Иоганн Николаус Тетенс (1736—1807) Философские опыты о человеческой природе и ее развитии. (1777)
Том 1. Опыт первый. О природе представлений
XVI. Об однородности и разнородности способности представления
...Здесь мы вскоре и выйдем, как я думаю, на правильную позицию. Человеческая душа способна пост-ощущать и принимать в себя определенные сохраняющиеся следы этих пост-ощущений. Для этого у нее есть позитивная, реальная и абсолютная способность, и эта способность является деятельной способностью. Она не есть просто рецептивность; она самодеятельна и оказывает содействие уже тогда, когда внешняя причина производит впечатления на душу. Чем-то подобным является также упругость вибрирующей струны, равно как я и тяжесть продолжающегося качаться маятника. Но более того: величина этой способности человеческой души не является неизменной, но, как самодеятельная способность, она может возрастать. Самодеятельность является в ней переменной величиной. Перцептивная способность допускает не только увеличение действенности этим способом, но и совершенствование, поскольку она является самодеятельной способностью, или способностью, действующей из себя самой, из некого внутреннего принципа. Упругость струны может получить большую или меньшую интенсивность вследствие большего или меньшего натяжения, и тогда она предрасполагается к тому, чтобы вибрировать быстрее и дольше продолжать свои колебания; но ее внутренняя самодеятельность остается равной по величине в том смысле, что для того, чтобы прийти в движение и стать деятельной, она всякий раз должна под воздействием некой внешней причины вновь ударяться, нажиматься, толкаться и пространственно сдвигаться, как и в первый раз, когда она должна была колебаться в том же пространстве. Ведь участие, которое она как сила принимает в размахе отдельного колебания, которое она совершает, и отношение внутренней силы к внешней воздействующей или содействующей причине, неизменно то же самое. Это подводит нас к характерной черте человеческой способности представления. Последняя вначале нуждалась в содействии внешней причины, чтобы модифицироваться определенным образом и принять в себя эту модификацию, заложить ее и сохранить след от нее. Но она сама оказывала содействие и отчасти содержала в себе основание своего собственного причиненного изменения, будучи в такой мере самодеятельной. И эта самодеятельность или самовластность может повышаться как таковая, в результате чего изменяется отношение внутреннего принципа к содействующей внешней причине, и содействие последней по отношению ко всему действию становится неважным и менее необходимым, если должно быть произведено то же самое или похожее действие.
Если эта самодеятельность данной способности повышена до определенной степени, то возникает легкость нового принятия прежней модификации, составляющая воображение, способность во всяком случае до некоторой степени возобновлять прежнюю модификацию, когда не требуется влияния такой причины, какая была необходима для первого ощущения. Вновь вызванные образы во всем сходны с представлениями ощущения, отличаясь от них только живостью и силой. Внутренняя деятельность, акт и сила, действующая в обоих, значит, одна и та же; и все различие между ними в том, что образы производятся внутренне более достаточной для этого силой, возросшей самодеятельностью, тогда как ощущения и первое принятие представлений требуют посторонней и внешней причины.
Ставшая более самодеятельной человеческая способность перцепции есть, стало быть, способность воспроизведения, и более самодеятельное перципирование есть то же самое, что и воспроизведение. Первая переходит во вторую при внутреннем возрастании силы, и тогда появляется различие причин, вызывающих ее к деятельности. Значит, они однородные действия и однородные способности.
...Если самодеятельная способность воспроизведения уже имеется в наличии, то она может возрасти, поскольку она есть самодеятельная способность, и поскольку она вновь извлекает принятые представления. Если придать воображению, которое, как и всякая душевная способность, имеет, так сказать, несколько измерений, большую живость и быстроту; и, стало быть, с этой стороны еще одну степень внутренней самодеятельности; и, напротив, дав ей несколько поотстать в силе вторичного изображения единичных представлений ощущения в их индивидуальной завершенности, — то оно станет силой, способной к тому, чтобы быстро извлекать части целого представления из их связи с другими и отделять их; затем мгновенно и в одном месте связывать, сплачивать, смешивать и объединять несколько представлений, следующих друг за другом в различимые моменты или находящихся в разных местах и в отдалении друг от друга. То есть, она станет самостоятельно формирующей образы фантазией. Выше упоминалось о смешении представлений от слабости воображения, возникающем в результате слияния представлений, которые ослабленное воображение не смогло удерживать отдельно друг от друга. Определенная степень этой слабости есть меньшая степень точного, прочного и четкого воспроизведения единичного, и тоже имеет отношение к творческому гению; тогда как большая сила с этой стороны и большая слабость в плане быстрого воспроизведения составляет компонент сильной памяти. Однако здесь мы пока не принимаем в расчет то, что должно быть еще добавлено к творческому, так же как к историческому гению способностью размышления.
...Путешественник видит какое-то здание, делает затем его зарисовку, которую он убирает в свой сундук для будущего использования. То, чем является для него зарисовка, тем в душе, когда она ощущает, является пост-ощущение.
Не всякое тело, по которому ударяют, затем вибрирует или совершает колебания, как упругая струна и маятник. Этого не происходит с мягким телом. Душа устрицы и полипа может ощущать, т.е. принимать впечатления от окружающих ее предметов; но это может быть чистой рецептивностью, чистым претерпеванием; с этим с необходимостью не связано, что она продолжит колыхаться и тогда, когда ее больше не толкает жидкая грязь, произведшая в ней впечатление. Но если ее способность, благодаря которой она приняла впечатление, есть некая содействующая сила, которая, если только она приняла изменение, тотчас может самодеятельно произвести в себе это действие или удержать его — упругость струны есть лишь пример, но не общий образ всех таких сил — то она может пост-ощущать, непрерывно сохранять полученную модификацию, хотя содействие причины и прервано. Таким образом, способность иметь пост-ощущения зависит от самодеятельности в рецептивности души.
Но чтобы иметь перципирующую способность, от пост-ощущений должен сохраняться след и некоторым образом обособленно, отдельно и отделенно содержаться внутри перципирующей сущности. Даже если всякое изменение в любой вещи имеет свои действия и следствия, никогда полностью не затухающие в ней — это основоположение лейбницевской философии, — то все-таки эти следствия могут так сливаться друг с другом, что ни одно из них никогда не сможет быть вновь воспроизведено внутренней силой субстанции отдельно от всего смутного хаоса остальных. Там, где это должно происходить, должна иметься более высокая степень внутренней модифицируемости; большее место, объем, глубина и утонченность модифицируемой природы, чего не может быть у любой сущности. И если такая степень модифицируемости связана с самодеятельной принимающей способностью; если единичные модификации могут содержаться по отдельности, и каждый сохраняющийся след находит свое собственное место, седалище, точку или фибр, куда он попадает в своей единичности и обособленности и может храниться, оставаясь воспроизводимым; если такова природа модифицируемой сущности, то она наделена перципирующей способностью, способностью принятия представлений.
...Не надо добавлять никакого абсолютного качества, но рецептивность нашей души переходит в перципирующую, воспроизводящую и фантазирующую силу исключительно увеличением или усилением уже имеющегося принципа и при помощи перехода от незаметной к заметной самодеятельности, от предрасположенности к способности, равно как расширением и развертыванием ее вместилища, чтобы сохранять в себе все различные впечатления в достаточно обособленных друг от друга местах. Во всех этих названных действиях обнаруживается один и тот же принцип, та же самая основная сила, те же самые способы действия и те же самые способности. Одно и то же абсолютное качество, изменчивое лишь в каких-то отношениях, производит в каждом особом направлении особенные способности. И поскольку эта основная сила уже от природы предрасположена действовать по всем этим направлениям и уже в первом ее проявлении начинает продвигаться и возрастать в каждом, то можно себе представить, что даже в ее первом действии объединены все различные способности, а именно каждая из них в такой степени, которая никогда не является абсолютным ничто в теоретическом смысле. Но это не мешает тому, что-бы та или иная из них могла бы иметься лишь в качестве элемента, предрасположенности, начала или как бесконечно малое, ненаблюдаемое, о чем можно сказать, что его еще вовсе нет, если брать это выражение в практическом смысле.
