«Тульское утро», газета беспартийная, прогрессивная и общественно-литературная; № 108 за 11 (24) июня 1914 г.

Сегодня по случаю хорошей погоды я снова летал над Тулой. Очаровательное зрелище.

Взял с собой очаровательную пассажирку:

— Наблюдательность.

Ах, как она осталась довольна полетами!

Даже захлебывалась от восторга!

Летим, например, над Чулковым и видим на берегу реки Упы, около цепного „моста“ сидит кучка людей и оживленно о чем-то беседует…

Чтобы не нарушить гармонии их настроения, я остановил мотор и, „тихо и плавно качаясь“, спустился до милой компании…

Кроме милой она оказалась и теплой.

Так, между прочим, у них лежали на травке сороковки (бутылка водки емкостью 0,4 литра (40 сотых ведра). — С. Т.), закусочки… а пальчики перебирали какие-то листочки…

— С нашей шестьдесят!

Тут моя пассажирка мне шепнула:

— Картишками занимаются… Среди взрослых, мы заметили и подростков…

Все это говорит о распущенности нравов…

Между тем наш аэроплан по инерции ветерка далеко оттащило в сторону.

И до нас доносилось:

— Прямо беда от этих игроков! Некуда выйти… Одно место было для прогулки нам, чулковцам, и то теперь заселено какими-то пришельцами…

Бывало пойдешь, погуляешь, посмотришь на тихое течение реки, с задумчивыми ее берегами… Хоть немного освежишься чистым воздухом, а теперь там кроме злословья — сквернословья ничего услышать нельзя…

Жаль нам стало чулковцев, но утешить их мы ничем не могли…

Моя пассажирка набросала что-то на записочке и бросила играющей кучке.

После я узнал, что она написала.

Вот оно:

— Не пора ли прекратить эти безобразия?!..

Летим дальше.

Прилетаем в Щегловскую засеку.

Народу, как в бочке сельдей.

— Почему здесь такое скопище? — спросили мы у солнца.

— По старым традициям молодежь гуляет здесь, — ответило оно.

— В чем же оно заключаются?

Однако, ответа мы не получили, так как солнце спряталось за горизонт…

Спутница моя обиделась и с щепетильностью произнесла:

— Даже не попрощавшись!

На смену солнцу взошла луна.

— Я знаю. Я все слышала. Глупости, никаких традиций! А просто придут, выпьют и уходят…

— Виноват… Неужели солнце этого…

— Не могло знать? — хотите сказать…

— Хотя бы и так!

— Гм… Оно знает прекрасно… Да, так, ему стыдновато… Здесь нередко происходят драки и побоища…

От этих слов мотор нашего аэроплана зашипел и, горько рыдая, понесся обратно…

Видим идет крестьянин. Наблюдательность говорит:

— Стой! Это интересно.

Заходит он в контору т./д. Б.

Мы опустились к самой форточке.

— Увольте! — говорит мою только что поступившую к вам в прислуги жену.

— По какой причине? — спросили его.

— По очень обыкновенной. Теперь устроили какой-то новый закон о супругах… Так вот, ежели жена не захочет жить с мужем, то может уйти и жить отдельно… Паспорта, значит, стали выдавать им, бабам-то…

— Так что же?

— Да то же… Моя баба взяла паспорт и ушла, бросила двух детей, хозяйство… Уж вы, пожалуйста, окажите Божескую милость… Увольте ее… Ей Богу, сама ушла… Хоть бы что…

— Никакой пользы не будет тебе; если мы ее уволим, она может поступить к другому хозяину… Лучше тебе с ней помириться…

— Да я с ней не ругался… Душа вон, не ругался… Не знаю почему и ушла-то… Кажись, всего вдоволь, а подишь-ты!.. Ребятишек жалко: присматривать некому…

Мужичек подумал — подумал, почесал затылок и вышел, что-то бормоча…

Мы поднялись ввысь, чтобы проститься с воздушным пространством.

Луна лениво нам улыбалась. А сбоку на нас смотрел Марс, мигание которого говорило:

— Это еще цветки, а впереди будут ягодки.

Незнакомец.

* Цитата адаптирована к современной русской орфографии.