Серия «Купидон в декрете»

— Я был таким самодовольным ублюдком, — тихо сказал он.

— Все мы были, — Боб протянул ему кружку. — Пока не столкнулись с реальностью. Кстати, Лилит передала. Сегодня вечером сеанс. И она сказала принести то, что осталось от твоего лука.

— Зачем?

— Не знаю. Но когда Лилит что-то просит, лучше не спрашивать. Особенно если хочешь сохранить душевное здоровье. Впрочем, какое у тебя душевное здоровье — ты падший ангел, работающий барменом в кафе для разведённых.

Лук Амурия хранился в специальном футляре под кроватью. Он не открывал его с момента падения. Не хотел видеть напоминание о прошлом.

Но сейчас, доставая футляр, он чувствовал не ностальгию, а любопытство. Кем он был с этим луком? И кем стал без него?

Лук был идеален. Вырезанный из древа желаний, со струной из света утренней звезды. Триста сорок семь лет он был продолжением руки Амурия. Оружием. Инструментом. Смыслом существования.

Сейчас это был просто красивый кусок дерева.

Амурий провёл пальцем по тетиве, и она издала печальный звук. Как прощальная песня.

— Я не скучаю по тебе, — сказал он луку. — И это, наверное, самое грустное.

Кабинет Лилит выглядел иначе. Вместо минималистичной обстановки теперь стены были увешаны зеркалами. Сотни зеркал разных форм и размеров, и в каждом отражался Амурий. Но все отражения были разными.

В одном он был Купидоном в расцвете славы. В другом — падшим ангелом с облезлыми крыльями. В третьем — барменом с усталыми глазами. В четвёртом — кем-то, кого он не узнавал. Кем-то... довольным?

— Принёс? — Лилит сидела в кресле, и сегодня её рога не были скрыты иллюзией.

— Да. Но зачем он вам?

— Не мне. Тебе. — Она встала. — Сегодня четверг. «Заплакать не розовыми слезами». Знаешь, почему твои слёзы были розовыми?

— Нет.

— Потому что ты никогда не плакал по-настоящему. Розовые слёзы — это слёзы Купидона. Красивые, романтичные, но ненастоящие. Слёзы-украшение, а не слёзы-очищение. Чтобы заплакать по-настоящему, тебе нужно попрощаться.

— С чем?

— С тем, кем ты был. — Лилит подошла к нему. — Ты держишься за прошлое. За идею, что когда-нибудь вернёшься. Что это временное падение, и скоро всё станет как прежде. Но правда в том, что ты не хочешь возвращаться. Ты просто боишься признать, что изменился.

Амурий стиснул лук:

— Я отдал этому триста сорок семь лет жизни.

— Именно. Отдал. Прошедшее время. — Лилит протянула руку. — Отпусти.

— Как?

— Сломай его.

Амурий отшатнулся:

— Что?!

— Сломай лук. Это единственный способ по-настоящему попрощаться. Пока он цел, ты будешь цепляться за прошлое. За надежду вернуться. За иллюзию, что ты всё ещё Купидон, просто на временном отдыхе.

— Но... это же святыня. Его нельзя просто взять и сломать.

— Святыня — это то, что придаёт смысл твоей жизни. — Лилит посмотрела в глаза Амурию. — Этот лук больше не придаёт смысл. Он его забирает. Потому что каждый раз, глядя на него, ты думаешь не о будущем, а о прошлом.

Амурий смотрел на лук. Идеальный, прекрасный, бесполезный.

Сколько пар он создал с ним? Сколько сердец соединил? Сколько квот выполнил?

И сколько из этих пар были по-настоящему счастливы?

Руки задрожали.

— Я не могу, — прошептал он.

— Можешь. Просто страшно.

— А если я сломаю его и пойму, что без него я — никто?

— Тогда узнаешь правду, — Лилит села обратно в кресло. — Но я подозреваю, ты узнаешь другую правду. Что ты — не лук. Не должность. Не KPI. Ты — Амурий. Тот, кто учится быть несовершенным. И это куда ценнее, чем быть идеальным Купидоном.

Амурий поднял лук. Провёл рукой по дереву в последний раз.

Вспомнил первую стрелу. Мальчик и девочка в парке. Они поженились и прожили вместе шестьдесят лет. Он был так горд.

Вспомнил тысячную стрелу. Уже рутина. Просто работа.

Вспомнил миллионную. Он даже не запомнил их лиц.

Вспомнил Марию и Джона. Свою ошибку, которая стала чьим-то счастьем.

И понял.

Лук не создавал любовь. Он создавал влюблённость. Химию. Начало.

А дальше люди справлялись сами. Или не справлялись.

И его роль в их счастье была куда меньше, чем он думал.

Амурий занёс лук над коленом.

— Прости, — сказал он. Не луку. Себе прошлому.

И сломал.

Дерево треснуло с таким звуком, будто разбилось само небо. Тетива лопнула, и от неё разлетелись искры света, которые медленно погасли в воздухе.

И Амурий заплакал.

Не розовыми слезами. Обычными. Солёными, горячими, некрасивыми.

Он плакал о потерянном времени. О всех тех парах, которые создал механически, не думая об их будущем. О себе, который был так уверен в своей правоте, что не видел собственной слепоты.

Он плакал о том, кем был. И кем никогда не станет снова.

И это было... облегчением.

Лилит молчала, давая ему выплакаться. Когда слёзы наконец закончились, она протянула платок:

— Как ощущения?

— Пусто, — честно ответил Амурий. — Но... правильно пусто. Как будто освободилось место для чего-то нового.

— Именно. — Лилит подошла к одному из зеркал и провела по нему рукой. Отражение изменилось. Теперь Амурий видел себя без лука, но с чем-то другим. С подносом в руках. В баре. Рядом с людьми, которые улыбались. — Ты не потерял себя. Ты нашёл себя другого.

— Но я всё равно боюсь, — признался Амурий. — Что если этого не хватит? Что если без лука, без работы, без цели я просто... растворюсь?

— Тогда растворишься, — Лилит пожала плечами. — Но пока ты боишься — значит, ещё жив. Страх — это доказательство того, что тебе не всё равно. А когда не всё равно, есть за что держаться.

Она подошла к столу и достала небольшую коробку:

— Это тебе. От Агентства несовершенных чудес.

Внутри лежал... колчан. Старый, потёртый, явно повидавший виды. И три стрелы. Кривые, с потрескавшимися наконечниками, с перьями разных цветов.

— Что это?

— Инструменты для тех, кто больше не верит в совершенство, — объяснила Лилит. — Эти стрелы не создают идеальную любовь. Они создают... возможности. Шансы. Они не гарантируют результат. Но они дают людям выбор. И иногда — надежду.

Амурий осторожно взял одну стрелу. Она была тёплой. Живой.

— Я даже не знаю, как из них стрелять без лука.

— Научишься. — Лилит улыбнулась. — У тебя впереди ещё три дня. Благодарность, одиночество и красота в Аду. Справишься — получишь инструкцию. Не справишься... — она пожала плечами, — ...ну, у тебя всегда будет работа бармена.

Вечером в баре было тихо. Людмила в леопардовом платье сидела в углу и вязала что-то розовое. Молодой парень, певший «Hurt», читал книгу. Женщина-певица репетировала тихонько, уже без технической правильности, но с чувством.

Амурий наливал кофе и думал.

О сломанном луке. О слезах. О том, как странно чувствовать себя одновременно опустошённым и наполненным.

— Эй, бармен, — окликнула Людмила. — Грустный какой-то сегодня.

— Попрощался с прошлым, — ответил Амурий.

— И как оно?

— Больно. Но необходимо.

— Знаю это чувство, — Людмила кивнула. — После каждого развода я сжигаю одну вещь. Фотографию, подарок, что-то значимое. Говорят, это глупо. Мол, зачем уничтожать память. А я так не думаю. Память и так никуда не денется. Но держаться за предметы — это держаться за боль. Отпускаешь предмет — отпускаешь и боль.

— Мудро.

— Четыре развода делают мудрой, — она усмехнулась. — Или просто старой и циничной. Но я предпочитаю верить в первое.

Амурий налил ей виски за счёт заведения:

— За мудрость через боль.

— За то, что после боли всегда есть что-то ещё, — Людмила подняла бокал. — Может, не лучше. Может, не то, что ожидал. Но своё. Настоящее.

Они выпили.

А в кармане Амурия лежали остатки лука и три кривые стрелы.

И он уже не чувствовал себя Купидоном.

Но чувствовал себя собой.

И это было достаточно.

Ночью, в комнате в Аду, Амурий положил остатки лука на подоконник. Боб смотрел молча.

— Сломал? — наконец спросил демон.

— Да.

— Жалеешь?

— Нет. — Амурий удивился собственному ответу. — Странно, но нет. Как будто я расстался не с инструментом, а с версией себя, которая меня тяготила.

— Это называется взросление, — Боб налил два бокала чего-то крепкого. — Демоны обычно не взрослеют. Мы застреваем в одной точке и варимся в ней тысячелетиями. Но ангелы... ангелы могут меняться. И знаешь, что самое страшное для системы?

— Что?

— Ангел, который изменился. Который понял, что совершенство — это ловушка. Такой ангел опаснее любого демона. Потому что он знает обе стороны. И выбирает третью.

Они выпили.

На подушке теперь лежало пятнадцать перьев. И одно из них было прозрачным. Как слеза.

Не розовая. Настоящая.

Слеза прощания. И начала.

Бесплатный бар в среду был ошибкой. Но традиционной ошибкой.

— Правило простое, — инструктировала Рита, завязывая фартук с надписью «Я здесь не для того, чтобы судить. Это делает караоке». — Они поют, ты наливаешь. Если кто-то начинает плакать — салфетки под стойкой. Если кто-то пытается станцевать на барной стойке — лёд в ведре можно использовать как оружие. Вопросы?

— Это законно?

— Это терапевтично. — Рита включила микрофон, который зашипел и выдал фонтан фиолетовых искр. — Господа и дамы! Добро пожаловать на вечер, где мы превращаем душевную боль в физическую — для ушей окружающих!

Зал взорвался аплодисментами. Амурий огляделся: бар был забит до отказа. Разведённые, брошенные, обманутые, разочарованные — все те, для кого любовь стала синонимом боли. И все они хотели выть в микрофон под музыку.

Первой на сцену вышла женщина лет шестидесяти в леопардовом платье.

— Это Людмила, — прошептала Рита. — Разведена четыре раза. Каждую среду поёт одну и ту же песню.

Музыка заиграла. «I Will Survive».

Людмила не пела. Людмила ОРАЛА. Она орала так, что стаканы на полках звенели в резонанс. Она вкладывала в каждое слово столько эмоций, что казалось, песня вот-вот материализуется и начнёт душить всех в радиусе пяти метров.

И знаете что? Это было прекрасно.

Зал подпевал. Все. Даже Боб, который сидел за дальним столиком и делал вид, что читает газету.

Амурий почувствовал, как уголки губ непроизвольно ползут вверх.

Следующим был мужчина средних лет, выбравший «My Heart Will Go On». Он не знал слов. Вообще. Он просто открывал рот, и оттуда вырывалось что-то среднее между пением и звуками умирающего моржа.

Но он пел с таким чувством, с такой отчаянной искренностью, что Амурий не выдержал. Он фыркнул.

— Слышь, бармен! — крикнул мужчина со сцены. — Это не смешно! Это моя боль!

— Извините, — Амурий попытался сдержаться. — Продолжайте.

Мужчина продолжил. И в самый драматичный момент поскользнулся на сцене, выронил микрофон, который покатился в зал, по пути включив функцию эхо, и теперь его «боль» звучала трижды, с задержкой и искажением.

Амурий расхохотался.

Не вежливо хихикнул. Не усмехнулся. РАСХОХОТАЛСЯ. Так, что пришлось держаться за стойку, чтобы не упасть.

— Вот это да, — протянул Боб, подходя к бару. — Ты смеёшься. По-человечески.

— Я... не могу... остановиться, — Амурий вытирал слёзы. Настоящие слёзы. Не розовые, а обычные, солёные, человеческие.

И тут началось самое интересное.

На сцену вышел молодой парень — тот самый, который заказывал воду в понедельник. Он взял микрофон дрожащими руками и прошептал:

— Я... я никогда раньше не пел. Но мне кажется, это единственный способ сказать то, что я не могу сказать вслух.

Музыка. «Hurt» Джонни Кэша.

Амурий перестал смеяться.

Парень пел плохо. Фальшивил, путал слова, голос срывался. Но в этом пении была такая чистая, неприкрытая боль, что весь бар замер.

I hurt myself today

To see if I still feel

Амурий вдруг понял, что происходит. Этот парень не пел о разбитом сердце. Он пел о том, что никогда не любил. О страхе любить. О том, что легче причинить себе боль, чем рискнуть дать кому-то причинить её тебе.

И Амурий узнал себя в этих словах.

347 лет он дарил любовь другим, но сам никогда не рисковал. Никогда не открывался. Никогда не позволял себе быть уязвимым.

Когда песня закончилась, в баре стояла абсолютная тишина.

Потом захлопала Людмила в леопардовом платье. Потом все остальные. Стоя.

Парень заплакал прямо на сцене.

Амурий вышел из-за стойки, поднялся на сцену и обнял его. Просто обнял. Без слов.

— Спасибо, — прошептал парень. — Я думал, я один такой.

— Нет, — ответил Амурий. — Мы все такие. Все боимся. Все прячемся. Все думаем, что если не рискнём, то не пострадаем. Но знаешь, что я понял за последние дни?

— Что?

— Не рискуя, мы страдаем ещё больше. Просто медленнее.

После караоке, когда бар опустел и остались только Рита, Боб и несколько последних посетителей, на сцену вышла женщина. Та самая, что заказывала «Тиндер-сюрприз» в понедельник.

— Можно я спою? — спросила она.

— Бар закрывается, — Рита посмотрела на часы.

— Пожалуйста. Мне нужно это сделать.

Рита кивнула.

Женщина выбрала песню, которую Амурий не ожидал услышать: «Somewhere Over the Rainbow».

И она пела красиво. Профессионально. Голос чистый, без фальши, с идеальным попаданием в ноты.

Но без души.

Это была техническая правильность без капли чувства. Как будто пел робот, запрограммированный на идеальное исполнение.

Когда она закончила, Амурий подошёл к ней:— Вы профессиональная певица?

— Была, — она грустно улыбнулась. — Десять лет назад. Потом вышла замуж за продюсера, который сказал, что моя карьера «несовместима с семейной жизнью». Я выбрала семью. Три года назад он ушёл к молодой певице. Сказал, что я «потеряла искру».

— И вы хотите вернуться к пению?

— Не знаю. Я пою правильно. Идеально. Но... — она посмотрела на парня, который пел «Hurt». — У него не было техники. Но было ЧТО-ТО. А у меня нет ничего, кроме правильных нот.

Амурий понял. Это была его история. История идеального попадания без смысла.

— Хотите попробовать ещё раз? — спросил он.

— Что?

— Спеть. Но на этот раз не правильно. На этот раз для себя. Не так, как учили. А так, как чувствуете.

Она задумалась.

— Я не помню, как это — чувствовать.

— Тогда давайте вспоминать вместе.

Они провели следующий час на пустой сцене. Амурий, который никогда не пел. Женщина, которая пела слишком правильно. Боб, который аккомпанировал на барабанах (используя перевёрнутое ведро). И Рита, которая должна была закрывать бар час назад, но сидела и слушала.

Они пели ужасно. Фальшиво. Вразнобой.

И это было прекрасно.

Женщина плакала и смеялась одновременно. Амурий орал в микрофон слова, которые не понимал, но чувствовал. Боб лупил по ведру так, будто мстил всем ботам мира.

— Знаете, что я понял? — сказал Амурий, когда они наконец остановились. — Я триста сорок семь лет создавал идеальные пары. Люди с совместимостью 99%. Но большинство из них разводились. Знаете почему?

— Почему? — спросила женщина.

— Потому что идеальное не бывает живым. Идеальное — это застывшая картинка. А жизнь — это когда фальшивишь, спотыкаешься, промахиваешься. И всё равно продолжаешь.

Рита медленно захлопала:

— Поздравляю, новичок. Ты только что сформулировал то, что я пыталась объяснить своим клиентам пять лет. Хочешь стать партнёром?

— Что?

— Бар. Давай пополам. Мне нужен кто-то, кто понимает. А ты, похоже, начинаешь понимать.

Амурий посмотрел на Боба. Тот кивнул:

— Ты всё равно безработный. Как и я. Почему бы не попробовать?

Возвращаясь в Ад под утро, Амурий нёс в кармане контракт о партнёрстве, визитку «Агентства несовершенных чудес» и список Лилит, в котором было вычеркнуто уже три пункта:

1. Понедельник: Найти три вещи, которые приносят физическое удовольствие

2. Вторник: Испытать настоящий гнев

3. Среда: Засмеяться до слёз

4. Четверг: Заплакать не розовыми слезами

5. Пятница: Испытать благодарность

6. Суббота: Почувствовать одиночество

7. Воскресенье: Найти что-то красивое в Аду

На подушке лежали уже одиннадцать перьев. Они начали складываться в узор — что-то похожее на крыло. Не идеальное, не симметричное. Но своё.

— Знаешь, что странно? — сказал Боб, заваривая традиционный ночной кофе.

— М?

— Ты падаешь всё ниже по всем официальным меркам. Потерял работу, стал барменом, подписал контракт с человеком, который продаёт утешение разведённым. Но перья растут.

— Может, я не падаю, — тихо ответил Амурий. — Может, я просто лечу в другую сторону.

Боб задумался:

— Знаешь, для бывшего Купидона, у тебя неплохо получается философствовать.

— У меня был хороший учитель, — Амурий кивнул на демона. — Тот, который приносит кофе и не заменяется ботом.

Они выпили в тишине.

А наверху, в Небесах, CupidBot-3000 завершал ночную смену. 1,247 новых пар созданы. Эффективность 99.8%. Ошибок: 0.

И ни одной истории, которая бы запомнилась.

Потому что истории рождаются не из попаданий.

Они рождаются из промахов, из фальши, из несовершенства.

Из того момента, когда ты поёшь не правильно, а от сердца.

И кто-то слушает. Не потому что красиво.

А потому что узнаёт в этом себя.

— Небесный отдел кадров! — Боб швырнул планшет в стену. Тот отскочил и упал к ногам Амурия. На экране красовалось уведомление:

«Уважаемый Вельзевул (Боб),

В связи с оптимизацией процессов и внедрением системы DemonBot-666, ваша позиция "Демона-куратора падших ангелов" упраздняется. Благодарим за 2000 лет службы. Выходное пособие: один котёл адского пламени (б/у). С уважением, Отдел Реструктуризации Ада.»

— Два. Тысячи. Лет, — Боб медленно оседал на пол. — Я две тысячи лет работал с этими нытиками. Утирал слёзы, выслушивал жалобы, таскал кофе. А они меня заменили на БОТА?

Амурий присел рядом:

— DemonBot-666?

— Искусственный интеллект с функцией эмпатии. — голос Боба дрожал от ярости. — Эмпатии, Карл! У ДЕМОНА! Они вообще понимают, какой в этом абсурд?

— Боб...

— Знаешь, что самое смешное? — демон рассмеялся истерично. — Я сам писал техническое задание. Описывал, что должен делать куратор. Все процессы, все скрипты разговоров. А они взяли это и создали мою замену. Я выкопал себе могилу собственными руками!

Амурий молчал. Он знал это чувство. Ощущение, что тебя заменили, и мир продолжает вращаться, как ни в чём не бывало.

— И знаешь, что меня бесит больше всего? — Боб поднялся, и его глаза полыхали настоящим адским огнём. — Не то, что меня уволили. А то, что, наверное, бот справится лучше. Он не устанет. Не будет раздражаться. Не нажрётся попкорна в три часа ночи, слушая ваши жалобы на жизнь. Он будет идеальным. А я был просто... хорошим.

Амурий вспомнил слова мужчины из бара: «Я был хорошим мужем по чек-листу».

— «Просто хорошим» — это плохо? — тихо спросил он.

— В мире, где есть «идеально»? Да. — Боб пнул стену. — И самое мерзкое, что я не могу даже возмутиться. Потому что это справедливо. Эффективно. Правильно. Я устарел. Я аналог в цифровом мире. Кассета в эпоху стриминга.

Амурий посмотрел на демона — своего куратора, своего (признаем честно) единственного друга за последние месяцы — и почувствовал, как внутри него что-то закипает.

Не разочарование. Не депрессия.

Гнев.

Настоящий, чистый, яростный гнев.

— Нет, — сказал он.

— Что «нет»?

— Ты не аналог. Ты не устарел. Ты... — Амурий встал, и его облезлые крылья непроизвольно расправились. — Ты единственный, кто не бросил меня. Когда я упал, когда потерял всё, ты был рядом. Ты приносил мне этот чёртов кофе каждое утро. Ты смотрел глупые шоу, чтобы мне не было одиноко. Бот не сделал бы этого!

— Бот бы выполнил протокол поддержки...

— К чёрту протоколы! — Амурий схватил Боба за плечи. — Я не хочу протокол! Я хочу... — он осёкся, понимая, что говорит вслух то, что не решался признать даже себе. — Я хочу знать, что кто-то заботится не потому, что так прописано в должностной инструкции. А просто так. Просто потому, что я... важен.

Боб смотрел на него с непонятным выражением:

— Ты сейчас серьёзно?

— Абсолютно. И знаешь что? Пошли они все. Пошёл Ад со своей оптимизацией. Пошли Небеса с их CupidBot. Пошла вся эта система, которая думает, что эффективность важнее... — он запнулся, ища слово.

— Человечности? — подсказал Боб.

— Да! Человечности! — Амурий почувствовал, как по телу разливается странное тепло. Гнев, но не разрушающий, а очищающий. Как огонь, который выжигает всё лишнее. — Два тысячи лет работы стоят больше, чем какой-то алгоритм!

— Ты защищаешь демона, — усмехнулся Боб, но в голосе прорезались нотки благодарности.

— Я защищаю друга.

Они помолчали.

— Это считается? — спросил Боб. — Для твоего списка Лилит? «Испытать настоящий гнев»?

— Считается, — Амурий кивнул. — Но это ещё не всё. Пойдём.

— Куда?

— В Небесный отдел кадров. Подавать жалобу.

Боб захохотал:

— Ты хочешь пойти в Небеса? Ты, отстранённый Купидон, который технически находится на испытательном сроке в Аду?

— Да.

— Это безумие.

— Это справедливость.

Небесный отдел кадров располагался на облаке номер 777, в здании из белого мрамора с колоннами и обязательной арфовой музыкой на фоне. Очередь из ангелов тянулась на несколько облаков вперёд — судя по всему, оптимизация коснулась не только Ада.

Амурий и Боб стояли, привлекая недоумённые взгляды. Падший ангел с облезлыми крыльями и демон в толстовке с надписью «Ад — это другие» выглядели как минимум неуместно.

— Может, плохая идея? — прошептал Боб.

— Поздно отступать.

Наконец их вызвали. За столом сидел Архангел Гавриил, выглядевший смертельно уставшим. Перед ним стояли три чашки кофе, планшет и бутылка чего-то явно более крепкого, чем святая вода.

— Амурий и Вельзевул, — он даже не поднял глаз. — Жалоба на увольнение. Угадал?

— Да, — твёрдо сказал Амурий.

— Отклонена. Следующий.

— Что?! — Боб вскочил.

— Отклонена. Решение принято комиссией, утверждено Высшим советом, подписано лично... — Гавриил наконец посмотрел на них, и в его глазах читалась такая же усталость, как когда-то была у Амурия. — Ребята, я понимаю. Правда понимаю. Но это не я решаю.

— Тогда кто? — спросил Амурий.

— Система. Алгоритм. Цифры. — Архангел откинулся на спинку кресла. — Вы думаете, я хочу увольнять тех, кто работал тысячелетиями? Я сам через месяц полетит. Моя позиция тоже «оптимизируется». AngelBot-999 справится с моими обязанностями на 200% эффективнее.

— Но это неправильно! — выдохнул Амурий.

— Это эффективно, — поправил Гавриил. — А разве не к этому мы стремились? Максимальная производительность, минимальные издержки. Помнишь квартальные планы, Амурий? KPI? Отчёты? Ты сам был частью этой системы.

— Я был идиотом.

— Мы все были. — Гавриил налил себе из бутылки (определённо не святая вода). — Знаешь, что самое иронично? Боты создают больше пар, спасают больше душ, обрабатывают больше молитв. По всем метрикам они лучше. Но знаешь, что они не могут?

— Что?

— Ошибаться. — Архангел посмотрел на Амурия. — Твоя самая известная история. Помнишь Марию и Джона?

Амурий кивнул. Конечно, помнил. Его самая большая ошибка. Он должен был соединить Марию с Питером — идеальное совпадение по всем параметрам. Но отвлёкся, стрела ушла в сторону и попала в Джона. Бездомного музыканта без гроша в кармане.

— Они прожили вместе шестьдесят три года, — тихо сказал Гавриил. — Вырастили четверых детей. Создали приют для бездомных. Их история вдохновила тысячи людей. А всё потому что ты промахнулся.

— Я не понимаю...

— Бот никогда не промахнётся. Он всегда попадёт в идеальную цель. Но он никогда не создаст историю, которая родилась из ошибки. Из случайности. Из того самого непредсказуемого, что делает нас... — он запнулся, — ...живыми.

Боб подался вперёд:

— Так вы можете что-то сделать?

— Нет, — Гавриил покачал головой. — Но вы можете. Хотите знать секрет? Система идеальна. Но идеальное — скучно. Людям нужны истории. Нужны чудеса. Нужны те, кто может ошибаться и делать из ошибок нечто прекрасное.

— Что вы предлагаете?

— Создайте альтернативу. — Архангел достал две визитки. — Есть... подпольное движение. Те, кто устал от оптимизации. Ангелы, демоны, даже пару нейтральных сущностей. Они пытаются вернуть в мир то, что теряется за цифрами. Человечность. Случайность. Магию несовершенства.

Амурий взял визитку. На ней было написано: «Агентство несовершенных чудес. Мы не гарантируем результат, но гарантируем историю».

— Это подпольная организация? — уточнил Боб.

— Это сопротивление, — улыбнулся Гавриил. — Против диктатуры эффективности. Заинтересованы?

Вечером они сидели в комнате Амурия. На полу лежали две визитки, список Лилит и семь перьев.

— Значит, мы теперь революционеры? — протянул Боб, жуя попкорн.

— Похоже на то.

— Агентство несовершенных чудес. Звучит как отчаянная попытка оправдать собственную некомпетентность.

— Или как признание, что некомпетентность — это тоже дар, — Амурий взял одно из перьев. Серое. — Я всю жизнь стремился к совершенству. К попаданию в цель. А оказалось, что мои лучшие истории — это промахи.

— Мария и Джон.

— И не только. — Амурий вспомнил других. Пару, которую свёл случайно, когда упал колчан. Двоих, кто встретился в очереди, пока он перезаряжал лук. Всех тех, кто нашёл любовь не благодаря его точности, а вопреки ей. — Я создавал идеальные пары. А счастливыми были те, кого я соединил случайно.

— Потому что любовь — это не алгоритм, — Боб пожал плечами. — Это хаос. Прекрасный, безумный, непредсказуемый хаос.

— И что теперь?

— Теперь? — демон ухмыльнулся. — Теперь мы идём на «Караоке разбитых сердец». У тебя же завтра смена в баре. А послезавтра... послезавтра мы начинаем революцию.

Амурий засмеялся. Впервые за месяцы — по-настоящему. Не горько, не саркастично, а искренне.

На подушке появилось ещё одно перо. Красное. Цвета гнева, который не разрушает, а очищает. Цвета крови, которая пульсирует в жилах живых существ. Цвета страсти к жизни, даже когда эта жизнь несовершенна.

— Боб?

— М?

— Спасибо. За то, что был рядом. За кофе. За попкорн. За то, что не был ботом.

Демон смущённо отвернулся:

— Это всё гормоны. Окситоцин. Дружеская привязанность — химическая реакция.

— Может быть, — согласился Амурий. — Но даже если это химия, мне нравится результат.

Они просидели в тишине до утра. Безработный демон и падший ангел. Два устаревших элемента системы, которые только что решили стать вирусом в идеальном коде.

А на улице, в мире людей, CupidBot-3000 методично отстреливал стрелы, создавая пары с 99.9% совместимости.

И 83% из них разводились в течение года.

Потому что алгоритм не учитывал самого главного: любовь начинается не тогда, когда всё идеально.

Она начинается, когда ты готов принять несовершенное.

И иногда — промахнуться.

Чтобы попасть туда, куда даже не целился.

— Я не умею делать коктейли.

— Никто не приходит сюда за коктейлями. Они приходят за пониманием. А уж в разочаровании в любви ты эксперт.

Внутри пахло кофе, дешёвым вином и затхлой надеждой. Интерьер был выдержан в стиле «эклектичная депрессия»: стены увешаны фотографиями счастливых пар, но все они были порезаны пополам. Барная стойка сделана из переплавленных обручальных колец. На потолке висела люстра из разбитых бокалов для шампанского.

За стойкой стояла женщина лет сорока с короткой стрижкой цвета «надоело всё» и татуировкой в виде зачёркнутого сердца на запястье.

— Ты, значит, новый? — она окинула Амурия оценивающим взглядом. — Я Рита. Владелица этого замечательного оазиса человеческого страдания. Веронника сказала, что ты понимаешь, что такое разочарование в любви.

— Можно сказать, я посвятил этому всю жизнь, — честно ответил Амурий.

— Отлично. Правила простые: не пытайся их мирить, не говори «время лечит», не произноси фразу «рыбы в море полно». За последнее я могу ударить шейкером. Вопросы?

— Что мне делать?

— Наливать, слушать, кивать. Иногда подсказывать, где ближайший магазин мороженого. По пятницам у нас «Ночь сожжения фотографий» — приноси огнетушитель. По средам — «Караоке разбитых сердец», берёзы. Начинаешь прямо сейчас. Вот список коктейлей.

Она сунула ему меню. Амурий пробежал глазами:

- «Разведёнка» — водка, слёзы, лимонный сок

- «Алименты» — самый дорогой виски в заведении, подаётся в маленькой рюмке

- «Он вернётся» — безалкогольный коктейль (спойлер: не вернётся)

- «Тиндер-сюрприз» — что-то яркое, но разочаровывающее

- «Двадцать лет псу под хвост» — двойной виски, без льда, без надежды

— Это... специфично.

— Это честно. Первый клиент. Не облажайся.

В бар вошёл мужчина лет пятидесяти в мятом костюме. Он тяжело опустился на барный стул и произнёс без предисловий:

— «Двадцать лет псу под хвост». Двойную порцию.

Амурий нашёл бутылку, налил, придвинул бокал. Мужчина выпил залпом и постучал по стойке:

— Ещё.

— Может, сначала расскажете? — осторожно предложил Амурий, вспоминая инструкции Риты.

— Рассказать? — мужчина рассмеялся горько. — Двадцать два года брака. Трое детей. Ипотека. Совместный бизнес. А она... — он замолчал, глядя в пустой бокал. — Нашла себя. В тридцать девять лет нашла себя, понимаешь? Оказывается, всё это время она жила не своей жизнью. А я, значит, что? Декорация? Статист?

Амурий почувствовал странное покалывание в груди. Он видел тысячи таких историй со стороны, но впервые слышал боль в голосе. Настоящую, человеческую.

— Вы злитесь на неё? — спросил он.

— Злюсь? — мужчина задумался. — Нет. Я зол на себя. Двадцать два года, а я не заметил, что ей плохо. Или заметил, но делал вид, что всё нормально. Работа, дети, счета... А когда в последний раз я спрашивал её о мечтах? О том, чего ОНА хочет? Я был хорошим мужем по чек-листу. Зарабатывал, не изменял, помогал с детьми. Но я не был... настоящим.

Амурий замер. Эти слова отозвались эхом в его собственной душе.

— А что значит «настоящим»? — почти шёпотом спросил он.

— Не знаю, — мужчина посмотрел на него впервые. — Вот в чём проблема. Я понятия не имею. Я играл роль мужа так долго, что забыл, кто я без этой роли.

Они помолчали. Амурий налил ещё виски — себе тоже.

— За поиски себя, — поднял бокал мужчина.

— За поиски себя, — эхом отозвался Амурий.

К концу вечера через бар прошла целая процессия человеческой боли.

Женщина тридцати пяти, заказавшая «Тиндер-сюрприз»:

— Знаешь, что самое страшное в современных отношениях? Не то, что люди меняются. А то, что есть слишком много вариантов. Встречаешь хорошего человека, но мозг шепчет: «А вдруг листнёшь ещё раз и будет лучше?». Мы все превратились в детей в магазине игрушек. Хватаем одну, но глаза уже бегут к следующей.

Амурий вспомнил свой лук, свои стрелы. Сколько раз он соединял людей, зная, что есть вариант лучше? Но план, квоты, KPI...

Молодой парень лет двадцати, заказавший просто воду:

— Я не понимаю, зачем вообще нужны отношения. Все вокруг страдают. Моя мать страдала с отцом. Отец нашёл новую — страдает с ней. Друзья влюбляются и превращаются в зомби. Может, проще быть одному?

— Может, — согласился Амурий. — Но одиночество — это тоже выбор. И он имеет свою цену.

— Какую?

— Однажды ты проснёшься в идеально чистой квартире, где всё на своих местах. Ты сварешь кофе именно так, как любишь. Включишь музыку, которую хочешь слышать. И тебе не с кем будет поделиться этим утром. Не тем, кто спросит «как спалось?» с настоящим интересом. Не тем, кто неправильно поставит чашку и это будет раздражать и умилять одновременно.

Парень задумался:

— Звучит не так уж плохо.

— Подожди лет десять. Расскажешь, изменилось ли мнение.

Пожилая пара, заказавшая два «Он вернётся» (безалкогольных):

Амурий удивился:

— Вы вместе?

— Пятьдесят лет в браке, — кивнула женщина. — Пришли на годовщину.

— Но это же бар для разведённых...

— Мы разводимся каждые десять лет, — объяснил старик. — Официально. Подаём документы, делим имущество, клянёмся, что больше не выносим друг друга.

— И?

— И через месяц снова женимся, — улыбнулась женщина. — Понимаешь, брак — это как старая машина. Иногда нужно разобрать всё до болтиков, чтобы собрать заново. Иначе забываешь, почему вообще зачем сел за руль.

— Вы сумасшедшие, — выдохнул Амурий.

— Мы живые, — поправил старик. — А это в наше время уже безумие.

В конце смены Рита похлопала Амурия по плечу:

— Неплохо для первого раза. Не пытался никого помирить, не раздавал дешёвых советов. Даже выпил с клиентом, хотя это против правил. Но один раз прощается.

— Я... — Амурий посмотрел на опустевший зал, на порезанные фотографии на стенах, на люстру из разбитых бокалов. — Я думал, что знаю о любви всё. Триста сорок семь лет я соединял людей. А сегодня понял, что не знаю самого главного.

— Чего же?

— Что происходит потом. После влюблённости. После стрелы. После «да». Я создавал пары и уходил. Мне платили за начало, а не за продолжение.

Рита закурила сигарету (в помещении курить нельзя, но это её заведение):

— Знаешь, в чём разница между любовью и влюблённостью?

— В химии мозга? Дофамин сменяется окситоцином, активность миндалевидного тела...

— В том, — перебила она, — что влюблённость — это когда ты смотришь на человека и видишь только хорошее. А любовь — это когда ты видишь всё плохое и всё равно выбираешь остаться. Не потому что не замечаешь недостатки, а потому что они становятся частью целого.

— Звучит ужасно.

— Звучит честно. — Рита затушила сигарету. — Иди домой, новичок. Завтра среда. «Караоке разбитых сердец». Готовься к худшему исполнению песни «Yesterday» в своей жизни.

Возвращаясь в Ад (через специальный вход для шабашников на углу Отчаяния и Третьего переулка), Амурий думал о странном списке Лилит.

Понедельник: Найти три вещи, которые приносят физическое удовольствие.

Он остановился. Первое: кофе, который Боб приносил утром. Не просто питьё, а ритуал. Тепло кружки в ладонях. Второе: момент, когда снял ботинки после смены. Освобождение уставших ног. Третье...

Амурий снял майку-компрессор, и крылья расправились. Облезлые, жалкие, но его. Лёгкий ветерок коснулся перьев, и по спине пробежала дрожь удовольствия.

Три вещи. Задание выполнено.

В комнате его ждал Боб с новым попкорном и странным выражением лица.

— Что? — насторожился Амурий.

— Новости с Небес. CupidBot-3000 обновили. Теперь он использует нейросеть и Big Data. Эффективность выросла на 47%.

— И?

— И 83% созданных им пар разводятся в течение года. Алгоритм идеален для создания влюблённости, но не учитывает... — Боб помолчал, — ...то, что дальше.

— Продолжение, — тихо сказал Амурий.

— Что?

— Я создавал начала. Но начало без продолжения — это просто иллюзия. Фейерверк, который гаснет.

Боб посмотрел на него странно:

— Ты пьян?

— Я трезв. Впервые за триста сорок семь лет я абсолютно трезв.

На подушке лежали уже семь перьев. Три белых, два розовых, одно полосатое и одно... серое. Цвета осознания.

Амурий лёг на кровать-сердце и закрыл глаза. Завтра вторник — испытать настоящий гнев. Он уже знал на кого. На себя. На триста сорок семь лет слепоты.

Но это было завтра.

Сегодня он был просто Амуром. Барменом в кафе для разведённых. Который впервые начал понимать разницу между попаданием в цель и попаданием в сердце.

А это, как оказалось, совсем не одно и то же.

Кофе оказался... идеальным. Не слишком горячим, не слишком крепким. С лёгкой ноткой корицы и чего-то ещё. Надежды? Нет, это был определённо ванильный сироп.

Амурий сделал глоток и замер. Впервые за последние месяцы он почувствовал... вкус. Не просто «кофе попал в рот», а именно ВКУС. Сложный, многогранный, с послевкусием лёгкой печали и утреннего оптимизма.

— Нравится? — в дверях стояла Лилит. Сегодня она выглядела менее демонично — деловой костюм, очки в тонкой оправе, волосы собраны в пучок. Обычный психотерапевт. Если не считать лёгкого свечения глаз и того факта, что её тень имела рога.

— Это... да. Как вы сюда попали?

— Я работаю по контракту. Три дня в неделю — частная практика в Аду, остальное время — корпоративные тренинги для падших ангелов. У вас, кстати, не первый случай профессионального выгорания. Помнишь Ангела-Хранителя Фёдора?

— Который спас 10,000 человек?

— Который потом месяц не мог встать с кровати, потому что понял, что спасал в основном идиотов, которые снова лезли в неприятности. Сейчас работает в небесной HR-службе, счастлив как никогда. Но это не о нём. Это о тебе. Пойдём.

Кабинет Лилит находился на 4.5 круге Ада — между Жадностью и Гневом, в проулке Умеренного Раздражения. Обстановка была неожиданно минималистичной: два кресла, столик, окно с видом на реку Стикс (по понедельникам она течёт вспять, но сегодня был вторник).

— Садись. Расскажи мне о любви.

— Что рассказывать? — Амурий плюхнулся в кресло. — Химическая реакция. Эволюционный механизм для продолжения рода. Дофамин, окситоцин, серотонин. Я могу вызвать это одной стрелой. Точнее, мог. Сейчас я вызываю разве что недоумение.

— Это определение из учебника. А что ТАКОЕ любовь?

— Я не понимаю вопроса.

Лилит достала яблоко. Обычное, красное, немного помятое с одного бока.

— Опиши это яблоко.

— Красное. Круглое. Фрукт.

— Это факты. А теперь откуси.

Амурий откусил. Яблоко было кислым, сочным, с привкусом поздней осени.

— И?

— Кислое. Сочное.

— Всё ещё факты. Что ты ЧУВСТВУЕШЬ, когда ешь это яблоко?

Амурий задумался. Что он чувствовал?

— Я... не знаю. Просто ем яблоко.

— Вот в этом твоя проблема. Ты разучился чувствовать. Ты оперируешь фактами, статистикой, KPI. Но любовь — это не цифра. Это не попадание в цель. Это... — она откусила от того же яблока, — это когда кислое яблоко напоминает тебе о первом поцелуе. Когда хруст кожуры — это звук осенних листьев под ногами во время прогулки. Когда сок на подбородке — это детство, когда не надо было притворяться взрослым.

— Но я не человек. У меня не было детства с яблоками.

— У тебя было 347 лет наблюдений за человеческой любовью. И ни одного собственного опыта. Ты — девственник любви, Амурий.

Он покраснел. Даже облезлые крылья под рубашкой покраснели.

— Это не...

— Это точно. Ты знаешь о любви всё и ничего одновременно. Как повар, который готовит по рецептам, но никогда не пробует свои блюда. Поэтому первое задание — неделя чувственного опыта. Не любви. Просто чувств.

Она протянула ему список:

1. Понедельник: Найти три вещи, которые приносят физическое удовольствие (не секс, извращенец)

2. Вторник: Испытать настоящий гнев (не раздражение от KPI)

3. Среда: Засмеяться до слёз

4. Четверг: Заплакать не розовыми слезами

5. Пятница: Испытать благодарность

6. Суббота: Почувствовать одиночество (не депрессию, именно одиночество)

7. Воскресенье: Найти что-то красивое в Аду

— Это невозможно! Особенно последнее!

— Боб справился. Он нашёл красоту в страданиях инфлюенсеров. Но у тебя своя красота. Найди её. А пока... — она щёлкнула пальцами, и Амурий почувствовал странное тепло в груди, — я временно заблокировала твою способность видеть любовные связи. Неделю ты будешь как обычный человек. Никаких красных нитей судьбы, никаких аур совместимости.

— Но как я буду работать?!

— А ты и не будешь. Ты отстранён, помнишь? CupidBot справляется. Кстати, о работе. Второе задание — сходить на собеседование. На человеческую работу.

— Зачем?!

— Чтобы понять, что чувствуют люди, когда их отвергают. Ты 347 лет решал судьбы, не испытав отказа. Пора попробовать.

Через час Амурий стоял перед зданием с вывеской «Счастье & Партнёры: Ивент-агентство». Боб устроил ему собеседование на должность «координатора романтических мероприятий». Ирония зашкаливала.

В приёмной сидели ещё пятеро кандидатов. Все моложе, все с сияющими улыбками и портфолио. У Амурия было только резюме, которое Боб состряпал за пять минут:

«Амурий Стрелков

Опыт работы: Фриланс, создание пар (329 лет)

Навыки: Стрельба из лука, базовая психология, умение работать в стрессовых условиях

Достижения: 1 миллиард успешных союзов (без документального подтверждения)

Причина ухода с прошлой работы: Профессиональное выгорание»

— Мистер... Стрелков? — секретарша смотрела на него как на сумасшедшего. — 329 лет опыта работы? Это опечатка?

— Это... семейный бизнес. Я имел в виду, что наша компания работает 329 лет.

— А какая компания?

— Эм... «Стрелы Амура»?

— Не слышала. Проходите, вас ждут в кабинете 13.

Опять 13.

Интервьюер оказалась молодой женщиной в ярко-розовом костюме. На её столе стояла табличка «Веронника Лав» и фотография с тремя кошками.

— Итак, мистер Стрелков, расскажите, почему вы хотите работать у нас?

Амурий вспомнил совет Лилит — быть честным.

— Я не хочу. То есть, хочу, но... Я потерял смысл в своей прошлой работе. Думал, что помогаю людям найти любовь, а оказалось, что просто выполняю план. И теперь не знаю, что делать дальше.

Веронника моргнула:

— Это... честно. Необычно честно. А что вы знаете о создании романтических ивентов?

— Я знаю, что 67% пар, которые встречаются на организованных мероприятиях, расстаются в течение трёх месяцев. Что цветы на столах вызывают аллергию у 15% гостей. Что музыка громче 70 децибел мешает общению. И что настоящая любовь не нуждается в декорациях.

— Вы против романтики?

— Я против фальши. Люди приходят на свидания с ожиданиями, созданными фильмами и инстаграмом. Они ищут не человека, а соответствие чек-листу. Рост, вес, доход, цвет глаз. А потом удивляются, почему не работает.

Веронника отложила его резюме:

— Знаете что? Вы правы. Абсолютно правы. Но наш бизнес строится именно на этих иллюзиях. Мы продаём мечту, а не реальность. И судя по вашим словам, вы не сможете это делать.

— Не смогу, — согласился Амурий и почувствовал странное облегчение.

— Но, — Веронника улыбнулась, — у моей подруги есть кафе для разведённых. «Второй Шанс» называется. Им нужен бармен. Человек, который понимает, что такое разочарование в любви. Интересно?

Амурий задумался. Бармен в кафе для разведённых. От Купидона до наливающего алкоголь разбитым сердцам. Падение? Или новый путь?

— Да. Да, интересно.

Вечером Амурий вернулся в свою комнату в Аду с контрактом на подработку (три вечера в неделю), синяком на лбу (врезался в стеклянную дверь — без способности видеть ауры он стал удивительно неуклюжим) и странным чувством... удовлетворения?

Боб ждал его с попкорном:

— Ну как первый день в мире людей?

— Я получил работу. Не ту, на которую шёл, но...

— Но настоящую. Поздравляю, ты официально деградировал от небесного создания до бармена. Как ощущения?

Амурий сел на кровать, стянул кроссовки (ноги болели — он забыл, что люди устают от ходьбы) и задумался:

— Странно. Я всю жизнь был КЕМ-ТО. Купидоном. Легендой. А сегодня я был никем. Просто уставшим мужиком на собеседовании. И знаешь что? Это было... честно. Впервые за 347 лет я не притворялся, что знаю о любви всё. Признал, что не знаю ничего.

— Это называется прогресс, пушистик. Кстати, смотри.

Боб указал на подушку. Там лежали уже три белых пера. И одно — полосатое, белое с розовым.

— Что это значит?

— Это значит, что ты учишься быть не Купидоном, а Амурием. Тем, кем ты можешь быть, а не тем, кем должен. А теперь спать. Завтра у тебя первая смена в баре. И поверь, разведённые люди — это похуже любых демонов.

Амурий лёг на кровать в форме разбитого сердца и уставился в потолок. Где-то там, наверху, CupidBot-3000 продолжал методично отстреливать стрелы любви. А здесь, в Аду, бывший Купидон учился самой сложной вещи во вселенной — быть собой.

Перед сном он взял яблоко, которое дала Лилит, и откусил. И впервые почувствовал не просто кислоту и сладость, а... воспоминание о том, как когда-то, очень давно, он видел маленькую девочку, которая делилась яблоком с мальчиком. Они не стали парой — он выстрелил мимо. Но они остались друзьями на всю жизнь.

Может быть, подумал Амурий засыпая, не все промахи — это неудачи.

Может быть, некоторые из них — это шансы на что-то лучшее.

Возраст: 347 лет (по купидоньим меркам — кризис среднего возраста)

Должность: Старший Специалист по Принудительному Осчастливливанию, Отдел Стрельбы в Сердца

Стаж: 329 лет непрерывного попадания в людей стрелами любви

Текущий KPI: 23% попаданий (исторический минимум)

Количество жалоб за последний месяц: 1,247

Из них обоснованных: все

Вчера этот пухлый летун (уже не такой пухлый — стресс-похудение) материализовался прямо в моём кабинете. Представьте картину: я как раз пытал душу инстаграм-коуча методом «просмотра собственных мотивационных видео по кругу», и тут — БАМ! — розовое облако, запах ванили с горелыми перьями, и передо мной стоит... это.

Купидон выглядел так, будто его пропустили через все круги Ада, вернули на Небеса, а потом снова спустили для закрепления эффекта:

- Крылья: облезлые, левое дёргается нервным тиком

- Стрелы: погнутые, одна вообще завязана узлом

- Лук: держится на соплях и честном слове

- Глаза: красные от слёз (плакал над отчётами)

- Аура: цвета «разбитое сердце в instagram-фильтре»

- Колчан: набит антидепрессантами и уведомлениями о штрафах

— Ты Боб? — спросил он голосом, в котором умерла последняя надежда.

— Смотря зачем спрашиваешь, крылатый. Если пришёл жаловаться на любовь — у нас тут очередь из разведённых до конца тысячелетия.

— Я не жаловаться... Я... — он достал служебное удостоверение, руки тряслись так, что удостоверение превратилось в веер, — Я Купидон. THE Купидон. Оригинальный. Первый сотрудник Бюро Романтики.

Я чуть не уронил кофе из лавы. КУПИДОН? Тот самый, кто 300 лет подряд получал звание «Лучший Стрелок Месяца»? Чьё имя было синонимом точности попадания? Чьи стрелы породили миллиарды пар?

— И что привело легенду любви в Преисподнюю? Неужели решил перейти на тёмную сторону? У нас есть вакансия Демона Разводов, хорошие бонусы...

— Нет! — он всхлипнул. Боги, КУПИДОН ВСХЛИПНУЛ! — Мне нужна помощь. Профессиональная. Я... я больше не могу стрелять в людей.

— В смысле?

Он сел на пол (стула для ангелов у меня не было принципиально) и выложил свою историю:

Последние полгода — статистика катастрофы:

- Январь: попал в собаку вместо хозяина. Собака влюбилась в кота. Кот подал в суд.

- Февраль: целился в пару в ресторане, попал в официанта. Официант влюбился в суп. Ресторан закрыли санитары.

- Март: стрелял в девушку для парня. Попал в её отражение в витрине. Теперь она нарцисс клинической степени.

- Апрель: промахнулся 127 раз подряд. Стрелы находят до сих пор. Одна застряла в светофоре — теперь он мигает только розовым.

- Май: случайно выстрелил в себя. Влюбился в собственную депрессию. Это было странно.

— И вчера... — голос Купидона сломался окончательно, — вчера я должен был соединить судьбоносную пару. Те, кто должны были родить ребёнка, который изобретёт лекарство от рака! Промахнулся. Попал в их бухгалтера. Теперь они оба влюблены в налоговые декларации.

Я присвистнул. Даже по нашим, адским меркам, это был эпичный провал.

— Начальство грозит отозвать лицензию?

— Хуже! — Купидон достал официальное письмо на небесном пергаменте. — Они хотят меня заменить на... на ЭТО!

Он показал фото. На нём был дрон. ДРОН-КУПИДОН. Модель CupidBot-3000. С искусственным интеллектом, лазерным прицелом и автоматической системой подбора пар на основе алгоритмов совместимости.

— У него точность 99.9%, — простонал Купидон. — Он не устаёт, не ошибается, не требует отпуска и не жалуется на эмоциональное выгорание.

— Но у него нет души, — заметил я.

— А Начальству плевать! Им нужны ЦИФРЫ! KPI! ОТЧЁТЫ! Знаешь, какая у меня норма? 500 точных попаданий в день! ПЯТЬСОТ! Раньше я стрелял с любовью, подбирал пары интуитивно, чувствовал их души... А теперь? Теперь у меня Excel-таблица с целями на квартал!

Купидон разрыдался. Его слёзы были розовыми и пахли разбитыми надеждами.

— Ладно, пушистый, — я налил ему стакан огненного виски (специально охладил до комнатной температуры — всё-таки клиент небесный), — расскажи, когда всё началось.

— Три года назад ввели новую систему. KPI, дедлайны, еженедельные отчёты. Потом появились молодые купидоны — все с MBA по Небесному Менеджменту. Они не стреляют стрелами — они «оптимизируют любовные потоки» и «максимизируют романтическую конверсию». У них есть приложения! ПРИЛОЖЕНИЯ, Боб! Swipe left — стрела влево, swipe right — стрела вправо!

— И ты начал промахиваться?

— Сначала немного. Потом больше. А потом... — он посмотрел на свои трясущиеся руки, — потом я понял, что больше не чувствую любовь. Вообще. Я стреляю в людей чувством, которого сам не испытываю. Это как... как...

— Как продавать курсы по заработку, будучи банкротом? — подсказал я.

— ДА! Точно! Ты понимаешь!

Конечно, я понимал. Половина наших клиентов — именно такие «профессионалы».

— Ты обращался к небесным психологам?

Купидон фыркнул:

— Они сказали «молиться усерднее» и выдали раскраску-антистресс «Радужные облака». Я раскрасил их чёрным. Меня оштрафовали за порчу канцелярского имущества.

Я задумался. Случай был уникальный. Купидон в депрессии — это как Дед Мороз с аллергией на холод или Зубная Фея с дентофобией. Системная ошибка мироздания.

— Хорошо, крылатый. Берусь. Но предупреждаю — мои методы... специфические.

— Мне плевать! Делай что хочешь! Хоть в лаву кидай!

— О, до лавы мы ещё дойдём. Но начнём с диагностики. Покажи-ка свой лук.

Купидон протянул своё легендарное оружие. Некогда сияющий золотом лук теперь выглядел как реквизит из секонд-хенда. Тетива провисала, рукоять была обмотана изолентой, а на прицеле красовалась наклейка «Не работает без кофе».

Я провёл рукой над луком. Диагностика показала:

- Уровень романтической энергии: -50 (норма: +1000)

- Точность наведения: «рандом»

- Эмоциональный заряд стрел: «пофиг»

- Мотивация стрельбы: «лишь бы до зарплаты»

- Вера в любовь: «404 - не найдена»

— Да, дружище, ты влип конкретно. Но я вытащу тебя. Правда, сначала придётся закопать ещё глубже. Готов?

— А есть выбор?

— Всегда есть. Можешь вернуться и ждать, пока тебя заменит дрон.

Купидон вздрогнул:

— Нет! Делай что должен!

— Отлично. Тогда первое правило: на время терапии ты живёшь здесь, в Аду. Будешь помогать мне с особо романтичными грешниками. Знаешь, у нас тут есть целый отдел брачных аферистов...

— Это законно? Ангелу жить в Аду?

— А Купидону законно впадать в депрессию? Мы тут все немножко вне системы. Второе правило: полная честность. Никаких «всё хорошо» и «справлюсь сам». Третье: будешь выполнять ВСЕ мои задания. Даже самые идиотские.

— Например?

— Например, завтра ты идёшь на speed-dating. Но не как Купидон, а как участник. Без стрел, без магии. Просто толстенький ангелочек с проблемами.

Купидон побледнел:

— Но я же не умею! Я 300 лет стрелял в ДРУГИХ!

— Вот и научишься. Кстати, вот твоя комната. — Я открыл дверь в бывшую камеру пыток №666. — Я её немного переоборудовал.

Купидон заглянул внутрь. На стенах висели мотивационные плакаты наоборот: «Любовь НЕ спасёт мир», «Одиночество — это нормально», «Твоя половинка — миф маркетологов». Кровать в форме разбитого сердца. Подушка с принтом «Forever Alone». В углу — дартс с фотографиями счастливых пар.

— Это... жестоко.

— Это терапия, детка. Привыкай. Завтра в 9:00 — первая сессия. И да, — я хлопнул его по облезлому крылу, — добро пожаловать в Клуб Профессионального Выгорания. У нас по пятницам — группа поддержки. Там будешь ты, Зубная Фея с кариесом и Песочный Человек с бессонницей.

Купидон обречённо кивнул и поплёлся в свою новую комнату.

А я остался дописывать план его «реабилитации». О, это будет ВЕСЕЛЬЕ! Купидон на speed-dating, Купидон в службе знакомств, Купидон на тренинге «Как полюбить себя»... Материала хватит на целую книгу!

P.S.:Только что получил сообщение из Небесной Канцелярии. Они «обеспокоены» тем, что их сотрудник проходит терапию в Аду. Ответил, что это «инновационный подход к решению кадровых проблем». Прислали 47 форм для заполнения. Использовал их как растопку для камина. Иногда я люблю свою работу!

Глава 1: Стрелы в никуда

Амурий проснулся от того, что подушка с принтом «Forever Alone» прилипла к его щеке. Розовая слеза — проклятье, он теперь плакал только розовыми слезами — оставила пятно на наволочке. Третье за ночь.

Комната в Аду оказалась... уютнее, чем он ожидал. Да, мотивационные плакаты наоборот бесили. Да, кровать в форме разбитого сердца была китчем чистой воды. Но здесь было тихо. Никаких уведомлений о новых целях. Никаких воплей начальства. Никаких...

ДЗЫНЬ!

Его служебный CupidPhone взорвался уведомлениями:

- «Ваш KPI за вчера: 0 из 500»

- «Предупреждение №847 о несоответствии»

- «CupidBot-3000 выполнил вашу норму на 234%»

- «Совещание в 9:00 отменено. Вы отстранены до выяснения»

Амурий швырнул телефон в стену. Устройство отскочило — небесная техника, не ломается — и продолжило вибрировать на полу как раненое животное.

— Доброе утро, солнышко! — Боб материализовался прямо из стены, держа в руках поднос. — Завтрак в постель для нашего депрессивного херувима!

На подносе: чёрный кофе, тосты в форме стрел (обломанных) и яичница, где желтки были пронзены беконом.

— Это издевательство? — Амурий сел, натягивая одеяло до подбородка. Его крылья за ночь облезли ещё больше. Перья усеяли подушку как розовый снег.

— Это символизм, дорогуша. Ешь давай, нам через час на speed-dating.

Speed-dating. Амурий чуть не подавился кофе.

— Я передумал. Верни меня на Небеса. Пусть увольняют.

— Неа, — Боб уселся на край кровати. Кровать скрипнула — даже адская мебель не была рассчитана на демонов с лишним весом. — Контракт подписан. Твоей розовой кровью, между прочим. Очень мило смотрится на пергаменте.

Амурий не помнил, чтобы подписывал что-то кровью. Хотя вчера после третьего стакана огненного виски...

— Слушай, я 347 лет стрелял в людей. Я не умею... это. Разговаривать. Флиртовать. Всю эту человеческую ерунду.

— Вот именно поэтому ты и промахиваешься, — Боб ткнул его в облезлое крыло. — Ты разучился чувствовать людей. Видишь в них только мишени. Вот CupidBot тоже видит мишени, и знаешь что? Он лучше тебя в этом.

Это было больно. И правдиво. Амурий вспомнил свой последний «успешный» выстрел — три месяца назад. Парень и девушка в кафе. Он выстрелил машинально, даже не посмотрев толком. Попал. Они влюбились. Расстались через неделю, потому что оказались абсолютно несовместимы. Девушка — веган-активистка, парень — владелец мясной лавки.

— Одевайся, — Боб кинул ему пакет. — Специально для тебя достал.

Амурий заглянул внутрь и застонал. Человеческая одежда. Джинсы (размер явно больше нужного), футболка с надписью «Я не подарок, я сюрприз», кроссовки.

— А крылья?

— Спрячешь. Ты же умеешь.

— Но без крыльев я... я никто. Просто толстый неудачник среднего возраста.

— Бинго! Именно таким ты и пойдёшь на speed-dating. Амурий Стрелков, 35 лет, менеджер среднего звена, хобби — стрельба из лука. Не женат, детей нет, живёт... скажем, с мамой.

— С мамой?!

— У тебя есть мама?

— Технически... Афродита, но мы не общаемся уже двести лет. Она сказала, что я позорю семью своими промахами.

— Отлично, психологическая травма есть. Используем.

Амурий механически оделся. Джинсы действительно были велики — за последние месяцы он сильно похудел от стресса. Футболка висела мешком. В зеркале отражался... обычный мужчина. Уставший, помятый, с залысинами (когда они появились?!) и мешками под глазами.

— Я выгляжу как неудачник.

— Ты выглядишь как человек. Большинство из них именно такие. Пошли.

Speed-dating проходило в баре «Последний шанс» — Амурий оценил иронию. Боб устроился в углу, притворяясь барменом. Хотя какой из демона бармен? Он наливал всем подряд абсент, независимо от заказа.

Амурий сел за столик №13. Конечно же.

Первая девушка напротив — Марина, 28, работает в банке.

— Привет! Расскажи о себе? — она улыбалась так широко, что было видно все пломбы.

— Я... я стреляю из лука.

— О, спортсмен! Участвуешь в соревнованиях?

— Раньше участвовал. Сейчас... промахиваюсь.

— Ха-ха, бывает! А чем занимаешься?

— Помогаю людям... находить друг друга.

— О, ты сваха?!

— Типа того. Но в последнее время у меня не получается. Я свожу не тех с не теми.

Марина начала нервно теребить салфетку.

— А... семья есть?

— Мама считает, что я неудачник. Начальство хочет заменить меня роботом. Друзей нет — все остались на прошлой работе.

ДЗЫНЬ!

Время вышло. Марина почти бегом пересела за другой столик.

Вторая девушка — Оксана, фитнес-тренер.

— Ого, а ты... крупный парень! — она окинула его оценивающим взглядом.

— Раньше был в форме. Стресс заедаю.

— А что стрессует?

Амурий задумался. Что его стрессует? Всё. Абсолютно всё.

— Представь, что всю жизнь ты делал что-то важное. Помогал людям. А потом понял, что делаешь это неправильно. Что из-за тебя люди страдают. Что робот справился бы лучше.

Оксана моргнула:

— Эм... ты случайно не из техподдержки?

— Хуже. Я из тех, кто создаёт проблемы, думая, что помогает.

ДЗЫНЬ!

Третья — Светлана, «творческая личность».

— Я пишу стихи о любви! — объявила она вместо приветствия.

Амурий поморщился:

— Любовь переоценена.

— Как ты можешь такое говорить?! Любовь — это смысл жизни!

— Любовь — это химическая реакция в мозгу. Дофамин, серотонин, окситоцин. Я это знаю, потому что я... я вызывал эту реакцию искусственно.

— Ты наркоторговец?!

— Хуже. Я заставлял людей влюбляться.

Светлана схватила сумочку:

— Ты псих!

ДЗЫНЬ!

И так далее. Семь девушек. Семь провалов. Амурий даже не пытался флиртовать — он просто говорил правду. О своей работе (завуалированно), о выгорании, о том, что не верит в любовь.

Последняя девушка оказалась... странной. Она села, уставилась на него и молчала.

— Эм... привет? — попытался Амурий.

— Ты нечеловек, — сказала она спокойно.

Амурий похолодел:

— Что?

— У тебя аура нечеловеческая. Розовая, но... мёртвая. Как будто любовь умерла внутри тебя.

— Ты... видишь ауры?

— Я многое вижу. Например, вижу, что ты не должен быть здесь. Ни в этом баре, ни в этом городе, ни на этой земле. Ты — существо любви, которое разучилось любить. Это как огонь, который разучился гореть.

Амурий почувствовал, как розовые слёзы снова наворачиваются на глаза:

— Да. Да, это так. Я... я Купидон. Был им. Теперь не знаю, кто я.

Девушка кивнула, как будто он сказал что-то совершенно обычное:

— Меня зовут Лилит. Я тоже не человек. Я демон-психотерапевт, практикую три тысячи лет. Боб прислал меня.

— Что?! Это была подстава?!

— Это была диагностика. И знаешь что? Ты не безнадёжен. Ты просто забыл главное.

— Что?

— Что любовь начинается с себя. Ты 347 лет дарил любовь другим, но ни разу — себе. Ты даже не знаешь, каково это — влюбиться. По-настоящему. Не от стрелы, а просто так.

ДЗЫНЬ!

Но Лилит не ушла. Она достала блокнот:

— Завтра, 10 утра, мой кабинет. Будем учить тебя любить. Начнём с базы — любовь к утреннему кофе. Потом к музыке. Потом к закатам. И может быть, когда-нибудь, ты вспомнишь, как любить людей. И себя.

Она встала и ушла, оставив Амурия сидеть в пустом баре. Боб материализовался рядом:

— Ну как, повеселился?

— Я хочу умереть.

— Ангелы не умирают, дурачок. Но могут переродиться. И знаешь что? Процесс уже начался.

Амурий посмотрел на свои руки. На ладони лежало перо. Новое. Не розовое — обычное, белое, но живое. Первое новое перо за полгода.

— Что это значит?

— Это значит, что терапия работает. Правда, впереди ещё много работы. Завтра у тебя сессия с Лилит, потом практика в отделе разводов, а вечером — караоке для одиноких сердец.

— Караоке?!

— А ты думал, путь к исцелению будет лёгким? Это Ад, детка. Мы лечим через страдания. Но эффективно.

Амурий взял перо, покрутил в пальцах. Оно было тёплым. Живым. Настоящим.

Может быть, просто может быть, он сможет снова стать собой. Или стать кем-то новым. Кем-то лучше, чем просто машина для стрельбы стрелами.

Его CupidPhone снова завибрировал. Сообщение от начальства: «Ваше отсутствие замечено. CupidBot-3000 временно выполняет ваши функции. Эффективность повышена на 300%».

Амурий выключил телефон. Впервые за 347 лет. И почувствовал... облегчение?

— Пойдём домой, — сказал Боб. — То есть, в Ад. Завтра большой день.

И они пошли. Ангел и демон. Два профессиональных выгоревших существа. Идущие сквозь ночь к чему-то, похожему на надежду.

Где-то высоко в небесах CupidBot-3000 методично отстреливал стрелы. Попадание за попаданием. Без промахов. Без эмоций. Без любви.

А внизу, в Аду, в комнате №666, на подушке «Forever Alone» лежало белое перо. Первый знак возрождения того, кто забыл, как любить.