из главы ИЗРЕЧЕНИЯ И СТРЕЛЫ

1 Праздность есть мать всей психологии. Значит, психология – порок?

2 И самый мужественный из нас лишь редко обладает мужеством на то, что он собственно знает…

3 Жить в одиночестве могут либо животные или боги, говорит Аристотель.
Не хватает третьего случая: можно быть и тем, и другим – философом.

4 Считают, что всякая истина однозначна и проста. Но это не однозначно. Уж не ложь ли это?

6 В своем диком естестве лучше всего отдыхаешь от своей духовности…

7 Как? разве человек только ошибка Бога? Или это Бог только ошибка людей?

8 Из военной школы жизни. – Что не убивает меня, то делает меня сильнее.

9 Помогай себе сам: тогда поможет тебе и каждый.

11 Может ли осел быть трагичным? – Когда гибнет под тяжестью, которую не можешь ни нести, ни сбросить?.. Так и человек.

12 Если имеешь свое почему? жизни, то миришься почти со всяким как?

14 Ты хотел бы удесятерить себя, увеличить во сто раз? Ты ищешь приверженцев? - Ищи нулей!

15 Меня никогда не поймут – и отсюда мой авторитет…

20 Совершенная женщина занимается литературой так же, как совершает маленький грех:
для опыта, мимоходом, оглядываясь, заметит ли это кто-нибудь, и чтобы это кто-нибудь заметил…

22 “У злых людей нет песен”. — Отчего же у русских есть песни?

43 Что в том, что я остаюсь правым! Я слишком прав.
– А кто нынче смеётся лучше всего, тот будет также смеяться и последним.

К поговорке «Что нас не убивает, делает сильнее»*** нужно прилепить три звёздочки.

*Личностный рост не только возможен, но и предпочтителен без всяких травм. Для развития даже не нужно выходить из пресловутой «зоны комфорта». Хватит и того, чтобы шерудить в зоне ближайшего развития, как называл её Выготский;

*Травма может дать так называемый посттравматический рост, но это скорее исключение, чем правило. Та самая ошибка выжившего;

*Да, пережитое стрессовое событие укрепляет устойчивость к другим стрессовым событиям в будущем. Но только в том случае, если восстановление было полным и эффективным. А если нет, то наоборот подрывает устойчивость и сужает выносливость (Stanlev, 2019);

Автор: практикующий психолог, член АОРПП, создатель канала: "Психолог с твоего района"

На тот момент не общаемся уже год. После всех моих попыток наладить отношения, понять её, быть терпеливее, лишь бы сохранить хоть какую-то иллюзию этой связи с моей родной любимой единственной матерью, она мне заявила: «Твоя сестра разговаривает со мной твоими словами. Это всё твоё отвратительное влияние и твой поганый характер. Я больше не хочу с тобой разговаривать».

Это был первый раз, когда я действительно ничего не сделала, я не нахамила, я не защищалась, я не пыталась ее вразумить. Но от меня всё равно отказались.  Из-за того, что я оплатила младшей сестре психолога, из-за ее жалоб на постоянные головные боли, алопецию, тревожность, и выписки невролога, направившего ее на терапию. После чего та сообщила матери, что не хочет, чтобы мать приезжала к ней в отпуск.

Сестра поделилась, что мать отказалась и от нее тоже. Она как-то легко к этому относилась, без сожалений, и мне говорила: «Отпусти и забудь». Забыть… Как же. Словно это так легко.

В какой-то момент, не выдержав моего подавленного состояния, когда я в очередной раз лежала весь день под одеялом, муж написал моей матери:

[25.09.2024, 02:08] М: Доброго времени суток. Пишет вам не любимый, но официальный зять. Пока вроде как единственный. Ваша дочь, пусть не любимая, но все-таки родная, очень переживает из-за того что вы ей не отвечаете. Она вам этого не скажет конечно.

[25.09.2024, 07:43] ММ: Привет, с чего ты решил, что ты нелюбимый зять, я очень тебе и твоему отцу благодарна за то, сколько вы для меня дел переделали, когда приезжали, как мы хорошо отдохнули все вместе на Хрустальной. Мне очень нравятся твои родители.

Я обиделась за тот случай с телевизором и считаю, что нельзя так со взрослыми людьми обращаться, но это моё мнение.

Если ты не знал, я плохая мать и только и пи@здила их с утра и до ночи и больше обо мне и вспомнить нечего. Насчёт того, что она нелюбимая неправда. Обе наравне получали и получают.

Дочери сами от меня отказались, когда запретили приезжать к ним в гости.

[25.09.2024, 09:49] М: Ну отказались это громко сказано. Не знаю насчет сестры, но Даша точно переживает на этот счет. Ну то что не отвечаете. Нет, нет, да проскакивает. Это скорее повод для разговора и переоценки подхода в общении. Да и у Вики скорее всего также...

[25.09.2024, 10:05] ММ: Миша, я очень обижена и не готова к общению с ними. Мои двери для них открыты всегда, если им будет плохо в жизни, пусть приезжают, отогрею, вылечу, выкормлю.

[25.09.2024, 10:47] М: Я передам.

Сообщение было полностью в её стиле. Про случай с телевизором могу рассказать, чтобы читатель понял о чем речь, и делал выводы сам, не основываясь только на моей оценке событий.

Мы отмечали свадьбу в сентябре 2023. Муж предлагал вообще не организовывать празднества, только улететь и отдохнуть. Аргументировал это тем, что его родители поймут и поддержат, финансы ограничены, кредит на свадьбу — это бред, да и день это только для двоих, в чем я с ним согласна была по всем пунктам. Однако при мысли о том, что мать не будет присутствовать на свадьбе старшей дочери, внутри всё сжималось, больше от страха перед последствиями такого решения. Поэтому я настояла на том, чтобы снять коттедж на Валдае на пару дней, купить билеты маме и ее подруге, которая так же мне была как мать, снять для них квартиру в нашем городе на 7-10 дней, чтобы они могли с нами побыть в комфорте, а не в нашей антисанитарии, требующей ремонта. А само празднество решено было совместить с моим юбилеем в 30 лет, и отмечать два дня – сначала одно, потом другое.

Первый день прошел идеально, мы были с дороги, все веселились, жарили мясо, болтали, поздравляли друг друга, чувствовалось какое-то единение. С интересом обследовали базу отдыха и катались на арендованных лодках. На второй день какое-то напряжение началось с самого утра. Я старалась его игнорировать и сохранять оптимизм, ведь 30 лет бывает раз в жизни, в массовой культуре этот день преподносится как символ перехода во взрослую жизнь. Мне хотелось чего-то особенного, какого-то подтверждения, что я не упустила молодость. Муж заказал два часа бани, мы подготовили батарею салатов и закусок, ассортимент коктейлей. Новоприобретенные свёкры суетились, маринуя мясо, и тайком перетаскивая подарки под стол. Моя сестра с парнем сидели на диване о чем-то болтая. Подруга матери, как профессиональный повар, никак не поддавалась на уговоры идти отдыхать, вместо этого накрывала на стол.
Баня была горячо натоплена, от нее вела дорожка к озеру, в предвкушении наслаждения, в предбаннике за столом разливали чай и пиво. Сестра с парнем к нам не присоединились, сославшись на то, что баню не любят. Их право.

И тут я краем глаза замечаю, что мать сидит с недовольным лицом и явно вся на нервах. Когда все собираются в парную, она вдруг подрывается, и, ничего не говоря, уносится из бани. Моя чуйка говорит мне, что грядет буря, но никто больше ничего не замечает и лишь пожимают плечами. Мы паримся, болтаем и визжим от ледяной воды. Горячие, довольные, возвращаемся в дом, где на всю громкость Элджей с экрана телевизора что-то орет. Мать молча сидит на диване с сестрой и ее парнем. Я прошу её убавить звук или выключить телевизор, потому что она не одна, и мы собираемся за стол. Она первую просьбу игнорирует полностью. Предпринимаю попытку второй раз, на что получаю: «Я хочу смотреть телевизор».

Мимо с лестницы спускается муж, я, надеясь получить от него моральную поддержку и подтверждение своего права на подобную просьбу, обращаюсь к нему. Он, неожиданно для всех, просто выдергивает шнур телевизора из розетки и уходит в закат, оставляя меня один на один с последствиями этого катастрофического действия, которое в моей голове уже вызывает апокалипсис. Мать, ожидаемо, взрывается, убегает в комнату, хлопая дверью. И ни на чьи уговоры оттуда больше не выходит и ни с кем не разговаривает. Мужу я, конечно, тоже высказала, в красках описав всё, что он на самом деле своим поступком натворил.

Следующее утро, мы уже собрались и упаковали машину, осталось закрыть дом и уехать. А она лежит и молчит. Полный игнор всего. Мне пришлось собрать в кулак всё своё Я, и засунув гордость, да и вообще просто все собственные чувства в место чуть ниже копчика, пойти её уговаривать, говоря, что я отвратительная дочь, что она совершенно во всём права, и т.д. и т.п. И только после этого она довольная вышла из своего укрытия и мы смогли уехать домой. Я зареклась в тот момент, что больше никогда её никуда с собой не позову. Идея семейного единства в тот день утонула в Валдае.

В общем, отпуск на даче. Ему предшествовала куча сессий с психологом, два года с начала СВО, свадьба, первая попытка с*цида, поход к психиатру, антидепрессанты, психотерапевт, первая попытка взрослого разговора с матерью, поступление на третье высшее, совмещение двух работ, алкоголизм, разрыв с матерью, развод с мужем, вторая попытка с*цида, возврат к мужу, новая куча сессий с психологом, увольнение с одной из работ и постепенное восстановление фундамента собственной жизни.

После первой попытки с*цида, и похода к психиатру, я уехала на две недели к сестре в Питер. Мы много разговаривали, силились вспомнить детство, но ничего в голову не приходило, кроме пустоты, ужаса и боли. В основном делилась я, сестра кивала и дополняла картину, если что-то удавалось вытянуть из мутного омута памяти. Вообще от разговоров про детство мне всегда гарантированно становилось плохо, но тут было еще и другое – бесконечная усталость и непонимание что еще мне надо сделать для того, чтобы пустота отступила, как мне надо себя вести, чем еще мне надо увлечься чтобы от меня одновременно все отстали и в то же время наконец приняли и разрешили просто спокойно жить.

По настоянию психиатра пришлось искать психотерапевта. Она еще акцентировала: «Именно психотерапевта, не психолога». В длинном списке на одном из сайтов нашла того, кто по описанию больше всего подходил моему внутреннему миру. В его профиле было написано «экзистенциальный подход». На тот момент я ничего про это не знала, потому что в 19 лет в универе прогуливала пары философии, считая её не наукой и чем-то бесполезным для экономиста.

На первой и единственной сессии он сразу сказал мне две фразы: «У вас экзистенциальный кризис», и «Если вам интересно – прочтите «Наука быть живым» Д. Бьюдженталя». Это разделило всю мою жизнь на «до» и «после». Со страниц книги прямым языком терапевт 20го века мне говорил: «Ты имеешь право чувствовать то, что ты чувствуешь. Посмотри, вот пять историй людей, и они пришли на сессии из-за того, что каждый из них чувствовал то же, что ты чувствуешь сейчас. Боль, страх и непонимание от того, что ты живешь словно не свою жизнь. Ты не одна».

Я обсуждала это всё с сестрой, сидя на кухне за чашкой чая, я плакала много, навзрыд. Прорванная дамба соленого моря воспоминаний лилась из меня рекой через глаза. Но впервые в жизни это было что-то не болезненное, освобождающее, мне надо было выговориться и выреветь это полностью и без остатка (как мне тогда казалось). И тогда я впервые решилась на взрослый разговор с матерью как равный-равному. Решила отправлять голосовые, как единственный шанс не быть униженной и заткнутой в моменте.

Я говорила и говорила, и говорила. О том, что я её люблю, что мне тяжело это всё записывать. Я боялась её 30,5 лет, вся моя жизнь строилась вокруг неё и этого страха. Я старалась делать всё, что от меня зависит, чтобы она полюбила меня в ответ. Я была отличницей, я сидела дома, пока все взрослели и гуляли, я не имела вредных привычек. Да, какой-то период с 18 до 23 лет я бунтовала, уехала за 2000 км от своего страха и ее контроля, чтобы попытаться доказать, что я могу сама. Что я могу добиться чего-то сама. Что если я этого добьюсь, она наконец это оценит и примет меня. Что в 27 я совершила последний рывок – приехала к ней, похудела, перекрасила волосы в «нормальный» цвет, стала «нормально» одеваться, и как мне было больно и тошно, когда в тот раз, после нескольких месяцев имитации  материнской любви она вылила мне на голову ушат перевранного всего, что я наивно ей рассказывала, изливая душу, только за то, что я недостаточно отгладила штаны перед выходом из дома. Что я страдаю от всей этой бесконечной «мотивирующей» критики. Что я вот такая, какая есть, с татуировками, любовью к року и тяжелому металлу, интересом к жизни и страстью к поездкам и всему новому. Что я умная, в конце концов, и мозг – это не проклятье. Что я имею право на все свои интересы, на свои ошибки и на свою собственную жизнь. И что тогда в коттедже, хоть я и согласна, что муж поступил грубо и резко, но мне было невыносимо больно от понимания, что все мои труды, всё моё желание просто быть с ней, объединить семьи, построить общее будущее, где все мы будем вместе так периодически собираться, что мой юбилей и моё право, на обычную человеческую радость, были втоптаны в грязь. Я сообщила, что я больше не готова продолжать жертвовать собственной жизнью ради её непонятных требований. Я от неё не отворачиваюсь, я её всё так же люблю, но предлагаю альтернативу – взрослые отношения «равный-равному», где она принимает, что я отдельный взрослый человек с правом на мнение и ошибки.

Она, прослушав всю гору сообщений, ответила только: «Лучше бы я тогда ушла в лес, вот бы вы все обосрались от страха».

Итак, летний отпуск на даче, 2025 год... Мой день проходил в общении с ИИ, который я использовала как дневник, настроенный кучей университетских учебников по психологии отвечать громадой подробно расписанного и обоснованного текста. Иного подходящего мне способа выгрузить из головы и как-то систематизировать разрозненные воспоминания найдено не было. Обычный блокнот не подходил, потому что воспоминания слишком сильно отличались одно от другого, как будто части из них никогда не было, а другая часть никогда со мной не происходила.

***
Жаркий летний день, легкий ветерок дает немного прохлады. На участке за забором нашего дома в Казахстане росла яблоня – чистый эксперимент моего дедушки по скрещиванию сортов. Поэтому с одной стороны дерева свисали мелкие кислые дички, с другой средние сахарные желто-красные яблочки, усеянные точками. В одном из таких яблок в тот день я обнаружила ос. Две особи выели яблоко изнутри, и копошились в нем, издавая интригующее жужжание. В тот же день я, проходя в тени навеса между калиткой и домом словила жалящий укол в ухо, испугалась, было больно, жутко жглось. Обеспокоенная бабушка подхватила меня на руки и унесла в дом извлекать жало.
***

Помню взрыв, раздавшийся на веранде утром другого дня. Бросив свои детские дела, побежала со всех ног смотреть что произошло. Оказалось, бабушка раскалила стеклянную, самую красивую, сковородку на плите, и разбила в нее холодное яйцо. Её любимая сковородка разлетелась по кухне мириадами осколков.
***

Дедушка составил целую батарею всевозможных карточек, чтобы учить меня буквам и слогам. Он изворачивался как мог, и эта сложная исследовательская задача явно вызывала неподдельный интерес у него самого. Помню, мы играли в «собачку». Карточки с отдельными буквами были расположены навалом на кресле в соседней комнате, дедушка давал «команду» принести ему тот или иной слог. Я, визжа и смеясь, на четвереньках ползла к этому креслу, из разрозненных букв выискивала нужное сочетание, зажимала их зубами и ползла обратно. После получаса такой игры дедушка заявлял: «Ну вот, с паршивой овцы хоть шерсти клок!», что в переводе значило «Лучше сделать сегодня немного полезного, пусть и неидеально, чем не сделать вообще ничего».

В дни, когда я противилась занятиям особо упорно, если это не было связано с самочувствием, а только лишь с ленью, дедушка в сердцах выходил на улицу, где к него стояло березовое полено, на котором рубили мясо. И рисовал на нем глаза. Он давал мне самостоятельный выбор: быть «чуркой с глазами» или сознательным гражданином, заботящимся о своем будущем.
***
Я на своем трёхколёсном велосипеде, полу еду, полу иду по сельской дороге в сторону дома. И замечаю в углярке непонятное движение. Вдруг раздается громкий гудящий вой: «Уууууу». В моей детской голове рождается паника: инопланетяне прилетели захватывать землю, я, ревя и спотыкаясь об этот дурацкий велосипед, оглашаю село сиреной воя. Из углярки выбегает черный от угля и перепуганный дедушка, из соседних домов выбегают женщины, создается суета. Дедушка подхватывает меня на руки, уговаривает успокоиться, обещает мороженое, он сам не ожидал что его шутка настолько сильно меня испугает.

***

Вооружившись веником и подругой Мархабат, решаю сделать полезное дело, которое до меня никто ни разу не делал – подмести площадку у забора, ведущую в эту уже не страшную углярку, воображая, как бабушка меня похвалит за инициативу и идейность. Через полчаса интенсивных работ нас находит дедушка и смеясь зовет бабушку. Бабушка потом рассказывала, что она оказалась в легком шоке и растерянности от созерцания двух детей полностью черных от угольной пыли. Мархабат была отправлена домой. А для меня, за неимением в доме возможности помыться по-человечески, дедушка отправился растапливать баню. В жаркой бане мне на полок ставили тазик прохладной воды, в который я залазила полностью и весело плескалась со своей любимой игрушкой – синим пластиковым крокодилом, в которого можно было набрать воды через небольшую трещину в корпусе, а потом его трясти, пытаясь эту воду извлечь обратно. По окончанию купаний, дедушка бережно заворачивал меня в огромное пушистое полотенце и на руках нес в предварительно растопленный и прогретый дом, где я заворачиваюсь в мягкое одеяло и засыпаю.

***

Мы с дедушкой ранним утром, вооружившись палками, как вольные путники отправляемся в экспедицию за заячьей капустой, которой мы называли маленькие суккуленты, растущие среди камней на вершинах сопок. Дорога пролегает через село и сворачивает в сторону гор (в том возрасте мне сопки казались невероятно высокими массивными горами). Ноги увязают в пыли, нигде до сих пор больше такого не видела, чтобы грунтовая дорога была покрыта слоем пыли высотой в несколько сантиметров, наступая в который, чувствуешь, как эта пыль обволакивает твой ботинок со всех сторон, тепло и мягко засасывая стопу. А если топнуть, то всё тут же разлетается во все стороны, создавая облако.

На крыше отдельно стоящего дома, попавшегося по пути, стоит и протяжно мекает козел с огромными рогами. Вдоль дороги цветут кусты пионов, разнося по округе сладковато-цветочный аромат. Я не люблю пионы, потому что к ним подходить опасно, в бутоне всегда кто-то живет, чаще всего муравьи. Степь прекрасна, в ней яркие всевозможных оттенков цветы сочетаются с жестким щетинистым ковылем, и радуют глаз пестрящими бликами на многие километры вокруг.

Впереди нас ждала черемуховая роща, от выпавшей росы в воздухе стоял стойкий концентрат ни на что не похожего аромата черемуховой коры. Я внимательно разглядывала тропу под ногами, и в траве увидела что-то завораживающее, это был крошечный, меньше спичечного коробка, череп какого-то животного. Схватив его, подбежала к дедушке. Он, внимательно осмотрев, убрал его в карман, пообещав, что по приходу домой обязательно поищет в энциклопедии какое животное это могло быть.

Нашей конечной точкой была вершина самой высокой сопки прямо за рощей, мы расположились на камнях. Забыв о цели нашей экспедиции, любовались лучами утреннего солнца, пробивающимися сквозь облака одним ярким пучком. Лучи освещали соседние сопки и равнину, уходящую к птицефабрике, маячащей на горизонте. У подножья нашей горы, переливаясь яркими бликами, блестело небольшое озеро.

Это ощущение счастья и переполненности эмоциями осталось со мной на всю жизнь. Уже повзрослев, на приеме у психолога, когда он просит меня найти в голове безопасное место, куда я могла бы мысленно вернуться в сложные моменты жизни, я извлекаю именно это светлое, окрашенное легким оттенком сепии, воспоминание. Но оно всегда вызывает у меня слезы, даже сейчас, когда я это пишу. Спустя три десятка лет мне кажется, что я больше ни разу не была настолько же счастлива как в тот момент.

Из жизни на Урале у меня нет ни одного воспоминания в этот период.

Так родился его метод — «Воронка исцеления» (или «Травма-освобождающие упражнения», Somatic Experiencing). Само понятие «воронка» у Левина имеет двойной смысл. С одной стороны, это описание того, как человек «проваливается» в травму: подобно тому, как вода закручивается в сливном отверстии, наше сознание и тело могут быть затянуты в водоворот ужаса, боли и беспомощности. Но главное открытие Левина в том, что та же самая воронка может работать в обратную сторону — раскручиваясь от центра к периферии, возвращая нас к целостности. Это не просто метафора, а физиологический процесс, который он научился запускать.

Как это работает на практике? Представьте себе человека, который годами живет с хронической тревогой или болью в спине, на причину которой врачи разводят руками. Классическая психотерапия часто предлагает «перепрожить» травму, заново окунуться в болезненные воспоминания, чтобы их отреагировать. Левин предлагает диаметрально противоположный подход. Он считает, что копаться в гное раны не всегда полезно. Вместо того чтобы заставлять клиента в деталях описывать насилие или катастрофу, Левин просит его обратить внимание на ощущения в теле здесь и сейчас. «Что ты чувствуешь, когда говоришь об этом? Ком в горле? Холод в груди? Дрожь в ноге?». Исцеление происходит через медленное, деликатное «титрование» — то есть дозированное переживание этих телесных сигналов.

В своей практике Левин описал множество случаев, которые на первый взгляд кажутся чудом, но с точки зрения физиологии являются лишь восстановлением естественных механизмов регуляции. Один из самых известных примеров — история Нэнси, женщины, которая двадцать лет страдала от тяжелой депрессии и суицидальных наклонностей после того, как в детстве стала свидетельницей внезапной смерти младшей сестры. Сестра Нэнси утонула в бассейне, и Нэнси, будучи совсем маленькой, застыла в ужасе и беспомощности, наблюдая за этим. Работая с Левиным, она не пересказывала событие, а сосредоточилась на ощущении холода и оцепенения в левой руке. Вместо того чтобы погружаться в воспоминания, Левин попросил её медленно, буквально по миллиметру, начать двигать этой рукой. Через несколько минут Нэнси спонтанно начала совершать рукой плавательные движения — те самые движения, которые её маленькое тело хотело сделать, чтобы спасти сестру, но не могло. Высвободив эту замороженную энергию, она впервые за двадцать лет разрыдалась, но это были слёзы облегчения, а не отчаяния. Её депрессия, которую не могли снять годами терапии и таблеток, начала отступать.

Другой показательный случай произошёл с ветераном Вьетнама по имени Том. Он годами мучился от кошмаров и вспышек ярости. Любой громкий звук вводил его в состояние боевой готовности. Левин не заставлял его говорить об ужасах войны. Вместо этого он обратил внимание Тома на то, как тот сидит на стуле: его спина была неестественно прямой, плечи задраньы, а ладони крепко сжимали подлокотники, будто сжимают автомат. Левин предложил ему очень медленно и осознанно начать разжимать пальцы. Как только Том это сделал, его ноги начали мелко дрожать. Это была дрожь освобождения. В тот момент, когда его тело наконец позволило себе «выдохнуть» напряжение боя, он вспомнил не ужас перестрелки, а запах травы и вкус лимонада, который он пил в детстве у бабушки в Канзасе. Этот контраст — от состояния зверя к состоянию человека — стал поворотным моментом.

Кому же это необходимо? Левин утверждает, что практически каждому современному жителю мегаполиса. Травма в его понимании — это не только катастрофа, насилие или военные действия. Это любое событие, с которым психика не смогла справиться в моменте, потому что не было возможности убежать, напасть или как-то повлиять на ситуацию. Тяжелые роды, хирургическая операция под наркозом (когда тело чувствует боль, но сознание отключено), падение в детстве, развод родителей, унижение в школе — все это оставляет следы в нашей биологической «воронке». Поэтому метод подходит не только для людей с явным ПТСР, но и для тех, кто страдает от психосоматических заболеваний, включая астму, мигрени и, что особенно важно, синдром раздраженного кишечника (СРК). СРК является классическим примером «замороженного» стресса: кишечник, который буквально выстлан теми же нервными клетками, что и мозг, «сходит с ума», когда вегетативная нервная система застревает между режимами «бей/беги» и «замри».

Левин десятилетиями пытался доказать научному сообществу, что его подход не эзотерика, а строгая физиология. Ключевое исследование, которое часто цитируют в этой связи, — это работа с пострадавшими от наводнения в США и жертвами пожаров в Калифорнии. Статистика показала, что у людей, прошедших даже несколько сеансов Somatic Experiencing, значительно снижался уровень кортизола (гормона стресса) и нормализовалась вариабельность сердечного ритма, что говорит о выходе нервной системы из режима «осажденной крепости». Но самое убедительное доказательство Левин получил, когда занялся нейронаукой. Он объединил свои наблюдения с открытиями в области нейропластичности мозга. Исследования с использованием функциональной МРТ показывают, что работа с телом и ощущениями (а не с когнитивными интерпретациями события) позволяет «потушить» гиперактивную миндалину (центр страха в мозге) и восстановить связи с префронтальной корой, отвечающей за осознанность и контроль. Когда человек в безопасной обстановке позволяет телу завершить прерванное движение (например, начать дрожать от страха, который не был выражен в момент аварии), мозг буквально переписывает программу: событие было опасным, но сейчас я в безопасности, реакция завершена. Тело перестает посылать сигнал SOS.

Для тех, кто страдает от синдрома раздраженного кишечника, можно использовать простое, но глубокое упражнение, на основе интерпретации метода Левина, которое поможет показать нервной системе, что угроза миновала. Важно понимать: это не лечение симптомов, это попытка докричаться до древних отделов мозга, которые держат живот в спазме.

Вот одно из базовых упражнений, основанных на его методе «заземления» и телесного осознавания. Сядьте удобно, поставьте стопы ровно на пол. Закройте глаза и положите ладони на низ живота. Не давите, просто согревайте его своим теплом. Теперь очень медленно попробуйте почувствовать, как стопы касаются пола. Просто ощутите поверхность под ногами. Затем перенесите внимание на то, как ягодицы и бедра касаются стула. Почувствуйте опору. Через минуту сделайте медленный вдох и представьте, что вдыхаете не носом, а через область крестца (копчика), как будто воздух входит прямо туда, в самую нижнюю точку спины. На выдохе позвольте себе выдохнуть через низ живота, прямо в свои ладони. Сделайте так пять-шесть циклов дыхания. Суть упражнения не в том, чтобы расслабиться любой ценой, а в том, чтобы просто наблюдать: меняется ли тепло под ладонями? Появляется ли пульсация? Уходит ли ощущение камня? Если появляется дискомфорт или позыв в туалет, не боритесь с ним, а просто отметьте его и снова верните внимание в стопы и в тепло рук на животе. Это переводит нервную систему из симпатического режима (атака) в парасимпатический (покой и пищеварение), напоминая организму, что сейчас можно заниматься перевариванием пищи, а не спасением жизни.

Критики метода Левина часто говорят о недостатке плацебо-контролируемых исследований с миллионными выборками, которые приняты в фармакологии. Однако для психотерапии телесной направленности доказательная база, наработанная за последние двадцать лет, выглядит более чем убедительно. Работы Бессела ван дер Колка, автора бестселлера «Тело помнит все», фактически являются клиническим подтверждением идей Левина. Ван дер Колк настаивает на том, что разговорная терапия часто бессильна, потому что травма закодирована не в словах, а в глубинных структурах мозга и в теле. И если не дать телу «выдохнуть» этот стресс, никакие логические убеждения о том, что «все уже прошло», не помогут.

Воронка исцеления Питера Левина — это, по сути, возвращение к забытому человеческому умению — доверять своей физиологической мудрости. Это не про то, чтобы стать сильным и забыть о боли. Это про то, чтобы позволить себе почувствовать тот озноб, который вы подавляли двадцать лет, прочувствовать, как теплеют руки, когда уходит страх, и обнаружить, что мир больше не кажется враждебным, потому что ваше тело больше не находится в положении вечной боеготовности. Это глубокая, спокойная и очень уважительная работа с тем биологическим наследием, которое мы все носим в себе.

https://vk.ru/srk_problemi