ворчала во сне. Стук топоров. Скрип верёвок. И крики чаек — недовольные, как всегда, когда кто-то начинает что-то менять. Потом вернулся запах. Влажная земля. Свежесрубленная древесина.
Дым костров. И холод большой реки, которая ещё не знала, что скоро станет частью великого города. Василий открыл глаза и сразу прищурился.

— Солнце, — спокойно сообщил он. — Настоящее. Без отражений в витринах.

Крюнька осторожно выглянула из-за его плеча — и замерла.

Перед ними лежала Нева. Дикая. Широкая. Свободная.

Берега были неровные, болотистые, изрезанные протоками. Кочки торчали из воды, как будто земля не до конца решила, хочет ли она быть сушей. Камыши шуршали на ветру. Туман лениво полз по поверхности воды, словно не желал полностью просыпаться. Ни мостов. Ни набережных. Ни фонарей. Ни даже намёка на Невский проспект.

— Вася… — прошептала Крюнька. — Где город?

— В проекте, — спокойно ответил Василий.

Вдали двигались люди. Солдаты. Рабочие. Плотники. Кто-то нёс брёвна, кто-то тащил верёвки, кто-то копал землю, увязая сапогами в сырой почве.

Всё выглядело так, будто мир срочно начали строить — и немного опаздывали.

— Мы в мае 1703 года, — тихо сказал Василий.

Крюнька сглотнула.

— То есть… сейчас решается, где будет Петербург?

— Именно.

В этот момент их внимание привлёк высокий человек, стоящий чуть поодаль от остальных. Он держал в руках палку и внимательно смотрел на острова, на течение реки, на горизонт. Не суетился. Не спорил. Просто смотрел.

— Это он, — прошептала Крюнька.

— Пётр Алексеевич, — уважительно кивнул Василий.

Пётр медленно прошёлся по берегу, сапоги вязли в сырой земле. Он остановился, наклонился, поднял комок влажной почвы, сжал его в ладони.

— Сыро, — пробормотал он. — Но река — широкая.

Василий выпрямился.

— Государь, — произнёс он вежливо.

Пётр резко обернулся. Сначала он увидел кота. Потом понял, что кот стоит на задних лапах. Потом заметил клетчатую тройку.

— Это что ещё за чудо? — произнёс он.

— Кот, — спокойно ответил Василий. — Императорский.

— Императорский? — прищурился Пётр. — Это мне нравится. А служить умеешь?

— В зависимости от характера службы.

Пётр шагнул ближе и внимательно осмотрел его.

— Статный. Усы — достойные. Взгляд — смелый. Будешь морским котом!

Крюнька пискнула:

— Вася, тебя повышают!

— Государь, — мягко сказал Василий, — я, безусловно, поддерживаю развитие флота, но предпочёл бы стратегическую консультацию.

Пётр громко рассмеялся.

— Говорящий кот, да ещё и советует! Хорошо. Советуй. Где крепость ставить?

Крюнька замерла. Василий медленно повернулся к реке. Он внимательно посмотрел на остров, окружённый водой. На течение. На расстояние до берега.

— Здесь, крепость закладывать надо здесь.— сказал он спокойно.

Пётр приподнял бровь.

— В болоте?

— В защите.

— Объясни.

— Легко, вода — естественный щит. Остров — удобен для обороны. Врагу придётся преодолеть течение. А флот сможет выходить в реку.

Пётр молчал. Ветер шевелил его волосы. Чайки кружили над водой. Где-то за спиной скрипели телеги.

— Сыро, — повторил Пётр.

— Сырость высохнет, — ответил Василий. — А стратегическое положение останется.

Крюнька осторожно добавила:

— И… здесь красиво. Просто пока никто не знает.

Пётр посмотрел на неё.

— Крыса?

— Королевская, — уточнила она.

Пётр снова перевёл взгляд на реку. Долго. Очень долго. Так, будто пытался увидеть не болото, а будущее.

— А если выше по течению? — спросил он.

— Там удобнее, — согласился Василий. — Но город будет другим. Менее морским. Менее смелым.

Пётр улыбнулся.

— Смелым?

— Да. Город, построенный в болоте, не боится трудностей.

Ветер усилился. Волны ударили о берег. Пётр шагнул к воде, воткнул палку в землю.

— Здесь, — сказал он наконец. — На острове.

Он повернулся к рабочим.

— Начинаем!

Отступление для непосвящённой публики

Крепость начали строить на Заячьем острове. Почему «Заячий»? По одной из легенд, когда Пётр вышел на берег, заяц прыгнул ему на сапог, спасаясь от наводнения. Историки спорят, правда это или нет. Но согласитесь — звучит лучше, чем «Стратегически-выгодный-остров-номер-один».

Крюнька тихо выдохнула.

— Вася… это ты сейчас помог основать Петербург?

— Я всего лишь указал на очевидное.

Пётр снова подошёл к нему.

— Кот.

— Государь?

— Морским котом всё равно будешь. На счастье.

— В символическом смысле?

— Пока да.

Крюнька не удержалась:

— А если понадобятся корабельные крысы, я могу провести лекцию о правах грызунов.

Пётр расхохотался так громко, что ближайшая чайка возмущённо улетела.

— Странная у меня сегодня компания, — сказал он. — Но нравится.

Он наклонился, поднял первый камень. На мгновение стало тихо. Даже река будто прислушалась. Пётр положил камень в землю.

— Быть здесь городу, — сказал он.

И в этот момент воздух вокруг едва заметно дрогнул. История выровнялась. Болото снова стало будущим городом.

А Василий поправил перчатки так, будто это было самое естественное дело на свете.

— Ну что, — тихо сказал он Крюньке, — кажется, набережные обеспечены.

— И «Астория»?

— Со временем.

Крюнька посмотрела на болотистый берег.

— Знаешь… если честно, мне начинает нравиться.

— Привыкай, — улыбнулся Василий. — Это только начало.

Заговор на болоте, или как осторожность едва не изменила историю

Стройка развернулась стремительно и шумно, словно кто-то решил построить не просто крепость, а целый мир — и желательно до обеда.

Топоры глухо стучали по сосновым стволам.
Брёвна скрипели, когда их перекатывали по сырой земле.
Верёвки натягивались, как струны, и иногда жалобно поскрипывали.
Сапоги чавкали в болотной жиже с таким выражением, будто сами не верили, что их сюда привели добровольно. Вода подступала к кочкам и отступала, словно примерялась: «А не затопить ли вас всех?»

Туман то поднимался, то снова опускался, будто наблюдал за происходящим и не мог определиться — помогать или мешать.

Пётр ходил вдоль берега быстрым, размашистым шагом. Иногда он останавливался, наклонялся, поднимал ком земли, разминал его в пальцах, словно проверяя не почву, а характер места.

Василий наблюдал из тени свежесрубленного бревна.

— Он доволен, — тихо сказал кот.

— Он выглядит так, будто собирается лично победить гравитацию, — ответила Крюнька, аккуратно переступая через лужу. — И, если честно, я не уверена, что болото об этом предупреждали. Но не все лица вокруг выражали энтузиазм. Чуть поодаль, у телеги с инструментами, стояли несколько бояр и военных советников. Они говорили тихо, но напряжённо, и их взгляды всё время возвращались к острову.

Василий слегка повернул ухо.

(Опытный детектив всегда слушает ушами. Особенно если у него их два и они пушистые.)

— Государь упрям, — шептал один. — Здесь вода кругом. Весной затопит.

— Люди погибнут, — мрачно добавил другой.

— Надо показать, что место гиблое. Тогда сам передумает.

Крюнька нахмурилась.

— Вася, они не злые.

— Нет, — тихо ответил Василий. — Они осторожные.

— Это хуже?

— Иногда осторожность меняет историю сильнее злобы.

Бояре переглянулись. Один из них кивнул рабочим у воды. Ночью начались «дополнительные работы». Подкоп под краем острова. Ослабленные подпорки.
Перекрытый естественный сток воды. План был прост: утром участок должен был выглядеть как доказательство того, что сама природа против строительства. Болото и без того было неприветливым. А с небольшим «помощником» могло стать убедительным. Ночь опустилась мягко и густо. Туман стал плотнее. Вода казалась темнее. Костры потрескивали, освещая лица спящих солдат. Вдалеке ухала ночная птица.

— Вася… — прошептала Крюнька, выглядывая из-за ящиков с инструментами. — Это ведь саботаж?

— Осторожный саботаж, — кивнул Василий. — Они хотят, чтобы утром вода залила участок.

— И Пётр решит, что место не подходит?

— Возможно.

Крюнька посмотрела на остров. На воду. На темнеющий горизонт.

— Я начинаю понимать, почему великие города редко строят ночью.

И тут раздался знакомый писк. Из-под брёвен высунулась острая мордочка.

— О! Это барышня нам не знакома! — пискнула корабельная крыса, глядя на  Крюньку. — Ты к нам в инспекцию?

— Я к вам с предложением, — строго сказала Крюнька. — Повышенной исторической важности.

Из тени показались ещё три крысы. Одна была заметно толще остальных и держала в зубах сухарь.

— Мы слушаем, — сказала толстая крыса с достоинством. — Но, если это про распределение зерна, мы уже составили петицию.

— Это серьёзнее, — сказала Крюнька. — Вопрос будущего города.

— Города? — переспросила тонкая крыса. — А он нам зачем?

— Потому что там будут корабли.

Крысы переглянулись.

— Продолжай.

— Много кораблей, — добавила Крюнька. — Большие. С трюмами. С запасами.

Толстая крыса аккуратно отложила сухарь.

— Мы заинтересованы.

Василий подошёл ближе.

— Подкоп ослабляет берег. Утром вода должна пойти туда.

Он указал лапой на подпорки.

— Если перегрызть эти верёвки в нужный момент, вода уйдёт в сторону. Образуется ров. И участок станет даже лучше.

Тонкая крыса прищурилась.

— То есть… мы спасаем болото?

— Мы спасаем стратегическое болото, — поправил Василий.

— А нам что с того? — спросила толстая крыса.

— Историческая благодарность, — ответил Василий.

— Её можно есть?

Крюнька вмешалась:

— В будущем будут склады с зерном. И официальные крысиные трюмы.

— С гарантией сухости? — оживилась тонкая крыса.

— При разумном управлении, — дипломатично сказала Крюнька.

Крысы переглянулись.

— Работа по профилю, — решила толстая крыса.
— Грызем во имя светлого будущего! — добавила тонкая.
— И ради складов, — уточнила третья.

Отступление для непосвящённой публики

Строить в болотистой местности — задача непростая. Почва мягкая, вода поднимается весной, а грунт может «плыть». Но именно такие места иногда выбирают для крепостей: вода становится естественной защитой. Болото, конечно, не выглядит как надёжный союзник, но в обороне оно работает лучше многих стен.

Крысы работали быстро. В ночной тишине слышалось лишь тихое «чирк-чирк-чирк» — профессиональный звук исторически значимого грызения. Крюнька руководила процессом с удивительной серьёзностью.

— Не ту! Это несущая!
— Левее!
— Осторожно, если упадёте в воду, я вас спасать не буду — я город спасаю!

— Ты всегда такая командирская? — спросила тонкая крыса.

— Только когда от меня зависит будущее империи, — ответила Крюнька.

Последняя верёвка натянулась. Треск. Подпорки дрогнули. Земля просела — но не туда, куда планировали заговорщики. Вода устремилась в сторону, образовав аккуратный ров вдоль края острова. Туман слегка рассеялся, будто хотел лучше рассмотреть результат. Когда рассвело, участок выглядел… крепче. Суше. И даже немного внушительнее. Советники побледнели. Пётр подошёл к месту работ. Осмотрел землю.
Осмотрел воду. Провёл сапогом по краю нового рва.

— Видите? — сказал он. — Болото можно приручить.

Он повернулся к боярам.

— Если вода уходит правильно — значит, место верное.

Советники молчали. Василий спокойно подошёл ближе.

— Государь, природа иногда помогает тем, кто не боится её.

Пётр усмехнулся.

— А ты снова прав, кот.

Крюнька подтолкнула толстую крысу.

— Видите? Активная гражданская позиция.

— Нам всё-таки полагается сухарь? — шёпотом спросила та.

— В перспективе — склады, — строго ответила Крюнька.

Пётр глубоко вдохнул речной воздух.

— Начинаем строительство здесь. Окончательно.

Ветер усилился. Чайки закричали. И где-то совсем незаметно воздух дрогнул — так, будто история облегчённо выдохнула. Крюнька посмотрела на Василия.

— Мы только что спасли болото.

— Нет, — мягко сказал кот. — Мы только что помогли ему стать городом.

Крысы выстроились в ряд.

— А мы? — спросила тонкая.
— Вы — незаметные герои, — ответил Василий.
— Нам нравится, — сказала толстая. — Главное, чтобы незаметность сопровождалась продовольствием. И стройка продолжилась.

Возвращение

Воздух задрожал.

Сначала совсем слегка — как поверхность воды, когда в неё падает маленький камешек. Потом сильнее. Мир вокруг начал расплываться, словно кто-то неосторожно провёл кистью по ещё не высохшей картине. Плеск Невы стал глухим эхом. Крики чаек — далёкими.
Стук топоров — всё медленнее… тише… тяжелее.

— Вася… — прошептала Крюнька, вцепившись в его рукав. — Скажи, что это домой.

— Это домой, — спокойно ответил Василий. — Хотя должен признать: болото начинало вызывать у меня профессиональное уважение.

— У меня тоже… — призналась Крюнька. — Но исключительно как туристический объект. Без проживания. Ветер закрутился спиралью. Берега Невы начали растворяться в тумане. Деревья стали прозрачными, как рисунок на стекле.
Рабочие превратились в силуэты. Последнее, что они увидели, — фигура Петра на острове. Он стоял над чертежом будущей крепости, упрямый, высокий и очень уверенный в своём решении. История продолжала идти вперёд. И больше не нуждалась в помощи. Мир резко перевернулся. Секунда тишины. Ещё секунда. Потом — знакомый скрип старых балок.

— О! — пискнула Крюнька. — Я слышу мансарду!

— Да, — кивнул Василий. — Этот звук невозможно спутать. Он звучит как уют. Появился запах штукатурки. Пыль веков. Дерево. И очень далёкий шум города, который никогда не спит полностью.

— Мы вернулись… — прошептала Крюнька.

— Мы вернулись туда, где нас ждёт самое важное, — сказал Василий.

— История?

— Завтрак.

И мир окончательно собрался обратно.

Мансарда. Лиговский 62

Крюнька открыла глаза и вскочила так стремительно, будто участвовала в чемпионате мира по возвращению домой.

— МЕДОВИК!!!

Она рванула к столу с такой скоростью, что старый ковёр даже не успел скрипнуть. Медовик лежал на месте. Целый.
Невредимый. Исторически неизменный. Крюнька замерла перед ним с выражением глубочайшего уважения.

— Значит, история на месте.

Василий спокойно поставил на стол кружку NASA, которая — как и положено важным предметам — снова оказалась наполненной какао.

— Самый точный индикатор временной стабильности, — заметил он. — Если медовик существует, цивилизация функционирует.

Крюнька облегчённо выдохнула и отрезала кусочек.

— Вася… мы только что помогли основать Петербург.

— Мы лишь немного помогли истории принять верное решение.

— Мы спасли болото!

— Мы помогли ему стать городом.

Крюнька задумчиво жевала.

— А ведь там не было ничего. Ни домов. Ни мостов. Ни фонарей. Ни людей с кофе.

— Особенно кофе, — серьёзно сказал Василий. — История ещё не была к этому готова.

Он подошёл к окну и распахнул створку. В комнату ворвался прохладный петербургский воздух — тот самый, который пахнет рекой, камнем, дождём и лёгкой философией.  Город шумел внизу мягким гулом. Где-то звякнул трамвай. Проехала машина. Кто-то смеялся на улице. Кто-то спешил. Кто-то просто шёл. Петербург жил. Василий посмотрел вдаль. Над крышами домов поднимался золотой шпиль Петропавловского собора. Солнце на секунду выглянуло из-за облаков и коснулось его вершины.

— Стоит, — тихо сказал кот.

Крюнька подошла рядом.

— Красиво…

— Когда-то здесь были только кочки и камыши, — сказал Василий. — А теперь — город.

Крюнька долго смотрела на шпиль.

— Вася…

— Да?

— Мне кажется, Петербург немного знает, что мы ему помогли.

Василий улыбнулся.

— Воспитанные города не задают лишних вопросов.

Крюнька вдруг оживилась.

— А Пётр правда хотел сделать тебя морским котом?

— Хотел.

— И ты отказался?!

— Я предпочитаю сухопутные приключения. Они менее влажные.

Крюнька рассмеялась.

— А я бы согласилась на должность корабельной крысы. С перспективой карьерного роста и социального пакета.

— Не сомневаюсь, — кивнул Василий.

Они молча смотрели на город.

— Вася?

— Да?

— За болота.

Василий поднял кружку какао.

— За болота.

Они чокнулись.

И какао в тот день было особенно историческим.

же без сомнений.

Финальное авторское отступление

История человечества полна великих тайн:

кто построил пирамиды

почему исчезли динозавры

почему носки пропадают парами

Но самая большая тайна — сколько ещё приключений ждёт кота Василия и Крюньку.

Судя по всему — очень много. И, согласитесь, это прекрасная новость.

Историческое послесловие

Петропавловская крепость была заложена в 1703 году на Заячьем острове. С этого момента началась история Санкт-Петербурга — города, который вырос из болот и стал одним из самых красивых в мире.

Сначала это были короткие истории перед сном. Потом ребенок стал просить продолжение. Потом появился постоянный герой. Потом — своя вселенная. В какой-то момент я поймал себя на мысли, что мы уже не просто сочиняем сказки, а создаём целый мир.

Мир, в котором история — не набор дат. А цепочка решений. Иногда странных, иногда смелых. И иногда — принятых при участии кота в клетчатой тройке.

Окончательно я понял, что эти истории работают, в тот день, когда сын пошёл в первый класс.

Через несколько месяцев их класс повели на экскурсию в Петропавловскую крепость. Экскурсовод рассказывала про 1703 год, про Заячий остров и про решение Петра строить крепость именно здесь. И уже на экскурсии сын перебил экскурсовода со словами " Вы нам рассказываете не полную историю, на самом деле было так" : Экскурсовод сначала решила, что это шутка. Но сын стал рассказывать — уверенно, с подробностями. Он рассказал про болото. Про бояр, которые сомневались. Про морского кота. Про корабельных крыс. и много еще всего про то как именно кот Василий помог Петру основать Петербург (это все из в первой истории) . По факту дети слушали моего сына внимательнее, чем экскурсовода, ну это и логично с одной стороны "сухая история" а с другой какой то необычный кот который путешествует во времени, вот вы бы что предпочли слушать на экскурсии?. Некоторые даже начали немного завидовать — потому что он «знал» историю по-другому. Живую. С приключением. Ребенок вырос, истории остались и стали забываться, но идея о том что бы все же это переложить на бумагу/аудио как подкаст меня тяготила несколько лет, пока все же я не решил этот гештальт закрыть. Если найдете время дочитать до конца аннотацию, а еще потом и первую историю, ну а если понравиться еще и прочитаете ее детям на ночь, моя идея поделиться и сделать еще одного ребенка ближе к нашей истории не пройдет даром. :)