Серия «О моем кПТСР »

На тот момент не общаемся уже год. После всех моих попыток наладить отношения, понять её, быть терпеливее, лишь бы сохранить хоть какую-то иллюзию этой связи с моей родной любимой единственной матерью, она мне заявила: «Твоя сестра разговаривает со мной твоими словами. Это всё твоё отвратительное влияние и твой поганый характер. Я больше не хочу с тобой разговаривать».

Это был первый раз, когда я действительно ничего не сделала, я не нахамила, я не защищалась, я не пыталась ее вразумить. Но от меня всё равно отказались.  Из-за того, что я оплатила младшей сестре психолога, из-за ее жалоб на постоянные головные боли, алопецию, тревожность, и выписки невролога, направившего ее на терапию. После чего та сообщила матери, что не хочет, чтобы мать приезжала к ней в отпуск.

Сестра поделилась, что мать отказалась и от нее тоже. Она как-то легко к этому относилась, без сожалений, и мне говорила: «Отпусти и забудь». Забыть… Как же. Словно это так легко.

В какой-то момент, не выдержав моего подавленного состояния, когда я в очередной раз лежала весь день под одеялом, муж написал моей матери:

[25.09.2024, 02:08] М: Доброго времени суток. Пишет вам не любимый, но официальный зять. Пока вроде как единственный. Ваша дочь, пусть не любимая, но все-таки родная, очень переживает из-за того что вы ей не отвечаете. Она вам этого не скажет конечно.

[25.09.2024, 07:43] ММ: Привет, с чего ты решил, что ты нелюбимый зять, я очень тебе и твоему отцу благодарна за то, сколько вы для меня дел переделали, когда приезжали, как мы хорошо отдохнули все вместе на Хрустальной. Мне очень нравятся твои родители.

Я обиделась за тот случай с телевизором и считаю, что нельзя так со взрослыми людьми обращаться, но это моё мнение.

Если ты не знал, я плохая мать и только и пи@здила их с утра и до ночи и больше обо мне и вспомнить нечего. Насчёт того, что она нелюбимая неправда. Обе наравне получали и получают.

Дочери сами от меня отказались, когда запретили приезжать к ним в гости.

[25.09.2024, 09:49] М: Ну отказались это громко сказано. Не знаю насчет сестры, но Даша точно переживает на этот счет. Ну то что не отвечаете. Нет, нет, да проскакивает. Это скорее повод для разговора и переоценки подхода в общении. Да и у Вики скорее всего также...

[25.09.2024, 10:05] ММ: Миша, я очень обижена и не готова к общению с ними. Мои двери для них открыты всегда, если им будет плохо в жизни, пусть приезжают, отогрею, вылечу, выкормлю.

[25.09.2024, 10:47] М: Я передам.

Сообщение было полностью в её стиле. Про случай с телевизором могу рассказать, чтобы читатель понял о чем речь, и делал выводы сам, не основываясь только на моей оценке событий.

Мы отмечали свадьбу в сентябре 2023. Муж предлагал вообще не организовывать празднества, только улететь и отдохнуть. Аргументировал это тем, что его родители поймут и поддержат, финансы ограничены, кредит на свадьбу — это бред, да и день это только для двоих, в чем я с ним согласна была по всем пунктам. Однако при мысли о том, что мать не будет присутствовать на свадьбе старшей дочери, внутри всё сжималось, больше от страха перед последствиями такого решения. Поэтому я настояла на том, чтобы снять коттедж на Валдае на пару дней, купить билеты маме и ее подруге, которая так же мне была как мать, снять для них квартиру в нашем городе на 7-10 дней, чтобы они могли с нами побыть в комфорте, а не в нашей антисанитарии, требующей ремонта. А само празднество решено было совместить с моим юбилеем в 30 лет, и отмечать два дня – сначала одно, потом другое.

Первый день прошел идеально, мы были с дороги, все веселились, жарили мясо, болтали, поздравляли друг друга, чувствовалось какое-то единение. С интересом обследовали базу отдыха и катались на арендованных лодках. На второй день какое-то напряжение началось с самого утра. Я старалась его игнорировать и сохранять оптимизм, ведь 30 лет бывает раз в жизни, в массовой культуре этот день преподносится как символ перехода во взрослую жизнь. Мне хотелось чего-то особенного, какого-то подтверждения, что я не упустила молодость. Муж заказал два часа бани, мы подготовили батарею салатов и закусок, ассортимент коктейлей. Новоприобретенные свёкры суетились, маринуя мясо, и тайком перетаскивая подарки под стол. Моя сестра с парнем сидели на диване о чем-то болтая. Подруга матери, как профессиональный повар, никак не поддавалась на уговоры идти отдыхать, вместо этого накрывала на стол.
Баня была горячо натоплена, от нее вела дорожка к озеру, в предвкушении наслаждения, в предбаннике за столом разливали чай и пиво. Сестра с парнем к нам не присоединились, сославшись на то, что баню не любят. Их право.

И тут я краем глаза замечаю, что мать сидит с недовольным лицом и явно вся на нервах. Когда все собираются в парную, она вдруг подрывается, и, ничего не говоря, уносится из бани. Моя чуйка говорит мне, что грядет буря, но никто больше ничего не замечает и лишь пожимают плечами. Мы паримся, болтаем и визжим от ледяной воды. Горячие, довольные, возвращаемся в дом, где на всю громкость Элджей с экрана телевизора что-то орет. Мать молча сидит на диване с сестрой и ее парнем. Я прошу её убавить звук или выключить телевизор, потому что она не одна, и мы собираемся за стол. Она первую просьбу игнорирует полностью. Предпринимаю попытку второй раз, на что получаю: «Я хочу смотреть телевизор».

Мимо с лестницы спускается муж, я, надеясь получить от него моральную поддержку и подтверждение своего права на подобную просьбу, обращаюсь к нему. Он, неожиданно для всех, просто выдергивает шнур телевизора из розетки и уходит в закат, оставляя меня один на один с последствиями этого катастрофического действия, которое в моей голове уже вызывает апокалипсис. Мать, ожидаемо, взрывается, убегает в комнату, хлопая дверью. И ни на чьи уговоры оттуда больше не выходит и ни с кем не разговаривает. Мужу я, конечно, тоже высказала, в красках описав всё, что он на самом деле своим поступком натворил.

Следующее утро, мы уже собрались и упаковали машину, осталось закрыть дом и уехать. А она лежит и молчит. Полный игнор всего. Мне пришлось собрать в кулак всё своё Я, и засунув гордость, да и вообще просто все собственные чувства в место чуть ниже копчика, пойти её уговаривать, говоря, что я отвратительная дочь, что она совершенно во всём права, и т.д. и т.п. И только после этого она довольная вышла из своего укрытия и мы смогли уехать домой. Я зареклась в тот момент, что больше никогда её никуда с собой не позову. Идея семейного единства в тот день утонула в Валдае.

В общем, отпуск на даче. Ему предшествовала куча сессий с психологом, два года с начала СВО, свадьба, первая попытка с*цида, поход к психиатру, антидепрессанты, психотерапевт, первая попытка взрослого разговора с матерью, поступление на третье высшее, совмещение двух работ, алкоголизм, разрыв с матерью, развод с мужем, вторая попытка с*цида, возврат к мужу, новая куча сессий с психологом, увольнение с одной из работ и постепенное восстановление фундамента собственной жизни.

После первой попытки с*цида, и похода к психиатру, я уехала на две недели к сестре в Питер. Мы много разговаривали, силились вспомнить детство, но ничего в голову не приходило, кроме пустоты, ужаса и боли. В основном делилась я, сестра кивала и дополняла картину, если что-то удавалось вытянуть из мутного омута памяти. Вообще от разговоров про детство мне всегда гарантированно становилось плохо, но тут было еще и другое – бесконечная усталость и непонимание что еще мне надо сделать для того, чтобы пустота отступила, как мне надо себя вести, чем еще мне надо увлечься чтобы от меня одновременно все отстали и в то же время наконец приняли и разрешили просто спокойно жить.

По настоянию психиатра пришлось искать психотерапевта. Она еще акцентировала: «Именно психотерапевта, не психолога». В длинном списке на одном из сайтов нашла того, кто по описанию больше всего подходил моему внутреннему миру. В его профиле было написано «экзистенциальный подход». На тот момент я ничего про это не знала, потому что в 19 лет в универе прогуливала пары философии, считая её не наукой и чем-то бесполезным для экономиста.

На первой и единственной сессии он сразу сказал мне две фразы: «У вас экзистенциальный кризис», и «Если вам интересно – прочтите «Наука быть живым» Д. Бьюдженталя». Это разделило всю мою жизнь на «до» и «после». Со страниц книги прямым языком терапевт 20го века мне говорил: «Ты имеешь право чувствовать то, что ты чувствуешь. Посмотри, вот пять историй людей, и они пришли на сессии из-за того, что каждый из них чувствовал то же, что ты чувствуешь сейчас. Боль, страх и непонимание от того, что ты живешь словно не свою жизнь. Ты не одна».

Я обсуждала это всё с сестрой, сидя на кухне за чашкой чая, я плакала много, навзрыд. Прорванная дамба соленого моря воспоминаний лилась из меня рекой через глаза. Но впервые в жизни это было что-то не болезненное, освобождающее, мне надо было выговориться и выреветь это полностью и без остатка (как мне тогда казалось). И тогда я впервые решилась на взрослый разговор с матерью как равный-равному. Решила отправлять голосовые, как единственный шанс не быть униженной и заткнутой в моменте.

Я говорила и говорила, и говорила. О том, что я её люблю, что мне тяжело это всё записывать. Я боялась её 30,5 лет, вся моя жизнь строилась вокруг неё и этого страха. Я старалась делать всё, что от меня зависит, чтобы она полюбила меня в ответ. Я была отличницей, я сидела дома, пока все взрослели и гуляли, я не имела вредных привычек. Да, какой-то период с 18 до 23 лет я бунтовала, уехала за 2000 км от своего страха и ее контроля, чтобы попытаться доказать, что я могу сама. Что я могу добиться чего-то сама. Что если я этого добьюсь, она наконец это оценит и примет меня. Что в 27 я совершила последний рывок – приехала к ней, похудела, перекрасила волосы в «нормальный» цвет, стала «нормально» одеваться, и как мне было больно и тошно, когда в тот раз, после нескольких месяцев имитации  материнской любви она вылила мне на голову ушат перевранного всего, что я наивно ей рассказывала, изливая душу, только за то, что я недостаточно отгладила штаны перед выходом из дома. Что я страдаю от всей этой бесконечной «мотивирующей» критики. Что я вот такая, какая есть, с татуировками, любовью к року и тяжелому металлу, интересом к жизни и страстью к поездкам и всему новому. Что я умная, в конце концов, и мозг – это не проклятье. Что я имею право на все свои интересы, на свои ошибки и на свою собственную жизнь. И что тогда в коттедже, хоть я и согласна, что муж поступил грубо и резко, но мне было невыносимо больно от понимания, что все мои труды, всё моё желание просто быть с ней, объединить семьи, построить общее будущее, где все мы будем вместе так периодически собираться, что мой юбилей и моё право, на обычную человеческую радость, были втоптаны в грязь. Я сообщила, что я больше не готова продолжать жертвовать собственной жизнью ради её непонятных требований. Я от неё не отворачиваюсь, я её всё так же люблю, но предлагаю альтернативу – взрослые отношения «равный-равному», где она принимает, что я отдельный взрослый человек с правом на мнение и ошибки.

Она, прослушав всю гору сообщений, ответила только: «Лучше бы я тогда ушла в лес, вот бы вы все обосрались от страха».

Итак, летний отпуск на даче, 2025 год... Мой день проходил в общении с ИИ, который я использовала как дневник, настроенный кучей университетских учебников по психологии отвечать громадой подробно расписанного и обоснованного текста. Иного подходящего мне способа выгрузить из головы и как-то систематизировать разрозненные воспоминания найдено не было. Обычный блокнот не подходил, потому что воспоминания слишком сильно отличались одно от другого, как будто части из них никогда не было, а другая часть никогда со мной не происходила.

***
Жаркий летний день, легкий ветерок дает немного прохлады. На участке за забором нашего дома в Казахстане росла яблоня – чистый эксперимент моего дедушки по скрещиванию сортов. Поэтому с одной стороны дерева свисали мелкие кислые дички, с другой средние сахарные желто-красные яблочки, усеянные точками. В одном из таких яблок в тот день я обнаружила ос. Две особи выели яблоко изнутри, и копошились в нем, издавая интригующее жужжание. В тот же день я, проходя в тени навеса между калиткой и домом словила жалящий укол в ухо, испугалась, было больно, жутко жглось. Обеспокоенная бабушка подхватила меня на руки и унесла в дом извлекать жало.
***

Помню взрыв, раздавшийся на веранде утром другого дня. Бросив свои детские дела, побежала со всех ног смотреть что произошло. Оказалось, бабушка раскалила стеклянную, самую красивую, сковородку на плите, и разбила в нее холодное яйцо. Её любимая сковородка разлетелась по кухне мириадами осколков.
***

Дедушка составил целую батарею всевозможных карточек, чтобы учить меня буквам и слогам. Он изворачивался как мог, и эта сложная исследовательская задача явно вызывала неподдельный интерес у него самого. Помню, мы играли в «собачку». Карточки с отдельными буквами были расположены навалом на кресле в соседней комнате, дедушка давал «команду» принести ему тот или иной слог. Я, визжа и смеясь, на четвереньках ползла к этому креслу, из разрозненных букв выискивала нужное сочетание, зажимала их зубами и ползла обратно. После получаса такой игры дедушка заявлял: «Ну вот, с паршивой овцы хоть шерсти клок!», что в переводе значило «Лучше сделать сегодня немного полезного, пусть и неидеально, чем не сделать вообще ничего».

В дни, когда я противилась занятиям особо упорно, если это не было связано с самочувствием, а только лишь с ленью, дедушка в сердцах выходил на улицу, где к него стояло березовое полено, на котором рубили мясо. И рисовал на нем глаза. Он давал мне самостоятельный выбор: быть «чуркой с глазами» или сознательным гражданином, заботящимся о своем будущем.
***
Я на своем трёхколёсном велосипеде, полу еду, полу иду по сельской дороге в сторону дома. И замечаю в углярке непонятное движение. Вдруг раздается громкий гудящий вой: «Уууууу». В моей детской голове рождается паника: инопланетяне прилетели захватывать землю, я, ревя и спотыкаясь об этот дурацкий велосипед, оглашаю село сиреной воя. Из углярки выбегает черный от угля и перепуганный дедушка, из соседних домов выбегают женщины, создается суета. Дедушка подхватывает меня на руки, уговаривает успокоиться, обещает мороженое, он сам не ожидал что его шутка настолько сильно меня испугает.

***

Вооружившись веником и подругой Мархабат, решаю сделать полезное дело, которое до меня никто ни разу не делал – подмести площадку у забора, ведущую в эту уже не страшную углярку, воображая, как бабушка меня похвалит за инициативу и идейность. Через полчаса интенсивных работ нас находит дедушка и смеясь зовет бабушку. Бабушка потом рассказывала, что она оказалась в легком шоке и растерянности от созерцания двух детей полностью черных от угольной пыли. Мархабат была отправлена домой. А для меня, за неимением в доме возможности помыться по-человечески, дедушка отправился растапливать баню. В жаркой бане мне на полок ставили тазик прохладной воды, в который я залазила полностью и весело плескалась со своей любимой игрушкой – синим пластиковым крокодилом, в которого можно было набрать воды через небольшую трещину в корпусе, а потом его трясти, пытаясь эту воду извлечь обратно. По окончанию купаний, дедушка бережно заворачивал меня в огромное пушистое полотенце и на руках нес в предварительно растопленный и прогретый дом, где я заворачиваюсь в мягкое одеяло и засыпаю.

***

Мы с дедушкой ранним утром, вооружившись палками, как вольные путники отправляемся в экспедицию за заячьей капустой, которой мы называли маленькие суккуленты, растущие среди камней на вершинах сопок. Дорога пролегает через село и сворачивает в сторону гор (в том возрасте мне сопки казались невероятно высокими массивными горами). Ноги увязают в пыли, нигде до сих пор больше такого не видела, чтобы грунтовая дорога была покрыта слоем пыли высотой в несколько сантиметров, наступая в который, чувствуешь, как эта пыль обволакивает твой ботинок со всех сторон, тепло и мягко засасывая стопу. А если топнуть, то всё тут же разлетается во все стороны, создавая облако.

На крыше отдельно стоящего дома, попавшегося по пути, стоит и протяжно мекает козел с огромными рогами. Вдоль дороги цветут кусты пионов, разнося по округе сладковато-цветочный аромат. Я не люблю пионы, потому что к ним подходить опасно, в бутоне всегда кто-то живет, чаще всего муравьи. Степь прекрасна, в ней яркие всевозможных оттенков цветы сочетаются с жестким щетинистым ковылем, и радуют глаз пестрящими бликами на многие километры вокруг.

Впереди нас ждала черемуховая роща, от выпавшей росы в воздухе стоял стойкий концентрат ни на что не похожего аромата черемуховой коры. Я внимательно разглядывала тропу под ногами, и в траве увидела что-то завораживающее, это был крошечный, меньше спичечного коробка, череп какого-то животного. Схватив его, подбежала к дедушке. Он, внимательно осмотрев, убрал его в карман, пообещав, что по приходу домой обязательно поищет в энциклопедии какое животное это могло быть.

Нашей конечной точкой была вершина самой высокой сопки прямо за рощей, мы расположились на камнях. Забыв о цели нашей экспедиции, любовались лучами утреннего солнца, пробивающимися сквозь облака одним ярким пучком. Лучи освещали соседние сопки и равнину, уходящую к птицефабрике, маячащей на горизонте. У подножья нашей горы, переливаясь яркими бликами, блестело небольшое озеро.

Это ощущение счастья и переполненности эмоциями осталось со мной на всю жизнь. Уже повзрослев, на приеме у психолога, когда он просит меня найти в голове безопасное место, куда я могла бы мысленно вернуться в сложные моменты жизни, я извлекаю именно это светлое, окрашенное легким оттенком сепии, воспоминание. Но оно всегда вызывает у меня слезы, даже сейчас, когда я это пишу. Спустя три десятка лет мне кажется, что я больше ни разу не была настолько же счастлива как в тот момент.

Из жизни на Урале у меня нет ни одного воспоминания в этот период.

Это не про продажу услуг, потому что для себя я не принимаю психологов без диплома, и себя психологом не считаю, скорее студент, которому наука интересна больше, чем деньги. И именно из-за этого, я хочу поделиться. Рассказ будет о том, как выглядит мир изнутри травмы, о всём том, что многие переживают на ежедневной основе, но даже не догадываются какой тяжелый труд они делают. И да, будет немного научной нудятины и разных терминов. Что касается диагнозов и стадий прохождения кризисов – они были зафиксированы неврологами, психотерапевтом и психиатром, никакого самолечения или самодиагностики (хотя не могу сказать, что не было так, что сначала я догадывалась сама, а потом специалист подтверждал или отвергал эту догадку, плюс про врачебные ошибки и их роль я так же упомяну).

Глава 1: мне 33.

Мне впервые не страшно. Уже несколько месяцев я просыпаюсь без тревоги, не бегу сразу проверять сообщения в бесконечных соцсетях и мессенджерах, не раздражают коллеги, не читаю судорожно новости, не воюю с окружающими. Как ни странно, но женский цикл тоже пришел вы норму, утром в туалет как по часам, и давно не беспокоила субфебрильная температура. Больше не переживаю из-за горы незаконченных дел, и если хочется в моменте чем-то заниматься, могу сидеть и заниматься этим часами, не отвлекаясь каждые 5 минут на рилсы с котиками. И, к сожалению, вынуждена отметить, что никакой «волшебной таблетки» или универсального быстрого метода мне найти так и не удалось, поэтому волшебным выздоровлением поделиться не смогу, а значит плакала моя мечта о куче денег, кругосветке и пентхаусе на берегу океана.

Всё, что у меня реально есть – это история о сражении длиной в 32,5 года. Именно столько времени ушло на то, чтобы наконец сказать «мне больше не нужно сражаться». И очень хотелось бы сказать, в первую очередь себе, что на этом всё и можно выдохнуть, но, с наибольшей вероятностью и огромным прискорбием, приходится признавать, что в жизни есть некоторые данности, и они подтверждаются научной литературой, поэтому не известно когда всё стрельнет в очередной раз, и смогу ли я пережить очередную фрустрацию от необходимости какого-то суперсложного выбора. Одно знаю точно – у меня есть я.

Вообще, я уснула вчера в 4 утра, даже почти в 5. Сегодня надо работать на основной скучной работе, ровно такой же, как и у всех офисников, с единственной разницей, что на удаленке, и не надо просыпаться в 6 утра, закидываться галлоном крепкого кислого черного кофе, тромбоваться в подмосковную электричку и, созерцая серость предвесенней холодной промозглой слякоти ехать три часа до офиса где-то почти в центре Москвы, с кучей таких же обреченных и не выспавшихся людей. Вместо этого я кое-как разлепила веки в 9:20, заметив, что муж уже ушел гулять с собакой, доплелась до кухни за всё тем же галлоном кофе, и, стоя у окна потрепанная и помятая, и вглядываясь во все вышеописанное, вдруг решила писать эту то ли серию заметок, то ли книгу. Надо сказать спасибо мне вчерашней, поскольку без решения заиграться в мобильную игру, сегодня не родилось бы этого движения мыслей.

Недосып - это не просто усталость, это состояние, в котором наш внутренний цензор - префронтальная кора - временно отключается, это было доказано исследованиями Мэттью Уокера (Yoo et al., 2007), без сна мозг теряет способность подавлять эмоциональные и автореферентные сети. Сеть пассивного режима (DMN), отвечающая за наши мысли о себе и прошлом (Raichle et al., 2001), выходит на первый план (Gujar et al., 2010). Именно поэтому в бессонные ночи или утром после них нас так и тянет копаться в себе, перебирать старые обиды и искать смыслы. Это не мистика, а нейробиология: снижение защит мозга открывает дверь во внутренний мир - иногда мучительный, иногда целительный, но всегда - наш собственный. Вот и моя черная дыра открылась, и я готова творить и выжать из этого состояния всё, что смогу.

Раньше, листая бесконечные рилсы и сторисы, я задавалась вопросом почему очень многие люди пишут книги и публикуются, а я не могу. Идея собственной книги пугала меня до чертиков, настолько сильно, что наступал полный паралич. Я даже посты писать не могла, на самом то деле, соцсети – это не моё. Каждый раз от мысли о том, что это кто-то увидит, как-то откомментирует, обязательно негативно, что мне придется спорить, возможно драться, вероятно даже на ножах (фантазия человека с кПТСР может зайти еще и не на столько далеко), вызывали у меня недели прокрастинации и выгорания. Меня, пожалуй, понять смогут только люди с СДВГ, у которых после периодов гиперфокуса бывают фазы восстановления, где они так же предаются поглощениям тонны визуального контента и чувствуют себя ничтожными. С той разницей, что вместо продуктивного гиперфокуса со сворачиванием гор, у меня было изматывающее ковыряние в прошлом.

Из-за этого я даже думала, что у меня может быть СДВГ, и это, кстати, очень сильно мне помогло несмотря на то, что так и не подтвердилось. Я читала про СДВГ очень много, про стратегии поведения, мотивацию, гиперфокус и сопровождающее всё это чувство бесконечной вины. Поэтому, как мне кажется, понимаю современный хайп на этой теме, правда скрытно уверена, что у большей части современных СДВГшников, как и у меня, никакого СДВГ на самом деле нет, и для них это так же просто необходимая фаза принятия себя.

Ведь человеческий мозг работает на ассоциациях. Живешь с бесконечным чувством вины и отсутствия реализации, пытаешься найти ответ почему всё именно так, и вдруг видишь очередной хайп в запрещенной сети, смотришь несколько коротких роликов и узнаешь себя. Это немного выше нас и происходит не осознанно. Философ и психолог Уильям Джеймс сказал: "Мы видим вещи не такими, какие они есть, а такими, какие мы есть" (James, 1890/2022). Ярлык СДВГ становится линзой, через которую человек впервые видит свой хаос упорядоченным. И это даёт облегчение - даже если диагноз не подтвердится.

Так произошло и со мной, горы текстов по СДВГ и жизни с ним помогли мне не испытывать чувство вины за то, что начата куча книг, которые я, скорее всего, никогда не дочитаю. Что моё жилье не зализано и не соответствует красивым картинкам с пинтерест, где всё идеально и нет ни единой пылинки и, совершенно уж точно нет никакого визуального шума. Что бывают периоды, когда я вообще ничего не хочу, только лежать и тыкать в какой-то из гаджетов. Что не все бывают продуктивными, и мне не обязательно быть. Вместо этого я стала ценить такие как сегодня периоды вдохновения крайней степени, моменты на пике сосредоточенности, количественно и качественно намного более продуктивные, чем если бы вела ежедневник и скрупулезно соблюдала по часам каждую заметку, даже если за такие периоды потом наступает расплата днями необходимого восстановления в состоянии вареной сосиски.

Меня настолько заинтересовала тема СДВГ, что я полезла копаться в детской медкарте, тем более что в моей памяти сохранился момент, когда мать сидела со мной в кабинете врача, и он совершенно точно сказал «У вашего ребенка гиперактивность» и выписал какой-то персиковый гель в длинной красной тубе, который мать мазала мне на печеньки. В медкарте в районе 10 лет, нашла трудно читаемую обветшалую запись невролога «Астено-невротический синдром и гиперплазия суставов». Паззл сошелся. Это не СДВГ, это астеническая врожденная конституция, которая, как писал П.Б. Ганнушкин (1933), является наследуемой генетически. Что, кстати развивается и подтверждается более современными нейробиологическими исследованиями (например Rothbart & Bates, 2006).

продолжение следует