Психиатрия

Добрый день, коллеги. В нашем цикле мы разбирали эндогенные болезни, корень которых – в сложной внутренней «настройке» мозга. Сегодня переходим к расстройствам, причина которых вполне материальна и осязаема – органическим расстройствам личности и поведения. Ключевое слово здесь – «органическое», то есть нарушение, вызванное физическим повреждением, заболеванием или дисфункцией самого вещества головного мозга.

Что может быть причиной?

Спектр широк: тяжелые черепно-мозговые травмы (особенно с потерей сознания), нейроинфекции (энцефалит, менингит), опухоли головного мозга, последствия острого нарушения мозгового кровообращения (инсульт), интоксикации (тяжелые отравления, наркомании, последствия злоупотребления алкоголем), эпилепсия, некоторые сосудистые и дегенеративные заболевания. Суть в том, что структура и химия мозга необратимо меняются, и это напрямую деформирует психику.
В отдельную, особую группу органических расстройств можно выделить деменции (включая болезнь Альцгеймера). Это приобретенное слабоумие, стойкое и прогрессирующее снижение когнитивных функций, которое приводит к полной социальной дезадаптации.

Важно отличать органическое расстройство личности от умственной отсталости (см. статью «Неглупый взгляд на умственное снижение»), которое является врожденной патологией. Это исходно низкий «потолок» развития интеллекта. В отличие от него, предмет нашего сегодняшнего обсуждения – состояние приобретенное уже в процессе жизни. Это снижение с некогда более высокого уровня. Человек мог быть блестящим инженером, но после травмы стал другим – забывчивым, раздражительным, медлительным. Это трагедия утраты, а не изначального дефекта.

Главный принцип для понимания: при органике редко нарушается какая-то одна функция. Чаще возникает «лоскутное» или тотальное поражение высших мозговых функций. Меняется характер, ослабевает память, истощается внимание, рушится эмоциональный контроль. И ключевая подсказка: эти изменения стойкие и появились вслед за конкретным событием (травмой, болезнью) или постепенно нарастают (как при деменциях).

На что смотреть? Ключевые синдромы и их яркие проявления.

На собеседовании Вы встретите не острый психоз, а последствия – органическое изменение личности.

1. Когнитивный дефицит: трещины в фундаменте интеллекта.
Страдает не интеллект как запас знаний, а инструменты для его применения. Особенно уязвима кратковременная память. Человек может только что получить задачу и через минуту спросить: «А что нужно сделать?». Он забывает детали вашей беседы, путает даты в резюме, не может с ходу вспомнить название своего прошлого отдела. При этом долговременная память (накопленные профессиональные знания, опыт) может сохраняться лучше. В сфере внимания заметна рассеянность. Взгляд «блуждающий», человек легко отвлекается на любой шум. Не может долго удерживать фокус на одной теме. Создается впечатление, что он Вас не слушает. Мышление становится замедленным, вязким, излишне детализированным. Человек «увязает» в мелочах, не может отделить главное от второстепенного. Задача «расскажите о себе за 5 минут» вызывает панику. Решения принимаются с трудом. Отмечается конкретность мышления – неспособность мыслить абстракциями, переносить опыт, понимать переносный смысл метафор и пословиц.

2. Эмоционально-волевая дисфункция: сломанный темперамент.
Меняется сама личностная основа, как правило, в сторону упрощения. Отмечается слабодушие (эмоциональная лабильность): непроизвольные, бурные и быстрые смены настроения, неадекватные ситуации. В ответ на нейтральный вопрос о зарплатных ожиданиях может внезапно расплакаться, а через мгновение – беспричинно засмеяться. Контроль над эмоциями резко снижен. Нарастает эмоциональное огрубение (эмоциональная тупость): исчезают тонкие, сложные эмоции – чувство такта и меры, сопереживание, стыд. Появляются эгоцентризм, хамоватость. Может отпускать плоские, неуместные шутки, грубо перебивать. Эмпатия практически отсутствует.

3. Апато-абулический синдром: снижение воли и побуждений.
На вопрос о карьерных целях отвечает: «не знаю», «как получится». Нет внутреннего драйва, инициативы. Производит впечатление пассивного и безразличного. Фоном может быть угрюмое, раздражительное настроение, которое взрывается яростью из-за мелочи (например, после просьбы уточнить пункт в резюме). Эти вспышки быстро проходят, как правило, сменяясь не раскаянием, а безразличием.

4. Астенический синдром (синдром «севшей батарейки»).
Это не просто усталость, а патологическая, быстро наступающая истощаемость нервной системы. Уже через 20-30 минут беседы человек явно «садится»: голос становится тише и монотоннее, взгляд тускнеет, поза «обвисает», ответы становятся еще более короткими и замедленными. Он может прямо сказать: «я устал». На вопрос «как Вы восстанавливаете силы после напряженного дня?» ответит: «никак, я все время уставший». При истинной астении восстановления не происходит – человек описывает состояние постоянной, изматывающей усталости, от которой не спасает даже отдых.

5. Неврологические «намеки» и стиль общения.
Внешне иногда можно заметить легкую асимметрию лица, медлительность и некоторую неловкость движений, тремор (дрожание) пальцев рук или век. Стиль общения может быть назойливым, прилипчивым, со сниженной критикой к своему состоянию и реакциям собеседника.

Практические советы для собеседования: стратегия выявления.

Внешне иногда можно заметить легкую асимметрию лица, медлительность и некоторую неловкость движений, тремор (дрожание) пальцев рук или век. Стиль общения может быть назойливым, прилипчивым, со сниженной критикой к своему состоянию и реакциям собеседника.
Создайте мягкую когнитивную нагрузку. Попросите кратко, своими словами, пересказать суть его ключевого проекта из резюме. Оцените связность, последовательность, способность выделить суть. Задайте простую задачку на абстрактное мышление или логику (например, из статьи «Неглупый взгляд на умственное снижение»). Человек с органическими изменениями будет испытывать заметные трудности, мыслить шаблонно и конкретно, может раздражаться или быстро сдаться.
Наблюдайте за динамикой состояния. Если встреча длится 45-60 минут – отмечайте не только содержание ответов, но и то, как меняется состояние кандидата. Резкое нарастание заторможенности, рассеянности или раздражительности – яркий диагностический признак астении и истощаемости.
Внимательно анализируйте речь и эмоциональные реакции.Речь может быть обедненной, с частыми паузами для подбора слов («это… ну как его… такая штука…»).
Дайте провокационную (но этичную) обратную связь. Скажите: «я вижу, Вы немного волнуетесь». Нормальная реакция – легкое смущение или отрицание. Органическая реакция – может быть взрыв обидчивости, слезы или полное безразличие.

Вывод для профотбора:

Кандидат с некомпенсированным органическим расстройством (включая начальную деменцию) – это не просто «сложный человек», это сотрудник с фундаментальным, неисправимым изъяном в базовом психическом функционировании.
Его профессиональные риски катастрофически высоки: ненадежность из-за быстрой истощаемости и прогрессирующего ухудшения; непредсказуемость в стрессовых ситуациях (слезы, агрессия, срыв задач); низкая обучаемость и негибкость мышления; токсичность для коллектива из-за эмоциональной грубости, бестактности и конфликтности; прямая угроза бизнес-процессам из-за прогрессирующих провалов в памяти, ошибок в суждениях и потере профессиональных навыков.
Такой человек может идеально знать свои должностные инструкции, но в критический момент, под давлением обстоятельств, его поврежденный мозг даст сбой: он забудет последовательность действий, впадет в ярость из-за замечания клиента, примет абсурдное решение или просто «выключится» от утомления.

Ваша задача – сложить пазл: указание на возможное повреждение мозга в анамнезе + стойкие когнитивные «проседания» + грубые изменения эмоционально-волевой сферы. Если эта картина складывается, то, несмотря на возможное сохранение узкопрофессиональных навыков, принятие такого человека на ответственную должность – это осознанный и неоправданный кадровый риск.

В следующем материале мы разберем еще одну критически важную тему в рамках профотбора – выявление у кандидата признаков зависимости от психоактивных веществ (ПАВ).

Будьте бдительны и принимайте обоснованные решения.
До встречи в блоге!

Далеко плывут облака по небу,
С ними туча таких же душ.
Поддавшихся когда-то бреду,
Без выхода зашли в самую глушь.

Растворяется детский смех вдали,
Может плач чей-то разъяренной жены.
Пропадают звонкие или отчаянные шаги,
Прощаются те, кто были друг-другу верны.

Опускаются глаза, внизу знакомые дороги,
Влюбленные по ним шагали не спеша.
С улыбкой начинали диалоги,
Не задумываясь, куда же попадает их душа.

Далеко ли плывут облака по небу,
С ними куча людских душ.
Поддавшихся когда-то бреду,
Что найдут покой, зайдя в ту самую глушь.

Привет, меня зовут Софа. Это небольшое стихотворение я написала вчера, когда в темной комнате общежития решила отдохнуть от работы над проектом. Студенческая жизнь, которая должна быть полной красок и впечатлений от каждого дня - пропадает, стоит только свету перестать нагло врываться в окно.
Сидя на подоконнике, взгляд падает на облака, медленно утекая непонятно куда. В момент мне в голову пришла мысль, насколько же они похожи на души. Свободные, вдали от шума земного, не скованы ничем, плывут и плывут себе. А если в рамках фантазии, это души каких-то людей, интересно, как они туда попали, какими были бы они при жизни.
Почему-то, мне стало очень грустно. Ведь, в наше время люди умирают чаще всего далеко не естественной смертью, страшнее всего, что они сами хотят этого. Только вот, не рождаются же люди сразу с таким разочарованием к миру. Нет, никогда.
Кто-то устает от быта, когда их голос стал тише снега, что падает в сугробы не спеша. Когда просить уже не имеет смысла и постепенно начинает рваться струна. Когда в глазах остаётся пустота, заботы тянут вниз куда-то, рутина давит без конца.
Кто-то быстро повзрослел. Расставался неожиданно с ребенком, что долго грел его внутри, своим смехом звонким. Узнал о грехах и ужасе людском, жестокости ровесников. Столкнулся с невыносимо тяжёлой потерей. Не выдержала такого, совсем юная, чистая душа.
Кого-то надломили чувства, что заставляли сердце биться по часам. Так нетерпеливо считая минуты, ждали, чтобы сказать последние слова. Мучаясь от разлуки, сводя себя с ума, уходят они без шума, с тёплыми слезами на щеках.
Может быть такими, были все эти облака?

О таком не принято говорить в обществе, но иногда хочется об этом прокричать.
Я годами терпела изнасилования от собственного отца, ещё с дошкольного возраста. Лет с четырех. Не помню точно. Это закончилось только когда мне исполнилось двенадцать, незадолго до моих первых месячных.
Поначалу моё состояние не было таким острым, словно будучи ребенком я не до конца осознавала то, что со мной сделали. Может это был своеобразный психологический блок? Но потом, годам к пятнадцати, моё состояние начало обостряться. Сначала начались проблемы с аппетитом. Я почти перестала есть и потеряла одиннадцать килограмм, из-за чего до недавнего времени напоминала скелет обтянутый кожей. Потом появилась депрессия. Я родилась и долгое время жила в станице, поэтому о психологах слышала лишь по телевизору, а когда переехала в город... Ну, я из бедной семьи. У меня не было денег, чтобы записаться на прием, а о том что у нас существует специальная клиника для тех, кто страдает депрессиям и ПТСР я узнала лишь в двадцать семь, собственно, тогда же туда и легче.
Годами моё состояние ухудшалось, и я просто не знала к кому обратиться за помощью. Я чувствовала себя такой измотанной, что хотелось забиться в темный угол и укрыться от мира. Уснуть и долго не просыпаться, пока всё не станет лучше.
К двадцати семи годам всё стало настолько плохо, что из-за обострившейся агрессии я начала срываться абсолютно на всех, кто попадался мне под руку, и не важно, виноват этот человек или просто не вовремя оказался рядом.
А ещё я боялась мужчин. Даже простые прикосновения к руке или легкие объятия за плечи вызывали во мне нервную дрожь и желание снять с себя кожу, от ощущения омерзения и чувства грязи.
Садиться в ванную и царапать кожу до красноты и крови стало нормой.
В последний месяц перед больницей, когда я сдавала нужные анализы, я уже держалась из последних сил. Я была буквально на грани. Может мне было бы проще, если бы я смогла выплакаться, но такое ощущение, словно с годами эта функция во мне просто заблокировалась. Я не могла проронить ни слезы, а боль только разрасталась. До больницы я несколько месяцев ходила к психологу, к коллеге моего дяди, с которой он меня познакомил. Можно сказать по блату. Мне там сразу дали понять, что психолог с таким уже не поможет, слишком поздно. Но я ведь должна была попытаться? Однако даже излив душу, лучше не стало. А потом меня положили в больницу.
Знаете, когда я поговорила с психотерапевтом, а потом мне поставили капельницу с антидепрессантами, транквилизаторами, успокоительными и какими-то витаминами, и я уснула... Когда я проснулась, я почувствовала такое спокойствие, какого у меня не было уже долгие годы, поэтому следующие две недели я боялась, что меня быстро выпишут. К счастью, мой врач сказала, что я буду лежать до тех пор, пока мне не станет лучше. Я выписалась через два месяца.
Первые полгода я наслаждалась жизнью и даже вернула прежний вес, но потом тяжелая работа и прекращение приема препаратов сделали своё дело и моё состояние откатилось до изначальной точки. Из-за того, что я работала сутками и работников было мало, у меня просто не было возможности съездить за рецептами на препараты.
Я легла в больницу вновь через полтора года, в состоянии ещё худшем, чем была. Спасибо медсестрам, которые вошли в моё положение, и положили меня в отдельную палату, а иначе я просто могла причинить кому-нибудь вред, потому что мне было ужасно сложно находиться в окружении людей, и походы в ту же столовую были для меня адом. Я почти не выходила из палаты без необходимости.
Первые полтора месяца мне ничего не помогало, и только после того как мне добавили ещё два препарата, стало, наконец, лучше.
Несколько раз случались моменты, когда мне приходилось убегать из столовой, потому что я едва не срывалась и не нападала на случайно коснувшихся меня мужчин. Меня буквально трясло от ужаса и внутренней ярости. От отвращения. Я буквально видела, как разрываю им глотки. Видела кровь. Я чувствовала себя ненормальной. Было очень тяжело. И так было долгие годы. Я уже очень давно так реагирую на мужчин, потому что ни с кем из них не чувствую себя в безопасности. Особенно рядом с мужчинами кавказских национальностей, потому что мой отец был армянином, и это оставило своеобразное клеймо на моем сознании.
На этот раз я пролежала в больнице почти три месяца и только после этого выписалась.
Спустя полтора месяца после выписки я вышла замуж за единственного мужчину, которого не боялась, потому что он с самого начала выказывал уважение к моему личному пространству и комфорту. Ничего не требовал и не просил. Ждал меня четыре года, хотя я неоднократно ему отказывала. Мне было слишком плохо, чтобы даже пытаться строить отношения.
Сейчас мне тридцать, мы женаты уже год, и всё настолько хорошо, что я до сих пор в это не верю. Но тут возникает уже другая проблема: я стараюсь уделять ему много внимания, в том числе и интимного, но... Я ничего не чувствую. Вообще. И он это видит. Я люблю его, но в постели я... Я ничего не чувствую. Моя чувствительность почти исчезла и я не знаю что с этим делать. Это только сильнее ухудшает мою депрессию, которая в последнее время вновь начала обостряться несмотря на прием лекарств, хотя пока что я держусь.
Не подумайте, я не ною. Просто иногда так сильно хочется выговориться... А здесь, в интернете, когда никто не знает кто я, это сделать легче всего.