Допустим журналисты подходят и спрашивают - верите ли вы в бога?
Не знаю как бы я отреагировал в реальности.
Но вообще на этот вопрос я не могу ответить ни нет ни да.
Этот вопрос проигнорирую как неактуальный для меня. Тот кто задаёт подобный вопрос, скорее всего не догадывается что одним только своим вопросом он сужает восприятие мира, ограничивает видение мира. Уже один только этот вопрос может сказать, что человек не видит дальше собственного носа.
Том 1. Опыт первый. О природе представлений
VII. Представления внутреннего чувства имеют тот же самый отличительный признак представлений. Доказательство этого из наблюдений
...Было сделано наблюдение, и это можно наблюдать непосредственно и достаточно отчетливо, что в тот момент, когда мы сознаем какую-либо вещь, когда мы рефлексируем о ней и направляем на нее деятельность нашего мышления, мы не думаем о том, что мыслим. Мы не сознаем, что мы сознаем вещь, а именно первого нет в тот момент, когда есть второе. О нашей собственной рефлексии мы не рефлексируем в тот момент, когда мы заняты с ней предметом. Причина этого тотчас бросается в глаза. Когда мыслящая сила души занята сознанием, различением, размышлением об имеющейся перед ней идее, то она уже деятельна как сила мышления и действует главным образом в одном определенном направлении. И если бы теперь в тот же самый момент она должна была рефлексировать и об этой ее деятельности, то она должна была бы делать ту же самую работу одновременно и по отношению к этой деятельности. Но может ли она раскалывать свою способность сознания и одной ее частью действовать с идеей вещи, а другой одновременно — с осуществляемым ею применением своей способности? В таком случае она должна была бы делать даже больше, чем сразу обращать внимание на две вещи. Это еще как-то можно сделать, но, когда она направляет свое внимание и способность восприятия на некую идею, как в таком случае она собирается одновременно направить их на свое собственное внимание и свое собственное восприятие? Когда мы мыслим — отчетливее всего это обнаруживается, когда мы мыслим интенсивно и плодотворно, — мы не знаем о нашем мышлении. Как только мы обращаемся к самому мышлению, мысль ускользает, словно мгновение настоящего, которое уже в прошлом, когда его хотят ухватить.
Точно так обстоит дело и со всеми остальными самодеятельными проявлениями нашего мышления: в суждении, выводе и умозаключении. Момент действия исключает рефлексию об этом действии. Она лишь следует за ним.
...Любое действие мышления сразу же непосредственно отзывается на представлении вещи, с которым оно было связано, и тотчас запечатлевается в нем. Воспринятое представление обособляется, выделяется, проясняется и высвечивается у нас на фоне других. По завершении рефлексии, размышления, демонстрации эти действия сказываются на идеях. Либо они глубже запечатляются, живее и резче обособляются, больше развиваются, либо выявляются новые идеи; меняется порядок, их положение и связь. Так, что-то воспринимавшееся при продолжительном размышлении можно, хоть и в меньшей степени, воспринимать в отдельных простых мыслительных актах. Продолжительное рассмотрение есть не что иное, как единый, но вместе с тем и прерывистый ряд отдельных малых мыслительных действий, каждое из которых имеет свое собственное сохраняющееся и продолжающее существовать в нас следствие.
В момент, когда мы воспринимаем, мы не воспринимаем, что мы воспринимаем, но это может произойти в момент, непосредственно следующий за ним. Следствие первой деятельности самостоятельно существует в нас, — во всяком случае, без продолжающегося применения нашей способности мышления. Это, стало быть, момент для ощущения и рефлексии о предшествовавшей работе. Эти ближайшие результаты действия так тесно связаны с самим действием, что как действие изначально произвело данный результат, так и этот результат может вновь вызвать свое действие. Поэтому воспринимая в нас последовательность предшествующих мыслей, мы как бы сзади смотрим на наше мышление, мы удерживаем его перед собой при помощи его существующего в настоящем времени следствия и пытаемся вновь возвратить и возобновить его.
...Все виды стремлений и действий, познаваемых нами в душе, чувствовались и ощущались нами. Все, насколько нам известно, производили в нас какое-то изменение. Это и было тем их действием в нас, из которого мы узнавали о них. Это действие какое-то время продолжало существовать в нас и воспринималось. Это давало первые изначальные представления ощущения о них. От него в нас оставался след, вновь извлекающийся нашей душевной силой при воспоминании о нем как некоем прошлом действии. Несомненно, все это обнаруживается в том, что допускает точное исследование.
Воспроизводимость представлений ощущения внешних чувств неодинакова, и привычка обращать большее внимание на одни, а не на другие, может, как указывалось выше, вносить сюда изменения. Неудивительно, если она неодинакова и у всех ощущений внутреннего чувства. Здесь тоже действует привычка. В голове человека, который много размышляет — тем более если он при этом аккуратно наблюдает за своим мышлением — следы, оставляемые его мыслительными действиями, тоже должны быть более ясными и легче воспроизводимыми, нежели у других. То же самое обнаруживается и в других представлениях ощущения внутреннего чувства, относительно которых надо еще кое-что добавить. Я имею в виду представления, имеющиеся у нас о наших собственных душевных состояниях и вообще обо всех пассивных душевных изменениях.
...Так же обстоит дело и с более слабыми переживаниями. Они сохраняются какое-то время, и тогда мы можем воспринимать их — не в их возникновении, а в середине их существования. А те изменения, которые лишены в нас длительности, которые пронзают сердце, словно молния — воздух и исчезают в самый момент их возникновения, никогда не могут стать предметом наблюдения. Мы чувствуем их пролетание и по их следам узнаем, что они имели место, но затронутая ими душа не может ни обдумать их в момент их присутствия, ни осознать их, и в еще меньшей степени она может задерживать свое сознание на них и исследовать их отношения.
...Мы никогда не можем представить удовольствие, полученное нами в каком-то месте или в обществе какого-то человека, не ощущая заново прилива удовольствия. Мы никогда не вспоминаем прошлое огорчение, не замечая, как оно вновь зарождается в нас. И чем в настоящий момент живее, сильнее, нагляднее воспроизведение прошлого состояния, тем больше настоящее сближается с прошлым, а наличный вновь извлеченный отпечаток — со своим изначальным оригиналом*.
* Возражения, выдвинутые г-ном Битти против этого истинного тезиса юмовского скептицизма, не должны вводить нас в заблуждение. Они основаны на непонимании, как и многое другое у этого автора. Представление пищи не насыщает голодного, а воображение жары не согревает того, кто коченеет от холода. Нет, эти идеи могут сделать еще более ощутимой данную потребность и усилить желание удовлетворить ее. Но тем не менее голодный вряд ли действительно живо представит, каково ему будет при насыщении, чтобы у него не потекли слюнки, а продрогший едва ли действительно живо сможет вообразить согревание без зарождения в его натянутых жилах нежной расслабленности, производимой в них теплом в ощущении.
VIII. Неясности, связанные с представлениями внутреннего чувства. Оставляют ли ощущения внутреннего чувства свои собственные следы, которые относятся к этим ощущениям так же, как представления внешнего чувства — к их ощущениям? Возражение на это, исходя из ассоциации идей, и ответ на него
...Наконец, из этого должно было бы следовать, что перенос склонностей от одной идеи к другой, подтверждаемый множеством наблюдений, есть чистая видимость. Если он реален, то склонность может непосредственно связываться с представлением, с которым в ином случае она связана только отдаленным способом. И если подобные переносы действительно обнаруживаются, то существуют и случаи, в которых склонность вызывается непосредственно такими идеями, относительно которых невозможно даже предположить, что они производят ее как действующие причины. Подобные переносы — обычное дело. Когда мы учим иностранный язык, то вначале мы переводим его слова в слова нашего родного языка и через это опосредствование вызываем связанные с ними мысли. В конце концов это опосредование исчезает. Мы привыкаем прямо связывать идеи с иностранными словами и в таком случае больше не требуем этих промежуточных представлений. Мне кажется, что мы должны были бы учинить насилие над множеством наблюдений, если бы захотели отрицать, что мы довольно часто точно так же так поступаем с удовольствием и огорчением и непосредственно связываем их с самыми безразличными представлениями
Если ты сидишь дома безвылазно и родители тебя кормят, то во-первых сочувствую тебе.
А во-вторых предположу, что у тебя могут быть те или иные проблемы с ними, или с одним из них.
Вообще это расшифровка одного из моих предыдущих постов. Дабы полнее раскрыть суть, передать суть. Ну предположим сидишь ты не просто так а из за психического расстройства.
Может происходить такая дичь что не в сказке сказать ни пером описать, мне можешь не рассказывать, я буквально в прямом эфире, здесь и сейчас подвергаюсь сталкиваюсь с таким ну просто ни в какие рамки.
Допустим Отец у тебя хороший человек, но тебе все время приходится перед ним оправдываться, тебя это выматывает и тд. Сразу скажу этот мой текст не решение проблемы и даже не попытка тебе помочь, мне бы кто помог, ха-ха.
Это просто текст, даже неважно что я о нем думаю, ведь не написать его я не могу, для чего и зачем это вопросы уже не ко мне.
Батя тебя уже заколебал, но в принципе он ничего плохого не делает, ведь он хороший отец, не подкопаться, ты даже можешь жаловаться матери, но она вообще не въезжает, ты же псих правильно, успокойся короче, примерно вот так она говорит да? Можешь не отвечать.
Иногда отец ходит ночью или в другое время в туалет бесшумно, это очень напрягает, особенно если обычно он ходит издавая звуки, либо днем начинает мыть окно, либо включает телевизор громче обычного, либо дышит громко проходя мимо твоей комнаты, либо обувь снимает громко, дверью хлопает громко, не так чтобы очень но как будто бы громче чем обычно, либо в туалет зайдет выйдет и снова зайдет через несколько минут.
И тебе приходится постоянно спрашивать у него всё ли норм, почему он делал вот так, он на всё отвечает, ты чувствуешь стыд, переспрашиваешь у него не надоел ли ты ему со своими вопросами, а если чуть смелее себя поведешь, то потом приходится оправдываться, но это уже задолбало. Ты чувствуешь что он это делает специально, не понятно для чего ему это надо но точно специально, я верю тебе.
Ты один в этой войне, тебе никто не поверит, кроме меня конечно.
Любить тебе батю или нет, и вообще как к нему относиться, это ты решаешь сам.
Почему он так себя ведет? Как избавиться от этой проблемы я тебя научить не смогу, так как подобная проблема висит у меня нерешенной.
Разговор пойдет о скрытых частях людей. У любого человека есть скрытая невидимая часть.
И вот когда ты настороже, на стрёме так сказать, чё там батя опять делает, или просто ночью ты ходишь по квартире и думаешь об отце, тревога у тебя в этот момент зашкаливает, ты хочешь не хочешь но в такие моменты трогаешь своего отца своей скрытой невидимой частью, терроризируешь его не иначе, не хочешь этого, но похоже это происходит. Он не может не заметить столь пристальное внимание к своей персоне (правильнее будет сказать его скрытая невидимая часть не может этого не заметить), ты его буквально атакуешь, тормошишь своими невидимыми щупальцами.
Я устал, не хочу писать дальше.
Мне тоже не легко.
Главное не наделай глупостей. А что делать? - не знаю.
Меня долго раздражали истории об успешных людях.
Не сами люди — именно истории. В них всё слишком гладко: раннее любопытство, правильные книги, мудрый наставник, первый прорыв. Ни неловких пауз, ни пустых лет, ни внутренних провалов. Смотришь — и вместо вдохновения чувствуешь вину. Будто нормальный подросток — это тот, кто в 16 думает о квантовой гравитации, а не о том, как бы выспаться.
Со временем я начал делать то, чего в этих историях почти никогда не делают: разговаривать с живыми людьми, а не с идеализированными версиями их биографий. Не с героями роликов, а с теми, кого я лично считаю сильными мыслителями. Обычными ребятами, которые пришли к науке не по прямой линии, а через поздние интересы, кривые дороги и довольно болезненные заблуждения.
Выяснилось вот что: у каждого из них есть точка в жизни, которая не вписывается в красивый сценарий. Её редко рассказывают вслух, но именно вокруг неё и начинает формироваться настоящий путь.
О них и пойдёт речь.
——————————————————————————————————————
Никто не приходит «вовремя»
Один из моих собеседников — назовём его А. — несколько лет после школы занимался только соревновательными играми. Серьёзно, с полной отдачей. Никакой науки, никакого ощущения, что он «теряет время» или «отстаёт от будущих гениев». Когда он вспоминает этот период сейчас, в его голосе нет ни стыда, ни пафоса — но я замечал, как другие спотыкаются о эту часть его биографии. Возникает неловкое стремление оправдать: придумать, как встроить это в нарратив об «особом пути», где всё было нужно и всё чему-то учило.
Правда в том, что оправдывать здесь нечего.
Да, есть те, кто в 14 читает Фейнмана и действительно испытывает не учебное, а подлинное удивление. Но большинство в 14 просто не сталкивались ни с тем вопросом, ни с той книгой, ни с тем человеком, которые могли бы зажечь эту искру. Не потому что они «хуже». Просто их дверь в науку в тот момент не стояла напротив их маршрута.
Другой мой собеседник вошёл в науку с неожиданной стороны — через философию. Не через задачник по физике, не через видео о коллайдере, а через один базовый, почти наивный вопрос: «как вообще возможно знать что-либо надёжно?» Из этого вопроса вырос интерес к психологии, потом к нейробиологии, потом к самому устройству мышления. Только задним числом это выглядит как стройный маршрут. Внутри процесса это было простое следование собственному интересу, без ощущения «я строю научную карьеру».
Был и третий путь, который я вспоминаю особенно часто. Человек любил физику и искренне ненавидел математику. Не в смысле «она чуть сложнее, чем хотелось бы», а в смысле глубокой внутренней неприязни — когда каждый пример воспринимается как атака, а не как задача. Перелом произошёл не потому, что материал стал проще. Нет. Изменилось отношение: в какой-то момент он поймал себя на том, что смотрит на задачу не как на приговор, а как на загадку. Математика не изменилась — изменился субъект, который на неё смотрит.
И в этом — первый важный тезис.
Наука не начинается по возрасту, по учебной программе или по внешнему признаку «таланта». Она начинается в ту секунду, когда мир перестаёт быть фоном и становится тем, к чему у тебя есть вопросы.
——————————————————————————————————————
Самая дорогая ошибка — идти одному
Это то, что я сам осознал позже, чем хотелось бы.
Есть соблазн, особенно у людей с сильным самолюбием, пройти путь в одиночку. Читать самому, думать самому, строить свои теории и не нуждаться ни в чьих подсказках. В этом есть эстетика автономии — образ человека, который «сам до всего дошёл». Но у этой эстетики очень высокая скрытая цена.
Один из моих собеседников назвал это своей главной ошибкой без смягчающих формулировок:
«Я принципиально хотел разобраться сам. В итоге потерял на этом несколько лет».
Дело не в том, что чужие мысли «лучше» твоих. Дело в том, что правильное окружение сокращает слепые зоны. Оно показывает, какие вопросы давно сняты, какие действительно открыты, а какие просто звучат глубоко, но не ведут никуда. Оно даёт не готовые ответы, а карту — а карту в одиночку рисовать всегда дольше и опаснее.
Наш мозг эволюционировал не как изолированный вычислитель, а как часть социального вида. Мы учимся быстрее, когда видим, как думают другие, как они ошибаются и как корректируют свои гипотезы. Это не слабость, это нормальное устройство когнитивной системы.
Но даже сама по себе хорошая среда не гарантирует ничего, если внутри нет работающих инструментов мышления.
Критическое мышление, осознание собственных искажений, способность формулировать гипотезу и отличать её от убеждения, привычка требовать не только формулировки, но и объяснения — это не украшения для «продвинутых». Это минимальная конфигурация разума, который вообще способен к надёжному знанию.
Без неё любой объём информации остаётся просто структурированным шумом, который человек воспроизводит с умным видом, не имея над ним реальной власти.
——————————————————————————————————————
Ошибки, которые заметнее в честном свете
Советы люди раздают легко. С ошибками сложнее — потому что они вскрывают не только прошлое, но и текущие уязвимости.
Первая устойчивая ошибка — перфекционизм, замаскированный под серьёзность.
«Я ещё не готов», «надо сначала разобраться получше», «позже, когда буду увереннее» — всё это звучит как ответственность. В реальности это часто страх, аккуратно упакованный в благоразумие. Войти в область, где ты будешь ошибаться, путаться, менять позицию — неприятно. Куда безопаснее оставаться в режиме вечной подготовки, где можно бесконечно уточнять позицию и никогда не проверять её на реальности.
Вторая — иллюзия длинной жизни.
Она редко формулируется напрямую. Она просто шепчет: «успеешь», «начнёшь потом», «чуть позже, когда будет подходящий момент».
Один из моих собеседников описал, как в какой-то момент это ощущение просто треснуло. Не из-за трагедии, а от простой мысли: каждый год в режиме «я ещё на старте» — это не пауза. Это уже маршрут. Только не вперёд, а по кругу. Страх потерять время оказался сильнее страха ошибиться — и это, по его словам, впервые сдвинуло его из точки бесконечной подготовки.
Третья группа ошибок — тихие когнитивные ловушки.
Поиск подтверждений вместо проверки: когда ты называешь «изучением вопроса» чтение только тех источников, которые уже согласны с твоей интуицией.
Зацикленность на одной идее как на универсальном ключе.
Проецирование своей логики на других и искреннее недоумение, почему «они не видят очевидного» — хотя их опыт, язык и структура мотиваций просто другие.
Все эти вещи не выглядят драматично. Но именно они замедляют не только рост в науке, но и саму возможность честной саморефлексии.
В этом смысле путь в науку — это не только развитие компетенций. Это постепенное, иногда очень болезненное разрушение собственных удобных мифов о себе.
——————————————————————————————————————
Вопрос, с которого стоит начать
В конце каждого разговора я задавал один и тот же вопрос:
что человек должен понять о себе, прежде чем пытаться по-настоящему понять мир?
Ответы были разными, но в них чувствовалась одна и та же глубина.
Один человек сказал: прежде всего нужно принять, что твои ценности не являются раз и навсегда заданными. То, что сегодня кажется центром твоей жизни, через десять лет активного мышления и опыта может сместиться на периферию. Если воспринимать себя как статую, вырубленную один раз, это пугает. Если воспринимать себя как систему, которая эволюционирует, — это даёт право меняться без чувства предательства «самого себя».
Другой сформулировал жёстче: мир тебе ничего не должен. Ни понятности, ни справедливости, ни заранее готового смысла. Пока человек этого не осознал, он не столько исследует реальность, сколько предъявляет ей иски. И никакой объём эрудиции не спасает, если в основании лежит обида на то, что бытие не адаптировано под наши ожидания.
Третий сказал то, что, кажется, описывает саму суть исследовательского мировоззрения: умение задавать собственные вопросы важнее умения воспроизводить чужие ответы.
Есть вещи, до которых нельзя «дочитать» в готовом виде. К ним можно только дойти своим путём. Человек, который избегает своих вопросов — из страха, из лени, из нежелания сталкиваться с некомфортной правдой, — может собрать вокруг себя огромную библиотеку и так и не начать думать по-настоящему.
Граница здесь тонкая, но ощутимая: интерес ищет впечатлений. Исследование ищет истину, даже если она ломает привычный образ себя.
——————————————————————————————————————
Не с Марса. С себя.
Прежде чем пытаться понять мир — стоит научиться хотя бы минимальной честности перед самим собой.
Не лгать о том, что именно тебя на самом деле мотивирует.
Не лгать о своих ограничениях — в том числе интеллектуальных.
Не лгать о том, что ты понимаешь, а что просто выучил и повторяешь.
Не лгать о том, сколько у тебя на самом деле есть времени.
Наука начинается не в момент, когда ты выучил правильные термины или научился говорить сложными словами. Она начинается в тот момент, когда ты выдерживаешь неизвестность — не как дефект, который нужно срочно зашпаклевать любой теорией, а как нормальное состояние человека, который честно смотрит на реальность.
Почти любой настоящий путь начинается очень тихо.
С одного вопроса, который почему‑то не отпускает.
С одного сомнения в том, что раньше казалось очевидным.
С одного внутреннего сдвига, который никто вокруг может и не заметить.
Не с Марса. Не с ракет. Не с заголовков и не с мифов об идеальных биографиях.
А с самого трудного и самого необходимого — с себя.
Давайте честно: «полезный контент» нас просто задушил. Каждый второй пост в ленте пытается нас чему-то научить, сэкономить копейку или сделать эффективнее на 5%. Мы превратились в азартных коллекционеров инструментов, которыми никогда не воспользуемся.
Мы складируем чек-листы по продуктивности и подборки «нейросетей для работы», превращая саму жизнь в бесконечный KPI. Сегодня, если навык нельзя монетизировать или впихнуть в резюме — он считается мусором. В этой безумной погоне за полезностью мы потеряли право на интеллектуальную избыточность.
Я решил пойти от обратного. Занялся вещью, которая с точки зрения «успешного человека» является абсолютным нулем. Я завел блог о вымышленном языке — проекте, который не принесет мне контрактов и не поможет в быту. Это мой личный маленький манифест против диктатуры пользы.
Парадокс в том, что когда из уравнения уходит выгода, остается чистая архитектура мысли. Это как интеллектуальный спортзал: мы же не таскаем за собой штангу в магазине, мы поднимаем её в зале, чтобы просто стать сильнее. Так и «бесполезное» знание тренирует мозг там, где пасуют любые прикладные гайды.
В мире, где всё оптимизировано до тошноты, искреннее, нерациональное хобби — это наш последний рубеж свободы. Когда мы отсекаем от себя всё «лишнее», мы перестаем быть личностями и превращаемся в хорошо отлаженные функции.
Что думаете? Осталось ли у нас право на «бесцельное» развитие, или мы окончательно перешли в режим строгой самоэксплуатации?
Почему ожидание «бабочек в животе» мешает строить крепкую связь — и как ценности помогают выбирать партнёра каждый день
Представьте такую картину. Пара сидит у меня в кабинете. Вместе десять лет, двое детей, общая ипотека. И женщина говорит, глядя куда-то в сторону окна:
— Я просто больше его не чувствую. Наверное, я его разлюбила.
Он молчит. Смотрит в пол. Потом тихо добавляет:
— Я тоже уже давно ничего особенного не чувствую.
И знаете, что тут самое интересное? Они оба заботились друг о друге всю неделю до этой встречи. Он приготовил ужин, пока она задерживалась на работе. Она купила ему таблетки, так как помнит о его проблемах со здоровьем. Они вместе смеялись над тупыми видосиками.
Но «бабочек» не было. А значит что? Всё? Конец?
Мы все выросли на одних и тех же историях. Принцессы, принцы, Золушка, Ромео и Джульетта, романтические комедии с финальной сценой под дождём и прочая ваниль. Во всех этих историях есть один общий сюжет: встреча — искра — любовь навсегда. (Но что было дальше? :))
Искра — это классно, это самое главное. Ты либо чувствуешь, либо нет. И если не чувствуешь — значит, «не твоё».
Эта идея въелась в нас так глубоко, что мы применяем её как диагностический инструмент.
Сердце бьётся быстрее — любовь.
Не бьётся — не любовь.
Всё просто и элементарно.
Только вот есть один нюанс.
Биологически «бабочки» — это тревога.
Серьёзно. Когда вы видите человека, который вам нравится, и чувствуете этот характерный трепет в животе — это адреналин и кортизол. Ваше тело реагирует на что-то новое, непредсказуемое, и даже немного пугающее. Это та же реакция, что возникает перед экзаменом или прыжком с парашютом.
Бабочки в животе
Это не плохо. Это даже приятно. Но называть это любовью — примерно то же самое, что называть похмелье праздником. Да, одно связано с другим. Но это не одно и то же от слова вообще.
Это чувство покалывания или трепета в районе желудка, которое возникает, когда очень сильно волнуешься из-за выброса адреналина. Люди волнуются из-за своей симпатии или чего-то ещё по множеству причин, это волнение и тревога как одно чувство.
«Бабочки в животе» — это физиологическое ощущение трепета, сжимания или лёгкого дискомфорта в районе желудка, возникающее из-за выброса адреналина при влюбленности, волнении или стрессе. Это реакция «бей или беги», при которой кровь оттекает от желудка к мышцам, вызывая характерное чувство, отмечают эксперты. Выражение «бабочки в животе» описывает приятное чувство легкого щекотания, волнения или возбуждения. Чаще всего его связывают с первой влюбленностью. Купрум
Почему возникает это ощущение?
Влюбленность: Мозг при виде симпатичного человека реагирует на стресс, активируя симпатическую нервную систему.
Волнение/стресс: Страх перед экзаменом, публичным выступлением или важной встречей вызывает выброс адреналина, который заставляет сердце биться быстрее и снижает приток крови к органам пищеварения, что ощущается как «порхание».
Гормоны: На ранних стадиях влюбленности резко возрастает уровень дофамина, вызывая эйфорию и физический трепет.
Физиологические проявления:
Ощущение тяжести или «порхания» в груди/животе.
Учащенное сердцебиение и дыхание.
Возможна легкая дрожь, потливость или похолодание конечностей.
Это безобидное состояние, которое обычно проходит, как только заканчивается волнительная ситуация.
Период «бабочек в животе» обычно длится от 6 месяцев до 1,5–2 лет. Это время, когда организм находится в состоянии гормонального «коктейля» из дофамина, норадреналина и окситоцина.
Сколько длится этот этап?
Пик влюбленности: Самая интенсивная фаза «эйфории» обычно проходит через 1–1,5 года.
Максимальный срок: Биологически этот химический процесс может длиться до 3 лет. После этого мозг начинает выделять меньше медиаторов, так как партнер становится привычным, и отношения переходят в более стабильную и глубокую фазу.
Угасание: Постепенное исчезновение бабочек — это нормально. Они нужны в начале отношений для сближения, а их уход дает возможность оценить партнера более трезво.
Как справиться с волнением перед встречей?
Если бабочки мешают сосредоточиться или превращаются в сильную тревогу, можно попробовать следующее:
Признайте чувство: Позвольте эмоциям пройти через тело. Не боритесь с ними, а осознайте: «Я сейчас волнуюсь, и это нормально».
Смените фокус: Переключите внимание с собственных ощущений на объект симпатии или на окружающую обстановку.
Дыхание: Сделайте несколько глубоких вдохов и выдохов. Это успокаивает вегетативную нервную систему, которая и вызывает «порхание» в желудке.
Выбирайте простые форматы: На первом свидании лучше пойти на кофе или десерт, а не на полноценный ужин. Есть перед почти незнакомым человеком при сильном волнении может быть дискомфортно.
Интересно, что психологи иногда советуют искать не «бабочек», а чувство спокойствия рядом с человеком, так как чрезмерное волнение может быть сигналом скрытой тревоги.
Влюблённость — это особое состояние мозга. Учёные, которые сканировали мозг влюблённых людей, обнаружили активность, похожую на состояние при приёме кокаина. Не метафора — буквально схожие паттерны, такие вот дела, господа.
Это состояние длится обычно от нескольких месяцев до двух-трёх лет. Потом химия меняется. Мозг привыкает к партнёру, адреналин перестаёт так зашкаливать, и вот вы просыпаетесь рядом с человеком, которого знаете наизусть — и никаких бабочек.
И здесь происходит развилка.
Одни люди думают:
«Всё. Я разлюбил(а). Нужно искать того, с кем снова будет это дзинь-чувство».
И идут искать. Находят. Снова несколько месяцев эйфории — и снова тишина. Этот цикл может повторяться бесконечно вечно.
Есть и те, кто остаются. Но остаются из страха, привычки или ради детей — не понимая, что делать дальше без этого огня.
И очень мало кто знает третий путь.
Третий путь: любовь как то, что ты делаешь
В ACT-терапии есть важная идея: наши действия важнее наших чувств. Не потому что чувства не важны. А потому что чувства непостоянны и неконкретны, а действия — вот они то в нашей власти.
Вы не можете приказать себе влюбиться. Но вы можете выбрать, как относиться к человеку рядом.
Сегодня предлагаю на примере фильма Иррациональный человек посмотреть, что действительно может помогать при депрессии, а чем лучше не пользоваться (внимание, есть спойлеры).
Главный герой - профессор философии Эйб. В начале фильма он выглядит почти как кейс депрессивного пациента из учебника:
• нет сексуального влечения
• почти не ест
• плохо спит и с трудом просыпается
• постоянно пьёт
• избегает людей
• говорит, что «забыл, зачем живёт»
• пытается покончить с собой
Интеллект здесь никак не помогает. Человек, который профессионально рассуждает о смысле жизни, сам оказывается в состоянии, где этот смысл полностью исчезает.
И в какой-то момент происходит вот что:
Эйб случайно подслушивает разговор женщины в кафе. Она рассказывает, что несправедливый судья может лишить её детей. И в голове у профессора появляется мысль: если этого судью убрать, жизнь этой женщины изменится.
С точки зрения закона и морали идея звучит ужасно. Но психологически происходит важная вещь - у героя появляется смысл. Он начинает воспринимать себя как человека, который может восстановить справедливость. И вместе с этим начинает меняться его состояние.То, что раньше выглядело как тяжёлая депрессия, постепенно отступает:
• появляется энергия
• возвращается аппетит
• возвращается сексуальное желание (он заводит сразу двух любовниц)
• он начинает строить планы
• активнее вступает в отношения с людьми
Как будто снимаются те самые "чёрные очки", через которые депрессивный человек смотрит на мир.Иногда депрессивное состояние действительно усиливается ощущением бессмысленности жизни. Когда у человека появляется направление и ощущение влияния на мир, психика может буквально оживать.
Эйб не "нашёл" смысл где-то снаружи. Он его создал. Смысл вообще редко лежит где-то готовым и ждёт, пока его обнаружат. Чаще всего человек собирает его сам - опираясь на собственные ценности.
И вот здесь появляется проблема.
Те ценности, на которых Эйб строит свой новый смысл, оказываются довольно шаткими. Его логика постепенно начинает выглядеть так:
• я лучше понимаю, что такое справедливость
• если убрать плохого человека, мир станет лучше
• иногда мораль требует радикальных действий
Поэтому очень важно время от времени пересматривать свои ценности, обсуждать их с близкими, делиться ими с психологом. Именно из ценностей человек потом и собирает свои смыслы. И именно они помогают переживать не самые простые периоды жизни.
Но Эйб, руководствуясь собственными представлениями о справедливости, незаметно назначает себя судьёй - и в итоге убивает человека. После убийства он путает адреналин со смыслом. Это довольно распространённая ошибка.
Адреналин легко может выглядеть как смысл, потому что появляется:
• энергия
• ясность
• ощущение, что жизнь снова «настоящая»
Но иногда это не смысл. Это просто сильное возбуждение нервной системы.Риск, тайна, подготовка преступления - всё это даёт мощный выброс адреналина. И на этом фоне человеку может казаться, что он наконец-то "нашёл своё предназначение". Хотя на самом деле он просто попал в состояние сильного эмоционального возбуждения.
И финал фильма очень по Вуди-Алленовски ироничный.
Человек, который решил рационально исправить мир и просчитал сложную моральную схему, погибает совершенно нелепо - поскользнувшись на маленьком фонарике, который он счел совершенно бессмысленным в начале фильма.Никакой великой философии. Просто случайность.
Новый смысл действительно может вытащить человека из состояния пустоты.Но не менее важно другое - на каких ценностях этот смысл построен.
Да, иногда депрессия уходит, когда появляется смысл.Но жизнь становится лучше только тогда, когда этот смысл опирается на здоровые ценности.
бывают дни, когда я всем своим нутром чувствую, как мозг начинает разрываться на тысячи частиц. это невозможно описать, но он словно кипит. от чего? от вечно безуспешных попыток осознать реальность вокруг. если в голову влетает хоть единственный раз за жизнь мысль на углублённое восприятие вселенной, как одной сплошной, хитровыебанной иллюзии - всё, покоя больше нет и никогда не будет. обратного пути нет
самый страшный пример этой наëбки - деменция. заранее предупреждаю: я сам понятия не имею, что хочу написать и что в конечном итоге выйдет. весь текст смело можете воспринимать как шизофренический бред, иначе это прочитать будет невозможно. понять уж подавно...
деменция. я всё думаю: как она выглядит от первого лица? на теории все тонкости когнитивных нарушений расписаны чрезвычайно стерильно и подробно:
нарушение кратковременной памяти (человек забывает недавние события, имена, где оставил вещи), потеря ориентации во времени и пространстве (теряется на знакомой местности)
в целом, игры нашего неподвластного разума очень любопытная тема для изучения. но деменция - это пик мозговой забавы. со стороны мы видим старика, который вдруг начинает "забывать". ну, думается "ладно, человек старый, мозг уже выдохся и начал подгнивать. понимаю". сколь угодно мы можем "понимать", но на деле нихера мы не понимаем! от понимания одно лишь слово, пустая формальность. здесь пугающе интересно вот что: что чувствует сам старик? он-то не забывает, он просто просыпается в мире, где мозг решил ликвидировать в ноль всё, что было вчера. стены - другие, лица - незнакомые, дом - чужой. и самое жуткое в этой потере разума, по крупицам собиравшийся десятки лет - старик в это верит. у него нет даже мимолëтной вспышки сознания, что всё кругом - совершенно галимая фальш! глюк системы! нет мыслей интроспективного, объективного рода: "боялся деменции, и вот она пришла... бляха муха!". такого нет, больной воспринимает эту рваную, ложную реальность ровно в той же перспективе, что и вчера. усваивает её как единственно верную, без единого осознаваемого намёка на самообман. файлы, отвечающие за элементарную идентификацию мира вокруг, истреблены до основания, словно никогда и не существовавшие. и восстановлению они нисколько не подлежат!
а теперь все дружно переходим к центральному вопросу, ради которого я и затеял этот пост: с чего мы взяли, что мы не проживаем жизнь идентичной конфигурации? как подопытные индивидуумы, беспрекословно подчиняющиеся власти своего же мозга. откуда у нас эта непоколебимая уверенность, что наш мир - настоящий? мы ведь можем жить по той же самой, неосознаваемой структуре, что и те старики. и абсолютно никак не будем отдавать себе отчëт об этом, поскольку сама возможность хоть малейшего, истинного осмысления вселенной вне какой-либо досягаемости, она намертво сокрыта от сенсорной системы. мозг - это самый гениальный мошенник в истории, много чего недоговаривающий, всецело укрывающий за недосягаемыми никем и никогда границами. его аферу невозможно раскрыть, потому что он сам - и судья, и свидетель, и адвокат. он выстроил вокруг себя такой безупречный горизонт событий, чтобы мы даже и вмиг преходящий запах истины не смогли учуять! вы можете возразить мне "а этот текст? разве ты не стремишься к этой, по твоим словам, навеки сокрытой истине? а учёные, сходящие с ума от ещё более углублённого разбора теории о нереальности мира?". попытаюсь дать пояснение на подобные возражения
если вам кажется, что сам факт написания этого текста, сама возможность думать, формировать мысль о нереальности мира - это уже, хоть и небольшой, прорыв к истине, такой какая она есть на самом деле, то вы глубоко заблуждаетесь. мой шизофренический поток сознания, ещё более безумный поток сознания учёных - это не взлом системы. и даже не намёк на взлом. это всего-лишь ещё один скрипт внутри этой самой системы, заполучивший возможность хоть малейшего, хоть нет, но опознавания человеком. да и для мозга своего рода забава, создал муляж оригинала, а мы довольствуемся им, крутим и по горизонтали, и по вертикали, и так, и сяк, и наперекосяк. но муляж есть муляж. а увидели бы мы хоть краем глаза оригинал - тотчас же ослепли и онемели бы. от того неописуемого ужаса, что он в себе таит. мозг наш хоть и хитëр, но всё же крайне гуманен. по поводу учёных, сходящих с ума: так они сходят с ума, потому что пытаются взойти на изначально неприступную тропу, в придачу с муляжом в руках. можно сколь угодно писать тексты, анализировать всевозможные формулы, биться головой о стену, но - нет. это как стремиться к визуализации неосознаваемого цвета. всю жизнь отдай - невозможно. и не потому, что цвета не существует, а потому что в нашем многогранном софте, конкретно на этот цвет, по умолчанию нет вкладки "просмотр". реальность аналогична. все мы - пациенты на этом острове проклятых. мы бродим по коридорам, узнаём друг друга, спорим о политике, влюбляемся, что мы только не делаем. вроде живём. но на самом деле человек безмолвно смотрит в серую стену. а всë, что кругом - ежесекундно генерирующееся кино под названием "жизнь", транслируемое проектором нашего собственного разума прямо на этот голый бетон
в самом начале предупредил о шизофреническом потоке, поэтому моя совесть чиста.
