Серия «Детективное агентство (...........)»

Ему было прекрасно известно, что нахрапистая и скандальная особа никуда не ушла, а терпеливо ждёт всё там же, за дверью. Её намерения были ясны как день: вцепиться в его лицо длинными лакированными ногтями, да поглубже, чтоб до боли, до крика. А как иначе? Ведь она же деньги заплатила! Она клиент, а клиент всегда прав, и потому её не имеют права держать под дверью всякие проходимцы и очкарики.

Четырёхглазый открыл дверь и тут же вильнул в сторону, словно домашний кот, в которого бросили предупредительный тапок. Ещё чего не хватало: с расцарапанным лицом ходить! И в результате недовольной обслуживанием гражданке достался один только воздух.

— Вам чай или кофе? — услужливо поинтересовался он, стоя в углу и прикрываясь вешалкой.

— Я, между прочим, уже в полицию позвонила, так и знайте! — гневно дыша, сообщила женщина.

— А я честно предупреждал вас, что у нас обед. Но, к несчастью для вас, он закончился, так что добро пожаловать в Ад.

— Что? Вы мне ещё и угрожаете? Я в прокуратуру пойду! Я в Смольный пойду! В Верховный суд! Я вас со свету сживу, клопов вонючих!

— Может, сначала фотографии посмотрите, а потом уже и пойдёте? Ну честное слово, Анжелика Петровна, к чему эти бессмысленные угрозы? Мистер детектив примет вас, компромат готов, а вам останется лишь принять правильное решение. Пойдёмте же в подвал, — попросил очкарик.

Женщина смерила его негодующим взглядом с головы до ног. Четырёхглазый в ответ беспомощно захлопал глазами. Вид очкарика, сменившего драный свитер на строгий чёрный костюм, несколько успокоил её: а то ведь буквально час назад он как бомж выглядел, но сейчас другое дело, и вроде бы даже причесался.

— Хорошо. Но если вы меня снова попробуете надурить, то горько пожалеете, ясно вам?

— Avec plaisir! — льстиво улыбнулся очкарик и стукнул кулаком по старомодному синему почтовому ящику, висевшему снаружи двери. Нижняя крышка отвалилась, и из ящика посыпались десятки писем. Он тут же присел на корточки и принялся суетливо их собирать.

— Так-с, а вот и ваши, — счастливым голосом сообщил он, поднимая белый пухлый конверт.

— Вы что, конфиденциальную информацию при всех храните, прямо на улице?!! — ужаснулась женщина. — А если своруют?

— У мистера детектива не воруют, он сам у кого хочешь украдёт, — улыбнулся очкарик.

Женщина не нашла, что ответить, и лишь негодующе фыркнула.

*****

Анжелика Петровна считала себя бывалой и опытной женщиной. Не молода, но ещё и не старуха, всего тридцать пять лет. За собой следила, регулярно посещала спортзал и бассейн. Муж, опять же, умница, архитектор с большими связями, да и сама она не промах: несколько собственных магазинов косметики, а ещё специализированный магазин обоев и склад строительных материалов под заказ. Самостоятельна, состоятельна и далеко не дура, и когда муж стал изменять, она это сразу заметила. Моментально заметила, вот только доказательств, хоть убей, никаких не было. Все волосы, что она находила на супружеском ложе, были либо её, либо супруга, а другие собранные доказательства буквально сводили с ума. Ибо это точно была женщина. Другая, мерзавка-женщина! Но муж упорно не сознавался и под допросами твердил только, что любит одну её и никого больше. Бедная женщина — она его даже на детекторе лжи проверяла. Домработницу подкупала, подглядывать и ещё разных людей, поскольку дом, где она жила с мужем, был большой, и там постоянно требовались рабочие руки. Только всё было тщетно: проклятая любовница была неуловима как сон, и это несмотря на очевидные улики. От мужа пахло другими духами, следы помады на его белье, чеки на покупку всяких женских штучек, а также тот факт, что у него слишком часто было хорошее настроение. А все знают: мужику, а уж тем более семейному, не положено быть весёлым без участия его законной жены. И вообще у мужика могут быть только две причины для веселья, вот и получается: либо изменяет, либо пьёт. А то, что не пьёт, это точно, он давно закодированный.

— Я подозреваю, что мой Костя всех подкупает, — спускаясь в подвал по каменной лестнице, жаловалась она. — Садовника подкупил, маляра, домработницу, пекаря... Вы хоть понимаете, как я страдаю? А тут ещё вы. Я вам деньги заплатила и, между прочим, хорошие деньги...

— Ну, положим, не мне, а мистеру детективу, — задумчиво возразил очкарик, больше занятый письмами, чем клиентом. — Я всего лишь завхоз, я тут совмещаю, на полставочки.

— Всё вы понимаете! Нет никаких гарантий, что мой муж и вас не подкупил, ясно вам?

— М-да?

Четырёхглазый с удивлением посмотрел ей прямо в затылок. Он шёл позади клиентки, поскольку не хотел, чтобы она своим нытьём отвлекала его от более важных дел.

— У вас новая причёска?

— Что-что?

Она машинально поправила волосы.

— Кончики подровняла. Я так делаю...

— ...В начале каждой недели, — закончил он за неё. — Вы нервничаете сильнее всего по понедельникам, а сегодня всего лишь воскресенье.

— Не понимаю, о чём вы, говорите яснее! — с нажимом в голосе потребовала она.

— Сейчас поймёте, дело-то пустяковое.

Он помог ей открыть дверь в подвал, после чего снова пропустил вперёд.

*****

Анжелика Петровна не ожидала увидеть внизу спортивный зал и уж тем более ринг, но завхоз быстренько убедил её, что это лишь обычная причуда мистера детектива. Помните, Шерлок Холмс любил побоксировать с Ватсоном? Вот и тут то же самое, не в стену же из револьвера стрелять, хе-хе?

Он усадил её в то же самое кресло, в котором ещё недавно принимал другого клиента, но вместо кофе предложил чай и чемодан денег.

— В смысле? — не поняла клиентка, проверив содержимое чемодана. — Деньги, конечно, большие, значительно больше того, что я вам заплатила, но вы не отдали мне конверт с фотографиями.

— Вы заберёте деньги, и мы не будем открывать конверт, — объяснил очкарик, неторопливо прохаживаясь взад и вперёд. — Чемодан, такси, домой. Как вам такой вариантик? Забудете обо всех его несуществующих бабах, а сами отдохнёте где-нибудь на заграничном курорте. Хороший вариант, я считаю.

Анжелика Петровна вспыхнула.

— Так и знала! Он мне взятку предлагает через вас. Типа, рот мне хочет заткнуть своими вонючими деньгами! Ну уж нет. Немедленно покажите фотографии!

Четырёхглазый поправил ворот своего костюма и стал похож на ведущего «Поля Чудес».

— Я предлагал вам пятьдесят тысяч долларов! Но вы выбрали сектор приз!

— Не вы, а мой муженёк поганый! Где он? Он тут? Наверняка тут, скотина!

Женщина, свирепо озираясь, вскочила с кресла.

— Выходи! Выходи, подлый трус! Я всё равно выведу твои блудни на чистую воду! — закричала она.

— Успокойтесь, успокойтесь, милочка, — попытался призвать её к порядку Четырёхглазый.

— Я вам не милочка! Где он? Где этот кобель!

— Сначала, будьте любезны, ознакомьтесь с компроматом.

Он протянул ей конверт, а сам предусмотрительно отошёл в сторону.

Анжелика Петровна проверила и не поверила своим глазам. Потом проверила ещё раз и накинулась на очкарика с упрёками.

— Всё совпадает! Это обман! Я в суд пойду, я на развод, я вас... Где мой муж? Обманщики!

— Сядьте в кресло и прекратите махать когтями! Гражданка, фу! Гражданка — сидеть! Место!

— Ах ты ублюдок!

— А чё я-то ублюдок?

Четырёхглазый отпрыгнул в сторону и побежал к рингу. Она бросилась следом и на ходу подняла тяжёлую гантель.

— Я тебе башку расшибу!

— За что? Ваш муж изменял вам с вами, чё вам не нравится? Преступление раскрыто.

— Это не могла быть я! Там другая причёска! Там другое нижнее бельё! Там...

— Там ваше лицо, ваши сиськи и всё остальное... Не кидайте в меня спортивным снарядом, у меня нервы! Уж татуировку клевера на своей попе вы должны были признать... Ай!

Четырёхглазый пригнулся, и Анжелика Петровна промахнулась. Ещё пару минут они бегали вокруг ринга друг за другом, пока клиентка не устала. Тогда она уселась на скамейку и зарыдала. Очкарик осторожно выглянул на слёзы, но близко подходить не стал, поскольку утешать женщину в гневе и истерике всегда лучше дистанционно.

— Там были вы, милочка.

— Козёл!

— Вы и только вы, а пока вы плачете, я расскажу вам одну интересную историю.

— Иди на хрен!

— А я всё же расскажу, — сообщил Четырёхглазый, оставаясь на месте. — Всё началось с покупки автомобиля в 2019-м. Красный BMW, муж вам купил. Вы — молодая и энергичная автоледи, сразу полюбили машинку как родную и ездили на ней с утра до вечера.

— Снова ложь! — вытирая слёзы платочком, возразила Анжелика. — У меня никогда не было BMW.

— Угу. И в больнице вы целый год не лежали после той жуткой аварии, когда, обгоняя грузовик, столкнулись на встречке с автомобилем марки Toyota, — кивнул очкарик.

— Хватит пороть чушь!

— Чушь чуть позже началась, когда после больницы ваш муж выяснил, что вас двое. Тело одно, а души, вроде как, две. Неделю одна, неделю другая, а про друг дружку ничего не знают. И ему, знаете, так понравилось: вроде и одна жена, а вроде гарем. Надо сказать, он выкрутился гениально: построил большой дом и разделил в нём комнаты так, что вам обоим было удобно. Вы очень долгое время не пересекались, три года как, извините за каламбур, жили этаким тройничком. Одна из вас любит парики, а другая нет; одна из вас любит кончики ровнять раз в неделю, а другая растрёпа; одна из вас аккуратистка, а другая любит эксперименты. И обе вы уверены, что муж вам изменяет, но вычислить вторую не в состоянии. Ваш мозг-предатель отказывается вам верить и дорисовывает необходимые детали там, где их нет. Вы, конечно, можете развестись с мужем, но ваше второе «я» всё равно будет к нему бегать, ну или наоборот. Вы же про развод только что подумали?

Анжелика Петровна закончила плакать и теперь пребывала в глубокой задумчивости.

— Развод не решит мою проблему, — глухо сказала она. — Видимо, действительно придётся ложиться в психушку.

— Там вам тоже не помогут, — предупредительно кашлянув, сообщил очкарик. — Только зря печень посадите.

Он подошёл ближе и встал напротив неё.

— Ведь вы всё знали, — тихо сказал он. — Знали, что она придёт сюда, и испугались. Вот поэтому вы и злитесь. Завтра она вас сменит, а вы боитесь, что может произойти нечто страшное. Я же сразу заметил, что вы — это не вы.

Женщина посмотрела на него снизу вверх. Её взгляд был полон горечи.

— Она его не любит, она давно его уже не любит, а я... Я просто дура. Надо было сразу забрать фотографии и уйти, а меня словно переклинило.

— Так Анжелика всё равно бы о вас узнала, зачем вы ходили на её территорию? У вас была половина дома и половина её жизни, но вы полезли буквально в её постель. Вы же не пересекались практически.

— Захотелось большего, — женщина неопределённо пожала плечами. — Страсти, секса, интриг. Нас возбуждал сам момент фиктивной измены, Костик был не против. Да и вообще...

Она тяжело вздохнула.

— Это больше похоже на биполярку. Неделю я, неделю она, а прислуга была в курсе, но...

— Её паранойя оказалась заразительной и передалась вам, — подсказал очкарик. — Теперь вы сами не понимаете: вы это или не вы. Вон как старательно орали и обвиняли во всём своего мужа.

— Я старалась быть похожей на неё. Она бы себя так и вела. Так что же теперь со мной будет? Уберёте меня?

— А вы сами чего хотите?

— Счастья хочу.

— Ну так вот ваш шанс. Идите и бейтесь за своё счастье, а победителю достанется всё.

Сказав эти слова, Четырёхглазый мотнул головой в сторону ринга.

*****

Анжелика Петровна позвонила ему в понедельник и орала так громко, что ему пришлось держать телефон на вытянутой руке.

— Я вас просила найти любовницу моего мужа, а вы что нашли, урод?!!

— Ну, какую измену нашёл, такую и нашёл. А вообще, что за претензии, если больше ничего не было?

— Скотина! Это фотошоп! Это подстава! Я вас засужу! Я в жизни мужу ни с кем не изменяла! Что это за мужик на фото?!!

— Богачёв Иван Андреевич, редкий бабник и известный козёл. Кстати, не вздумайте показывать эти фотографии мужу, он расстроится.

— Да пошёл ты, говно собачье! Чтоб я ещё раз с детективом связалась...

И она, не договорив, в гневе прервала звонок.

Очкарик задумчиво покрутил в руках телефон.

— Ну а я что сделаю, если вы вничью сыграли? — пробормотал он. — Всё равно двух баб из одного тела не выгнать. А так, зато повода теперь не будет подозревать мужа, когда у самой рыло в пуху.

автор Василий Кораблев

Грязный, обожжённый, он брёл в сторону Рижского проспекта и старался не обращать внимания на сторонившихся его прохожих. Ему было неинтересно их мнение по поводу его вида, ему было всё равно, что от него пахло серой и дымом. А когда рядом с ним у поребрика притормозил серебристый Bugatti и вежливо посигналил, Четырёхглазый и не подумал остановиться. Пассажиру, солидно одетому мужчине средних лет, пришлось самому вылезти из машины и бежать за ним, окликая на ходу:

— Уважаемый, Четырёхглазый! Простите! Ведь это же вы!

Когда его вежливо подхватили за локоть, очкарик поморщился, словно только что укусил сочный лимон.

— Послушайте... не делайте вид, будто бы вы меня не замечаете, — настойчиво попросил мужчина. Он сбавил шаг и пошёл рядом. — Господин детектив назначил мне встречу на 9 утра, но там закрыто. Я прождал час, а затем мне пришлось навести необходимые справки. Моя фамилия...

— Богачёв Иван Андреевич, потомственный бюджетник со всеми удобствами, а ещё известный в определённых кругах бизнесмен, меценат и общественник, рьяно совмещающий государеву службу с крупнооптовой торговой деятельностью, — продолжил за него очкарик и вздохнул. — Ну чего вам от меня надо? Я всего лишь завхоз. Вы к детективу записывались, вот и шли бы...

— Но ключи-то от офиса у вас, — совершенно справедливо возразил Иван Андреевич и оглянулся назад на свою машину. — Давайте я подвезу вас до агентства.

— Извините, но вынужден отказать, я вам салон испачкаю.

— Ну что вы, такие пустяки.

— Может, для вас это и пустяки, а для меня слишком дорого. Можете подождать у двери или составить мне компанию, как пожелаете, — отказался Четырёхглазый.

Богачёву показалось, что его собеседник произнёс эти слова с некоторым превосходством в голосе, а ещё там был явный намёк, что они разного поля ягоды. Однако же спорить не стал, а только махнул рукой водителю, показывая, чтобы тот ехал следом.

— Думаю, для вас не секрет, что я некоторым образом информирован о вашей деятельности, — осторожно сообщил он, следуя за очкариком.

— О клинике, где я работаю? А что, у меня какие-то проблемы? — не оборачиваясь, поинтересовался тот.

— Что вы. И в мыслях не было создавать вам какие-либо проблемы, — поспешил ответить Иван Андреевич и прибавил шаг, намереваясь догнать очкарика. — Разумеется, вами кое-кто интересуется, не буду скрывать, и порой цели тех или иных бывают корыстны, но только не в моём случае.

— А что в вашем? Что вам там наплёл мистер детектив?

— Эм... — Иван Андреевич испуганно оглянулся. — Это не совсем то место, где я желал бы обсудить с ним мой вопросик. Скажем так, здесь слишком публично. Может, заглянем в кафе или ресторан?

Четырёхглазый остановился и посмотрел на него с удивлением, словно бы увидел впервые, но через секунду понимающе улыбнулся.

— Точно. Ресторан. Корейская кухня. Оно тут поблизости. Как раз в это время ихний узбекский повар выносит мне готовую еду.

— Узбекский?

— Да. Он платит мне за молчание едой, иначе я всем разболтаю про его маленькую пятизвёздочную тайну.

*****

С точки зрения охранников Богачёва, наблюдавших за своим хозяином, неизвестный очкарик вёл себя бесцеремонно и даже по-хамски. Мало того, что он заставил Ивана Андреевича ходить пешком, так ещё и озадачил его тяжёлыми пакетами с неизвестным содержимым, полученными с чёрного входа от неопрятного работника общепита. А потом он увлёк хозяина за собой, и они пошли через вонючие, обоссанные дворы, полные опасностей и маргиналов, что едва не поставило под угрозу жизнь и здоровье их бесценного работодателя. Четверым мускулистым и спортивным парням стоило большого труда догнать их и обеспечить надлежащие условия охраны. А когда главный из них, тяжело пыхтя, наконец поравнялся с очкариком, намереваясь забрать пакеты у Ивана Андреевича и своим участием облегчить его нелёгкую ношу, мерзкий очкозавр как-то странно пошевелил пальцами, и охранник отчётливо ощутил, как у него ёкнуло под сердцем. А затем грудь сдавило так сильно, что ему показалось, будто бы он очутился между ладонями невидимого великана.

— Не люблю навязчивого внимания. Вы уж придержите своих бобиков, а то ведь ифаркт-микарда — и вот такой рубец, — сообщил очкарик. Он демонстративно рубанул ладонью одной руки по локтю другой, показывая, какой будет рубец, если его не слушаться. Богачёв оглянулся и согласно кивнул.

— Да, вы правы. Тем более я уверен, что с вами я в полной безопасности. Федя, отзови ребят.

— Это не по инструкции... — прохрипел охранник и, не отрывая ладони от груди, рухнул на колени. Следовавшие за ним оперативно потянулись за оружием.

— Я не собираюсь из-за ваших инструкций пропускать обед.

Очкарик погрозил охранникам пальцем, и те разом послушно упали, а через секунду к ним присоединился хрипящий на все лады Федя.

— Пойдёмте, Иван Андреевич, — холодно приказал Четырёхглазый.

— Но ведь они же... С ними всё будет нормально? — растерянно спрашивал Богачёв, идя следом и то и дело оглядываясь.

— Да фигня, оклемаются через пару минуточек. У меня просто настроение сегодня паршивое. Последствия общения с чертями, — рассеянно отозвался Четырёхглазый.

— Это поэтому от вас так... пахнет?

— Хе-хе. Смердит, вы хотели сказать, но, сами знаете, у каждой работы — запах особый, — хмыкнул очкарик. — Булочник пахнет тестом и сдобой. Гнилью и гарью пахнут бомжи. Чем же я пахну, дядя, скажи?

— Простите, но там, кажется, другие слова...

— Пахну я кровью и злобой людскою, — не обращая на него внимания, продолжал декламировать Четырёхглазый. — Рот открываю — и пахнет тюрьмою. Пусть не обманет вас жалкий мой вид, кто меня тронет, будет...

— Давайте сменим тему, — попросил расстроенный Богачёв. — Вы только что покалечили четверых моих сотрудников, ревностно исполняющих свои обязанности. Мне, как клиенту, знаете ли, не очень приятно.

— Не возражаю. Кстати, мы уже почти пришли, — Четырёхглазый кивнул на очередной дворовый колодец. — Агентство на другой стороне. Кстати, вы, когда туда в первый раз приходили, не обратили внимания на вывеску?

— Почему же, обратил, — Богачёв перехватил поудобнее полиэтиленовые пакеты. — Там написано: «Злобноглаз». Детективное агентство.

— Странно, я думал, будет иное название, — пробормотал очкарик.

*****

У входа им пришлось задержаться, и пока завхоз искал ключи, на них неожиданно напала некая разъярённая особа женского пола. Она визжала что-то про деньги и про то, что она уже ждёт неделю без результата, и даже попыталась трясти очкарика за грудки. Иван Андреевич честно и искренне попытался разнять драку, но получил по зубам сумочкой и вынужден был отпрянуть. А очкарик, стойко выдержав истерику, пообещал неизвестной женщине, что займётся её вопросом после обеда, и велел уходить. Но уходить она не пожелала, потребовав личной встречи с мистером детективом.

— Так вон же он идёт, — показал ей очкарик куда-то за спину. Женщина оглянулась, а он тем временем ловко втолкнул Ивана Андреевича в прихожую, зашёл туда сам и преспокойно запер дверь с внутренней стороны.

Через пару секунд в дверь заколотили и послышался приглушённый отборный мат.

— Что у вас происходит? Безобразие какое-то, — не преминул пожаловаться Богачёв, потирая ушибленные губы.

— Да уж, — согласился завхоз. Он забрал у клиента пакеты с едой из ресторана, после чего качнул головой на входную дверь. — Мне её совсем не хочется принимать, и дело тут вовсе не в сроках или деньгах. Дело в согласии. И в первую очередь — в согласии с самим собой.

— А мне кажется, что она шизанутая.

— Психиатры тоже самое говорят, но с нею всё немного сложнее, — задумчиво произнёс очкарик и тут же, спохватившись, добавил: — Впрочем, это уже совсем другая история.

*****

Они спустились в подвал и оказались в спортивном зале. Богачёв увидел различный спорт-инвентарь, тренажёры, а в самом центре на помосте располагался боксёрский ринг. Разумеется, он тут же вслух выразил своё недоумение и робко предположил, что мистер детектив, о котором он столько слышал, вероятно, совмещает свою профессию с тренировками.

— Это не совсем так, — поморщившись, признался завхоз. — Мистер детектив меняет внутренние помещения агентства по собственной прихоти. Вывеска изменилась, а следовательно, изменилась обстановка. Но вы не обращайте внимания, а лучше садитесь в кресло, я вам сейчас кофе подам. Тут всё меняется, кроме одного. Одна вещь тут никогда не меняется.

Богачёв сел в предложенное ему кресло, а очкарик скрылся в небольшом закутке, где загремела посуда.

— Простите, а какая вещь не меняется? — оглядывая подвал, поинтересовался Иван Андреевич.

— Счета за воду и электричество! — неожиданно громко и зло закричал из-за стенки завхоз. — Я всего два раза руки помыл, а мне, знаете, какой счёт прислали? Своими бы руками удавил гадов! Вот этими, немытыми!!!

За стенкой что-то грохнуло, и что-то явно разбилось. Иван Андреевич испуганно вжал голову в плечи, но тут послышался скрип колёс. Из закутка вышел завхоз, кативший впереди себя никелированную тележку на колёсиках. Точно на таких же стюардессы обычно развозят в самолётах еду и напитки для пассажиров. Богачёв с облегчением посмотрел на тележку, где кроме кофейника присутствовали также сахарница, сливочник и почему-то гранёные стаканы в подстаканниках с логотипом от РЖД.

— Чёрной икры нету, — сообщил очкарик. — Может, согласитесь на породистую икру из настоящей манки?

Иван Андреевич уловил в его голосе нотки сарказма, но предпочёл не обострять отношения, поскольку знал, куда шёл. Куда больше его удивил тот факт, что таинственный Четырёхглазый за столь короткое время успел не только приготовить кофе, но ещё и переодеться. Теперь на нём был стильный чёрный пиджак и белая рубашка, а на брюках были такие ровные стрелочки, что позавидовал бы самый аккуратный педант. Он опустил взгляд на обувь завхоза и увидел туфли, перемотанные синей изолентой.

— Лень марафет наводить, — прокомментировал его изумление Четырёхглазый. — Руки помыл — и ладно. А вы не стесняйтесь, кушайте «кофу», мне его из Бразилии привозят.

Богачёву пришлось согласиться. Он уже обратил внимание на то, что ему тут явно морочат голову. Сложно было поверить в постоянно менявшуюся обстановку подвала, пока он не увидишь сам, своими глазами. Он прекрасно помнил, что когда они только зашли, кругом были только спортивные тренажёры. Но когда засуетился завхоз и начал хозяйничать, то сначала появилось кресло, а потом как-то сам собой возник стол-бюро, а ведь ещё минуту назад его тут не было. Очкарик занял стол с таким видом, будто бы он был тут всегда, и активно зашуршал пакетами, откуда достал несколько бумажных коробочек с иероглифами на боку и палочки для еды из бамбука.

— Хаси, — пробормотал Богачёв как бы невзначай, демонстрируя знакомство с предметом.

— Неее, китайские. Японские немного тоньше, — возразил завхоз. Он красиво зажал палочки между пальцев левой руки и громко щёлкнул ими. Богачёву на мгновение показалось, что он увидел клюв журавля.

— У меня есть, скажем так, подруга, дочка японского мафиози, — неожиданно поведал Четырёхглазый. — Приучила к восточной еде, гейша ускоглазая.

— Понимаю. Но что же насчёт моего вопроса? — вежливо кивнув, поинтересовался Иван Андреевич.

— А вы излагайте. Излагайте как есть, не стесняясь, с чувствами. А мистер детектив вас будет слушать и, очевидно, решать ваш вопрос.

— Понял вас. Ругаться можно?

— Можно, но только на суахили.

— Угу, — Иван Андреевич поправил узел на галстуке. — Ну что же, тогда я, с вашего позволения, расскажу.

*****

У Ивана Андреевича была проблема с женой. По его словам, когда он женился, всё было хорошо и прекрасно. Он женился по любви на самой прекрасной, как ему тогда казалось, женщине в мире. Но вот уже прошло пятнадцать лет, и у них до сих пор нет наследников, а жена превратилась в настоящую ведьму. Очкарик ел и кивал, не забывая временами поддакивать.

— Она прибрала к рукам весь мой бизнес, — рассказывал Богачёв. — Она отказывает мне в близости уже четвёртый год подряд, и если сейчас по мне незаметно, то это только потому, что я принимаю сильные антидепрессанты. Но можете в такое поверить: я и четыре года без секса. Да мне порой кажется, Робинзон Крузо на необитаемом острове и то лучше меня жил.

— Любопытно, а на сторону вы ходить не пробовали?

— Пробовал, — опустив голову, признался клиент. — Но она стабильно проклинает всех моих любовниц и работниц самой древнейшей профессии, с коими я заключал разовые контракты. Я же говорю вам, она ведьма.

— Угу. И в чём это выражается?

Богачёв замялся и полез рукою во внутренний карман пиджака.

— Это лучше увидеть. У меня при себе есть флешка.

Очкарик обтёр губы салфеткой, забрал флешку и затем начал копаться в своём столе. Богачёв увидел, что крышка стола сдвинулась и из неё выскочил небольшой экран, словно бы в столе имелся встроенный ноутбук. Через минуту он услышал знакомые ему женские голоса его бывших любовниц.

— Ммм. Кошачка! Котичкина милиция! Аллёэ! Спасите котичку! Какулечка-шерстянулечка!!! Котика всю ночь в лыжника играааль, чемпионать мира побядил, а его под хвост и мняки-мняки в лыжню прямо носом! Спасить! Помогить! Шарики-кошарики чик-чик хотять сделать!!!

— Не понял, — нахмурился очкарик и защёлкал мышкой, прокручивая видеозапись. Но везде было одно и то же: менялись только голоса, но нисколько не менялись дебильно-умильные словечки и интонации.

— После секса со мной они начинают заводить кошек в несуразных количествах и сюсюкаться с ними вот так, забывая обо всём на свете, — не поднимая головы, поведал Иван Андреевич. — Сначала было смешно, а потом одну — в психушку, вторую — в психушку, третью — то же самое... С иностранками такая же шляпа, только они не на русском, а на своём сюсюкают. Одной, правда, повезло, выкрутилась, она про кошек сочинять стала, но все остальные — дуры-дурами.

— Развестись не пробовали?

— Она не даёт развода, тем более что мне нельзя, это плохо скажется на моей службе. Да и... если разведусь, она оставит меня с голой жопой.

— Тогда услуги киллера? У вас же есть связи в полиции, ФСБ, а ещё бородатые друзья в Даркнете?

— Тоже не вариант, — отказался клиент. — Я бы не пошёл к вам из-за такой мелочи, поймите уже наконец. Мне нужно её убедить. Убедить, понимаете?

— Щас убедим, — чавкая, пообещал очкарик и, посмотрев на потолок, позвал: — Мистер детектииив. Компроматик, пожалуйста.

С потолка прямо на стол упал пухлый конверт. Очкарик не глядя поднял его и бросил на колени Ивану Андреевичу.

— Будьте любезны ознакомиться. «Компромат-плезир». Она вам изменяет.

Богачёв вскрыл конверт и, проверив фотографии, только вздохнул.

— Нет. Это не считается.

— Как не считается?

Очкарик возмущённо выскочил из-за стола и, вырвав фотографии, проверил их лично.

— А это что? А это? И вот, ой, фу, это разве не измена?!!

— Это Рекс. Фактически член семьи, — грустно сказал Иван Андреевич. — А до него далматинец был, а до него — ослик...

— Ну, то что член, это я вижу, — проворчал очкарик, возвращаясь к столу. Усевшись на своё место, он задумчиво почесал нос. — М-да. Не вовремя я начал неделю корейской кухни. Как там ослика звали?

— И-А.

— Тьфу!

Четырёхглазый достал из-под стола мусорную корзину и выкинул в неё все коробки с иероглифами.

Богачёв с некоторым беспокойством наблюдал за тем, как очкарик бегает вокруг стола и пинает всё, что подворачивалось ему под ноги.

— Маразм... идиотизм. Не буду я ведьму убеждать... — невнятно бурчал Четырёхглазый, словно бы разговаривая сам с собой. — Ладно бы убить, кокнуть там, расчленить, но убеждать? Извиняйте, но мне мои нервы дороже.

— Простите, вы сейчас мистером детективом... — робко поинтересовался он.

— Да чё детектив, дело-то пустяковое, — отмахнулся тот. — Весь вопрос в моей личной выгоде.

— Так я же заплачу. Мой нынешний потолок — миллион долларов...

Очкарик посмотрел на него словно на пустое место.

— Деньги, деньги — это бумага, — пробормотал он и вдруг просиял. — Точно! Как же я мог забыть.

Он снова поднял голову и помахал потолку рукой.

— Гони документы, детектив хренов. Задолбали меня твои шуточки, право слово.

На стол с шумом упала тяжёлая папка. Очкарик взял её и, не открывая, передал Ивану Андреевичу.

— Как вам известно, я всего лишь завхоз, — сообщил он. — Наша детская клиника для безнадёжно больных детей ещё только строится, а потому, как и положено, к нашей стройке цепляются всякие кровопийцы, вроде тех, что указаны в этой папочке. Посему вам предлагается разобраться с ними, а взамен вы получите уникальное средство, превращающее любую ведьму в послушную б... б...

Тут он замешкался и принялся щёлкать пальцами.

— Барышню?

— Я хотел сказать «блядь», но ваше слово тоже подходит, — кивнул очкарик.

— И что же это за средство? — поинтересовался Богачёв с любопытством, открывая папку. Он машинально прочитал несколько строчек и вдруг нахмурился. — Хм. Погодите, это же Молочников. А это Куприянов и Липов. Они же мои друзья. Нет, извините, я так не могу.

— Чего не можете? — очкарик с удивлением покосился на папку. — Ах, не можете попереть своих верных товарищей со службы? Ну что поделать, я вас прекрасно понимаю: вы добрый, честный и необычайно отзывчивый человек. Всем бы такими быть, как вы, Иван Андреевич. А в особенности господину Молочникову, который запросил у меня взятку в размере годового бюджета целого района размером с Швейцарию.

— Слушайте, всё же можно урегулировать, я с ним поговорю, и вы вполне сможете договориться бесплатно, — предложил покрасневший от стыда Иван Андреевич.

— А я не хочу бесплатно. Я хочу, чтобы его со службы попёрли, — капризным голосом ответил очкарик. — Вы уж выберите, что вам ближе: мнение друзей или ваши собственные потребности.

Богачёв подумал и решительно поднялся со своего места. Папку он вернул в руки хозяину.

— Всего вам доброго, — сухим официальным голосом произнёс он. — Очень рассчитываю на то, что наш разговор останется в тайне.

Очкарик тут же ухватил его за руку и заставил вернуться в кресло.

— Ну чего вы так? Пейте кофе, вы почти ничего не выпили, неужели обиделись? И совершенно напрасно. Вы слишком мягкий человек, и в этом ваша главная проблема.

Иван Андреевич и сам не понял, как в его руках оказалась чашка горячего ароматного напитка, а завхоз хлопотал вокруг и рекомендовал не нервничать, а уж тем более по таким пустякам.

— Не нервничать? — огорчённо вопрошал Богачёв. — Пашка Молочников, мой одноклассник, мы с третьего класса вместе. А с Куприяновым мы от учебки до дембеля, последними портянками делились... Всякое было, но предавать друзей... на такое паскудство я не пойду. У Липова я вообще крёстный. Мне как потом крестникам в глаза смотреть?

— Правильно. Всё правильно. Вы как крупный государев человек чувствуете ответственность за всё и в первую очередь за своих друзей и товарищей. Они же вам как семья, — поддакивал ему завхоз. — Вместе пьёте, вместе гуляете, по работе там, всякие вопросики мимо кассы по дружбе, то-сё. Чтобы их кидануть вот так, нужно быть настоящим козлом. А вы же не козёл, а? Иван Андреевич?

— Всё верно. Я — не козёл!

— Это пока что вы не козёл, но не переживайте, я сделаю из вас настоящего козла, и в вашей жизни всё непременно наладится, — пообещал ему Четырёхглазый.

Богачёв изумлённо уставился на завхоза.

— Не понимаю вас. Снова какое-то колдовство?

— Скорее, гомеопатия.

Очкарик показал пальцем на чашку кофе.

— Я туда добавил кое-чего. Тёртый рог адского чёрта. Повышает тестостерон и решительность, сама Малышева принимает...

Иван Андреевич отбросил чашку и, вскочив на ноги, принялся отплёвываться.

— Уже не поможет, — покачал головой очкарик, наблюдая за ним. — Скоро сами поймёте. Но пока вы ещё не козёл, я расскажу вам о минусах вашей прежней жизни.

Богачёв тем временем попытался засунуть себе два пальца в рот и вызвать рвотный рефлекс.

— Какая жалость, что вы не разбираетесь в паранормальной биологии, — с усмешкой прокомментировал очкарик. — А то бы знали, что некоторые низкомолекулярные вещества всасываются из слизистой оболочки рта прямо в кровоток. Чёртов рог — условно материален, и даже микродоза способна сделать то, что неспособна сделать пресвятая виагра. Но вернёмся к вашим друзьям-баранам.

Иван Андреевич устал рыгать и распростёрся на полу лицом вниз.

— Нельзя быть чиновником и не быть козлом. Вот ваши друзья это знают, поэтому всё у них в жизни хорошо и прекрасно, — снисходительно вещал Четырёхглазый, прогуливаясь взад и вперёд поблизости и для убедительности помахивая папкой. — Вы же выбрали путь жертвенного агнца, а что с ним делают? Правильно — приносят в жертву. Рано или поздно вы попадёте в опалу, государь кинет ручку и нечаянно попадёт в вас, а ваши друзья-козлы вас сдадут с потрохами, пойдя на сделку со следствием. Все, буквально все их делишки всплывут, как говно в проруби, а вам предложат посидеть лет пять или шесть в колонии-поселении, откуда вы выйдете совершенно другим человеком, а именно больным и никому не нужным. Поэтому вы станете козлом, но не таким, как другие, а намного круче. Вы это скоро поймёте, ощутите, так сказать. Но поскольку козёл из вас будет что надо, то зачем вам в вашем стаде конкуренты?

Иван Андреевич задёргался и начал кашлять. Очкарик добродушно кивнул.

— То же самое и с женой. Да, она к вам охладела, ей не нравится, что вы слишком громко моргаете, и да — она ведьма. А посему толчёный рог изумительно подходит для избавления от неё. Вы хотели, чтобы я её убедил, но, право слово: для ведьмы нет никого убедительнее чёрта. Вы её так затрахаете, что она от вас сама сбежит, обещаю. Она у вас с этого дня в постели... куда там белке в колесе, как центрифуга, как нейтрино в коллайдере... Она вам всё отдаст, лишь бы выжить. А уже если вас интересуют наследники, то и тут всё будет у вас прекрасно. Ни одна женщина вам больше не откажет. Ни одна кошечка не мяукнет. И за всё это нужно убрать несколько каких-то козлов. Вы понимаете? Даже не деньгами с вас беру, а снабжать буду вас регулярно. Такой порошок будет только у вас и у Челентано. Вы мне ещё тысячу раз спасибо скажете.

Богачёв прекратил дёргаться и медленно поднялся на ноги. Его глаза сверкали красным, волосы были взъерошены, да и сам он как-то изменился в лучшую сторону. Очкарик увидел, как Иван Андреевич с облегчением расправил плечи, приосанился и отчётливо произнёс:

— Хочу бабу.

Четырёхглазый насмешливо погрозил ему пальцем.

— Точно. Про бабу-то я и забыл. А она как раз ждёт на улице. Придётся вам, мой дорогой, поучаствовать ещё в одном любопытном деле.

Злобнозуб часть 2

— Гаспар Петрович, извините за наглый звонок, у вас там в Польше, наверное, семь утра ещё, но дело, по которому я вам звоню, не требует отлагательств. Алло? Нет, не судебный пристав и не из опеки, давайте не будем играть в угадайку, и я вам сам изложу суть...

Светловолосый мужчина в старомодных очках остановился перед дверью, ведущей в кафе, и, подняв голову, прочитал вывеску.

— «Венеция». Ага, то что нужно. Это же её каждую весну канашкой затапливает.

— Какая канашка? Я не понимаю... Говорите громче... — донеслось из телефона, который он только что убрал от своего уха.

— Да это я не вам, Гаспар Петрович, — вернулся к разговору мужчина. — Скажите честно, вам не надоело там, заграницей, клубнику жрать? А эта толстая хозяйка, которую вам приходится ублажать по субботам? Нет, я всё понимаю, может, у вас с ней любовь, чувства всякие, скидка за аренду комнаты, но ведь у вас золотые руки, а вы буквально занимаетесь ерундой. Короче: харэ сиськи заграничные мять, Гаспар Петрович, возвращайтесь на Родину!

Дверь кафе с грохотом распахнулась, и очкарик посторонился, пропуская взъерошенного мужчину в мятой лиловой рубашке и черных брюках, который, оказавшись на улице, повертелся на одном месте и, увидев урну, тут же с облегчением над нею склонился. Через мгновение мужчину стало тошнить. Очкарик с сочувствием посмотрел на страдальца и отвернулся, делая вид, что его это не касается. Тем более что у блюющего появилась группа поддержки из трёх веселых мужчин. Они встали поблизости и закурили, вслух сочувствуя заболевшему.

— Гаспар Петрович, я всё понимаю, вы завязали с прошлым, — продолжал говорить очкарик, стоя в сторонке. — Вас лишили лицензии, друзья и близкие отвернулись, а вы поехали собирать клубнику на Запад, всякое бывает, но вы только дослушайте, я вам всё организую... Алло? Детская клиника, должность заведующего в детской онкологии, я не шучу, а ваша лицензия практически у меня в руках. Я вам целый корпус отдам, зачем вам эта толстая румынка, гарем из молодых медсестёр хотите? По деньгам выхлоп будет в три раза больше, но это для начала. Вы про деньги не беспокойтесь... Гаспар Петрович, да не обманываю я вас... Квартира... Почему вы снова меня в жопу посылаете? За что? Никакая это не ложь, я вам на почту целую кучу писем сбросил, а если вы мне скажете да, то я вам пришлю на счёт подъёмные и на билет до Питера.

Он оглянулся.

Мужчина в лиловой рубахе закончил кряхтеть над урной и отошёл к товарищам за сигаретой. Очкарик нахмурился, словно бы пытался что-то вспомнить, перевёл взгляд на вывеску, затем многозначительно улыбнулся.

— Я понял, вы мне не верите, но хорошо. Однако есть у меня против вас ещё один способ, уж поверьте. Помните того мальчика, за которого вас с работы попёрли? Алёшу? Которого все считали безнадёжным? Так вот, я с ним недавно виделся, он вам привет передаёт. Вы ему жизнь спасли... Чем доказать могу? Ну хотя бы этой песенкой.

И очкарик принялся петь в телефонную трубку, нисколько не стесняясь прохожих.

Как почистить абрикос,
Как засунуть вишню в нос,
Как уехать в Краснодар —
Знает доктор наш Гаспар...

Он замолк и прислушался к звукам из телефона.

— Это же вы ему по ночам пели, чтобы поддержать малыша... Так, прекратите плакать, пока вы там мозгами в Европу утекали, ваши руки могли спасти ещё десяток таких Алёш. Короче, хватит диссидентствовать! Переезжайте к нам в Питер, и я вам бесплатно Дальневосточный гектар подарю. Вот прямо тот, где у ихнего губернатора незарегистрированный коттедж... Алло? Вы согласны? В последний раз спрашиваю!

Один из компании курильщиков повернулся на голос и озадаченно нахмурился. Кто это тут рядом орал? Кажется, какой-то очкарик в драном свитере, вот только что рядом был, а сейчас никого. Испарился на ровном месте. Мужчина повертел шеей и предпочёл списать всё на алкогольное опьянение. Второй день свадьбы гуляют, всё-таки, а в кафе — музыка, водка, танцы. Тут всякое померещиться может.

Но очкарик никуда не испарился, поскольку уже находился внутри кафе, где, оккупировав самый дальний столик в углу, потребовал у потёртой официантки немыслимого, а именно чашку кофе.

— И всё? — удивилась она, глядя на него сверху вниз. По её личному мнению, клиент был из той самой интеллигентной породы, что обычно заказывают по утрам портвейн или пиво, но уж точно не безалкогольный напиток.

— И ложечку, — ухмыльнулся клиент. — Люблю, знаете ли, позвенеть.

— У нас, между прочим, свадьба, — сообщила официантка, намекая, что ему тут как бы не совсем рады.

— Знаю. Я двоюродный дядя невесты, вон той, которая в кроссовках отплясывает. Только что с поезда, — ухмыльнулся очкарик. Женщина с подозрением, сморщив губки, отошла в сторону бара, а клиент вытащил из-под стола газетный свёрток продолговатой формы и сделал вид, что с нетерпением ждёт свой заказ. Но ждал он вовсе не кофе и уж тем более не собирался дарить кому-то подарок. Нет, его интерес лежал в совершенно иной, весьма специфической плоскости.

*****

Очкарик ждал. Всё его внимание было обращено к залу, где в данный момент устало танцевали самые молодые и стойкие гости. Обычная питерская свадьба на второй день. Жених и невеста тусуются по отдельности друг от друга, но их можно понять: ведь они всю ночь считали деньги и не сомкнули глаз. Зато теперь радостная молодая жена вон того тощего и бритого мальчика с серьгой в мочке правого уха лихо отплясывает в самом центре танцевальной площадки. Ей сейчас хорошо. Бахнула вина, шампанского, водки, сбросила ставшее таким ненавистным белое кружевное платье и поменяла на нечто более свободное и зелёное в стиле бохо.

Хе-хе, с кроссовками самое то.

Видимо, насобирала на отдых в Турции. А чего ещё, собственно, им желать? Детей, квартиру, может быть, успехов в труде? Да ну, это же Питер. Молодожёны знают, что на квартиру им копить до старости, а в старости дети не нужны. Пусть, мол, провинция рожает, а молодой муж и вовсе уверен, что свадьба — это временно, а если чего, всегда можно устроить развод. Вон его как товарищи из-за стола зовут, а у него уже и сил никаких нет, его в салат так и клонит. Ну, это сам виноват, не надо было до этого во дворе курить запретную травку.

— А что это у вас из свёртка ручка деревянная торчит? — полюбопытствовала официантка, когда принесла ему кофе. — Странная такая.

— Пила по дереву, японской работы Nokogiri, — улыбнулся очкарик. — Я по специальности художник-резчик. Если хотите, могу вырезать ваш силуэт из дерева в разных позах.

— М-да? — во взгляде официантки он увидел всякое. И что она ему не верит, и что он больше похож на алкаша, чем на художника, и что ей сегодня допоздна работать, а в душе всё же хочется попозировать и рискнуть. — Я подумаю.

Она удалилась, на всякий случай виляя бедрами, а очкарик сделал глоток, поморщился и внимательно посмотрел на одну молодую женщину, отстранённо сидевшую на стуле у противоположной стены. Она почти не шевелилась, оживляясь только в редкие моменты, когда гости кричали «Горько!», и тогда он видел, как женщина шевелит губами и пытается поддержать тост. Её одежда, её причёска и даже её туфли — всё говорило о том, что она опоздала с модой лет на двадцать, а когда она посмотрела на него тусклым немигающим взглядом, очкарик отсалютовал ей чашечкой кофе, и незнакомка смутилась, но лишь на одно мгновение, поскольку буквально через секунду она исчезла и появилась прямо перед ним.

— Вы видите меня, — её шёпот отдавал холодом. — Прошу вас, ответьте мне!

— Вижу, — подтвердил очкарик невозмутимо, прихлёбывая противный кофе. Пересластили, халдеи, а вместо зернового — растворимая жжёнка, но куда деваться, лучше уж кофе, чем авторский помойный чай, и в сто раз лучше, чем местная пицца с гастритом от самого повара. — Умерли вы, гражданка, вы ведь это хотели узнать?

— Я догадывалась... Вы можете мне помочь?

— Не-а. Спасение утопающих — дело рук самих утопающих, — несколько циничным тоном ответил он.

— Но я... Мне так плохо, меня трясёт, словно в ознобе, меня постоянно трясёт, и это не заканчивается, неужели мне предстоит прозябать тут до скончания дней? — пожаловался ему призрак женщины.

— Какое красивое слово «прозябать», — пробормотал очкарик и поставил чашку на липкий стол. — Милочка, я вижу в ваших мутных глазах надежду, вам кажется, будто бы я ваш спаситель, но это не так. Мне, в сущности, всё равно, что происходит с вами, и дело даже не в том, что вы умерли. Скажу откровенно: мне было бы всё равно, даже если бы вы были живы. У меня нет интереса, а значит, нет и мотивации, ну и сами догадываетесь, из второго следует третье... Че я с этого буду иметь?

— А разве такие понятия, как бескорыстие и альтруизм, они для вас уже ничего не значат? — прошептал призрак.

— Не-а, — поглядывая на танцующих, отозвался очкарик. — Вы бы ещё про воздаяние упомянули. И божественный промысел. И что Бог не Тимошка — видит немножко. Но взять хотя бы вас, грешную. Вы даже не помните, как умерли, а между тем это случилось аж четверть века назад. На вас диско-шар упал, прямо вон там на танцполе, а поскольку ваш ангел-хранитель был в тот момент вызван к начальству, новый не смог вас найти по причине вашей скоропостижной смерти. И где же тут, спрашивается, промысел божий? Обычная бюрократическая заминка.

Призрак женщины повернулся и тоже посмотрел на танцующих.

— Я оживаю только во время праздников и свадеб, — прошептала она. — А потом снова в небытие. Это моё наказание? Я помню только дрожь. Нет ничего, кроме холодной, пугающей дрожи.

— Предсмертные судороги, — подсказал очкарик. — У вас, голубушка, потусторонняя частичная амнезия. Вот если бы её не было, вас бы быстро нашли и депортировали куда следует, а так вас просто не успевают вычислить на Небесах.

— Разве призраки могут болеть? — не поверила она.

— Моё дело — проинформировать, — очкарик пожал плечами. — И повторюсь: спасение утопающих — дело рук самих утопающих. Однако утешьтесь же, минут через пять у вас появится такая возможность.

Он попросил призрака пересесть на свободный стул справа от него, чтобы тот не мешал следить за обстановкой в кафе. Призрачная женщина дрожала как осиновый лист, а очкарик тем временем заказал ещё одну чашечку кофе. Интересующий его объект — толстый высокий мужчина в сером костюме и рубашке нараспашку без пуговиц — в данный момент исполнял танец живота и просил присутствующих дам нарисовать на его пузе помадой смешную рожицу.

— Вот его жду, — показал ложечкой на мужчину очкарик. — Скоро он окончательно окосеет и сломает себе шею, делая стойку на голове.

— Но зачем? — прошептала женщина-призрак.

— Я натуралист. Люблю наблюдать за дикими адскими чертями в их естественной среде обитания.

— Не понимаю вас...

— Сейчас поймёшь, дура. Запоминай, я буду рассказывать всего один раз. Как только за ним придут, прыгаешь на его душу и тянешь его в Адскую бездну, или щель, или зев, короче, в любую дыру, что появится рядом с телом. Он будет сопротивляться, а твоя задача — доехать на его плечах до самого ада. Это твой единственный подходящий билетик.

— Что? — призрачное лицо женщины исказилось от горя. — Вы предлагаете мне добровольно отправиться в Ад?

— Да. Ад для тебя, беспамятная, — самая короткая дорога на Небо.

— Нет! Я... Вы с ума сошли! — отказался призрак.

— Ну и сиди тут до красного свечения, — хмыкнул очкарик. — Тебе же не место в Аду, дурочка. Они сразу поймут, что в их списках затесалась левая душа, и вышвырнут тебя в чистилище, а уже там, в распределителе, тебя опознают, осудят, накажут кого следует, а потом — звездуй на тот свет с новым паспортом. Но, опять же, можешь тут трястись, это твой выбор, я тебя ни к чему не принуждаю.

Призрак женщины посмотрел на толстого мужчину.

— А почему он должен попасть в Ад? Он же такой весёлый. Бедненький...

Очкарик цинично заржал.

— Его зовут Анатолий Степаныч. По местному — дядя Толя. Родня со стороны жениха, вон того, который в салате спит. Дядя Толя — лудоман и любитель халявы. Он и сюда заявился по той же причине: пожрать и выпить. Знаешь, чё он молодым подарил? Думаешь, деньги? Не-а, половину туши свиньи. А знаешь, откуда свинья? От тётушки, сестры его матери, которую он две недели назад в лесу пристукнул. Приехал к ней в деревню свинью колоть, а потом пошёл с ней за земляникой. Но из леса вернулся один, без земляники и тётушки. А теперь спроси меня — где тётушка?

— Где? — послушно спросил призрак.

— Правильно! В муравейнике он тело закопал. А всё из-за мамки его. Мамка дяди Толи, зная, что её сынок всё проигрывает и вообще по жизни слишком весёлый, отписала свою квартиру на сестру. А наш дядя Толя рассудил здраво: зачем тётушке квартира, если она в деревне живёт. Ну и поговорил с ней, а та разговора не выдержала... Нет, погоди, она удара по затылку не выдержала, ну а дядя Толя искренне сожалел и, видишь, до сих пор сожалеет. А за эту блудодень ему положена награда: парочка рогатых и мохнатых товарищей и котёл с кипящей смолой.

— Понимаю, он убийца, — прошептал призрак. — Но не знаю, смогу ли я...

— Это я тебя ещё и уговаривать должен? — изумился очкарик и потребовал: — Так, а ну пошла нахер отсюда. Иди в свой угол и продолжай страдать. Я ей удочку дал, понимаешь ли, а она рыбку требует... Пошла вон, бомжа потусторонняя.

— Интересно, как вы меня прогоните, я же бесплотна... — прошелестел призрак.

Очкарик с размаху залепил ей такую оплеуху, что призрак, пролетев через весь зал, размазался серым пятном по стене.

— Наглые, как все чатлане, — раздражённо пробормотал он. Ему захотелось выйти на улицу и покурить, он уже было поднялся со стула, но тут диджей включил новую песню, и дядя Толя громко закричал:

— Расступись, молодёжь! Смотрите, как я могу!

Очкарик тут же вернулся на своё место и как мог поддержал танцора:

— Давай-давай! Покажи соплякам мастер-класс!

*****

Завладев всеобщим вниманием, толстяк отбежал аж до самого бара и, не обращая внимания на протесты бармена и официантки, побежал в центр танцплощадки. Он успел несколько раз подпрыгнуть, видимо придавая себе необходимые усилия для толчка, а затем резко выставил руки вперёд и попытался изобразить нечто странное: не то сальто, не то стойку на голове. С последним у него всё равно бы ничего не получилось, ибо он не учёл свой вес, возраст и степень опьянения, но зато как красиво мелькнули его лакированные туфли возле лица не успевшей отскочить в сторону свидетельницы. Через секунду тяжёлое тело со всей дури ударилось об пол, вызвав озабоченные возгласы со стороны гостей, а очкарик зааплодировал и закричал:

— Браво!

*****

Наблюдая за тем, как пьяные гости обступают безжизненное тело неудачливого трюкача, очкарик затих и напрягся, словно гончая, углядевшая жирного зайца. Теперь главное для него было не упустить свой момент. Натурализм — дело хорошее, но черти — весьма шустрые ребята, и если вовремя их не зафиксировать, то они заберут душу и сгинут, оставив на память серные испражнения, которые все спишут, конечно, на мертвеца. Ну, расслабился человек перед смертью, пукнул, дело-то житейское... Но мертвец тут вовсе не причём. Ждём. Ждём, где же, где же вы... Ага, гости начали морщиться. Серой запахло... Из самых тёмных углов принялись вылезать поганцы. Чёрные, мохнатые, рогатые, с вытянутым свиным рылом и длинными с кисточкой на конце хвостами. Хвосты у них почти как у домовых, но длиннее. Это очень удобно для чёртова ловца. Наступил на хвост — и дави его, мохнатого.

Вооружённый свёртком, он осторожно покинул свой столик, намереваясь присоединиться к основной массе гостей, бестолково суетившихся вокруг мёртвого дяди Толи, но тут удача сама проползла мимо него. Почуяв резкий шлейф тухлых яиц, он машинально опустил взгляд себе под ноги и молча подивился нахальству небольшого, но коренастого чёрта, который, прикрываясь его тенью, полз в одном с ним направлении, что называется, по-пластунски.

Через мгновение рогатому пластуну наступили на хвост, а затем крепко прижали его коленом.

— Спасите! — заверещал чёрт, оглядываясь на очкарика. — Братва, на помощь! Четырёхглазый...

— Заткнись, хрюша. А то я тебе пятачок набок сворочу, — ласково посоветовал ему очкарик, извлекая из свёртка японскую пилу.

Но нечистая сила сразу просекла его замысел и от страха начала вонять так сильно, что породила среди гостей панику и внезапные приступы рвоты, а у очкарика моментально запотели очки.

— Сдохни! Сдохни, проклятый! — визжал чёрт, стараясь извиваться всем телом, но очкарик был намного сильнее и держал крепко. Передвинув очки на лоб, он ухватил чёрта за правый рог, прицелился и принялся пилить почти у самого основания.

*****

Минут через пять в кафе не осталось ни единой живой души, кроме очкарика. Все сбежали на улицу. Гости, работники и даже хозяин кафе «Венеция», с перепугу вызвавший все экстренные службы, которые только можно. Кто-то ведь должен разобраться в причинах вони, ведь это же не рыба и не шашлык и уж тем более не свадебный торт, но запах такой, что глаза слезятся. А у гостей — массовое отравление. И ко всему прочему там внутри труп. Замечательная свадебка, надолго её все запомнят. И пока все курили на улице и обменивались впечатлениями, очкарик закончил насилие над чёртом и, заполучив рог, отпустил несчастного, не забыв прописать на прощание смачный подсрачник.

Он оглянулся. Черти, позабыв про душу дяди Толи, окружили его со всех сторон, и в их зловещем молчании так и читалось желание взять реванш.

— Не корысти ради, а токмо волею пославшего меня, — ухмыльнулся очкарик.

— Ублюдина! — донесся из толпы рогатых обиженный крик. — Снова в единорогов играешь? Мы тебе это припомним. Мы твою поликлинику...

— Так-так-так, давайте не будем обострять, — предупредил он. — Я здесь по заданию мистера детектива, если вам не нравится, можете мстить ему, а у меня лицензия на заготовку.

— Не отмазывайся! — угрожающе завыли черти. — Вы с ним вместе. Он не может быть сам по себе. Хана твоим детишкам, понял?!! Мы тебя иначе достанем, человеческими методами. Задолбал на нас охотиться — скотина очкастая. В прошлом месяце щетина была, в этом рога, а завтра что?

Очкарик помедлил с ответом. Он вдруг заметил призрак женщины, страдавшей от потусторонней амнезии. Призрак подкрадывался к душе дяди Толи, которая металась возле своего остывающего тела и пыталась забраться обратно, но куда там, шея-то сломана.

«Не может быть, — удивился он. — Какое удивительное стечение обстоятельств. Ведь я не собирался помогать ей попасть на тот свет, я знал, что черти обязательно обнаружат постороннего призрака и не позволят ей воспользоваться лазейкой. А сейчас всё внимание только на мне, они злятся, они не замечают её, и всё идёт так, словно бы мистер детектив спланировал всё заранее. Неужели ему мало было просто обесчестить чертей, да ещё и при исполнении?»

Призрак женщины прыгнул дяде Толе на шею, обхватил руками и потянул к еле заметной трещине, из которой вырывались тонкие языки пламени.

«Нужно дать ей побольше времени, — решил очкарик. — Хотя и с нечистой силой не следует обострять... Ладно. Пусть мистер детектив сам выкручивается».

Мерзко улыбнувшись, он выставил вперёд пилу и принялся указывать на чертей.

— Эне, бене, раба. Драться, значит, хотим. Ну, выходи самый смелый. Не то мистер детектив сам выберет... Квинтер, финтер, жа...

Толпа чертей разом оглушающе завыла и засвистела, а ещё через мгновение в кафе произошёл взрыв, и входную дверь вышибло вместе с очкариком прямо на улицу.

*****

Обугленный и оплавленный огнём свитер прилип к внутренней стенке. Очкарик, словно перевёрнутый жук, дрыгал конечностями, но освободиться так и не получалось. Он лежал прямо на проезжей части, оглушённый, с обгоревшими бровями, проезжающие мимо автомобили старательно объезжали его, а он подёргался, подёргался и, успокоившись, уставился прямо в хмурое свинцовое небо. В сущности, ничего страшного. Сейчас набегут врачи или какие ещё доброхоты и помогут, а он уйдёт. У него ещё много работы. Если переедет машина — тоже ничего, от такого он тоже не умрёт. Единственное, что расстраивало, — это утро. Всего лишь воскресное утро. Рог он добыл, а что там ещё попросит мистер детектив, только одному богу известно.