Славянская мифология и сказки

Волк взял записку. Проходил он с запиской год. На второй принёс меньшому брату и говорит ему:

— Брат, ты живёшь, под крышей, то на́ тебе записку и карауль ее.

Собака взял записку эту, волк пошол. А собаку стал там хозяин звать, собака и говорит:

— Отдам я младшему брату записку, он всё-таки на печке сидит, ему лучше караулить эту записку.

А кот взял, да эту записку заткнул в щёлку.

Ну, вот три года прошло, волк приходит к собаке:

— Дай-ка, брат, записку мне.

А собака говорит: — Я отдал её брату — коту.

Вот они пошли к коту.

— Давай, кот, записку сейчас .

Кот полез за запиской, а там мыши объели ее, что и разобрать нельзя. И говорит собака волку, что мышь съела вашу записку.

Волк рассердился и бросился на собаку, а собака на кота, а кот на мышу. И с тех пор они стали неприятелями друг с другом.

Волк собаки не любит, собака — кошки, а кошка — мышь.

Источник:

Сказки Филиппа Павловича Господарева. Запись текста, вступит, статья и примеч. Н. В. Новикова. Общ. ред. и предисл. М. К. Азадовского. Петрозаводск, 1941.

Пришли они в лес; такой лес, что из него и не выйдешь. Иван Царицын и говорит: «братья, давайте остановимся здесь; три ночи ночуем!» Первую ночь Иван Царицын сталъ караулить. Как стоялъ, так на палочке и уснул. Иван Кошкин подошел к нему, положил его в берема. Вот летитъ змей; конь под змеем спотыкается, сокол стрепехается, собака лает. «Что, говорит, собачье твое мясо, спотыкаешься? Что ты, вороньи твои перья, стрепехаешься? Что ты, пес, лаешься? Со мной на свете нет ни здорника, ни спорника. Есть только один спорник Иван Кошкин и того я говорит, в мелкюя части разшибу!» — Он и говорит: «врешь, Иуда, поганыя твои губы! Давай поле!» Вот змей выкинул ток медной; стали сражаться. Иван Кошкин и убил этого змея.

На другую ночь Ивану Девкину стоять. Этот стоял и уснул. Он взял его в беремя положил. Вот летит змей; конь под змеем спотыкается, сокол стрепехается, собака лает. «Что ты конь, собачье твое ыясо, спотыкаешься? Что ты, сокол, вороньи твои перья, стрепехаешься? Что ты, пес, лаешься? Нет на свете со мной ни здорника, ни спорника. Есть один спорник Иван Кошкин и того я в мелкия части разшибу!» — Иван Кошкин и говорит: «врешь, Иуда, поганыя твои губы! Давай поле!» Змей выкинул ток чугунный. Начали воевать; Иван Кошкин и убил этого змея.

На третью ночь стоять Ивану Кошкину. Он дал своим братьям карты, зажег свечку, налил стакан воды; и говорит: «братья, говорит, не спите! играйте в карты. Как в стакан кровь будет, вы выпускайте своих коней, соколов, собак!» Сам пошел стоять. Летит змей; конь под змеем спотыкается, сокол стрепехается, собака лает. «Что ты, конь, собачье твое мясо, спотыкаешься? Что ты, сокол, вороньи твои перья, стрепехаешься? Что ты, пес, лаешься? Нет на свете со мной ни здорника, ни спорника; есть один спорник Иван Кошкин и того я в мелкия части разшибу!» — Иван Кошкин и говоритъ: «врешь, Иуда, поганыя твои губы! Давай поле!» — Змей выкинул ток железный. Долго сражались. А братья его между тем уснули. Проснулись, видят: в стакане кровь. Говорят: «знать, нашего брата в живых нет!» Выпустили они своих коней, соколов и собак. Конь коня убил, сокол сокола загнал, собачка собачку загрызла. Вдруг и пришел к ним брат. «Я остался жив: победил змея!» Поехали они.

Этот большой брат и говорит: братцы, я перчатки забыл. Воротился и поехал он. Приехал сюда; тут три снохи и баба-яга сидят. Он обернулся голубем, подлетел, гуртует. Вот эта баба-яга и говорит снохам: «недруги были! Пшеничку ярую потравили, детушек моих побили!» Сноха одна сидит. «Ну, говорит, матушка, постой, мы им укажем дружбу!» — Чем же, дитятко? — «Они говорит, ездят, есть захотят. Я зайду наперед, сделаюсь яблоней. Они сорвут яблочко, съедят: их и разорвет!» А другая говорит: «а я, мамаша, зайду наперед, сделаюсь колодцем. Как они напьются, так их и разорвет!» А третья говорит: «а я зайду вперед, сделаюсь кроватью хорошею. Как они лягут, так их и разорвет!» А Иван Кошкин летает голубочком, слушает все.

Приехал он к братьям. Вот они ездили, ездили; есть захотели. Эти братья и говорят: «братцы! вот яблоня, давай поедим!» А старший брат говорит: «братцы! давай я попробую.» Ударил ее саблею; из нее полилась кровь. «Э, говорят, брат, какую ты штуку загубил; не нам счастье есть.» — Вот они снова ехали, ехали. Видят: колодец хороший такой стоит. «Братцы, давай напьемся!» А старший брат говорит: давай я попробую! — Ударил саблей, вода кровью замутилась. — «Эх, брат, не ваше, верно, счастье яблочки есть и воду пить.» — Вот они снова ехали, ехали; стоит кровать хорошая такая. Они и говорят: давай-ко на эту кровать ляжем. — «Дайте, братцы, я попробую!» Саблей ударил по занавесу, кровь потекла. — Эх, говорят, брат, каких ты три штуки загубил! — Поехали они.

Иван Кошкин и говорит: «братья! не жалейте коней, соколов и собачек!» Нагоняет их баба-яга на железной ступе, медным толкачем погоняет. Нагнала она и проглотила Ивана Царицына. Вот и Ивана Девкина проглотила. А Иван Кошкин в кузницу въехал; кузнец кузницу запер. Баба-яга и говорит: кузнец, отопри кузницу! — Он ей говорит «пролижи с трех раз дверь!» — Вот она раз лизнула, яма; другой лизнула, светится; в третий раз, совсем пролизала. Кузнец ей говорит: «протяни язык! я тебе его на язык посажу!» Она протянула. Он ее молотком. «Вот тебе виноватой! отдай праваго!» Вот она Ивана Девкина, Ивана Царицына вырыгнула. Они все собрались, пообедали тут; на все четыре стороны разъехались.

Источник:

И. Худяков. Великорусские сказки. Выпуск 2. С издания 1861 года. «Русская вивлиофика».

<...>

Отдает царь за него дочь; повенчались; стали жить. Мужик разделился с семьей; живет один с женой. Он спит; а старуха чужая (не мать), что с ним прежде жила, пришла, сняла у него с руки перстень. Выходит на зорю, передевает с руки на руку, говорит: «из этого кольца выйдите 33 молодца, голос к голосу, волос к волосу. Весь двор, каменные мосты и все чтобы раззорено было к утру»! Выскочили 33 молодца и все раззорили. И стала царева дочь жить посреди поля. Царь и говорит: «что же это у моего зятя все было, а теперь ничего не стало»! Взял увез царь свою дочь, а его в каменный столб постановил.

Это конец. Конец сказки. Прямо на самом интересном месте, вернее, в середине, когда только-только должны были выйти на сцену второстепенные наши герои, котик с собачкой! Как же жалко...

Источник:

Великорусские сказки / И.А. Худяков. Вып. 1. — М.: в типографии Грачева и К°. 1860. — 148 с.

— Ну вы топерь меня ждите, а я пойду с этым зверьком в город.

И вот он проходит против чарских окон и заставляет эту кошку петь, плясать и играть. Она это всё притворялась тут. А чаревна всё времё смотрела зверька, но на этот день никак не успела поговорить с этым цёловеком, так как не знала ёго. И он ушол на корабь. На второй день опеть братьям и говорит:

— Но, вы оставайтесь, а я пойду в город.

И вот так ом пошол на второй день. Опеть сел против чарских окон и начинает с кошкой играть. И увидала это чаревна и посылает своёго слугу. Приходит слуга и говорит ёму:

— Ну-ко, молодой цёловек, тебя звала прекрасная чаревна, пойдём к ней во дворець.

— Ну, хорошо.

Берёт свою кошку и отправляетце с этим слугой. Приходит он к чарьскому дворцю, стречает ёго прекрасная чаревна и так же чарь,и ведут ёго во дворець. Привели во дворець, посадили за стол и стала ёго чаревна спрашивать:

— Вот што, скажи, откуда ты есть? И где ты взял этого зверька, как ом играет, пляшет и все выделывает штуки?

— Меня зовут Симеоном, — отвецяет он.

— Ну, где ты нашол этого зверька?

И он отвецяет ей:

— Слушай, прекрасная чаревна, я нашол этого зверька не в ве́домом чарстве, которое нихто и не знал, и я сам обуцил ёго плясать и проделывать все штуки.

Потом она стала спрашивать:

— Ну, как Симеон, этого зверька зовут?

— Этого зверька зовут кошкой.

— Дак вот што, Симеон, ти мне этого зверька продай или оставь мне, я очень бы жалала ёго иметь во дворце.

— Я тебе, конечно, оставлю, продать не продам, а оставлю, то только ёго надо учить, потому што эта кошка к тебе не привыкла. Дак я, пожалуй, сам буду к тебе ходить ее уцить.

И она оцень была в этом согласна, што Симеон обещал ходить учить эту кошку. И вот так Симеон проходил два дня учить эту кошку. Чаревна интересовалась этой игрой с кошкой.

Вот приходит он на третий день и говорит:

— Слушай, прекрасная цяревна, у кошки нет топерь той пищи, которой я ей кормил на корабле и тех редкостей, которы давал там в пищу и поэтому она так хорошо не может играть. Вот ежели жалаете, то приходите на корабь с кошкой, я ей там накормлю той пищей и заодно вам покажу все редкости, которы вывез я из неведомого чарьства. Только осмелюсь сказать, што эты все редкости могу вам показать наедине <...>

Источник:

Сказки М. М. Коргуева / записи, вступительная статья и комментарии А. Н. Нечаева ; предисловие М. К. Азадовского. Кн. 1. - 1939. - VIII, 660 с.: ил.

Затем "сестрица" несколько раз посылала названого брата на смерть — добывать молоко у волчицы (которая ничего общего с Волком Медным Лбом не имела, это была обычная волчица), медведицы и львицы. Думали сестра Ивана и Волк, что он не справится, погибнет Иван. А он взял и справился. Ещё и друзей себе добыл, к охоте своей прибавил сыновей тех, у кого молоко добывал: волка, медведя и льва. Потом его послала на чертову мельницу. Он туда вместе со всеми зверями пошёл, зверей там заперло внутри, и ему пришлось одному возвращаться, а один беззащитный ведь был. Пришёл домой, а дома Волк: сейчас тебя съем! Заплакал Иван, стал по приказу Волка топить баню, чтобы помягче его есть Волку было. Сокол и ворон к Ивану летали, сообщали несколько раз, что "охота" столько-то дверей мельницы прогрызла, на помощь к хозяину спешит. В итоге она успела!

<...> Он обернулся: Кутышка да Мурлышка — прямо за глаза; толстопятый Мишка начат ворочать, только шерсть летит! Изорвали Волка на мелки части <...>

Сестра просила прощения, Иван её сначала наказал, а потом простил скрепя сердце. Но сестра затаила обиду и при первом случае отомстила:

<...> «Поищи-ка в голове!» Вот она стала в головушке искать, а в ухо ему стала волчий зуб совать. Как в ухо засунула, так он и умер. К баушке кровь, как вода, льется; его охота из конюшни рвется, что ихова хозяина в доме нет и не жив. Выпустила их баушка из конюшни, и полетели они в путь дорогу.

Иван царевич лежит на дороге мертвый. Кутышка да Мурлышка давай возле него шарить, искать, и нашли у него в ухе волчий зуб. Кутышка-Мурлышка медведю и говорит: «Тащи превеличающий камень и ложись за него. А ты, лев, за медведя ложись, а ты, волк, за льва; ворон, садись на древо; сокол—на другое!» Все сели по местам, как ясны соколы по гнездам. Кутышка-Мурлышка зачал шевырять и вытащил зуб из уха. Иван царевич проснулся на все четыре стороны оглянулся. «Ах, да как я крепко спал!» Кутышка-Мурлышка кричит своих товарищев: «Вставай, ребята! Хозяин жив!» Все встали, зуб под камень положили и завалили. А сестра-то в лесу спряталась. Иван царевич и говорит своей охоте: «А подите, постарайтесь, найдите мне своего недруга!» Пошли они ее по лесу искать, нашли под корягой, подхватили и к Ивану царевичу потащили <...>

В общем, на этот раз сестру наказали. А затем попрощалась охота с Иваном и разбрелась по лесу.

Источник:

Записки Русского географического общества. Т. 12: Сказки и предания Самарского края / собраны и записаны Д. Н. Садовниковым ; [издан под ред. и авт. предисл. действ. чл. Л. Н. Майкова]. - Типография Министерства Внутренних дел, 1884. -[8], VIII, 388 с.

Кстати, данная сказка аналогична намного более известной сказке из сборника А. Афанасьева в 3-х тт. (Т. 1, сказки под общим заголовком «Чудесная рубашка» №208-209, а конкретно — сказка №209, где главгерои — это Иван купеческий сын и его жена, неверная супруга, изменившая ему со Змеем Горынычем-поваром, сюжет развивается похожим образом). Есть и совсем прямо сказка похожая, точь-в-точь, тоже афанасьевская, «Звериное молоко» №202-205, сказка №204. Брат и сестра, любимый сестры Змей-Горыныч, злые козни его и сестры против родного брата, звери главного героя, взятые от матерей, которые отдали по доброй воле главгерою свое молоко якобы для исцеления сестры, а заодно и своих деточек в придачу, верные звери, «охота», снова поход на мельницу, снова "охота" взаперти, а главный герой оказывается во власти злодеев, и снова "охота" успевает спасти его, казнят Змея, но сестру брат прощает после нехилого такого наказания:

«Царевич не стал её казнить, а вывел на дорогу, посадил в каменный столб, возле положил вязанку сена да два чана поставил: один с водою, другой — порожний. И говорит:

— Если ты эту воду выпьешь, это сено съешь да наплачешь полон чан слёз, тогда бог тебя простит, и я прощу».