Серия «Книги в кино»

«Апокалипсис сегодня» Фрэнсиса Форда Копполы – экранизация повести Джозефа Конрада «Сердце тьмы». Ну, как экранизация? «По мотивам», – как писали в титрах советских фильмов, когда сценарист исходную книгу сильно переделывал под собственное видение.

Моё мнение, необязательно правильное – фильм глубже книги. Так тоже бывает. По крайней мере, он другой. Если Конрад описывает безумие, которое ведёт за собой неограниченная власть, то Коппола не просто взял эту идею и перенёс действие в дебри Вьетнамской войны.

Его полотно многослойное, где каждое лыко в строку, где каждый элемент, особенно в жилище полковника Курца, несет глубокую символическую нагрузку. И это не синдром поиска глубинного смысла. Этот смысл в 1970-е не был глубинным, он был, наоборот – на поверхности мейнстрима общественного дискурса.

Присутствие в кадре на столе четырёх книг – Библии, «Золотой ветви» Джеймса Джорджа Фрезера, «От ритуала к роману» Джесси Уэстона и «Церкви» Эдмунда Клауни – это ключ к задумке режиссёра, который укладывается в логику теории о мифотворчестве и архетипах, о которых писали Фрезер и Фрейд, подхватили Кэмпбелл и Воглер.

Логика алгоритма инициации и передачи власти через сакральное убийство, описанная Фрезером, в «Апокалипсисе сегодня» становится центральной линией. «Золотая ветвь» Фрезера – это, по сути, учебник, по которому Курц выстраивает своё царство в камбоджийских джунглях. Фрезер исследует архаичный институт царя-жреца в Немийской роще, чья власть держится на готовности в любой момент быть убитым более сильным претендентом. Курц, порвавший с иерархией американской армии, строит свою, прямую иерархию именно по этому древнему образцу. Местные племена почитают его как бога не только за жестокость, но и за ту эзотерическую мудрость, которую он, по-видимому, обрёл, пройдя через ужас войны и чтение этих книг. Он сам стал живым воплощением «человекобога» и, следуя фрезеровской логике, он осознает, что его божественная сущность требует обновления. Он не просто ждёт убийцу, он его взращивает – капитана Уилларда.

Работа Джесси Уэстон «От ритуала к роману» углубляет эту фрезеровскую основу, связывая древние ритуалы плодородия и смены царя с циклом легенд о Святом Граале. Уэстон, как и Фрезер, принадлежала к «Кембриджской школе» антропологии, видевшей в мифах и религиях отголоски единого архаичного ритуала. Для Курца, который зачитывает наизусть стихи Т. С. Элиота «Полые люди» – поэму, написанную под прямым влиянием книги «Сердце тьмы» – её эпиграф: «Мистер Куртц — он мёртв»:

Кто переправился не отводя глаз

В сопредельное Царство смерти,

Да помянет нас - если он вспомянет нас

Не как буянов

Но как болванов -

Как набивных болванов.

Поэтому путешествие Уилларда вверх по реке –не спецоперация, а мифический квест.

Земли, куда он попадает – это «Бесплодная земля», пораженная войной и моральным разложением. Сам Курц выступает как Король-Рыбак, больной и израненный, физически и духовно, властитель, чьё состояние напрямую влияет на процветание его «королевства». Его ждёт либо исцеление, либо смерть, которая принесёт долгожданный дождь, освобождение. Уиллард, подобно герою романа, должен войти в опасную часовню – лагерь Курца, задать правильный вопрос, понять суть Курца и совершить ритуал,чтобы восстановить порядок .

Библия в этой компании – самый ироничный и трагичный элемент. Курц, чья фамилия по-немецки – «короткий», отсылает нас к ограниченности человеческой жизни, начинает свой путь как блестящий, образцовый офицер, воплощение американских ценностей, которые во многом базируются на христианской этике. Однако, углубившись в «сердце тьмы», он сталкивается с ситуацией, где христианские заповеди «не убий» и «возлюби ближнего» вступают в неразрешимое противоречие с ужасами развязанной заокеанскими янками войны. Чтобы выжить и обрести власть, он отбрасывает благодать Нового Завета и возвращается к ветхозаветным, архаичным истокам, где Бог может быть жесток и требовать жертв. Библия в его руках – это уже не руководство к жизни, а исторический артефакт, свидетельство того, как далеко он ушёл от мира, который пытается проповедовать добро, творя при этом зло.

Наконец, книга Эдмунда Клауни «Церковь», или, точнее, «The Church: A Study in the Philosophy of Religion», добавляет в этот интеллектуальный коктейль элемент институционального анализа. Клауни, британский антрополог и современник Фрезера, исследовал верования первобытных народов и происхождение религиозных институтов. Если Фрезер даёт Курцу ритуал, Уэстон – миф, Библия – утерянный моральный кодекс, то Клауни, вероятно, подсказывает ему, как организовать свою власть в институт, как из хаоса личного культа создать подобие «церкви» или государства с иерархией, жертвоприношениями и темными обрядами, которые мы видим в его лагере. Это практическое пособие по строительству альтернативной цивилизации, основанной на терроре и обожествлении лидера.

Книги в интерьере Курца – не просто маркер его начитанности, а своеобразный манифест. Они показывают путь, который прошёл полковник: от библейской цивилизации через понимание её магических и ритуальных корней к практическому построению собственной тёмной империи. Уиллард, совершая ритуал убийства, как раз и становится мальчиком, проходящим инициацию. Он вступает в схватку с «богочеловеком», достигает пика в своём развитии и делает осознанный выбор – не занимать место убитого божества, а отвергнуть эту власть, выйдя за пределы этого порочного круга.  

В культовом ситкоме «Друзья» книги – это не просто реквизит на полке или случайная деталь в кадре. Это тонкий и остроумный инструмент, который сценаристы использовали для раскрытия характеров, создания шуток и отсылок, понятных искушённому зрителю. Я вам точно говорю – не такие америкосы и тупые. Каждая упомянутая или прочитанная героем книга – это небольшое, но ёмкое высказывание о его личности, вкусах и жизненном этапе.

Например, Росс Геллер. Его выбор литературы – прямая проекция его образа: палеонтолог и зануда. Он погружается в серьёзную публицистику вроде исследования расовых вопросов Америки Стадса Теркеля «Раса: что думают чернокожие и белые об американской навязчивой идее» или книги того же автора «Будет ли круг неразорван?».

Даже готовясь к отцовству, он подходит к делу с научным рвением, штудируя «Готовимся к родам» Уильяма и Марты Сирс.

При этом в его руках мелькает и бестселлер Пауло Коэльо «Алхимик», и классический роман Достоевского «Идиот», что создаёт амбивалентный образ человека, пытающегося совместить академичность с поиском жизненной мудрости.

А его чтение «Волос Бетховена» Рассела Мартина – идеальная деталь образа чудаковатого учёного.

Совершенно другую грань представляют книги, связанные с Чендлером Бингом. Его выбор – это часто ирония, защитный сарказм или попытка казаться практичным. Он читает вдохновляющий мелодраматичный сборник «Куриный бульон для души», что контрастирует с его циничным фасадом и выдаёт скрытую чувствительность.

Он упоминает «Цветы для Элджернона» в момент ностальгии по юности.

Его попытка произвести впечатление на девушку Джоуи приводит его к поискам «Плюшевого кролика» – трогательной детской сказки, которую он в итоге не решается подарить от своего имени.

Его подготовка к поездке в Лондон выражается в штудировании путеводителя Сола Вурмана, и даже его досуг заполнен специфическими томами вроде «Форель: иллюстрированная история» или книги о реставрации мотоцикла «Возрождение индейца».

Женские персонажи тоже ярко характеризуются через чтение. Путь Рэйчел Грин от избалованной девочки до самостоятельной женщины и матери прослеживается в её литературных предпочтениях: от обсуждения "Грозового перевала" и "Джен Эйр" на курсах и чтения «Увлечения Стеллы» в поисках романтических идей до практических руководств по беременности и философского «Искусства счастья» Далай-ламы.

Моника Геллер, с её перфекционизмом и жаждой контроля, читает «Самоучитель по развитию интуиции» и, конечно же, серьёзную классику вроде «Убить пересмешника». Фиби Буффе, эксцентричная и дикая, вместе с Моникой изучает справочник для молодых мам, отовясь к новой роли.

Отдельный пласт – это культурные отсылки, рассыпанные по сериалу. Упоминание «Властелина колец» в связи с другом по прозвищу Гендальф, классика готики «Грозовой перевал» в сцене на учебных курсах, «Сияние» Кинга как рекомендация Джоуи, или даже «Цветы зла» Бодлера в устах высокомерного Хулио – всё это создаёт многослойный мир, где высокое и низкое, поп-культура и классика существуют бок о бок, как и в жизни. Детские книги – «О, места, куда ты отправишься!» или «Люблю тебя вечно» в трогательном исполнении Джоуи (не такой он уж и бездарный оказывается!) – становятся источником трогательных и смешных моментов.

Продолжение - в комментариях, не пускает пикабу больше картинок...