luchik.magazine

На самом деле теория вероятностей связана вовсе не с «неприятностями», а... с играми!

И начинается она с истории изобретения игр. Сейчас мы её вам расскажем. Садитесь поудобнее… Включайте воображение… Добавьте чуточку чувства юмора… Поехали!

Давным-давно, больше трёх тысяч лет назад, шла знаменитая Троянская война. Помните, да? Красивый, но не очень умный троянский царевич Парис украл у спартанского царя Менелая жену – Елену Прекрасную. Менелай обиделся и рассказал об этом возмутительном происшествии своему старшему брату, микенскому царю Агамемнону. Агамемнон тоже обиделся, собрал друзей со всей Греции и пошёл на Трою войной. Но город Троя был окружён неприступными высокими стенами. Осадить город греки осадили, но что делать дальше? Непонятно. На почти отвесную стену высотой в двадцать метров и так-то не особо вскарабкаешься, а уж когда в тебя швыряют копья и камни, да ещё и всякую гадость сверху льют...

В общем, сложилась ситуация «ни туда, ни сюда». Как игра в гляделки – «кто кого переглядит». В стане греков воцарились скука и безделье... А скука и безделье – страшные враги дисциплины! Царь Агамемнон срочно вызвал знаменитого мудреца Паламеда:

– Внемли и трепещи! Мы, царь Агамемнон, повелеваем тебе найти способ для борьбы с бездельем и скукой в рядах наших доблестных объединённых древнегреческих вооружённых сил! За успешное выполнение этой почти боевой задачи награжу по-царски – благодарственным письмом на официальном бланке. А за невыполнение… Время военное, понимать надо!

Думал мудрый Паламед, как и положено, три дня и три ночи и придумал замечательную игру – шашки. Игра грекам понравилась, на какое-то время скука и безделье отступили. Но вдруг царь снова требует к себе Паламеда:

– Внемли и трепещи! В твоей игре обнаружился серьёзный недостаток. В ней думать надо. И если кто с мозгами, тот всё время выигрывает. Вон как царь Итаки, хитроумный Одиссей! С ним уже даже никто играть не садится.

– Так ведь, ваше величество, – робко возразил Паламед, – можно же научиться... Теорию почитать – про дебют, про эндшпиль… Игра Каулена, ленинградская защита, треугольник Петрова...

– Что-о-о? – царь Агамемнон аж посинел от злости. – На стену под кипящую смолу захотел? Я это тебе живо устрою! Повелеваю придумать другую игру. Такую, чтобы в ней все могли выигрывать. И без этих твоих эндшпилей дурацких! Выполняй!

И снова пришлось думать мудрому Паламеду. Через три дня и три ночи явился он к Агамемнону:

– Вот, ваше величество, новая игра. Называется «кости». Видите – два костяных кубика. У них на каждой грани точки, от одной до шести. Кидаете кубики по очереди – у кого больше точек выпадет, тот и победил!

От восхищения царь с полководцами дара речи лишились. Гениально!.. Вообще думать не надо – кости думают за тебя! Так древним грекам удалось победить скуку и безделье, а в нашем мире появились игры.

С тех самых пор (а может, и не с тех, и не с самых) игры делятся на два вида. Одни требуют от игрока умения. В такие игры надо учиться играть, в них надо думать! А в других никакого умения не требуется – самый глупый может выиграть у самого умного. Только бы повезло! Всё зависит от случая. Такие вот «случайные» игры обычно называют «азартными».

В современном русском языке слово «азарт» хорошее – оно означает возбуждение, задор, пыл, страстную увлечённость. С азартом можно и примеры по математике решать, и даже щи варить. Но изначально слово «азарт» пришло к нам из французского – «hazard», где означало как раз риск, шанс, случай. Азартная игра – это игра со случаем, рискованная игра.

С одной стороны, азартные игры – это плохо. Сколько слёз и горя такие игры принесли в мир! Ради призрака «лёгкой наживы» в кости и карты проигрывали миллионные состояния, оставляли без куска хлеба собственную семью и детей, ссорились с друзьями, попадали в тюрьму и на каторгу...

Читали «Трёх мушкетёров»? Атос – казалось бы, самый благородный, самый умный из всей четвёрки – проигрывает совершенно незнакомому англичанину в кости сперва все свои деньги, затем своего боевого коня, а затем... не задумываясь, проигрывает коня своего друга Д’Артаньяна! Видите – даже самого благородного и доброго человека азартные игры могут превратить в бесхребетную тряпку.

Но есть и другая сторона – научная, математическая. И с этой стороны азартные игры – очень даже полезная вещь! Потому что именно благодаря таким играм на свет появилась теория вероятностей. Одну из первых задач теории вероятностей поставил ещё в XVI веке знаменитый итальянский математик Николо Тарталья. Как-то раз к Тарталье пришёл его знакомый, заядлый игрок в кости, и рассказал, что «самая выгодная ставка в игре – это ставка на число семь, потому что это число счастливое!». Тарталья задумался. Все числа в математике одинаковы, как же может быть так, что одно число будет «счастливое», а другое «несчастливое»? Что-то в этом не так. И учёный стал рассуждать… Если мы бросаем две игральные кости, то есть два кубика, сколько может выпасть очков? Может ли выпасть одно очко? Нет, потому что у нас две кости – даже если на одном кубике выпадет всего лишь одно очко и на втором всего лишь одно, то будет уже два очка. А сколько может быть вариантов выпадания двух очков? Только один – на первом кубике одно очко, на втором одно...

А если мы возьмём три очка? Тогда у нас получится уже два варианта: на первом кубике два очка, на втором одно, или наоборот – на первом одно очко, на втором – два... А сколько может быть вариантов выпадания той самой «счастливой семёрки»? Один и шесть, шесть и один, два и пять, пять и два, три и четыре, четыре и три – целых шесть вариантов! А значит, сосед прав – при бросании двух костей число «семь» будет выпадать примерно в три раза чаще числа три и в шесть раз чаще числа два! И это – действительно самая выгодная ставка.

Этот случай (и таблицу с результатами бросания костей) Тарталья описал в одной из своих книг. Тарталья был вовсе не единственным математиком, которого заинтересовал вопрос результата при случайной игре (в кости, карты, монетки и так далее). Например, знаменитый математик Джироламо Кардано написал целую книгу, которая так и называется: «Книга об игре в кости». Подобными задачами очень интересовался в своё время и Галилео Галилей. Книгу «О расчётах при игре в кости» написал знаменитый голландский учёный Христиан Гюйгенс. Самые знаменитые математики, астрономы, механики, философы – Исаак Ньютон, Готфрид Вильгельм Лейбниц, Якоб Бернулли, Пьер Ферма – внимательно изучали таблицы и расчёты при, казалось бы, совершенно случайном бросании костей в глупейших на свете играх...

Однако «отцом» современной теории вероятностей стал французский учёный Блез Паскаль.

И началось всё снова с дружеской беседы! Как-то раз в гости на обед к Паскалю заявился один из его друзей, Дамье Миттон, шевалье де Мере. Де Мере был страстным любителем игры в кости и карты, причём не просто любил играть в кости, но и сам то и дело изобретал всё новые и новые правила для игры.

– Ты знаешь, дружище, – сказал он Паскалю, – у меня из головы не идёт один загадочный случай... Я тут в очередной раз экспериментировал с новыми правилами, и вот какая таинственная история у меня получилась. Я каждый вечер играю со своими друзьями в кости в «Золотой шишке», и вот какие правила я придумал не так давно: я бросаю четыре игральные кости. Если при этом выпадает хотя бы одна шестёрка, то я выиграл. Если не выпадает ни одной шестёрки – я проиграл. По этим правилам мы играли несколько дней – и чем больше я играл, тем больше выигрывал. В конце концов мы с друзьями чуть было из-за этого не поссорились; мы подумали, что с этими правилами что-то не так, и решили больше по ним никогда не играть. Но ты же знаешь меня – я всегда изобретаю что-нибудь новенькое. И тогда я подумал: раз из четырёх костей шестёрка выпадает хотя бы один раз так, что позволяет мне выигрывать часто, тогда почему бы мне не загадать две шестёрки, только с большего количества бросков? И я предложил такие правила игры: я бросаю два кубика двадцать четыре раза подряд. Если при этом одновременно выпадает две шестёрки (хотя бы раз!), то я выиграл. Если нет – то проиграл. Мы стали играть по этим правилам – и я, похоже, ошибся! Потому что чем больше я играл – тем больше проигрывал!

– Кости, карты... Всё это простое везение, случай! – сухо заметил Паскаль.

– Нет-нет, дружище! Ты же не просто философ, ты математик! – горячо возразил де Мере. – Здесь что-то кроется! Как выпадают кости – это случай, но что-то мне подсказывает, что и случай может подчиняться научным законам!

Слова де Мере о том, что всесильной науке может подчиняться даже его величество Случай, Паскалю очень понравились. И он начал размышлять – почему же в первый раз де Мере выигрывал больше, чем проигрывал, а во второй раз всё вышло с точностью до наоборот? Хотя правила были так похожи...

Прежде всего Паскаль, как настоящий математик, решил избавиться от игральных кубиков и перевести их на язык чисел – результатов броска, «исходов», «элементарных событий»:

{1, 2, 3, 4, 5, 6}

С такой записью мы можем легко изобразить «кубик» хоть с двумя, хоть с тремя, хоть с двадцатью гранями (хотя таких кубиков в природе не бывает). Скажем, бросок монетки («орёл или решка», «1 или 2») будет записываться изящно и чётко: {1, 2} Но как математически описать выигрыш или проигрыш в игре?

И тогда Паскалю в голову приходит блестящая идея: пусть, если некое событие происходит всегда, мы будем записывать в результате единицу (P = 1). А если то же самое событие никогда не происходит, мы будем записывать в результате ноль (P = 0). Скажем, «при бросании двух кубиков сумма очков всегда больше единицы» – ведь это так, правда? Значит, для события «сумма очков больше единицы» эта величина... как бы её назвать? а давай назовём-ка её вероятность! – эта величина равна единице. Потому что сумма очков на двух кубиках всегда больше единицы. И наоборот – при бросании двух костей для события «сумма очков равна единице» вероятность будет равна нулю! Всё по той же причине – сумма очков на двух кубиках всегда больше одного...

– Как описать математически то, что при бросании кубика выпала шестёрка? – рассуждал Паскаль. – Да очень просто – из нашего набора {1, 2, 3, 4, 5, 6} мы выбираем только событие {6}! А такое может произойти только в одном случае из шести, то есть вероятность выпадания шестёрки будет равна дроби 1/6! А вероятность противоположного события – то есть вероятность выпадания любого другого числа {1, 2, 3, 4, 5} – будет равна пяти случаям из шести общих, то есть дробь 5/6! А если мы сложим вместе 1/6 и 5/6, то получим единицу! Единица – это значит всегда. То есть «при броске кубика у нас всегда или выпадает шестёрка, или выпадает любое другое число от одного до пяти» – математически будет записано так:

1/6 + 5/6 = 1

Теперь вернёмся к первой игре нашего дорогого друга де Мере: он подбрасывает четыре кости и проигрывает, если шестёрка не выпадает ни разу. «Не выпадает шестёрка» – это дробь 5/6, а поскольку мы бросаем не один кубик, а четыре, тогда эту дробь нужно умножить саму на себя четыре раза: 5/6 × 5/6 × 5/6 × 5/6

Если вероятность выиграть и проиграть одинаковая, тогда она очевидно будет точно посредине между нулём и единицей – то есть 1/2, половинка! Значит, нам нужно наше число (пять шестых, умноженное четыре раза само на себя, то есть пять шестых в четвёртой степени) сравнить с половинкой! Если число будет больше, тогда правила игры «против игрока»: чем больше играет, тем больше проигрывает. Если число будет меньше, тогда правила «за игрока»: чем больше играет, тем больше выигрывает.

Компьютеров и микрокалькуляторов в далёком XVII веке ещё не было. Так что Паскалю пришлось сесть за стол и подсчитать всё на листочке. Результат его несказанно обрадовал:

– Пять шестых в четвёртой степени – это примерно 0,482. А половинка – это 0,5! 0,5 больше, чем 0,482! Значит, и вправду правила первой игры были «выгодные», де Мере чаще выигрывал, чем проигрывал! Осталось точно так же разобрать правила второй игры – и если вероятность проигрыша будет больше, чем 0,5, тогда я открыл тот самый математический закон, которому подчиняются случайности!

Правила второй игры оказались более твёрдым орешком. Нам нужно из 24 бросков хотя бы один раз выбросить две шестёрки... Вероятность выпадания одной шестёрки – это 1/6. Тогда вероятность выпадания сразу двух шестёрок – это одна шестая, умноженная на одну шестую, одна шестая в квадрате:

1/6 × 1/6 = 1/36

Тогда вероятность «две шестёрки не выпали» будет равна единице минус наше число:

1 – 1/36 = 35/36

По правилам де Мере мы бросаем кубики двадцать четыре раза. А это значит, что для определения вероятности проигрыша мы число 35/36 должны умножить само на себя двадцать четыре раза, то есть возвести в двадцать четвёртую степень:

35/36 × 35/36 × 35/36 × … × 35/36 = ?

На этот раз Паскалю считать пришлось действительно очень долго. Но такова уж была жизнь математиков в те далёкие времена. Наконец, Паскаль закончил расчёты и рассмеялся: (35/36)24 = 0,5086

Число 0,5086 больше, чем число 0,5 («половинка»), а значит, по правилам второй игры проигрыш будет встречаться чаще, чем выигрыш! И вторые правила, придуманные де Мере, действительно играют «против игрока»! Паскаль был в восхищении – «его величество Случай», шанс, совершенно, казалось бы, непредсказуемый, вдруг начинает подчиняться строгим математическим законам! Это было нечто чудесное, потрясающее!

Паскаль начал писать книгу, которую так и назвал – «Математика случая». К сожалению, он эту книгу так и не завершил – но, тем не менее, результаты Паскаля стали той основой, на которой выросла современная теория вероятностей – та самая «математика случая». Эта отрасль математики давным-давно переросла детские задачки об игре в кости – она повсеместно используется и в математической физике, и в физике газов, и в атомной физике, и в термодинамике, и в вычислительной математике, и в теории погрешностей, и в статистике, и в механике, и в информатике, и в экономике, и так далее, и так далее. Сказать по правде, практически невозможно указать в современной науке область, где в том или ином виде не используются мощные вычислительные механизмы теории вероятностей.

А что же азартные игры, с которых всё начиналось? А вот насчёт азартных игр теория вероятностей ни капельки не сомневается в одном: никогда и ни при каких обстоятельствах нельзя придумать «секретную формулу», которая позволяет гарантированно выиграть в азартную игру. Ни в какую. Ни в «орла и решку», ни в рулетку, ни в «однорукого бандита», ни в тотализатор на скачках или футболе, ни даже в торговлю на «Форексе». И если кто-то вдруг начинает рассказывать про то, что «а вот я изобрёл способ...» или «а вот я придумал схему...» – вежливо улыбнитесь и идите дальше по своим делам.

Забавно? Теория вероятностей возникла благодаря азартным играм – но она же их и «убила», доказав их ненаучность. Азартные игры – это просто безграничная жадность, помноженная на глупость и наивную веру в «везение». Вспомните ещё раз, до чего страсть к азартным играм довела благородного Атоса! «По теории вероятности ждите крупной неприятности...»

Это была статья из журнала «Лучик». Приобрести его можно на Wildberries и в «Озоне», оформить подписку – на сайте Почты России (с 10 по 17 ноября будет скидочная неделя). Скачать БЕСПЛАТНО номера за 22-24 годы можно по ссылке: https://lychik-school.ru/view

Лишь сто лет назад стало окончательно ясно, что дети воспринимают мир и думают не так, как взрослые люди. Но когда дети взрослеют, они забывают о том, как именно они думали... Сказку про Мэри Поппинс помните? А именно главу «История близнецов»?

Там писательница Памела Трэверс рассказывает про удивительный мир совсем крохотных (им меньше года, у них ещё не прорезались зубки) малышей – Джона и Барбары. Они умеют разговаривать с солнечными лучами и ветром, знают язык зверей и птиц, понимают разговоры взрослых, хотя считают их «наивными, скучными и глупыми»... Но... – таков уж неумолимый закон, которому подчиняются все люди, кроме волшебной Мэри Поппинс: Джон и Барбара должны всё это забыть, «как только прорежутся зубки».

Сказки сказками, но примерно в те же годы, когда была написана первая книжка про Мэри Поппинс, швейцарский педагог и психолог Жан Пиаже сумел доказать, что дети на самом деле мыслят особым образом.

Смешно, не правда ли? На дворе стоял двадцатый век, биологи и зоопсихологи вовсю задумывались о том, как думают животные, рассуждали о возможных встречах с инопланетянами, но при этом не знали, как думают их собственные дети!

Проводим эксперимент

А теперь, дорогие читатели, внимание! Скажите, только честно, ничего не додумывая и не придумывая, с какого возраста вы помните себя?

Не глядя на старые фотографии (нечестно!) ответьте: начиная с какого возраста вы сумеете вспомнить свою одежду? Игрушки? Дни рождения и другие события?

У разных людей эта «граница» очень разная – кто-то начинает «помнить себя» только с пяти или шести лет. Кто-то – с трёх или четырёх. Бывают и люди, которые помнят себя и в более раннем возрасте – в полтора года, в год! А одна учительница истории в школе уверяла нас, что отлично помнит день, когда родилась.

Лучик: Врёт!..

Марь Иванна: Фу, как просторечно!

Дорогая Редакция: А он всегда всё понимает, делает и говорит не так!

Крит Критыч: Возможно врёт. А если нет? Как проверить?

Может быть, это срабатывает так называемая «ложная память», есть такое явление. Человек (и взрослый, и ребёнок) может «придумать» себе воспоминание и сам в него поверить. Такое случается нередко! Но вернёмся к эксперименту.

Начните с простого. Сейчас вы уже умеете читать (иначе не присылали бы в «Лучик» такие умные вопросы). Но ведь когда-то не умели, правда? Когда вы научились читать? Помните, как учились? А теперь попробуйте вспомнить себя в то время, когда ещё не умели читать. Ну, во что-то де вы тогда играли, может быть, рисовали… Удалось?

Тогда отодвиньте границу ещё дальше – попробуйте вспомнить себя, когда ещё не умели говорить! Уже сложнее, правда?

А теперь представьте, что вы – учёный, который изучает этот вопрос. Понимаете, насколько сложна поставленная задача? Если вынуть воспоминание» из своей памяти сложно, то насколько же сложно вынуть его из памяти чужой?!

Дети – инопланетяне?

Что же удалось понять Жану Пиаже? (Его теория называется «теория когнитивного развития», от латинского слова «когноско» – «я знаю».)

Прежде всего он установил, что маленький человек развивается невероятно быстро. Оказывается, половину всех своих знаний и умений (вообще всех – это не преувеличение!) мы получаем… примерно к пяти годам! Сперва это казалось немыслимым – как это так?! Пятилетний детсадовец знает половину того, что знает его бабушка? Или какой-нибудь дяденька-министр?

А между тем, так оно и есть. Чтобы понять это, давайте представим себе, что нам нужно пообщаться с инопланетянином...

Лучик: Как Вовке Солнышкину!..

Крит Критыч: Да, только наоборот. Мы представим, что маленький ребёнок – это инопланетянин.

Этот инопланетянин совсем на нас не похож – он не умеет ни говорить, ни слушать, ни смотреть, как мы. Всему этому ему надо научиться. А как учиться, если простая фраза «я ложусь спать» будет ему абсолютно непонятна? Потому что он не знает, что люди устают и им надо спать. Что для того, чтобы спать, надо ложиться. Что спят обычно ночью, но иногда и днём тоже. Что днём светло, а ночью темно...

«Инопланетянину» приходится учиться всему, что нам кажется «и так понятным»!

Мир ребёнка – это «мир инопланетянина». Когда он сбрасывает со своего маленького столика кубик – он не «балуется» и не просто «кидается», он исследует мир, он познаёт закон всемирного тяготения. Кубик почему-то всегда падает вниз – почему? Почему он никогда не падает вверх? Как интересно!

Кых-кых и дындада

Вторая особенность детского мышления, которую открыл Пиаже, – это «бессловесность» (учёные говорят «невербальность»). Малыш ещё не умеет «мыслить словами», его внутренний мир состоит из «образов», то есть из того, что он ощущает и представляет. Образы разные: обонятельные, осязательные, двигательные, зрительные, слуховые – но всегда «безымянные», не имеющие названий.

Любая вещь существует для ребёнка только тогда, когда она есть «здесь и сейчас». Если вещь не видно – то этой вещи нет! Когда маленький ребёнок закрывает глаза, видимый мир для него перестаёт существовать.

Взрослея, мы постепенно начинаем запоминать предметы и пространства (разные места). Например, мы знаем, что есть мама, есть бутылочка с молоком, есть комната и есть кухня. И даже если в комнате нет бутылочки с соком, то эта бутылочка может быть «где-то там, на кухне». Или «у мамы».

В возрасте года-полутора («как только прорежутся зубки», как в той самой сказке) происходит удивительнейшее событие: ребёнок начинает осваивать речь, появляется тот самый «лепет», который упоминает Оля. Этот лепет – не просто бессмысленный набор звуков, это самый настоящий язык – просто язык «свой собственный». Поначалу это не язык общения с другими людьми (как у нас), а язык общения ребёнка с самим собой. Малыш «изобретает язык», придумывает имена предметам. Так рождаются знакомые всем мамам и папам «детские слова».

Родители начинают учить язык своего ребёнка и понимать то, что он говорит. Например они знают, что «дындада» – это его любимый трёхколёсный велосипед, а «кых-кых» – это папин фотоаппарат. Ребёнок, в свою очередь, учит язык родителей.

«Я гаяву "гаяву", а надо гавяить "га-я-ву"!»
Маленькая девочка

Он уже может нанизывать колечки на пирамидку строить простенькую башню из кубиков – то есть умеет «предвидеть результат», «хотеть», строить довольно сложные логические цепочки. А какое поразительное открытие – увидеть во время прогулки чужой трёхколёсный велосипед – другого цвета и формы – и понять, что это тоже дындада, и тем самым открыть существование того, что взрослые называют «классы предметов»! По масштабу и по последствиям это открытие, достойное самого выдающегося учёного, а маленький ребёнок совершает такие открытия чуть ли не ежедневно!

О чём ещё рассказывают эксперименты Пиаже? Оказывается, маленькие дети ещё не обладают способностью «видеть мир со стороны», «глазами другого», видеть «спрятанное». Они видят всё окружающее только «с точки зрения самого себя». Малыш закрывает ладошками глазки – и абсолютно убеждён, что мама его не видит. Потому что раз не видит он, значит не видит никто!

Другая характерная особенность мышления малыша – его «однозадачность». Для детей постарше – ну и для взрослых само собой! – какие-то действия или процессы могут происходить одновременно. Например, можно сидеть за столом, есть, болтать ногами и ещё болтать языком. У малышей не так. Они способны сконцентрироваться только на одной задаче – и концентрируются на ней так, что не обращают внимания ни на что другое. Даже если задача по нашим взрослым меркам очень простая – скажем, сосание пальца. А уж если задача посложнее...

– Я что сказала делать?
– Одеваться...
– А ты чем занят?
– Спасаю Землю...

Наконец, ещё одна из особенностей мышления малышей – абсолютное неумение различать придуманное и непридуманное, отличить реальность от фантазии. Ещё замечательный артист, директор Московского театра кукол Сергей Образцов, большой знаток детской души, подмечал: в пять-шесть лет дети уже отлично понимают, что такое «искусство», что такое «фантазия», что такое «художественный образ». Они с удовольствием смотрят спектакль про Бабу-Ягу, но при этом понимают, что это именно сказка. А вот в возрасте двух-трёх лет для малыша даже ряженая театральная Баба-Яга (которую дети постарше сочтут смешной) – это по-настоящему страшное и опасное чудовище…

Кстати! Вы уже ответили на вопрос из вчерашней статьи – почему мы, с вами, такие-сякие, смеёмся над упавшим клоуном? Если ещё нет, то сейчас самое время ответить. Почему именно сейчас? Да потому что мы только что на него ответили!

P.S.

«Гаяву» – это «говорю», если кто-то не догадался. Бесплатно скачать журналы «Лучик» можно на нашем сайте

Но вы даже не представляете, насколько они ошибаются! Знаете ли вы, сколько видов живых существ живёт на Земле? Ну, примерно? Земноводных (лягушек и иже с ними) – 1500 видов. Млекопитающих (включая людей) – 5000 видов. Пресмыкающихся (змей, ящериц и крокодилов) – 6000. Птиц – 8000. Рыб – 20 000. Моллюсков, ракообразных и прочих пауков-скорпионов – 230 000. Наконец, насекомых – около 1 миллиона видов. И это только известных науке!

Более 40 процентов (по другим оценкам – до 75 и даже 90 процентов!) живых организмов на планете Земля – это насекомые. Так что какие-нибудь инопланетяне имеют полное право назвать Землю «планетой насекомых»!

Подсчитать общую численность насекомых на Земле можно только приблизительно. Учёные оценивают это количество так: на одного человека на нашей планете приходится примерно 250 000 000 насекомых. А поскольку людей на Земле 8 миллиардов, то насекомых получается 2 квинтиллиона, то есть в 10 миллионов раз больше, чем звёзд в нашей Галактике!

Выдающийся русский учёный Владимир Вернадский писал так:

Только одна туча саранчи, пролетавшая в 1889 году над Красным морем, была площадью в 6 тысяч квадратных километров (это три Москвы!) и весила 42 миллиона тонн. Это больше, чем всё количество цветных металлов, выплавленных людьми за всё XIX столетие! И это далеко не самая большая туча саранчи, известная биологам!

Французский учёный Жан-Анри Фабр:

Насекомые вообще неподвластны человеку. Мы не в состоянии уменьшить количество вредных или увеличить количество полезных. Странное дело – мы соединяем каналами океаны, просверливаем туннели в горах, определяем вес Солнца, но при этом не можем помешать крошечной тле- филлоксере губить виноградники или маленькому червячку попробовать вишни раньше владельца! Титан побеждён пигмеем!

А вот немецкий биолог Карл фон Фриш:

Если гусениц бабочки становится слишком много, человек посылает против них самолёты и распыляет над поражёнными лесами ядовитые вещества. Целые армии людей пытаются остановить колорадского жука на картофеле. Иногда человек вынужден уничтожать растения, им же самим выращенные. Люди не жалеют никаких денег, используют самые губительные яды – но не могут уничтожить вредящих им насекомых!

Интересно, а с чем связан такой успех насекомых? Что в них такого особенного по сравнению с остальными – с рыбами, например?

Первая причина «успеха» – невероятная неприхотливость в пище и питье, всеядность. Эти животные могут вообще не пить – скажем, жуки-чернотелки пустынь Южной Африки извлекают воду биохимическим путём из высушенных остатков растений. Представляете себе – вместо стакана воды съесть пучок сухой травы и при этом напиться вдоволь?

Насекомые могут питаться абсолютно всем – растениями и их соками, древесиной, пыльцой, мякотью фруктов, семенами и орехами, мясом, кровью и гемолимфой животных, навозом (!), волосами (!), шерстью (!), перьями (!), рогом (!), воском (!) и даже пластиком (!). Все мы слышали о том, что оставленный в земле пластиковый пакет может разлагаться сотни лет. А вот гусеницы восковой моли полиэтиленовые пакеты спокойно съедают и только причмокивают!

Ещё в XVIII веке шведский натуралист Карл Линней подсчитал, что потомство трёх мух съедает труп лошади быстрее, чем это делает лев! Если бы жуки-навозники не поедали за травоядными животными навоз, все наши пастбища давным-давно превратились бы в вонючие бесплодные равнины...

Вторая причина эволюционного успеха насекомых – их теснейшая связь (симбиоз) с цветковыми растениями (покрытосеменными). Биологи смогли доказать, что даже развивались цветковые растения «вместе» (параллельно) с насекомыми – очень долго, на протяжении десятков и даже сотен миллионов лет. Растения развили способность отращивать привлекающие насекомых цветы и выделять сладкий нектар, а насекомые, перелетающие с цветка на цветок по воздуху, стали обеспечивать опыление цветковых растений.

Без насекомых не могли бы плодоносить и приносить потомство ни яблони, ни груши, ни вишня, ни капуста, ни редис, ни гречиха, ни подсолнечник – без этих удивительных (зачастую жутко противных и назойливых, увы) созданий жизнь на суше была бы совершенно иной (если вообще оказалась бы возможной).

Третья причина успеха насекомых – это самые настоящие «животные-пионеры», «разведчики». Маленькие размеры, лёгкий вес, способность летать (или просто переноситься по воздуху на большие расстояния с ветром), возможность «есть всё, что только есть вообще» – всё это способствует тому, что насекомые очень быстро заселяют изначально безжизненные пространства.

Например, остров Сюртсей у побережья Исландии возник в результате извержения подводного вулкана, которое продолжалось с 1963 по 1965 годы. Изначально он был совершенно безжизненным! Но уже в 1964 году на острове были обнаружены первые насекомые – залетевшие или занесённые ветром с исландского побережья. Получается, что насекомые появились на острове даже раньше мхов и лишайников (1965 год)! Следом за насекомыми появились птицы (которые насекомыми питаются), птицы занесли семена и споры растений, а дальше жизнь развивалась уже «по раскручивающейся спирали»... Для сравнения – первый земляной червь был обнаружен на Сюртсее только в 1993 году, а первая улитка – в 1998!

Друзья, это была статья из журнала "Лучик". Познакомиться с журналом в электронном виде (бесплатно и без регистрации) можно на нашем сайте по этой ссылке: lychik-school.ru/view

Купить бумажные выпуски можно на "Озоне" и на Wildberries.

А уже сейчас на сайте Почты России проходит последняя в этом году скидочная акция на подписку. Не пропустите! Акция продлится до 13 декабря.