Серия «Призрачный человейник»

Часть 10

Полгода спустя Артём всё ещё иногда просыпался резко, без причины, и первые пару секунд не понимал, где находится. Сны были разными, а ощущение всегда одинаковым: будто открыл глаза не у себя дома, а где-то не там, и сейчас в темноте за дверью раздастся чужой голос, который коверкает слова так, будто сам язык ему мешает. Эти секунды проходили быстро, обычно ещё до того, как он успевал сесть на кровати. Достаточно было увидеть знакомый потолок, серую полоску шторы, свет от фонаря за окном, услышать, как на кухне звякает кружка или включается вода, и страх постепенно отпускал.

София привыкала к его времени дольше, чем он думал. Это далось ей не так легко, как в киношной сказке про человека из прошлого, который за неделю осваивает смартфон, интернет и домофон. Наоборот, всё шло тяжело, местами нелепо, местами болезненно. Она долго шарахалась от автоматических дверей, вздрагивала от лифтовых сигналов, а на оживлённых улицах уставала так, будто не просто шла по городу, а весь день от кого-то бежала.

Жили они у него. На кухне появились её вещи, в ванной стояли её шампунь и какие-то мелочи, названия которых Артём никогда не знал, но сразу замечал, если они заканчивались. На подоконнике в комнате стояли два засохших растения, которые она зачем-то всё равно продолжала поливать.

О случившемся они говорили редко. Иногда София вдруг спрашивала что-нибудь совсем бытовое. Например, можно ли в современных домах закрыть дверь так, чтобы её нельзя было открыть снаружи вообще никому. Или сколько этажей считается нормой. Или что происходит, если ночью отключается электричество сразу во всём районе. Такие вопросы появлялись у неё неожиданно. Артём отвечал как мог: иногда честно, иногда успокаивающе, иногда раздражённо.

Артём работал, София училась пользоваться всем, чем должен пользоваться человек, внезапно оказавшийся не в своём времени, и всё чаще смеялась в самых обычных ситуациях. Вечерами они ели на кухне, смотрели что-нибудь глупое, спорили из-за ерунды, и именно это, пожалуй, было самым странным. После дома-людоеда и всей той дряни, через которую они прошли, жизнь не превратилась во что-то особенное. Она осталась обычной.

В тот вечер они сидели в комнате. София устроилась на диване с ногами, завернувшись в старый плед, который Артём всё собирался выкинуть, но так и не выкинул. По телевизору шёл какой-то фильм, который никто из них толком не смотрел. Артём листал новости в телефоне и время от времени вслух зачитывал самую идиотскую чушь, на которую натыкался, а София комментировала это с тем сухим выражением лица, которое у неё появлялось всякий раз, когда современный мир казался ей особенно нелепым.

Звонок в дверь прозвучал неожиданно.

— Я открою? — спросила она спокойно.

— Нет, — ответил он. — Сам открою. Ты сиди, смотри телек.

Она ничего не сказала. Просто отложила плед в сторону и посмотрела на него внимательнее.

Звонок повторился.

Артём поднялся, пошёл в прихожую и уже у двери понял, что сердце стучит чаще, чем должно. Это было смешно и противно одновременно. Полгода. Полгода прошло с тех пор.

Он посмотрел в глазок.

На площадке стоял курьер. Просто курьер. Высокий парень в форменной куртке, с пакетом в руке и телефоном на уровне груди. По его виду было понятно, что за день он обошёл полгорода и давно уже думает не о клиентах, а о том, сколько ещё осталось до конца смены.

— Доставка, — сказал парень за дверью. — На ваше имя.

Артём не сразу ответил.

— Я ничего не заказывал.

Курьер опустил взгляд в телефон, что-то проверил и снова сказал:

— Здесь всё верно. Адрес ваш.

Он открыл дверь.

Курьер протянул ему небольшой плотный пакет, попросил расписаться в телефоне, поблагодарил и ушёл так же обыденно, как пришёл.

Артём закрыл дверь и несколько секунд смотрел на пакет, не двигаясь.

— Что там? — спросила София.

Он не ответил. Положил пакет на тумбу, вскрыл край и сразу увидел внутри знакомую рукоять.

Пальцы сами собой сжались.

София подошла ближе.

Он молча достал из пакета небольшой перочинный нож. Потёртый, с узнаваемой царапиной на накладке. Тот самый.

София побледнела так резко, будто из неё одним движением выдернули всё тепло.

— Нет.

Артём ничего не сказал, потому что сам ещё не до конца верил глазам.

Под ножом лежал журнал. Старый, чуть потрёпанный, с загнутым углом обложки. Тоже знакомый. Из тех вещей, которые не спутать, даже если прошло полгода. Он достал его медленнее, чем нож, и только тогда заметил, что на дне пакета больше ничего нет. Ни записки, ни адреса отправителя, ни объяснения.

София смотрела на нож так, будто он сейчас зашевелится у неё на глазах.

— Это же...

— Да, — тихо сказал Артём.

Они стояли в прихожей, в самой обычной квартире, и оба слишком хорошо понимали, что именно лежит у них в руках. Это не была случайность. Не шутка. Это был дурной привет из прошлого. Это был знак, яснее которого уже не бывает.

София медленно подняла глаза на Артёма.

— Значит, он жив.

Артём посмотрел на нож, потом на журнал, потом на закрытую дверь.

— Значит, да.

София опустилась на край банкетки так осторожно, будто ноги вдруг перестали держать.

— И он знает, где мы.

Артём невесело усмехнулся.

— Похоже, да.

Несколько секунд они молчали. В комнате всё так же бубнил телевизор, где-то у соседей наверху стукнуло что-то тяжёлое, в подъезде проехал лифт.

Артём взял нож в ладонь, раскрыл и закрыл лезвие. Щелчок прозвучал негромко, но в тишине квартиры отозвался слишком ясно.

****************************************

Стас постоял у закрывшейся двери ещё несколько секунд, не двигаясь.

В вестибюле снова стало тихо.

Вахтёр сидел в своей будке как прежде, огромный и неподвижный.

Стас медленно выдохнул, провёл ладонью по лицу и усмехнулся сам себе. Он посмотрел на дверь, за которой теперь был уже не вестибюль дома, а внешний мир, и тихо сказал:

— Ну хоть у двоих получилось.

Вахтёр не ответил. Да и не должен был.

Стас повернулся к его будке, чуть склонил голову, будто здоровался не с чудовищем, а с очень старым, очень молчаливым коллегой.

— Что, — сказал он негромко, — пойдём новых искать?

Слова прозвучали почти буднично.

Вахтёр тяжело шевельнулся в тени.

Стас посмотрел на тёмный проход служебной изнанки, потом снова на будку, потом на дверь, за которой уже не было никого из тех, с кем он шёл до этого момента.

Ни сожаления, ни радости на его лице не было. Только спокойствие. Тот самый спокойный вид человека, который давно перестал спрашивать себя, можно ли было когда-то выбрать иначе.

Он развернулся, пошёл к коридору, на ходу сунул руки в карманы и бросил уже через плечо:

— Ладно. Работы у нас, как обычно, хватает.

Потом свернул в служебный проход, и вестибюль снова остался только за вахтёром.

Как и должно было быть.

Вот теперь конец =)

Всем, кто дочитал, комментировал и ждал, большое спасибо, я искренне рад, что мои рассказы нравятся Вам =) Истории с Человейником, я думаю, буду развивать и дальше, но не знаю когда придет вдохновение и идея на продолжение))

А еще у меня День Рождение в следующую субботу 21 марта =))

P.S.

Уважаемые пикабутяне и пикабутянки, спасибо вам за отзывы, комментарии и критику.

У меня к вам небольшая просьба. Я впервые решил написать произведение и выложил его на Author.Today , ссылка тут. Если вас не затруднит, прочитайте его или хотя бы подпишитесь на меня как на автора. Мне для получения коммерческого статуса, нужны подписчики, примерно 300 человек. На пиар уже просто ни сил, ни времени не остаётся =)

Хочется писать больше и лучше, но пока приходится совмещать это с основной работой и подработкой. Если АТ начнёт хоть немного монетизироваться, смогу освободить время и вкладываться в истории серьёзнее.

Жанр первой книги я выбрал не самый популярный — психоделический хоррор. Из-за этого возникли определённые сложности. Помимо этого, я сам вижу шероховатости текста и понимаю, что пока пишу неидеально.

Буду признателен за поддержку. Спасибо.

Эпилог

Служебный коридор тянулся дальше, чем Артём ожидал, и чем глубже они в него уходили, тем сильнее становилось чувство, что дом наконец перестал ломать комедию. Наверху, на этажах, в подъездах, в жилых секторах, в этих сшитых из разных времён кусках коридоров и квартир он ещё пытался выглядеть хоть как-то узнаваемо, будто до последнего хотел удержать человека в пределах знакомых и привычных образов. Пусть криво, пусть наспех, пусть с хреново подогнанными стыками, но всё же подъезд оставался подъездом, лестница лестницей, кухня кухней. Здесь уже не было даже попытки казаться чем-то пригодным для повседневной жизни. Вдоль стен тянулись трубы в пыльной изоляции, кабельные короба, металлические шкафы без подписей, стеклянные перегородки, за которыми темнели какие-то хозблоки, а редкие лампы под жестяными колпаками давали тусклый, скучный свет, от которого бетон казался ещё суше и грязнее. Пахло ржавчиной, затхлой сыростью, нагретой проводкой и старым техническим маслом, и от этого всё вокруг напоминало не жилой дом, а его внутренности.

Они двигались молча, один за другим. Артём шёл впереди, София на полшага позади, Стас замыкал процессию. После того, что случилось на лестничном пролёте, после Серого, после Егора, после выстрела и быстрого ухода полицейского в эту изнанку никакие слова уже не звучали бы нормально. Всё, что можно было сказать сейчас, звучало бы глупо.

Артём чувствовал, как мысли снова и снова возвращают его на ту площадку. Он бы с радостью выжег из памяти последние минуты, но мозг упрямо таскал его по одному и тому же кругу. К тому, как быстро всё посыпалось. Как Серый, и без того уже взведённый после смерти Макса, окончательно слетел с катушек. Как Егор, которого ещё недавно можно было удержать разговором, в какой-то момент перестал слушать вообще кого бы то ни было. Как он сам увидел, что дело идёт к драке, но всё равно не успел вмешаться, не успел вцепиться, не успел задавить эту дурь до того, как ненависть друг к другу сожрала их обоих. Чем дальше они шли по этому коридору, тем сильнее Артём злился на самого себя. Всё развалилось бездарно. Не в борьбе с домом, а из-за тупой человеческой ярости на тесной лестничной площадке, где и так всё держалось на остатках нервов.

София несколько раз оглядывалась назад, будто всё ещё ждала, что за ними кто-то пойдёт следом. Стас шёл ровно, будто не нёс на себе ни усталости, ни шока, и это понемногу раздражало Артёма. Для человека, который только что видел, как рядом за пару минут умерли двое, он держался слишком спокойно.

На одном из поворотов справа попалась тяжёлая дверь с маленьким армированным окошком. Артём машинально замедлил шаг и глянул внутрь. За стеклом было тёмное помещение со стеллажами, на которых стояли пластиковые ящики и какие-то одинаковые серые контейнеры, а в углу виднелись сложенные один в другой металлические тележки.

София тоже посмотрела туда и тихо сказала:

— Снаружи конфетка, а внутри такое себе.

Артём покосился на неё.

— Этот дом как живой организм. Снаружи всё, как у людей: подъезды, квартиры, коридоры. А теперь мы дошли до того места, куда обычно прячут мусор и хлам перед приходом гостей.

Стас сзади негромко бросил:

— Только я думаю, что мало кто из гостей этого дома вообще сюда попадал.

Артём ничего не ответил. Где-то там, уже далеко, этот человейник подсовывал человеку подъезды, квартиры, холлы, общие коридоры, двери, кухни, даже тот чёртов ресторан, в котором их группа начала разваливаться окончательно. Здесь же фасад закончился.

Они пошли дальше. Коридор свернул, потом ещё раз, потом вывел их в более широкий узел, где под потолком шли сразу несколько труб, на правой стене висели старые рубильники без подписей, а слева тянулась длинная стеклянная перегородка, заляпанная пылью и жирными разводами. За ней был ещё один проход, несколько тележек с железными бортами и ряд закрытых дверей.

София остановилась сама.

— Здесь хуже, чем наверху.

— Почему? — спросил Артём, хотя и так уже понимал, что она имеет в виду.

Она не сразу ответила, будто сначала сама хотела услышать свои слова со стороны.

— Потому что там хотя бы были понятны правила и было ясно, чего бояться: уборщицы, полиции, охраны, квартир, коридоров. А здесь я вообще не понимаю, как себя вести, что можно трогать, что нельзя и откуда тут вообще кто-нибудь может выйти.

Артём кивнул. На лестнице и в жилых секторах перед ними хотя бы были знакомые образы, пусть и искривлённые.

Они пошли дальше, миновали ещё два коротких прохода, потом лестничный спуск на пол-этажа вниз, потом снова коридор, уже более узкий и длинный, и вышли туда, где пространство резко стало другим.

По обе стороны тянулись одинаковые тяжёлые железные двери. В каждой на уровне лица было круглое окно, толстое, как иллюминатор. Свет здесь был глуше, чем раньше, и всё вокруг напоминало уже не дом, а какой-то отсек на старом корабле или в подземном блоке.

Артём подошёл к первой двери и заглянул в окно.

Внутри была небольшая комната. За железным столом сидели двое в форме охраны. Они сидели прямо, чуть повернув головы друг к другу, будто остановились посреди разговора. На столе между ними стояла кружка, рядом лежала раскрытая папка. Ни один не двигался.

— Блядь, — выдохнул Артём себе под нос.

София посмотрела в соседнее окно. Там стояла уборщица: ровно, с чуть опущенной головой, рядом с ведром и длинной шваброй. Не как манекен, а как человек, которого застали в середине действия и велели замереть.

Стас остановился у третьей двери. За ней на стуле сидел курьер в тёмной форме. Сумка стояла у ног, локоть лежал на колене, голова была чуть повернута вбок, будто он услышал что-то в коридоре и собирался подняться.

За четвёртой дверью сидел ещё один, в потёртой синей форме. Он держал в руках раскрытый журнал или газету.

София медленно повернулась к Артёму.

— Они что...

— Ждут, — закончил он за неё.

Чем дольше он всматривался в эти комнаты, тем яснее становилось, что перед ними отсеки ожидания. Дом держал свои службы под рукой.

София тихо сказала:

— То есть они не появляются из ниоткуда.

— Да, — отозвался Артём. — Они просто сидят здесь, пока не понадобятся.

Стас, не отрывая взгляда от круглого окна, добавил:

— Удобно. Никого не надо гонять по этажам.

Артём не ответил сразу. Он ещё раз посмотрел на двери, на охрану за стеклом, на уборщицу с ведром, на курьера с сумкой у ног, потом медленно перевёл взгляд дальше по коридору.

— Подождите, — сказал он. — Мы же уже поняли, что в этом доме людей до хрена. Не мы одни и не десять человек. Если эта дрянь бесконечная, значит и нарушений в ней тоже до хрена. Тогда почему здесь не целый вокзал из этих тварей?

София быстро глянула на ряд дверей.

— Ну да. Если уборщица ходит по циклу, а охрана и полиция срываются на всё подряд, их должно быть намного больше.

Стас ответил не сразу. Он всё так же смотрел в круглое окно, потом сказал:

— А с чего ты решил, что мы видим всё?

Артём повернулся к нему.

— В смысле?

— В прямом. Мы идём по своему куску. Значит, и служебный узел видим свой, ближайший. Тот, который держит это пространство.

София нахмурилась.

— То есть это не весь их... этаж?

— Да хрен его знает, этаж это или нет, — сказал Стас. — Но если дом и правда жрёт всё подряд без конца, он не станет таскать одну и ту же службу через всю свою тушу. Проще держать рядом только то, что нужно здесь.

Артём ещё раз оглядел ряд дверей и коротко кивнул.

— Значит, это не весь их мир. Только местный карман.

— Похоже на то, — сказал Стас. — Нам и этого хватит.

Он хотел уже что-то ответить, когда где-то дальше по коридору, за рядом дверей, прогудело искажённое объявление. Слова разбирать было трудно, но интонация угадывалась сразу: служебная и сухая. Почти сразу после этого одна из дверей вдалеке с тяжёлым ударом распахнулась сама.

Все трое подбежали туда одновременно.

За открытой дверью была пустая комната. Никто оттуда не вышел, но, похоже, этого и не требовалось: служба уже направилась к нарушителю.

Артём сделал шаг ближе, потом остановился.

— Вот как, — сказал он уже себе, но вслух.

— Что? — спросила София.

Он не сразу ответил, потому что в голове наконец сошёлся пазл.

— Полицейский. И остальные тоже. Они не тащатся к нам через весь дом так же, как мы. Им открывают путь к нарушению, прямо туда, где они нужны.

София быстро перевела взгляд с открытой двери на ряд закрытых кают.

— То есть дом сам ведёт их на нарушение?

— Да. Даже не ведёт, а просто подаёт.

Стас тихо произнёс:

— Поэтому они и такие быстрые.

Артём обернулся к нему.

— Мне кажется, ты ни хрена не удивлён увиденному.

Стас встретил его взгляд спокойно.

— Я уже устал удивляться. В этом месте слишком много странного. Ты и сам это видишь.

— Слушай, даже Макс с Серым удивлялись многим вещам, а ты на всё реагируешь спокойно для человека, который находится здесь чуть больше месяца.

Стас молчал.

София посмотрела на него настороженно. Она боялась нового срыва.

— Артём...

— Нет, подожди. — Он не сводил глаз со Стаса. — Меня уже заебало это “потом”. Потом разберёмся. Потом спросим. Потом поговорим. Сколько ещё таких “потом” должно пройти? Сколько людей уже на твоих глазах подохло?

Стас ответил не сразу.

— Много.

Артём шагнул к нему ближе.

— Уже лучше. А теперь давай дальше. Как долго ты здесь на самом деле?

— Достаточно.

— Это не ответ.

— А тебе сейчас нужен ответ? Или просто нужен кто-то, на кого можно вылить всё, что ты не успел высказать на лестнице? Или ты уже меня считаешь виноватым во всех потерях?

Артём понял, что с трудом держится.

— Я не успел вмешаться, — сказал он сквозь зубы. — Да, не успел спасти ребят. И я это прекрасно понимаю. Но ты сейчас не переводи стрелки. Сколько ты здесь живёшь на самом деле? И сколько людей ты пережил, прежде чем решил, что лучше всего просто молчать?

София наконец вмешалась:

— Я тоже хочу это знать.

Оба мужчины повернулись к ней.

Она стояла, обхватив себя руками, бледная и уставшая, но голос у неё был ровный.

— Потому что Артём прав. Ты всё время слишком спокойный. Как человек, который уже видел это... много раз.

Стас посмотрел сначала на неё, потом снова на Артёма.

— Вы хотите ответ? Я здесь давно. Дольше, чем говорил. Но здесь долго не живут те, кто шарахается от каждого звука. И не живут те, кто уверен, что уже во всём разобрался. Этого вам сейчас хватит?

— Нет, — сразу сказал Артём. — Я хочу знать, как...

Он оборвал себя: взгляд зацепился за одну дверь дальше по коридору. За её круглым окном никого не было видно. Внутри было пусто.

Он подошёл ближе.

Пустая комната. Стол. Жёсткий стул. Узкий металлический шкаф. На стене крючки. Больше ничего.

София подошла справа.

— Почему здесь никого нет?

— Потому что хозяин этой комнаты не на месте, — ответил Стас раньше Артёма. — Может, какая-то служба на выезде.

Они оба тут же посмотрели на него.

— То есть опять “предполагаешь”? — сухо спросил Артём.

— А что ещё? Остальные заняты. Эта пустая, значит, её кто-то покинул.

Артёму пришлось это признать. Тот, кто должен был сидеть внутри, сейчас где-то работал. А значит, мог вернуться в любой момент.

— Давайте попробуем открыть, — тихо сказала София.

Артём несколько секунд смотрел в окно, потом спросил:

— Сколько времени действуют все службы? Пять-десять минут?

— Примерно так, кроме уборщицы. Она, по-моему, дольше всех отсутствует на месте. А что ты хочешь?

— Я думаю, надо подождать и посмотреть, кто сюда вернётся, — ответил Артём. — У меня есть подозрение, что в этом доме есть одна служба, каюта которой всегда будет пустой.

Он ещё раз посмотрел внутрь пустой каюты, потом вдоль ряда остальных дверей.

— Если это чей-то отсек, который сейчас пустует, и если дом подаёт службы прямо к посту или нарушению, значит в какой-то момент эта дверь должна открыться.

— А куда? — спросила София.

Артём перевёл взгляд на Стаса, но ответил сам:

— Туда, где этот монстр сейчас работает.

София поняла первой.

— Ты думаешь...

— Я думаю, что это может быть дверь той службы, которая сейчас сидит не здесь, а на своём рабочем месте. Если у нас есть одна функция на всю входную группу и она всё время на посту, то вариантов не так много. Мы можем найти комнату нашего стража дверей.

Артём посмотрел на Стаса.

— Ты это тоже уже понял, да?

— Я понял, что эту дверь лучше не бросать, — ответил Стас. — А остальное... да, такие мысли у меня тоже были.

— Ладно, — сказал Артём наконец. — Тогда сидим здесь и ждём, когда она сработает.

— А если вернётся тот, чей это отсек? — спросила София.

— Тогда будем думать в другом месте. Но пока это единственное, что у нас есть.

Он ещё раз посмотрел в пустую каюту, потом на круглый ряд окон с неподвижными службами внутри, потом на тёмный конец коридора, откуда некоторое время назад открылся путь к нарушению.

Ждать пришлось дольше, чем Артём надеялся. Минуты тянулись медленно. Из глубины служебного коридора иногда приходили слабые металлические звуки: где-то глухо стукнула дверь, где-то протянуло по трубам, где-то коротко вздрогнуло стекло в раме, будто по соседнему отсеку прокатили тележку. Но пустая каюта перед ними оставалась пустой.

София первой не выдержала.

— Как думаешь, он может вернуться прямо сюда? — спросила она тихо, не поднимая головы.

Артём понял, кого именно она имеет в виду, и ответил не сразу.

— Может. Если это его отсек, а не какая-то пересменка или хер знает что ещё.

— Прекрасно, — устало выдохнула она. — Просто охрененно.

Стас не двинулся с места.

— Если бы он должен был вернуться прямо сейчас, дверь уже бы сработала.

Артём сразу повернулся к нему.

— Вот опять.

— Что опять?

— Опять ты говоришь это так, будто тебе не в первый раз приходится тут сидеть и ждать.

Стас даже бровью не повёл.

— А как это надо говорить?

— Как человек, который сам не знает ни хрена.

— Тогда тебе не ко мне, — ответил Стас спокойно. — Я как раз сейчас кое-что знаю.

София подняла голову.

— Например?

Стас чуть повернул к ней лицо, но голос у него остался таким же ровным.

— Например, что эта дверь не откроется просто потому, что нам захотелось. Значит, её что-то переключает: либо вызов, либо время, либо движение в самой зоне службы. Значит, сидим и смотрим.

— А ты, я смотрю, вообще быстро освоился, — сказал Артём.

— Нет, — ответил Стас. — Я осваивался здесь долго.

София вскинула на него глаза первой. Артём шагнул ближе.

— Давно насколько?

Стас помолчал, потом посмотрел на пустую дверь и сказал:

— Настолько, чтобы понять: если в этом месте что-то хочешь выяснить, надо сперва дожить до момента, когда это можно выяснить.

Артём коротко усмехнулся без веселья.

— Опять мимо. Я тебя про одно спрашиваю, ты мне отвечаешь про другое.

— Я тебе отвечаю ровно то, что есть.

— Нет, — сказал Артём и подошёл ещё ближе. — Ты всё время говоришь так, чтобы ничего не сказать до конца. Это разные вещи. И меня это уже заебало. Как долго ты здесь на самом деле?

Стас посмотрел сначала на Софию, потом снова на Артёма.

— А если я скажу, вам легче станет?

— Нет, — сразу ответил Артём. — Но мне хотя бы будет понятно, почему ты всё это время идёшь рядом так, будто не ты с нами идёшь, а мы идём за тобой.

Стас опустил глаза на руки, потом снова поднял взгляд.

— Больше, чем месяц.

София почти сразу переспросила:

— Сильно больше?

— Да.

Этого уже было достаточно, чтобы понять: в начале истории он соврал не на неделю и не на две.

Артём провёл ладонью по лицу.

— Сколько?

— А это уже не тот вопрос, на который я сейчас хочу отвечать.

— Конечно, — сказал Артём. — И сколько людей ты здесь пережил? Тоже не хочешь отвечать?

Стас не отвёл взгляда.

— Много.

— Отлично, — сказал Артём. — “Много”. Хорошее слово. Сколько — много? Пять? Десять? Пятьдесят? Ты сколько таких, как мы, уже видел? Встретил, походил рядом, послушал, как они строят планы, а потом остался один?

София тихо, но жёстко добавила:

— И никому ничего не говорил.

— А что я должен был вам сказать? — спросил Стас. — Что здесь всё плохо? Вы без меня это поняли. Что люди здесь умирают? Это тоже не новость. Что правила дома не дают гарантии, а только шанс? Вы и это уже знаете.

— Не съезжай, — отрезал Артём. — Я тебя не про “всё плохо” спрашиваю. Я тебя спрашиваю, сколько раз ты уже смотрел, как люди рядом с тобой дохнут. И почему ни разу не сказал нам, что ты здесь куда дольше, чем изображал.

Стас несколько секунд молчал. Потом ответил суше и жёстче:

— Потому что это не делает меня вашим проводником. И не делает меня обязанным каждому новому человеку читать лекцию о том, как тут всё устроено. Думаешь, если бы я сказал “я здесь давно”, вам бы резко полегчало? Или вы бы просто начали ходить за мной хвостом и ждать, что я вытащу вас готовым маршрутом?

— Хотя бы по-честному было бы по отношению к нам, — сказала София.

— По отношению к вам? Не смеши. Вы мне никто, и я так же хочу выбраться отсюда, как и вы. То, что я здесь дольше вас, не значит, что я знаю всё, в том числе и где выход из этого человейника. Честность здесь штука дорогая. Иногда дороже жизни.

София на секунду сбилась, но не отвела глаз.

— От того, что ты умалчиваешь правду, лучше никому не будет.

Стас выдохнул через нос.

— Нет. Молчание здесь просто полезнее.

Артём сделал ещё один шаг и теперь стоял к нему почти вплотную.

— Ты знаешь, я, если честно, удивлён, что такой, как ты, вообще смог здесь так долго прожить.

Стас посмотрел ему в глаза.

— А я нет.

Артём криво усмехнулся.

— Хотя нет. Уже не удивлён. Ты не просто здесь выжил. Ты тут, похоже, давно уже освоился.

— Освоился? — Стас повторил это слово с короткой злой усмешкой. — Ты правда думаешь, что в таком месте можно освоиться? Нет, Артём. Здесь просто нужно следовать правилам.

— Например?

— Ты издеваешься надо мной? — зло спросил Стас и тут же ответил: — Например, не лезть в каждую открытую дверь. Не считать, что если увидел закономерность, то уже понял всё. И не верить каждому встречному, рассказывая всё подряд.

Артём сжал челюсть.

— А я и не думаю, что ты обязан рассказывать всё. Я думаю другое. Ты слишком давно находишься рядом с людьми, которые не знают того, что знаешь ты. И тебе на это насрать.

София медленно перевела взгляд на Стаса.

— Это правда?

Он не ответил сразу. Потом сказал очень тихо:

— Думаешь, если бы мне было насрать на всех людей, которых я здесь встретил, я бы дожил до этого разговора?

Именно в этот момент сработала дверь. Пустая каюта перед ними дрогнула, замок тяжело щёлкнул, и створка сама пошла внутрь.

На этот раз за дверью не было комнаты. Точнее, комната будто сместилась в сторону, уступив место короткому узкому проходу, освещённому другим, более жёстким светом. Проход уходил вглубь, к месту службы.

София первой выдохнула почти на бегу:

— Сейчас.

Артём уже и так двигался. Они подошли к проёму, и у самого входа он всё же на секунду остановился, оглянулся на Стаса и коротко сказал:

— Потом договорим.

Стас посмотрел на открывшийся маршрут, потом на Артёма.

— Если выйдем, договорим.

Они вошли.

Ход вывел их в скрытый служебный карман сбоку от вестибюля, и здесь все трое замерли.

Отсюда было видно почти всё: входную группу, пустой пол, стойку и будку с вахтёром.

Он сидел на месте. Так же, как сидел тогда. Огромный, тёмный, неподвижный, будто обречённый находиться здесь всегда. Теперь они видели его не снаружи, а из внутреннего кармана, и от этого становилось ещё яснее: он не охранял это место, он был его частью.

София заговорила первой, почти шёпотом:

— Воздух другой.

Артём кивнул. Она была права. За внешними дверями чувствовалось уже не просто тёмное стекло и закрытое пространство, а что-то другое.

Стас тоже это почувствовал.

— Надо ждать, — сказал он.

Артём посмотрел на него и ничего не ответил. Злость никуда не делась. Недоверие тоже.

Они затаились в служебном кармане и стали смотреть, как меняется вестибюль.

София подняла голову.

— Сейчас, да?

Артём ещё несколько секунд смотрел в стекло, потом ответил:

— Да. Похоже, сейчас.

Он перевёл взгляд на вахтёра, и мысль, которую всё это время пытался ухватить, наконец сформировалась. В первый раз они повели себя как люди, которые дали дёру от страшного монстра. Как нарушители, уже понимающие, что делают что-то не то, и потому рванувшие дальше. А это с самого начала было неправильно. Они не были ни жильцами, ни своими. Они были чужими. Случайными. Теми, кто пришёл не в тот дом и застрял в нём.— Мы здесь не живём, — сказал он вслух.

София посмотрела на него.

— Не поняла...

Он кивнул.

— Мы здесь гости.

Стас тихо хмыкнул.

— Наконец-то.

Артём на секунду перевёл на него взгляд, но спорить не стал.

— Идём, — сказал он Софии.

Они вышли из служебного кармана медленно и шаг за шагом пошли через вестибюль к входной группе. Стас шёл за ними. Никто не бежал, никто не делал резких движений.

Когда до будки оставалось несколько метров, вахтёр шевельнулся и медленно поднял голову.

Утробный исковерканный голос пошёл по вестибюлю:

— Про... пи... ска...

София вздрогнула, и Артём, не глядя, сжал её пальцы.

Потом вахтёр добавил:

— Ре... ги... стра... ция...

Артём сглотнул и заставил себя смотреть прямо.

— Мы здесь не живём.

Он сделал ещё шаг.

— Мы в гости приходили.

Внутри будки что-то тяжело шевельнулось. Потом тот же голос произнёс одно слово:

— Го... сти...

И замолчал.

Артём уже не думал ни о чём, кроме выхода. Он шёл вперёд. София шла рядом. До дверей оставалось два шага.

И именно в этот момент за спиной раздался голос Стаса:

— Ну что же, удачи вам. Надеюсь, ещё увидимся.

София всё-таки дёрнулась назад.

— Стас...

Артём удержал её за локоть.

— Пошли.

Он толкнул дверь.

Снаружи ударил свежий воздух.

София выдохнула рвано и почти беззвучно заплакала.

Они вышли.

За спиной дверь закрылась.

Артём стоял посреди двора и в первые секунды вообще не мог заставить себя оглядеться.

София повернулась к нему первой, с белым лицом и огромными глазами.

— Мы?..

Он кивнул.

— Да.

И только потом оба одновременно обернулись.

За их спинами был многоквартирный дом, в котором Артём когда-то купил себе квартиру.

Стаса нигде не было.

София очнулась первой.

— Он не вышел!

— Я вижу, — сказал Артём. — И думаю, он не случайно там остался.

София замерла.

— Что?

Артём ещё несколько секунд смотрел на дверь, потом очень тихо ответил:

— Не знаю, что именно было у него в голове. Но, похоже, он всё-таки решил остаться.

Они стояли посреди обычного двора перед самой обычной дверью, за которой только что кончился один мир и начался другой. Где-то в глубине того странного дома остался человек, про которого было ясно только одно: он жил в этом месте куда дольше, чем им сказал, и понимал его куда лучше, чем хотел показывать.

Почти Конец...

Эпилог

Ух... 10-я глава далась не легко)))

А еще у меня День Рождение в следующую субботу =))

P.S.

Уважаемые пикабутяне и пикабутянки, спасибо вам за отзывы, комментарии и критику.

У меня к вам небольшая просьба. Я впервые решил написать произведение и выложил его на Author.Today , ссылка тут. Если вас не затруднит, прочитайте его или хотя бы подпишитесь на меня как на автора. Мне для получения коммерческого статуса, нужны подписчики, примерно 300 человек. На пиар уже просто ни сил, ни времени не остаётся =)

Хочется писать больше и лучше, но пока приходится совмещать это с основной работой и подработкой. Если АТ начнёт хоть немного монетизироваться, смогу освободить время и вкладываться в истории серьёзнее.

Жанр первой книги я выбрал не самый популярный — психоделический хоррор. Из-за этого возникли определённые сложности. Помимо этого, я сам вижу шероховатости текста и понимаю, что пока пишу неидеально.

Буду признателен за поддержку. Спасибо.

Часть 8

Они спускались дальше впятером, и лестница, которая ещё совсем недавно казалась единственным нормальным местом во всём доме, теперь давила не хуже жилых секторов. Ничего в ней не изменилось: тот же бетон, те же перила, тот же тусклый свет под пыльными плафонами, тот же холодный воздух, гулявший между пролётами так, будто внизу и правда была какая-то пустота. Но раньше эта однообразная служебная кишка хотя бы успокаивала. Здесь не шевелились стены, не менялись двери, не скрипела где-то за углом уборщица. Теперь же именно из-за этой неподвижности особенно остро чувствовалось, что их стало меньше.

С Алёной их было шестеро. Теперь осталось пятеро, и каждый это понимал слишком хорошо, чтобы пытаться облечь в слова.

Артём поймал себя на том, что, оборачиваясь, каждый раз заново пересчитывает людей глазами. Раньше кто-то обязательно шёл чуть ближе, кто-то чуть отставал, кто-то что-то спрашивал или огрызался, и это держало ритм. Теперь ритм сбился. София шла молча, держалась ближе к стене и всё чаще оглядывалась наверх, будто всё ещё ждала услышать оттуда знакомый скрежет. Серый спускался тяжело, плечами вперёд, с тем тупым, вязким напряжением, которое остаётся у человека после долгой злости, когда выдохнуться уже не получается, а отпустить не выходит. Егор шёл чуть выше него и молчал так, что Артёму это не нравилось куда сильнее любого мата. Стас, как всегда, держался собранно и ровно, будто устал не меньше остальных, но не давал себе права расслабиться.

Минуты тянулись глухо. Ступени отбивали шаги, воздух пах ржавчиной, пылью и каким-то старым железом, словно они спускались не по лестнице дома, а внутри огромной технической шахты, в которую когда-то поставили людей по ошибке. Серый несколько раз хотел что-то сказать, но ограничивался матерным шёпотом. София один раз споткнулась на ровном месте и тут же выпрямилась, даже не посмотрев под ноги. Артём слышал, как Егор пару раз втягивал воздух носом, будто собирался начать разговор, но всякий раз откладывал.

На очередной площадке Артём остановился у боковой двери и взялся за ручку.

— Быстро смотрим и идём дальше, — сказал он. — Никто внутрь не лезет.

— Это ты уже раз десятый говоришь, — бросил Серый. — Запомнили.

— Раз запомнили, тогда молча стоим и не мешаем, — ответил Артём.

Он приоткрыл дверь и заглянул.

За ней тянулся длинный, низкий коридор старого общажного типа. Не подъезд, не лестничная клетка, а именно коридор, тесный и затёртый, с жёлтым линолеумом, местами вздувшимся пузырями, с потемневшей краской на стенах, с редкими дверями, у каждой из которых стояло что-то своё: у одной табуретка с отломанной ножкой, у другой детская коляска без колеса, у третьей велосипедная рама без седла, у четвёртой пластмассовый таз, в котором лежали чьи-то старые тапки. Над головой тускло горели две лампы, и этого света едва хватало, чтобы увидеть ещё одну дверь в конце коридора и кусок общей кухни сбоку, где на подоконнике стояла трёхлитровая банка с мутной водой.

София шагнула ближе и тихо выдохнула:

— Как будто люди здесь жили совсем недавно.

Серый заглянул через плечо Артёма и поморщился.

— Коммуналка, блядь. Осталось только, чтобы оттуда бабка в халате вышла и спросила, кто хлопнул входной дверью.

Егор ничего не сказал. Он смотрел не вглубь коридора, а на вещи у дверей, будто пытался прикинуть, что это вообще значит.

Артём аккуратно прикрыл дверь.

— Идём.

Они спустились ещё на несколько пролётов.

Артём чувствовал, как группа трещит всё сильнее. Он видел, что Егор всё чаще бросает на Серого тяжёлые, полные ненависти взгляды, а тот не остаётся в долгу и смотрит на остальных так, будто виноват каждый, кто сейчас идёт рядом с ним вниз по этажам. София боялась. Не срывалась, не истерила, но именно боялась, и страх её уже был не тем первым, паническим, который гонит человека куда угодно, лишь бы подальше. Этот страх стал тише и хуже. Он заставлял вслушиваться, всматриваться, ждать. Сам Артём тоже держался на пределе, но держался по привычке и из упрямства. Он давно понял, что в таком месте нельзя позволить остальным увидеть в себе человека, который тоже готов поддаться панике. Стоит этому случиться, и группа рассыплется, а там конец для всех. Егор и Серый шли так, будто внутри у обоих уже всё полыхало, просто один ещё умел это сдерживать, а второй уже нет. Только Стас сохранял ровный вид, и это почему-то не успокаивало, а, наоборот, начинало раздражать. Слишком собранный человек среди загнанных всегда кажется немного чужим, даже если помогает больше остальных.

Следующую дверь, по ощущениям, они открыли минут через сорок. За ней оказался уже не жилой коридор, а нижний холл старого дома. Небольшой, вытянутый, с серой плиткой, доской объявлений под мутным стеклом, железными почтовыми ящиками в два ряда и низким окном, затянутым пылью. Вдоль стены шла труба отопления, окрашенная много раз поверх старой краски, а в дальнем углу виднелась ещё одна металлическая дверь без таблички. Оттуда ощутимо тянуло воздухом, и это был уже не стоялый запах замкнутого сектора, а самый обычный сухой сквозняк, от которого у Артёма внутри всё невольно подобралось.

София подняла голову.

— Как будто с улицы тянет, — сказала она.

Егор тут же шагнул ближе к двери.

— Чувствуете? — спросил он уже не её, а всех сразу. — Это внизу. Реально внизу.

Серый коротко усмехнулся, но без веселья.

— И что теперь, плясать? Тут уже всё было. И лифт был, и первый этаж был, и хрен знает что ещё было.

— Нет, такого не было, — тихо сказала София.

Серый повернул к ней голову.

— Ты-то откуда знаешь?

Она не отвела взгляда.

— Оттуда, что раньше дом тащил нас внутрь. А здесь как будто наоборот. Ближе к выходу. Будто мы сломали его логику, когда очутились в этих коридорах.

Несколько секунд никто не говорил. Артём тоже чувствовал эту разницу, но не хотел придавать ей слишком много значения раньше времени. Надежда в таком месте была опаснее страха. Страх хотя бы заставлял смотреть под ноги.

Он закрыл дверь.

— Всё. Пошли дальше.

— Конечно, пошли, — сказал Серый. — Куда ж нам ещё деваться.

Они двинулись вниз, и именно после этой двери Егор всё-таки не выдержал.

— Ты тогда слишком быстро начал оправдываться, — сказал он, не глядя на Серого.

Серый ответил не сразу.

— Чего?

— Я говорю, ты слишком быстро начал оправдываться. Я тебя даже спросить ни о чём не успел.

Серый остановился на середине пролёта и обернулся.

— А ты собирался, да?

— А ты, значит, уже знал, что надо отвечать.

Артём резко посмотрел наверх.

— Так. Давайте не сейчас.

— А когда? — спросил Егор, уже не отрывая взгляда от Серого. — Когда нас здесь ещё на одного меньше станет?

— Ты язык придержи, — сказал Серый. Тихо, но так, что от этого стало неприятнее, чем от крика. — Я и так из-за вас Макса похоронил. Теперь ещё и это на меня вешать будешь?

— Я на тебя ничего не вешаю. Ты сам на себя всё навесил ещё там.

— Где там?

— Когда первое, что ты выдал, было не “где она?”, а “я её не толкал”.

Серый дёрнулся так, будто его не словом ударили, а толкнули в грудь.

— Да потому что ты смотрел на меня как на гниду.

— Я на тебя тогда ещё даже посмотреть не успел.

— Успел, — зло бросил Серый. — У тебя всё на лице было. У тебя и сейчас всё на лице.

Егор спустился на одну ступень ниже.

— А что у меня на лице?

— То, что ты уже всё для себя решил. Что я виноват в смерти той курицы, — резко ответил Серый.

— Следи за языком, мудила. Она была моей девушкой. Ты, значит, не виноват, да?

Артём встал между ними.

— Всё. Хватит. Оба.

— Да я-то что? — Серый развёл руками, но в этом движении уже было больше бешенства, чем растерянности. — Он меня всю дорогу тычет, а я, значит, должен молчать?

— Пока да, — сказал Артём. — Именно это тебе сейчас и надо сделать.

— А если не хочу?

— Тогда я тебя заткну, — спокойно ответил Артём.

Несколько секунд Серый смотрел на него, тяжело дыша, потом сплюнул на ступеньку и отвернулся.

— Заебись компания, — пробормотал он. — Один умник, один командир, одна молчит, второй вообще хрен пойми кто, а виноват почему-то я.

— Потому что ты ведёшь себя как виноватый, — бросил Егор.

На этот раз Артём даже не повернулся к нему.

— Егор, тебя это тоже касается. Вы оба меня достали. Если мы хотим выжить, ваши перепалки сейчас нахрен никому не сдались. Если нет, оставайтесь тут и выясняйте отношения, а мы пойдём дальше. Мне уже насрать на вас. Ты меня понял?

Егор сжал челюсть и ничего не ответил.

Стас, до этого шедший молча, сказал негромко:

— Вы оба сейчас не правы в одном и том же.

— В чём это? — Серый сразу вскинулся.

— В том, что думаете, будто у вас ещё есть время разбираться по-человечески.

Фраза была сказана спокойно, без нажима, но попала точно. Даже Серый не нашёлся, чем ответить сразу.

Стас продолжил:

— Мы на служебной лестнице. По ней ходят не жильцы. Если кто-то из местных сейчас решит пройти этим маршрутом, мы встретим его здесь, в коробке, где даже разойтись толком нельзя. Так что можете продолжать грызть друг друга, только потом не удивляйтесь.

София впервые за долгое время заговорила громче обычного:

— Хватит.

Все невольно посмотрели на неё.

Она стояла, вцепившись пальцами в перила, и голос её дрогнул, но не сорвался.

— Просто хватит. Пожалуйста. Я уже не могу это слушать. Мы и так идём как по лезвию, а вы ещё сами друг друга толкаете.

Егор отвёл взгляд первым. Серый шумно выдохнул и опёрся плечом о стену.

Артём понял, что именно этого им сейчас и не хватало. Не очередной жёсткой команды, не умного замечания, а простого живого человеческого “хватит”, после которого даже самые упёртые на секунду вспоминают, что рядом есть ещё кто-то.

— Всё, — сказал он уже тише. — Перевели дух и пошли. Без разборок. Дойдём вниз, там будем думать.

— Если дойдём, — буркнул Серый.

— Дойдём, — ответил Артём. — Но только если вы прекратите вести себя так, будто мы уже сдохли.

Они снова двинулись вниз.

После этого стало тише, но не легче. Конфликт никуда не делся. Просто теперь он шёл рядом с ними так же, как раньше шла Алёна, только этого спутника нельзя было потерять за поворотом или оставить по ту сторону двери. Артём чувствовал напряжение буквально спиной. Серый шагал резче, чем нужно, и каждый раз, когда Егор оказывался слишком близко, невольно напрягался. Егор молчал, но это молчание уже было не холодным. В нём чувствовалась дрожащая, тяжёлая злость человека, который изо всех сил держится, чтобы не полезть руками. София всё чаще оглядывалась. Стас по-прежнему шёл ровно.

Следующую дверь они открыли уже без всякой надежды, почти по инерции, как делают работу, которую всё равно надо делать, даже если от неё тошнит. Артём потянул ручку, придержал полотно плечом и заглянул первым. Остальные подтянулись за ним, но внутрь никто не полез.

За дверью был самый обычный старый подъезд. Не длинный коммунальный коридор, не нижний холл, а именно подъезд, тесный, потемневший от времени, с низким окном между пролётами, четырьмя дверями на площадке и ступенями, которые когда-то красили коричневой краской, а потом бросили. Где-то на стене ещё держалась половина таблички с номером квартиры, на почтовых ящиках внизу блестели следы старых царапин, а в углу стояла складная детская санка с отломанной ручкой, прислонённая к батарее так, будто её оставили на пять минут и собирались вернуться.

Всё это было слишком домашним, и помещение буквально тянуло зайти туда. Именно от этого по спине и шёл холодок.

София тихо сказала:

— Хочется отдохнуть.

— Вот это и бесит, — ответил Серый.

Он стоял чуть позади всех, но уже не так, как раньше. После прошлого разговора он будто постоянно ждал, что Егор снова начнёт наезжать на него, и потому сам был заведён заранее. Егор, наоборот, молчал и смотрел внутрь подъезда почти равнодушно, но Артём видел, как у него ходит челюсть.

Стас скользнул взглядом по дверям, по лестнице, по окну и сказал:

— Нам туда не надо.

— Спасибо, что предупредил, — буркнул Серый. — А то я уже собрался тут хату присмотреть.

Артём прикрыл дверь.

— Идём ниже.

Они спустились ещё на один пролёт, потом ещё на половину, и именно там, на тесной бетонной площадке между этажами, где лестница разворачивалась и упиралась в глухую стену с трубами, всё и лопнуло.

Началось это с пустяка. По крайней мере, внешне.

Серый, проходя мимо Егора, задел его плечом. Не сильно, но достаточно, чтобы это нельзя было списать просто на тесноту. Егор сразу обернулся.

— Полегче.

— А то что? — спросил Серый, даже не сбавляя шага.

— А то ты уже второй раз за сегодня руками работаешь раньше головы.

Артём, который шёл впереди, остановился и сразу развернулся.

— Запарили, идиоты. Я вас, кажется, уже обоих предупреждал.

— Я его даже не трогал толком, — бросил Серый, но по голосу было ясно, что он только и ждал повода.

Егор спустился на площадку следом и встал так, чтобы между ними оставалось меньше метра.

— Да ты вообще у нас ничего не делаешь. Не толкаешь. Не врёшь. Не подставляешь. Просто всё само рядом с тобой случается.

Серый медленно повернул к нему голову.

— Договаривай.

— А что, не нравится?

— Я сказал, договаривай.

— Хорошо. — Егор говорил уже не тихо, но и не орал. От этого в голосе было что-то хуже крика. — Я думаю, это из-за тебя она туда улетела. Не знаю, как именно. Толкнул, дёрнул, зажал, отвёл плечом, но ты сделал так, чтобы она вылетела под уборщицу. И потом первым же делом начал оправдываться, хотя тебя никто ещё ни о чём не спрашивал.

Несколько секунд стояла тишина.

София втянула воздух сквозь зубы и отступила ближе к стене. Стас ничего не сказал, только перевёл взгляд с одного на другого. Артём уже шагнул вниз, собираясь встать между ними, но опоздал ровно на секунду.

Серый сорвался без слов, с коротким, звериным движением. Он просто рванулся вперёд и вцепился Егору в куртку у горла.

— Сука, — выдохнул он ему в лицо. — Ты сейчас за всё ответишь.

Егор не отшатнулся. Наоборот, сам подался навстречу и с такой яростью ударил Серого лбом в переносицу, что Артём услышал сухой хруст. Серый отпрянул, выругался, схватился рукой за лицо и тут же бросился снова.

Дальше всё произошло слишком быстро и слишком тесно. Они сцепились на узкой площадке так, что Артём в первый момент даже не понял, как к ним подлезть, не улетев вместе с ними вниз по ступеням. Серый бил размашисто, зло и умело, как человек, который провёл много уличных драк и хочет не просто победить, а выжить. Егор двигался резко, неумело, безбашенно. Он отбивался, хватал Серого за рукава, пытался скинуть его вбок, но тот наваливался всей тушей и только больше дичал от собственной силы.

— Прекратили оба! — рявкнул Артём и полез между ними.

София вжалась в стену, стараясь не попасть под руку. Стас шагнул сбоку, будто собирался помочь разнять, но в такой тесноте каждый лишний человек только усугублял свалку.

Серый снова ударил, теперь уже наотмашь, кулаком куда-то в висок. Егор дёрнулся, едва удержался на ногах и в ответ врезал ему снизу под рёбра. Серый охнул, но не отпустил. Наоборот, вцепился ещё сильнее, схватил Егора за ворот и поволок вниз к перилам. Артём ухватил обоих, пытаясь разорвать сцепку, но на площадке не было места ни для удара, ни для нормального захвата. Только бетон, железо, чужие руки и чужое дыхание в лицо.

— Хватит! — сорвался он уже не командой, а злостью. — Вы оба сдурели?!

Серый вдруг выкрикнул прямо Егору в лицо, хрипло, с кровью из разбитого носа:

— Думаешь, ты один тут кого-то потерял? Ты думаешь, мне легко, да?!

— Так признай, что это ты! — рявкнул Егор в ответ.

— Да пошёл ты!

Они качнулись все вместе. Артём успел перехватить Серого за плечо, но тот вывернулся, будто его обожгло. Егор шагнул назад, споткнулся о край ступени, глянул вниз, и в этот момент Артём заметил, как у его ботинка, почти под самым носком, блеснуло что-то металлическое.

Перочинный нож.

Маленький, потёртый, раскрытый.

На долю секунды Артём даже не понял, откуда он там взялся. Его просто не было ещё мгновение назад, а теперь он лежал на бетоне между чужими ногами.

Егор увидел его в ту же секунду. Не подумал, просто среагировал. Рука сама дёрнулась вниз, пальцы сомкнулись на рукояти, и лезвие тут же оказалось между ним и Серым.

— Егор! — заорал Артём. — Брось!

Но в этот момент Серый тоже заметил нож, и после этого всё сразу стало другим. Это уже была не обычная драка, где ещё можно отделаться синяками. Он резко отшатнулся, будто только теперь понял, чем всё может кончиться, и тут же бросился обратно, стараясь выбить нож из руки Егора. Егор машинально выставил нож перед собой, не подпуская к себе, но на узкой лестнице для этого уже не оставалось места. Артём сунулся сбоку, пытаясь вцепиться Егору в запястье. Все трое столкнулись почти одновременно. Кто кого задел, уже невозможно было понять. Серый оступился, качнулся, потерял опору, и в следующую секунду всё посыпалось разом. Падая, он с налёта напоролся на руку Егора с ножом, дёрнулся назад от резкой боли, не удержался на ступенях и рухнул ниже, ударившись шеей и затылком о край бетонной ступени.

Звук был короткий и страшный. Просто такой, после которого сразу понимаешь: всё.

Серый ещё дёрнулся, попытался вдохнуть, но вместо этого только захрипел. Его руки беспомощно сжались в воздухе, ноги пару раз стукнули каблуками о бетон и замерли. Кровь из разбитой головы побежала по краю ступени вниз.

На площадке стало тихо.

Настолько тихо, что Артёму показалось, будто он слышит, как у Софии бьётся сердце.

Егор стоял, прижавшись спиной к перилам, всё ещё с ножом в руке, и смотрел на Серого так, будто не видел его, а пытался понять, что только что натворил. Артём спустился, присел рядом, коснулся шеи, хотя уже и так всё понял, и сразу отдёрнул руку.

— Чёрт, — глухо выдохнул он. — Чёрт… Егор… ты…

— Я не хотел, — сказал Егор. Голос у него был чужой. — Я его не… Я даже не…

София сползла спиной по стене на полступени ниже и зажала рот ладонью. Стас стоял неподвижно, глядя на мёртвое тело так спокойно, что Артёма на секунду это почти взбесило.

А потом открылась дверь.

Не где-то сверху. Не снизу. Не та, к которой они сейчас спустились, а та самая, которую минуту назад Артём открывал и за которой был обычный старый подъезд.

Металлическое полотно щёлкнуло, тяжело пошло внутрь, и на лестницу вышел полицейский. Это было что-то несуразное, гротескное. Он двигался без спешки, как человек, которому здесь всё понятно с первого взгляда. На нём была старая форма, тёмная, выцветшая, рваная, будто хранившаяся в сыром подвале лет двадцать, но сидела она на нём странно плотно, как влитая. Через прорехи на форме виднелась зеленоватая кожа. Лицо под фуражкой оставалось почти неподвижным, только глаза блестели ярким жёлтым светом. В руке он держал дубинку, а на поясе висела кобура, старая, потёртая, но почему-то от одного её вида Артёму стало холоднее, чем от любого оружия до этого.

И главное было не в нём.

Главное было в том, что за его спиной больше не было подъезда.

За дверью тянулся узкий технический коридор с серыми стенами, трубами под потолком и редкими лампами, уходящий куда-то вглубь дома. Будто дверь повернули другой стороной, пока они не смотрели. Будто полицейский пришёл не из того места, которое они только что видели, а из внутренностей самого дома, куда жильцам ходить не положено.

Артём успел это отметить, но времени на осмысление уже не осталось.

Полицейский посмотрел сначала на Серого, потом на кровь на ступенях, потом на нож в руке Егора.

— На… гру… ше… ние, — произнёс он глухо, коверкая слова и как-то не до конца по-человечески.

Егор только теперь шевельнулся. Не побежал, не бросился, а как будто очнулся.

— Я не… — начал он.

И сразу стало ясно, что ничего объяснить он уже не успеет.

Полицейский двинулся быстро, даже для своих габаритов. Артём рванулся вперёд, но тот ударил Егора дубинкой в запястье так коротко и точно, что нож отлетел к стене. Егор вскрикнул, попытался закрыться второй рукой, но следующий удар пришёлся в горло. Он захлебнулся воздухом, оступился, схватился за перила. Артём успел только крикнуть:

— Назад!

София уже и так отползала к стене. Стас отступил на полшага и замер.

Егор ещё держался на ногах, когда полицейский достал пистолет. Движение было спокойным, почти ленивым, и от этого ещё страшнее. Выстрел грохнул на лестнице так, что у Артёма на секунду зазвенело в ушах. Егора отшвырнуло назад. Он ударился спиной о перила, осел на ступени и уже не поднялся.

Пахнуло порохом.

Артём стоял, не шевелясь, и чувствовал, как всё внутри требует одного: кинуться, ударить, схватить, сделать хоть что-нибудь. Но тело уже поняло раньше головы, что, если это сделать, трупов станет на один больше. Это была служба, пришедшая на сработавшее нарушение. И единственное, что ещё могло спасти живых, было не попасть в её работу следующим пунктом.

Полицейский убрал оружие, коротко взглянул на Артёма, на Софию, на Стаса. Не как человек, который оценивает угрозу, а как тот, кто отмечает присутствующих в протоколе, который никто никогда не увидит. Потом повернулся и так же спокойно пошёл обратно к двери.

Стас рванул вверх, за полицейским, и успел поймать едва закрывшуюся дверь.

Несколько секунд ни София, ни Артём не двигались. Даже дышать было трудно.

София первой прошептала:

— Господи…

Артём перевёл взгляд с Егора на Серого. Два тела на одной лестнице. Всё произошло так быстро, что мозг отказывался собирать это в реальность. Ещё пару минут назад они спускались впятером. Теперь их осталось трое.

Стас тихо сказал:

— Быстрее. Если идём, то сейчас. Потом погорюем и помянем всех.

Артём посмотрел на него.

— Ты видел?

— Видел.

— Там же за дверью раньше был подъезд.

— Был, — согласился Стас. — Сейчас там другое помещение, и, мне кажется, именно туда нам и надо.

София подняла на них бледное лицо.

— Это тоже служебный проход?

Артём заставил себя оторвать взгляд от тел. Горло сжало так, будто он сам только что получил удар. Серый, которого он ещё полчаса назад был готов прижать к стене, теперь лежал с вывернутой шеей на ступенях, и злость на него растворилась слишком быстро, уступив место тупой, тяжёлой пустоте. Егор, с его упрямством, с его холодной яростью, с этой последней фразой, так и остался сидеть у перил, будто просто выдохся и сейчас поднимет голову.

София дрожащей рукой упёрлась в стену и встала.

— Мы их… — начала она и осеклась.

— Потеряли, — хрипло ответил Артём.

Это было самое мерзкое из всего, что пришлось сказать за весь дом.

Он подошёл к двери, остановился у порога и заглянул внутрь.

Технический коридор уходил вперёд с лёгким поворотом, пустой, сухой, освещённый редкими лампами под сетками. По стенам шли толстые трубы, кабельные лотки, какие-то металлические шкафы без надписей. Здесь пахло не жильём, не пылью подъездов и не застоявшимся воздухом, а железом, машинным маслом и ещё чем-то холодным, служебным, что бывает только в местах, куда обычные люди обычно не заходят. Это была не очередная часть дома. Это была его изнанка.

Артём подобрал с пола нож, на секунду посмотрел на него, сложил лезвие и протянул Стасу.

— Кажется, это твоё.

— Спасибо, я его выронил с перепугу. Всё, пошли дальше, — сказал Стас.

София вздрогнула от его голоса, но кивнула.

Артём ещё раз оглянулся на лестницу. На бетон, кровь, мёртвые тела, на прежнюю дорогу вниз, которая ещё минуту назад была единственным безопасным местом. Потом стиснул зубы и шагнул в коридор.

София пошла за ним. Стас закрыл дверь последним.

Щелчок замка за спиной прозвучал негромко, но после него стало ясно окончательно: назад они уже не вернутся.

Продолжению быть...

Народ, у меня есть просьба, протолкните пожалуйста вверх пост - Сила Пикабу, помоги. Сдам мозг в аренду (недорого, ни разу не пользованный) , а то с работой туговато, приходится искать подработку везде в т.ч. и здесь на пикабе!))

P.S.

Уважаемые пикабутяне и пикабутянки, спасибо вам за отзывы, комментарии и критику.

У меня к вам небольшая просьба. Я впервые решил написать произведение и выложил его на Author.Today , ссылка тут. Если вас не затруднит, прочитайте его или хотя бы подпишитесь на меня как на автора. Мне для получения коммерческого статуса, нужны подписчики, примерно 300 человек. На пиар уже просто ни сил, ни времени не остаётся =)

Хочется писать больше и лучше, но пока приходится совмещать это с основной работой и подработкой. Если АТ начнёт хоть немного монетизироваться, смогу освободить время и вкладываться в истории серьёзнее.

Жанр первой книги я выбрал не самый популярный — психоделический хоррор. Из-за этого возникли определённые сложности. Помимо этого, я сам вижу шероховатости текста и понимаю, что пока пишу неидеально.

Буду признателен за поддержку. Спасибо.

Они спускались долго.

Сначала Артёму казалось, что это просто ощущение после ресторана, после смерти Макса, после всего, что случилось слишком быстро и слишком близко. Но потом стало ясно: нет, лестница действительно тянулась ненормально долго. Пролёт за пролётом, площадка за площадкой, серый бетон, тяжёлые перила, тусклые лампы под металлическими кожухами. Иногда на площадке была одна-единственная дверь, простая, техническая, с выцветшей надписью или вообще без таблички. Иногда не было даже двери, только голая стена и тонкий гул труб где-то внутри.

И самое странное заключалось не в длине.

Самое странное было в том, что здесь почти ничего не менялось.

Не было этих сшитых из разных эпох коридоров, не было дверей, которые секунду назад выглядели железными, а потом становились деревянными. Не было ощущения, что дом водит их кругами и подсовывает новые куски себя, как фокусник карты. Служебная лестница оставалась сама собой: бетон, железо, пыль, холодный воздух.

Егор в какой-то момент сам это сформулировал, остановившись на очередной площадке и оглянувшись вверх.

— Слушайте, — сказал он, переводя дыхание, — вам не кажется, что это первое место во всём доме, которое не пытается изображать что-то другое? Оно не меняется, как предыдущие помещения и коридоры.

Стас посмотрел на него и кивнул.

— Да. Здесь нет фасада. Нет жилой мишуры. Ни ковриков, ни квартир, ни вот этого всего. Чисто техническая кишка.

Серый, который шёл первым и всё ещё двигался с той тяжёлой злостью, что осталась после смерти Макса, зло усмехнулся.

— Охуенно звучит. Идём по кишке дома. Просто мечта.

Но спорить не стал.

Артём провёл ладонью по холодным перилам и сказал:

— Кишка кишкой, но хотя бы не лабиринт. Есть направление вниз, никуда не сворачивает. Тут хотя бы понятно, за что держаться и куда идти.

София, которая шла сразу за Серым, подняла голову к следующему пролёту.

— Может быть, именно поэтому здесь и нет уборщицы, — сказала она. — Она убирается в жилых местах. Там, где дом делает вид, что в нём живут люди. А тут проход для персонала.

Алёна устало выдохнула.

— То есть вы хотите сказать, что это место не обновляется потому, что ему и обновляться не надо?

— Похоже на то, — ответил Стас. — Запасная, аварийная лестница и не должна нравиться жильцу.

Эта мысль всем, как ни странно, понравилась. Впервые за долгое время они получили хоть какой-то кусок логики, за который можно было уцепиться.

Егор подхватил её первым.

— Если так, — сказал он, — то это, возможно, наш единственный нормальный путь вниз.

— К вестибюлю, — тихо добавил Артём.

Повисла короткая пауза.

София посмотрела на него.

— Вы думаете, эта лестница может привести нас туда?

Артём ответил не сразу.

— Я думаю, что всё остальное в этом доме слишком живое и слишком охотно меняется. А тут хотя бы нет этого театра. Если где и искать путь вниз, то, скорее всего, именно здесь.

Серый сплюнул в угол площадки.

— То есть мы сейчас просто тупо топаем вниз и надеемся, что в какой-то момент окажемся у дверей с цепями и вашим любимым вахтёром?

— А у тебя есть идея лучше? — спросил Егор.

Серый обернулся через плечо.

— Есть. Вернуться назад и вытащить Макса.

— Его уже не вытащишь, — жёстко сказал Артём.

Серый остановился так резко, что София чуть не врезалась в него.

— Ты, блядь, ещё раз это скажи.

— Скажу, — ответил Артём спокойно. — Его уже не вытащишь. И если ты на каждом пролёте будешь останавливаться, чтобы это отрицать, мы никуда не дойдём и здесь все подохнем.

Серый смотрел на него пару секунд, потом отвёл взгляд и пошёл дальше.

После этого они некоторое время спускались молча.

Тишина на лестнице не была полной. Всегда что-то гудело: воздух, трубы, кабели внутри стен. Иногда сверху или снизу доносился металлический щелчок, будто где-то закрывалась тяжёлая дверь.

Через какое-то время Алёна устало спросила:

— И сколько мы так будем идти?

— Пока не найдём что-то полезное, — ответил Стас. — Или пока не поймём, что просто спускаемся в никуда.

— Очень вдохновляет, — буркнула она.

Егор поднял голову и посмотрел на очередную площадку.

— Вообще, — сказал он, — можно же проверять, куда выводят двери.

— Какие двери? — спросила София.

Он показал на глухую створку сбоку.

— Вот такие. На каждой второй площадке. Если лестница сама по себе стабильная, а боковые выходы ведут в обычные сектора, мы сможем хотя бы понимать, на каком мы уровне и что происходит снаружи.

Стас чуть кивнул.

— Да. Это разумно. Не на каждом пролёте, иначе сдохнем от этой экскурсии, но периодически можно.

— И что нам это даст? — спросил Серый, не оборачиваясь.

— Понимание, — ответил Егор. — Где мы вообще находимся. Может, увидим знакомые куски. Может, поймём, как глубоко спустились. А может, где-то и правда выйдем ближе к вестибюлю.

Артём подумал пару секунд и принял решение.

— Ладно. Не на каждом пролёте. Допустим, через несколько площадок проверяем дверь. Быстро. Открыли, посмотрели, закрыли, пошли дальше. Без геройства.

Алёна тихо усмехнулась.

— У нас теперь даже в хаосе режим экономии сил.

— У нас теперь вообще всё в режиме экономии, — сказал Артём. — Силы, времени, нервов, людей.

Спуск продолжился.

Пролёты становились однообразными до тошноты. Один раз им попалась дверь с грязным стеклом, за которым стояла полная темнота. Другой раз — тяжёлая металлическая створка с облезлой надписью «щитовая», как будто её сняли вообще с другого дома или подъезда. Серый уже несколько раз предлагал плюнуть на все двери и просто пилить вниз, но Егор упрямо держался своей идеи, и в итоге даже Артём признал, что без каких-то ориентиров они рано или поздно действительно начнут терять ощущение направления.

Когда они остановились у очередной двери, чтобы перевести дух, Стас вдруг сказал:

— Вот ещё что.

Все посмотрели на него.

— Если лестница и правда не обновляется, значит, по ней, скорее всего, и ходят службы. Не жильцы. Не случайные люди. Те, кому надо быстро попасть из одной части дома в другую.

Егор нахмурился.

— То есть пожарные, охрана, курьеры — все могут ходить здесь?

— Могут, — ответил Стас. — И это значит, что мы сейчас не просто нашли путь вниз. Мы влезли на их дорогу.

Серый криво усмехнулся.

— Ну заебись. Не просто полезли в дом, а ещё и на служебную тропу местных уродов.

Артём взялся за ручку двери.

— Значит, будем открывать ещё аккуратнее.

Он посмотрел на всех.

— Сейчас быстро смотрим и идём дальше. Без криков, без споров, не стоим в проходе и не хлопаем глазами. Поняли?

Все молча кивнули.

Артём медленно нажал ручку.

Дверь открылась мягко, почти беззвучно, и за ней снова оказался жилой сектор.

Широкий, светлый, с мягким жёлтым светом, с дверями на расстоянии друг от друга, с ровными стенами и аккуратным полом. Такое место могло бы быть в дорогом доме, в хорошем отеле или в новом жилом комплексе, где люди ещё не успели захламить этаж детскими колясками, обувью и коробками. Всё выглядело так, будто здесь можно просто жить.

И именно поэтому никто не двинулся с места.

Артём держал дверь одной рукой и молча смотрел вперёд. Он уже слишком хорошо знал этот дом, чтобы доверять ему, когда тот вдруг начинал выглядеть прилично.

— Опять ряженый фасад, — сказал Егор, вставая рядом, но не выходя за порог. — Чем нормальнее оно выглядит, тем меньше я ему верю.

Серый глянул в проём через их плечи и зло усмехнулся.

— А может, это как раз нормальный этаж, а мы все уже просто башкой поехали? Сейчас зайдём, постучим кому-нибудь, спросим, какой район, какой город, а потом окажется, что мы сами себе весь этот пиздец придумали.

— Сам-то в это веришь? — спросил Артём, не оборачиваясь.

Серый ничего не ответил.

София всматривалась дальше всех. Её взгляд скользил по дверям, по стенам, по интерьеру.

— Здесь слишком спокойно, — сказала она. — И слишком красиво для места, в котором всё остальное устроено вот так.

— Так никто же ничего не нарушает, — ответил Стас.

Он подошёл ближе, но на жилой этаж не вышел. Только остановился у самого проёма и быстро оглядел коридор, будто пытался запомнить его целиком.

Алёна устало провела рукой по лицу.

— Я устала. Давайте зайдём в какую-нибудь квартиру и немного отдохнём.

— Нельзя, — сказал Артём. — Тогда мы потеряем единственную надежду. Если дверь на эту лестницу закроется, кто знает, может, мы уже никогда сюда не попадём.

Егор кивнул.

— Если лестница и правда не меняется, а это место меняется, значит, она и есть наш основной путь вниз.

— Красиво у тебя всё звучит, — буркнул Серый. — Как будто мы не по дому-мутанту лазим, а маршрут в навигаторе строим.

— А у тебя всё звучит так, будто ты специально хочешь, чтобы стало ещё хуже, — ответил Егор. — Мы хотя бы пытаемся понять, как эта дрянь работает.

Серый шагнул вперёд, и Артём сразу выставил руку.

— Не лезь, — сказал он. — Все стоим за порогом.

Вдруг из глубины донёсся знакомый звук.

Тяжёлый металлический скрежет по полу.

Алёна побледнела сразу.

— Только не это, — выдохнула она.

Серый коротко выругался.

Егор напрягся всем телом.

— Закрывай дверь, — сказал он Артёму. — Прямо сейчас.

Но Артём не закрыл. Он и сам потом не смог бы объяснить почему. Может, потому что это был первый раз, когда они вышли к уборщице почти в упор, не из квартиры, не из-за чужой двери, не с дальнего конца коридора. Может, потому что всем уже было нужно увидеть до конца, что именно она делает с этим домом.

Стас сказал то, о чём подумали все:

— Смотрим отсюда. За порог не выходим. Если это её маршрут, сейчас увидим всё как есть.

— Охуенная идея, — прошипел Серый. — Давайте ещё подойдём поближе и спросим у неё график работы.

Но сам не ушёл.

Скрежет становился ближе.

Сначала показалась тень на стене, потом тёмная полоса на полу, а затем и сама уборщица вышла из-за дальнего поворота. Она двигалась так же, как и раньше: тяжело, ровно, будто торопиться ей было незачем. За ней волоклось её железо, и именно теперь, вблизи, стало видно главное.

Они смотрели уже не на неё одну.

Они смотрели на коридор за ней.

Там, где она проходила, всё начинало меняться. Свет становился тусклее и желтее, пол темнел, одна дверь прямо на глазах превращалась в другую, старее, тяжелее, чужую, будто её выдрали из какого-то другого дома и поставили сюда. На стене проступала старая краска, менялась фактура, сдвигались тени.

Алёна смотрела не моргая.

— Твою мать, — тихо выдохнул Егор.

Серый резко повернулся к нему.

— Потом поужасаешься, ладно? Когда мы не будем стоять в трёх шагах от этой твари.

Уборщица приближалась, и теперь уже спорить было не о чем.

Артём первым начал отходить назад.

— Всё. Назад. По одному. Без толкотни.

Он отпустил дверь ровно настолько, чтобы можно было уйти в лестничную клетку, не хлопнув ею.

София отступила первой. Она двигалась быстро, без паники.

Стас пошёл следом за ней.

Егор сразу повернулся к Алёне и протянул руку.

— Давай. Быстро.

Она шагнула к нему.

И вот тут всё пошло к чёрту.

В тесном дверном проёме, где все уже начали отходить назад, Алёна вдруг сбилась с шага. Её повело не к лестнице, не к Егору, а вбок, наружу, в коридор, как будто кто-то в последний момент чуть-чуть, едва заметно, подправил её движение.

— Алёна! — заорал Егор.

Он рванулся к ней мгновенно, схватил за руку, почти удержал, но не хватило самой мелочи. Одного шага. Одной секунды. Алёна уже падала вперёд, цепляя коленом пол, и этого хватило, чтобы выбросить её прямо на путь уборщицы.

Скрежет прошёл совсем рядом.

И в тот же момент коридор дёрнулся.

Пол под Алёной стал другим. Свет мигнул. Стена рядом потемнела, покрылась старой краской. Дверь, которая секунду назад была гладкой и новой, стала тяжёлой, деревянной, с тёмной ручкой. Всё вокруг неё менялось так быстро, что глаз не успевал собрать это в цельную картину.

Алёна подняла голову и закричала:

— Егор!

Он уже снова тянулся к ней обеими руками, почти вываливаясь наружу, и Артём врезался в него всем телом, хватая поперёк груди.

— Назад! — рявкнул он. — Назад, блядь!

— Пусти меня! — захрипел Егор, выворачиваясь. — Я её вытащу! Пусти! Я успею!

Но никто уже не успевал.

Потому что между ними и Алёной стоял уже не тот коридор, который они видели мгновение назад. Она всё ещё была рядом. Всё ещё в нескольких шагах. Всё ещё тянулась к ним. Но эти шаги уже не принадлежали им. Пространство разошлось, как шов, и то, что было общим коридором, стало двумя разными частями дома.

Уборщица прошла мимо Алёны, даже не повернув головы.

Скрежет тянулся дальше.

Коридор за ней продолжал собираться заново.

А там, где только что была девушка, уже стояли мебель, ваза с цветами и коврик с надписью «Добро пожаловать».

— Алёна! — снова рванулся Егор.

Теперь его удерживали уже двое, Артём и Стас.

София стояла у бетонной стены белая как мел.

Серый молчал.

И это молчание било сильнее всего.

Потому что в тот момент, когда Алёну повело в сторону, ближе всех к ней был именно он.

А теперь он просто тяжело дышал и смотрел в проём с таким лицом, будто и сам ещё не до конца решил, как всё это произошло.

Уборщица ушла дальше.

На лестнице стало тихо.

Егор больше не вырывался. Он просто стоял, тяжело дыша, и смотрел так, будто взглядом ещё можно было заставить дом отыграть всё назад.

Первым заговорил Серый.

— Я её не толкал, — сказал он.

Егор медленно повернул к нему голову.

В его лице не осталось уже ничего, кроме холодной, глухой злости.

— Чего? — спросил он тихо.

Серый сглотнул.

— Я сказал, я её не толкал. Тут тесно было. Все дёрнулись. Она сама оступилась.

Он замолчал и сам понял, что это прозвучало как отмазка.

Артём ничего не сказал, но внутри уже появилось то самое липкое ощущение, которое бывает, когда доказательств нет, а вывод почти готов.

Егор сделал к Серому один медленный шаг.

Артём сразу встал между ними.

— Не сейчас, — сказал он.

Егор смотрел не на Серого, а на Артёма.

— Ты тоже это понял?

Артём ответил после короткой паузы:

— Я понял только то, что её больше нет. Всё остальное потом.

Егор смотрел на него ещё секунду, потом отвёл взгляд.

Но это «потом» уже никуда не делось.

София заговорила первой, и правильно:

— Если мы останемся здесь, уборщица может вернуться.

Стас кивнул.

— И тогда уже без паузы на раздумья.

Серый криво усмехнулся.

— Ну что, — сказал он, — отличный у нас спуск. Прямо один лучше другого.

Егор дёрнулся, но Артём снова выставил руку.

— Закрой рот, — сказал он спокойно. — И просто иди вниз. Сейчас это лучшее, что ты можешь сделать.

Серый хотел огрызнуться, но увидел лицо Егора и промолчал.

Артём взялся за дверь и медленно прикрыл её.

Жилой сектор исчез из виду.

Осталась только лестница.

Бетон, железо, пыль, тусклый свет и пятеро человек, которые теперь уже шли дальше совсем не в том составе и не с теми мыслями, с какими начинали этот спуск.

Они снова двинулись вниз.

Теперь уже без разговоров.

Без попыток что-то друг другу объяснить.

И без всякой надежды, что следующая дверь откроется во что-то нормальное.

Народ, у меня есть просьба, протолкните пожалуйста вверх пост - Сила Пикабу, помоги. Сдам мозг в аренду (недорого, ни разу не пользованный) , а то с работой туговато, приходится искать подработку везде в т.ч. и здесь на пикабе!))

P.S.

Уважаемые пикабутяне и пикабутянки, спасибо вам за отзывы, комментарии и критику.

У меня к вам небольшая просьба. Я впервые решил написать произведение и выложил его на Author.Today , ссылка тут. Если вас не затруднит, прочитайте его или хотя бы подпишитесь на меня как на автора. Мне для получения коммерческого статуса, нужны подписчики, примерно 300 человек. На пиар уже просто ни сил, ни времени не остаётся =)

Хочется писать больше и лучше, но пока приходится совмещать это с основной работой и подработкой. Если АТ начнёт хоть немного монетизироваться, смогу освободить время и вкладываться в истории серьёзнее.

Жанр первой книги я выбрал не самый популярный — психоделический хоррор. Из-за этого возникли определённые сложности. Помимо этого, я сам вижу шероховатости текста и понимаю, что пока пишу неидеально.

Буду признателен за поддержку. Спасибо.

Они ещё несколько секунд стояли у границы нового помещения, будто ждали, что холл сейчас дёрнется обратно, сложится, как картонная декорация, и снова превратится в длинный подъездный коридор с одинаковыми дверями. Но ничего не менялось. Свет оставался мягким, почти тёплым, кресла стояли ровно, на низком столике лежали какие-то журналы, на стенах висели спокойные, безликие картины. Всё выглядело так, будто это место существовало здесь всегда.

Артём первым сделал шаг вперёд.

Под подошвой уже был не привычный подъездный керамогранит, а плотное ковровое покрытие, которое глушило шаги.

— Ну всё, — тихо сказал Макс. — Я официально заявляю: это уже не сраный подъезд. Это, извините, чья-то жирная жизнь.

Серый хмыкнул, оглядывая потолок и лампы.

— Ага, конечно. Сейчас ещё халат принесут, тапки под ноги подкинут и вообще скажут, что всё это нам за моральный ущерб.

София шла медленно, внимательно, не касаясь ничего лишнего. Для неё это место, похоже, было даже более странным, чем для остальных: слишком дорогое, но при этом какое-то пустое, без хозяина и смысла.

— Здесь даже пахнет иначе, — тихо сказала она. — Совсем не так, как в подъездах или в тех квартирах.

Алёна тоже это почувствовала. Не домашней едой, не сыростью подъездных помещений. Что-то дорогое, сухое, смешанное с вином, дорогой мебелью и едой.

В противоположной стороне холла стояли большие двустворчатые двери — высокие, тёмные, с латунными ручками. Не квартирные, не служебные. За такими дверями должно быть что-то солидное: дорогой офис, пентхаус или элитный отель.

Егор прищурился.

— Ну что, — сказал он, — идём смотреть, куда нас занесло на этот раз? Всё равно стоять и гадать смысла нет.

— Только без самодеятельности, — коротко ответил Артём. — Сначала смотрим, потом уже делаем выводы.

Он подошёл к дверям первым, прислушался и только после этого взялся за ручку. Дверь подалась мягко, без скрипа.

За ней оказался ресторан.

Не столовка, как раньше. Не буфет. Настоящий ресторан из хорошей гостиницы или дорогого бизнес-центра: мягкий свет, тяжёлые столы, глубокие кресла, посуда, скатерти, высокие бокалы. И еда. На столах стояли тарелки, будто гостей ждали пару минут назад: мясо, салаты, хлеб, бутылки, соусы. Не общепит. Не казёнщина.

Макс остановился на пороге и присвистнул.

— Вот это я понимаю, жизнь налаживается. Если меня сейчас кто-нибудь ущипнёт и выяснится, что мы в каком-нибудь отеле, я даже не расстроюсь.

— Не трогай пока ничего, — сразу сказал Артём. — Мы уже не первый раз видим что-то, что сначала кажется безопасным, а потом всё идёт по одному месту.

— Да хорош, — отмахнулся Макс. — Мы в прошлый раз нормально пожрали. Мы же говорили, что хавка здесь вполне съедобная и зоны эти относительно безопасны. Или ты предлагаешь и дальше героически голодать?

Серый уже прошёл внутрь и ткнул пальцем в бутылку на ближайшем столе.

— Смотри-ка. Тут и бухло есть. Вот это уже человеческий сервис, а не ваши выживальческие страдания.

Алёна сразу напряглась.

— Даже не думайте. Серьёзно, нам это сейчас вообще не нужно.

Макс посмотрел на неё с ухмылкой.

— Да ладно тебе. Мы же не нажраться в сопли собираемся. По чуть-чуть. Для нервов. Чтоб руки не тряслись и мозги не звенели.

— Не место и не время, — сухо сказал Егор. — Если вы ещё и поддадите, от вас вообще толку не будет.

Серый вытащил бутылку из ведёрка со льдом и посмотрел на свет.

— А по-твоему, тут вообще где-нибудь будут место и время? — спросил он. — Мы не свадьбу гуляем и не юбилей отмечаем. Просто по глотку. Чисто чтобы башку отпустило, а то она уже на этой паранойе скоро плавиться начнёт.

— Именно сейчас вам надо, чтобы башка была в тонусе и желательно здраво мыслила, — сказал Артём. — Здесь, вы же сами говорили, любое лишнее движение потом оборачивается проблемой.

— На трезвую тут, брат, вообще сложно что-то решать, — ответил Макс. — Мы не бухаем. Мы, можно сказать, здоровье поправляем. Профилактика перед тяжёлой дорогой.

Стас до этого молчал. Он стоял у стены и осматривал не только ресторан, но и дальние проходы, неприметные створки, двери для персонала. Потом коротко сказал:

— Если уж решили, то делайте это быстро и без шума. Мне это не нравится, но ещё меньше мне понравится, если мы потеряем время и не поедим, пока вы тут решаете, бухать или нет.

Макс расплылся в улыбке.

— Во. Вот это я понимаю — разумный человек заговорил. Хоть кто-то здесь умеет жить, а не только запрещать.

— Не надо придумывать лишнего, — спокойно ответил Стас. — Я не сказал, что это хорошая идея. Я сказал, что если уж вы не можете без этого обойтись, то хотя бы не превращайте всё в балаган.

Серый уже нашёл бокалы и начал разливать.

— Всё культурно, — буркнул он. — Как белые люди. Без драки за горлышко, без колхоза. Цивилизованный отдых.

Алёна раздражённо выдохнула, но спорить дальше не стала. Все и так были голодные. В итоге сели кто как пришлось. Артём — ближе к проходу, чтобы видеть зал и двери. София — рядом, но немного в стороне. Егор сел возле Алёны. Макс с Серым — напротив. Стас — ближе к краю стола, где мог одновременно видеть и всех, и половину ресторана.

Ели молча, быстро, с той жадной сосредоточенностью, которая бывает у людей после долгого напряжения. Потом разговор всё-таки пошёл. Сначала короткий, бытовой, будто все на секунду забыли, где находятся.

Макс, отрезая ножом мясо, сказал:

— Вот если бы мне кто пару месяцев назад сказал, что я буду сидеть в ресторане хрен знает где, жрать стейк и ждать уборщицу, я бы ему зубы выбил. Причём не со злости, а просто за тупой юмор.

Серый фыркнул и опрокинул в себя первый глоток.

— Ты бы ему за такое ещё и денег занял, а потом неделю рассказывал, какой он интересный человек.

Егор слабо усмехнулся.

Алёна тоже чуть расслабилась.

София ела осторожно, маленькими кусками, и всё время будто прислушивалась к звукам вокруг. Её взгляд то и дело уходил в дальний угол, в тёмный проход между столами.

Макс заметил это.

— Ты чего всё так смотришь, барышня? — спросил он, уже слегка разомлев от еды и выпивки. — Тут, конечно, место странное, но пока вроде не кусается. Или тебе уже заранее не нравится, что мы сидим как люди, а не бегаем по коридорам?

— Мне не нравится, что здесь слишком спокойно. Затишье перед бурей, — ответила София. — Такое спокойствие редко бывает к добру.

— А мне нравится, — сказал Серый. — Я бы вот так посидел нормально. Без ваших коридоров, без скрежета, без этой херни. Чтобы хоть десять минут никто тебя не хотел сожрать или утащить.

Он снова плеснул себе и Максу понемногу.

Алёна сразу сказала:

— Вам хватит. Серьёзно, хорош уже. Вы и так начали говорить громче, чем надо.

— Мам, — лениво протянул Макс, — мы взрослые. Не надо нас сейчас воспитывать, как будто мы на школьном выпускном.

Егор посмотрел на него поверх стола.

— Ещё по одной, и вы начнёте борзеть. А мне потом с этим разбираться совсем не хочется.

Макс усмехнулся.

— А ты у нас, значит, главный по нравоучениям?

Серый с интересом покосился на него.

Воздух снова начал тяжелеть.

Макс перевёл взгляд на Алёну.

— Слушай, а ты с ним серьёзно, что ли? — спросил он с неприятной ухмылкой. — Или просто пацана получше рядом не было? А этот, ну, типа спокойный мальчик, приличный, не пьёт, не шумит, ничего неожиданного не сделает.

Алёна поморщилась.

— Макс, завали уже. Вот правда, просто заткнись и ешь.

— Да я просто интересуюсь, — сказал он и чуть подался вперёд. — А то сидит, замечания делает, важный такой. Ни выпить, ни расслабиться. Не мужик, а памятник.

Егор сразу выпрямился.

— Рот закрой. Последний раз говорю нормально.

— О-о, — протянул Макс. — Заговорил. А я уж думал, ты у нас только глазами осуждать умеешь.

Алёна сказала жёстче:

— Я сказала, хватит. Ты уже перегибаешь, и прекрасно это понимаешь.

Макс будто только этого и ждал. Он перевёл взгляд на неё и усмехнулся шире.

— А что ты мне сделаешь? Серьёзно, мне уже даже любопытно.

София, до этого молчавшая, вдруг сказала спокойно, но очень холодно:

— Вам бы стоило вести себя тише. И приличнее тоже. Вы и без того выглядите достаточно жалко, не надо портить впечатление окончательно.

Макс повернулся к ней.

— О. А вот и дворянство проснулось.

Серый хохотнул.

— Сейчас начнётся лекция про манеры, честь, достоинство и вот это вот всё.

София даже не изменилась в лице.

— Нет, — сказала она. — Просто мне неприятно смотреть, как взрослые мужчины за столом начинают напоминать дешёвых подворотных дураков.

Макс поднялся не полностью, только подался вперёд, опираясь ладонями о стол.

— А ты не смотри. Мы тебя, вроде, развлекать не нанимались.

Артём привстал и жёстко сказал:

— Макс, сядь. Ты уже достаточно наговорил.

Макс перевёл взгляд на него, потом на Егора, который тоже поднялся.

— Чё, давайте, — сказал он с пьяной злой усмешкой. — Вы тут оба герои, да? Один спасатель, второй моральный авторитет. Сейчас будете меня воспитывать?

— Хватит, — снова сказал Артём. — Я серьёзно. Сядь и закрой рот, пока не стало хуже.

— А то что? — спросил Макс. — Да мы тут щас вас вдвоём…

И в этот момент Егор шагнул вперёд.

Стулья скрипнули.

Кто-то задел бокал.

Вино пролилось на скатерть.

И ровно в эту секунду Алёна, уже поворачивая голову к Егору, краем глаза увидела движение в дальнем углу зала.

Она даже не сразу поняла, что именно увидела.

Что-то чужое.

Её взгляд дёрнулся туда.

Потом туда же, почти одновременно, посмотрел Артём.

Потом Серый.

И через секунду уже все смотрели в одну точку.

У дальней стены, за низкой перегородкой, медленно поднималась знакомая фигура.

Бомж.

Он будто всё это время был там. Сидел, согнувшись между столами, и просто ждал, пока они перестанут смотреть по сторонам.

Грязная куртка, перекошенные плечи, длинная рука, качающаяся походка. Он стоял и улыбался так, будто действительно был рад снова их увидеть.

— О-о… — протянул он. — Ааа… выыы… и тууут… жррёте…

Серый выругался сквозь зубы.

Стас уже напрягся всем телом.

— Надо уходить, — сказал он очень тихо, но так, что услышали все. — Прямо сейчас. Без споров.

Макс, наоборот, будто только этого и ждал. В нём всё ещё кипела злость после перепалки с Егором, и бомж стал идеальной мишенью.

— Да ты заебал уже, — бросил он и шагнул вперёд. — Ты в каждой дыре будешь вылезать или как? У тебя других дел в этом доме нет?

— Макс, назад, — сразу сказал Артём. — Не лезь к нему. Вообще не двигайся в его сторону.

Но Макс уже завёлся.

— Чё ты мне указываешь? — бросил он, даже не оборачиваясь. — Это вот это чмо нас пугать должно? Да я сейчас ему…

Бомж стоял и улыбался.

В следующую секунду сбоку, почти бесшумно, открылась неприметная служебная дверь, которую до этого заметил только Стас.

Из неё вышел человек.

Точнее, не человек. Огромный бугай в чёрной форме, без знаков различия, с пустым, гладким лицом, в котором всё было на месте и в то же время как-то не так. Он двигался быстро и без лишних движений.

Макс даже не успел повернуться.

Удар был коротким, тяжёлым и страшно точным. Не кулаком — дубинкой или чем-то похожим. Звук удара вышел страшным, будто одним ударом сломали сразу несколько сухих досок.

Макса не просто снесло в сторону — его впечатало в край стены у служебного проёма, и тело тут же обмякло, будто из него одним движением выбили всё, что делало его живым. Он сполз на пол не человеком, а сломанной куклой. Голова повисла под неестественным углом. Одна рука подвернулась под туловище. Никаких криков, никаких попыток подняться.

Алёна вскрикнула и тут же зажала себе рот.

Серый сначала даже не понял. Секунду он просто смотрел, не моргая, будто отказывался принимать увиденное.

А бугай уже схватил Макса за куртку у воротника и поволок по полу, как тяжёлый мешок с мусором. Ноги волочились, голова глухо стукалась о плитку, и от этого зрелища у Егора в животе всё свело.

— Макс!.. — вырвалось у Серого.

Это был уже не крик злости. Это был голос человека, у которого на глазах выдрали кусок жизни.

Он рванулся вперёд, но Артём успел вцепиться ему в плечо.

— Стоять! Не смей туда лезть!

— Пусти меня! — сорвался Серый. — Пусти, блядь! Макс! Макс, слышишь меня?!

Но Макс уже никак не реагировал.

Бомж, всё так же покачиваясь, пошёл следом, будто его тоже это касалось.

И только в этот момент Артём увидел, что дверь за ними не захлопнулась.

Она осталась приоткрытой.

За ней был не коридор ресторана. Не кухня. Там начиналась лестничная клетка — серые бетонные стены, тусклая лампа, металлические перила и ступени, уходящие вниз.

Стас выдохнул первым.

— Только не тупите. Или сейчас, или уже никогда. Второго шанса не будет.

Никто не сдвинулся с места сразу.

Даже после слов Стаса они ещё секунду стояли, будто телу нужно было отдельное подтверждение, что всё это происходит на самом деле: Макса тащат по полу, бомж ковыляет следом, служебная дверь открыта, а за ней — бетонная лестница, уходящая вниз.

Первым очнулся Артём.

— Пошли! — рявкнул он уже без всякого спокойствия. — Быстро, все за мной! Сейчас же!

Он толкнул Серого в сторону двери. Тот упёрся, дёрнулся назад, будто хотел вырваться и кинуться к Максу, но Артём вцепился в него обеими руками.

— Пусти! — сорвался Серый. — Пусти, блядь! Он там! Ты что, не видишь?! Он там лежит!

— Он мёртв! — рявкнул Артём ему в лицо. — Слышишь меня? Мёртв! И если сейчас рванёшь туда, ляжешь рядом! Тебе от этого легче станет?!

Эти слова будто ударили Серого не хуже дубинки.

Он застыл, выпучив глаза, потом мотнул головой, будто пытался вытряхнуть это из ушей.

— Нет… — прохрипел он. — Нет, он не… нет… не так… не может быть…

Но сам уже понимал.

София была возле двери первой. Алёна прижала ладонь ко рту, глядя туда, где за углом исчезали бугай, бомж и тело Макса. Егор схватил её за локоть и почти потащил за собой.

Стас вошёл в технический проход последним, но дверь придержал так, чтобы все успели проскочить. Только потом резко дёрнул её на себя.

За дверью сразу стало иначе.

Ресторан, мягкий свет, ковёр, запах мяса и вина будто остались в другом мире. Здесь всё было голое, безжизненное. Серый бетон стен, металлические перила, тяжёлые ступени, тусклая лампа под потолком. Где-то ниже гудела вентиляция. Воздух был прохладнее и пах пылью, железом и сыростью.

Серый вырвал руку из хватки Артёма.

— Ты чё сделал?! — прохрипел он. — Ты чё, сука, сделал?! Зачем ты меня сюда потащил?! Ты вообще понимаешь, что сейчас произошло?!

Его трясло целиком. Не просто от злости — от шока. Лицо перекосило, глаза налились кровью, дыхание сбилось, а голос срывался то в сип, то в почти звериный рык.

— Я его не бросил, — сказал Артём жёстко. — Я тебя вытащил. И если бы не вытащил, сейчас тащили бы уже вас двоих.

— Да пошёл ты нахер со своим вытащил! — сорвался Серый и шагнул к нему. — Мы с Максом с четырнадцати лет вместе, понял?! Вместе! Мы с ним один хлеб делили, одну хату, одни нары, одни долги, одну жизнь! Мы с ним из такого дерьма вылезали, что вам, сука, и не снилось! Я его знаю дольше, чем вас всех вместе взятых, понял?! А ты мне сейчас будешь рассказывать, как правильно?!

Егор сразу двинулся вперёд, заслоняя Алёну плечом.

— Ты рот-то прикрой, — бросил он. — Сам видел, что произошло. Или ты думаешь, если бы мы все туда ломанулись, это бы что-то изменило?

Серый резко повернулся к нему.

— А это вообще всё из-за вас, уродов! — выплюнул он. — Из-за тебя, из-за неё, из-за всей вашей интеллигентной компашки! Пока вы тут жрали, строили из себя приличных, Макс хоть как-то по-человечески себя вёл! А потом вы начали носы воротить, геройствовать, девочек спасать — и всё, понеслось! Вам надо было показать, какие вы правильные, и вот итог!

— По-человечески? — не выдержал Егор. — Ты сейчас серьёзно? Он сам полез на бомжа, сам начал орать, сам полез в эту херню с головой! Мы ему что, в рот это заливали?

— А ты чё, не понял ещё? — Серый шагнул к нему ещё ближе. — Он бы не завёлся, если бы вы тут свои рожи не корчили! Один умничает, второй командует, эти две сидят как прынцессы, а он, значит, должен был перед вами на цыпочках ходить? Вас послушать — так всегда виноват тот, кто громче всех живёт!

— Следи за языком, — сказал Артём уже совсем тихо. — Не заставляй меня повторять это ещё раз.

И от этого стало только хуже.

Потому что в голосе у него появилась та ровная, опасная пустота, которая бывает у человека на грани.

Серый перевёл взгляд на него и усмехнулся криво, почти безумно.

— А то что? Ты меня тоже дубинкой вырубишь? Или лекцию прочитаешь, спасатель? Ты, может, думаешь, что если командным голосом скажешь, то мы тут все сразу строем пойдём?

Алёна прижалась к стене так, будто хотела исчезнуть в бетоне. София стояла прямо, бледная, но собранная, и следила не за Серым, а за дверью наверх, как будто ждала, что сейчас она распахнётся и оттуда выйдет ещё кто-то.

Стас до этого молчал.

Теперь он заговорил.

— Хватит, — сказал он негромко. — Ором вы Макса не вернёте. А вот сюда кого-нибудь ещё приведёте очень быстро.

Никто не отреагировал.

Серый продолжал сверлить Артёма взглядом.

— Если бы не вы, мы бы с ним сейчас сидели там, жрали и бухали, как люди! — прошипел он. — А теперь его волокут, как собаку, как мешок с падалью, и всё из-за вас!

— Его убили не из-за нас, — сказал Артём. — Его убили потому, что он полез туда, куда не надо было лезть. И ты сам это видел.

— Да ладно?! — Серый почти засмеялся, только смех у него вышел поломанным. — А кто тут мне пять минут назад втирал, что надо думать, надо слушать, надо не шуметь? Ну и чё, помогло? Дом всё равно забрал кого хотел! Твои правила, его правила, вся эта умная херня — что толку?!

— Нет, — вмешался Стас.

Все наконец посмотрели на него.

Он стоял чуть в стороне, у стены, руки опущены, лицо спокойное. Слишком спокойное для того, что произошло только что.

— Дом не забирает кого хочет, — сказал он. — Он убирает того, кто оказался на пути и нарушает правила. И чем раньше вы это поймёте, тем дольше проживёте.

Серый уставился на него так, будто только сейчас вспомнил, что тот вообще рядом.

— Ты вообще заткнись, профессор, — процедил он. — Ты вечно всё знаешь, а толку с тебя ноль. Сидел там, умничал, и чё? Макса это сильно спасло? Ты, может, ещё сейчас скажешь, что так и надо было?

Стас не моргнул.

— Если бы я не начал умничать, — сказал он, — вы бы оба лежали трупами ещё до того, как мы встретили Артёма с компанией. Так что ты или ори тише, или поорёшь потом. Но лучше, конечно, вообще научись думать до того, как открываешь рот.

На лестнице стало очень тихо.

Даже Серый на секунду завис.

Егор нахмурился.

— Откуда ты вообще знаешь, что делать? — спросил он уже не зло, а жёстко. — Почему ты так уверен, что вниз? Почему не вверх, не в сторону, не обратно?

— Потому что они не потащили бы его в жилой коридор, — ответил Стас. — И не в ресторан. Это, скорее всего, технический проход. Я за всё время нахождения в этом месте ни разу не слышал и не видел, чтобы кто-то успевал пройти следом за монстрами, и что-то мне подсказывает, что лестница здесь может привести нас вниз, туда, куда нам нужно. Ну или в служебные зоны, что тоже в новинку. Если здесь вообще есть какая-то логика, то сейчас она именно такая.

София первой уловила главное.

— То есть… если идти за ними, мы можем найти путь дальше? — спросила она. — Не обязательно к выходу, но хотя бы к тому, что обычно скрыто?

— Можем, — сказал Стас. — А можем найти ещё одну службу, после которой нас будут соскребать со стен. Но если стоять здесь и орать друг на друга, мы точно ничего не узнаем. И Максу это тем более уже никак не поможет.

Серый тяжело дышал, но теперь уже не орал. В его лице всё ещё сидела ярость, только ей на смену постепенно приходило другое — страх, смешанный с отчаянием.

— Я за ним пойду, — сказал он глухо. — Хоть труп заберу. Хоть посмотрю. Я его там не оставлю. Не так. Не как собаку. Не как мусор, блядь.

Артём посмотрел на него внимательно и уже без злости.

— Пойдёшь, но куда? Тот бугай исчез за поворотом, и я ставлю всё что угодно на кон, но его уже нет нигде в поле зрения, — сказал он. — Но если ты сейчас снова сорвёшься, мне придётся выбирать, стоит ли тебя хотя бы пытаться спасать.

Он посмотрел на всех сразу.

— Слушаем сюда. Сейчас никто не геройствует. Никто никуда не ломится с воплями. И никто не пытается выяснять отношения на лестнице. Хотите сраться — потом. Если доживём. Сейчас у нас одна задача: идти ниже и не подохнуть по дороге.

— Очень обнадеживающе, — буркнул Егор.

— Зато честно, — отрезал Артём. — Я не собираюсь вам врать, что дальше будет легче.

Он посмотрел вниз. Лестница уходила в темноту, и через два пролёта свет уже почти терялся.

— Идём цепочкой. Серый — первым. За ним София. Потом Алёна. Егор за ней. Стас. Я — последним.

— Это ещё почему я первым? — сразу вскинулся Серый. — Ты меня за психа держишь или просто решил, что я теперь в ошейнике ходить должен?

— Потому что ты сейчас на взводе, — сказал Артём. — И потому что если снова сорвёшься, я должен тебя видеть. Не нравится — терпи. Другого варианта у тебя всё равно нет.

Серый сжал челюсть так, что под кожей заиграли желваки. Ответить ему было нечего. Он только зло сплюнул себе под ноги.

Стас в этот момент чуть заметно коснулся кармана, где лежал складной нож, и направил взгляд вниз по лестнице.

— Там света меньше, — сказал он. — И звук другой. Осторожнее на площадках. Такие места любят уводить не туда. Кажется, что идёшь прямо вниз, а потом выясняется, что уже вообще не там, где был минуту назад.

— Что значит «не туда»? — быстро спросила Алёна. — Как это вообще возможно на лестнице?

— То и значит, — ответил Стас. — Можешь спускаться вниз, а выйти вбок. Или вообще обратно, но в другое место. Если дом решит, что так надо, геометрия для него не проблема.

Серый усмехнулся хрипло.

— Ну ахуенно. Просто мечта. Всю жизнь хотел полазить по лестнице, которая сама не знает, куда ведёт.

Артём положил ладонь на перила.

Холодный металл.

— Всё, — сказал он. — Пошли. Чем дольше стоим, тем больше шансов, что снова кто-то выйдет.

И начал спускаться вниз.

Ступени глухо отдавали под ногами. Свет сверху быстро слабел. Где-то далеко внизу будто хлопнула ещё одна дверь. Или это только показалось.

Серый шёл первым, тяжело, зло, и каждый его шаг звучал так, будто он хотел пробить ступени насквозь. София шла за ним легко, почти бесшумно. Алёна — осторожно. Егор — следом за ней. Стас спускался спокойно, будто такие лестницы видел уже не в первый раз. Артём замыкал цепочку.

Через два пролёта они вышли на промежуточную площадку.

Артём резко поднял руку.

Все остановились. На площадке стояла тишина, только вентиляция издавала ровный гул.

Артём спустился ещё на пол пролёта, заглянул вниз и замер.

— Пусто, — сказал он тихо. — Здесь вообще никого нет.

Они подошли ближе.

Технический проход внизу действительно был пуст. Длинный бетонный коридор, голые лампы, серые двери, металлические короба на стенах. Ни бугая. Ни бомжа. Ни Макса. Словно никто здесь только что не проходил.

Серый уставился вниз, потом перевёл взгляд на Артёма.

— Где он? — спросил он хрипло. — Куда, блядь, он мог деться за это время? Мы же сразу сюда рванули.

Никто не ответил.

Потому что ответить было нечего.

Они опоздали даже не на минуту.

Они опоздали так, будто между дверью ресторана и этой площадкой дом успел проглотить всё без остатка.

Продолжению быть...

Народ, у меня есть просьба, протолкните пожалуйста вверх пост - Сила Пикабу, помоги. Сдам мозг в аренду (недорого, ни разу не пользованный) , а то с работой туговато, приходится искать подработку везде в т.ч. и здесь на пикабе!))

P.S.

Уважаемые пикабутяне и пикабутянки, спасибо вам за отзывы, комментарии и критику.

У меня к вам небольшая просьба. Я впервые решил написать произведение и выложил его на Author.Today , ссылка тут. Если вас не затруднит, прочитайте его или хотя бы подпишитесь на меня как на автора. Мне для получения коммерческого статуса, нужны подписчики, примерно 300 человек. На пиар уже просто ни сил, ни времени не остаётся =)

Хочется писать больше и лучше, но пока приходится совмещать это с основной работой и подработкой. Если АТ начнёт хоть немного монетизироваться, смогу освободить время и вкладываться в истории серьёзнее.

Жанр первой книги я выбрал не самый популярный — психоделический хоррор. Из-за этого возникли определённые сложности. Помимо этого, я сам вижу шероховатости текста и понимаю, что пока пишу неидеально.

Буду признателен за поддержку. Спасибо.

Нашли пустую квартиру в той же стороне, где раньше уже прятались, тихо закрыли за собой дверь и некоторое время просто стояли, прислушиваясь, не пошло ли за ними что-нибудь следом.

Тишина.

Только тогда напряжение немного отпустило.

Квартира выглядела так же, как и большинство помещений в этом доме: чисто, аккуратно и пусто. Полы вымыты, мебель расставлена ровно, кухня будто только что из магазина. Но при этом не было ни фотографий, ни одежды, ни книг — ни одной мелочи, которая обычно появляется там, где живут люди.

Будто хозяева ни разу не появлялись после проделанного с любовью ремонта.

Алёна села на край стула и обхватила кружку руками. В комнате было тепло, но она всё равно держала её так, словно пыталась согреть пальцы.

Она немного помолчала, потом тихо сказала:

— Мне кажется… если здесь есть квартиры, значит, где-то должны быть и жильцы. Не может же всё это стоять просто так.

Макс даже не поднял головы.

— Вряд ли здесь в принципе кто-то может жить.

Серый сидел у окна и лениво наблюдал за коридором через щель в занавеске.

— Если вы не заметили, тут мало что придерживается логики, только правила. И люди, и квартиры, и… монстры.

Егор стоял у двери и время от времени заглядывал в глазок.

— Коридор чистый, — сказал он негромко. — Пока никого.

Стас тем временем нашёл на кухне клочок бумаги. Он разгладил его ладонью и начал аккуратно наносить на него короткие линии.

Артём подошёл ближе.

— Что рисуешь?

— Пытаюсь понять цикл, — спокойно ответил Стас.

Он повернул бумагу так, чтобы было видно.

На листе были три короткие отметки.

— Первый проход уборщицы. Второй. Третий. Между ними промежутки. Если эти промежутки повторяются, значит, по ним можно двигаться.

Макс скривился.

— Ты серьёзно думаешь, что она ходит по расписанию?

Стас поднял глаза.

— Я не думаю. Я предполагаю.

Артём прислонился плечом к стене.

— И что получается?

— Пока похоже, что между вторым и третьим проходом самый длинный промежуток.

Егор снова посмотрел в глазок.

— Если это правда, значит, именно в этот момент надо проверять лестницы.

Серый усмехнулся.

— Сначала убедитесь, что вы вообще мыслите в верном направлении.

Алёна вдруг подняла голову.

— Подождите.

Все посмотрели на неё.

Она некоторое время подбирала слова.

— А если уборщица проходит не просто так? После неё иногда всё немного меняется. Двери. Номера квартир. Даже коридор иногда выглядит… иначе.

Стас медленно постучал ручкой по столу.

— Я тоже это замечал.

Артём посмотрел на него.

— И?

— Возможно, она не просто убирает. Возможно, она приводит помещение в порядок, точнее, переделывает его.

Макс усмехнулся.

— Ага, прям ремонтная бригада?

— Что-то вроде того, — сказал Стас. — Только без тупых разговоров.

Егор снова посмотрел в глазок.

И вдруг сказал:

— Стас… подойди.

Стас встал.

— Что?

— Видишь дверь напротив?

— Вижу.

— Номер какой?

Стас прищурился.

— Сто двадцать три.

Егор кивнул.

— Запомнили.

— Зачем? — спросил Макс.

— Проверим вашу теорию.

В этот момент они услышали звук.

Металлический скрежет.

Все сразу притихли.

— Она, — тихо сказал Егор.

Послышались шаги и скрежет. Звук приближался медленно, словно что-то тяжёлое тянули по полу.

— Не высовываться.

Скрежет приблизился.

Потом остановился.

Макс тихо выругался.

— Я это ненавижу.

Звук снова двинулся дальше. Он прополз мимо их двери и начал удаляться.

Через несколько секунд стало тихо.

Егор снова посмотрел в глазок.

И замер.

— Стас.

— Что?

— Здесь другая дверь.

— В смысле?

Стас подошёл и сам посмотрел.

Напротив их квартиры больше не было серой железной двери. Теперь там стояла тяжёлая деревянная дверь с резными панелями. На ней висела латунная табличка.

Номер был другой.

Макс подошёл ближе.

— Да ну нахрен.

Серый тоже заглянул.

— Мы точно в той же квартире?

— В той же, — сказал Егор. — Но коридор уже другой.

Стас медленно выдохнул.

— Я же говорил.

Макс посмотрел на него.

— Она не убирает помещение в обычном смысле, как нормальная уборщица.

— Тогда что она делает?

Стас посмотрел на бумагу.

— Она полностью обновляет всё вокруг.

Артём осмотрел комнату.

— У нас ничего не изменилось.

— Скорее всего, потому что здесь люди, то есть мы, — сказал Стас.

В комнате на секунду повисла тишина.

И именно в этот момент раздался звонок.

Все вздрогнули.

Звонок прозвучал снова.

Алёна тихо сказала:

— Здесь… есть звонки?

Серый посмотрел на дверь.

— У двери кто-то стоит. Ну что, кто посмотрит в глазок?

Макс начал подниматься, но Алёна сказала:

— Я сама посмотрю.

Алёна осторожно заглянула в глазок.

И сразу отшатнулась.

— Там человек.

— В смысле человек? Какой? — спросил Макс.

— Огромный.

Подошёл Егор и тоже посмотрел.

— Ну-у… очень отдалённо похоже на курьера.

Артём тоже заглянул.

В коридоре стоял человек в форме. Очень высокий, широкоплечий. В руках у него была коробка. Он стоял неподвижно.

И смотрел прямо на дверь.

Звонок снова прозвучал.

— Не открываем, — тихо сказал Артём.

— Ага, да даже если бы встал на колени и начал умолять, я бы не стал этого делать, — съязвил Серый.

Курьер продолжал стоять.

Минуту.

Другую.

Алёна вдруг сказала:

— Ой, а если сейчас начнётся объявление?

Егор нахмурился.

— Не понял. Какое объявление?

— Ну… как в тех квартирах. Где голос говорил, что мы посторонние.

Стас медленно поднял голову.

— Точно. Тогда нас попросят выйти, и мы окажемся между молотом и наковальней, и непонятно, что в данном случае для нас лучше.

Макс мрачно усмехнулся.

— Ага. А выйти мы можем только туда, через дверь, или потом вообще никуда.

Он кивнул на дверь, за которой стоял курьер.

Несколько секунд никто не говорил. Артём продолжал смотреть в глазок.

Наконец курьер наклонился.

Поставил коробку на пол.

Постоял ещё немного.

И ушёл.

Артём продолжал следить через глазок, пока фигура не исчезла.

— Так, кажется, он ушёл.

Артём открыл дверь и занёс коробку внутрь.

Макс сразу придвинулся.

— Ну давай посмотрим, что нам привезли.

Стас открыл коробку.

Внутри лежали продукты и прочие ништяки: бутылки с водой, фонарик, складной нож, рулон изоленты, журналы, мыльно-рыльные принадлежности.

Макс тихо присвистнул.

— Неплохо так. Кто-то собирался в поход и разминулся со своим скарбом?

Серый усмехнулся.

— Или тут всё-таки заботятся о жильцах.

Егор снова посмотрел в глазок.

И тихо сказал:

— Поздно радоваться.

Из глубины коридора снова донёсся знакомый звук.

Металлический скрежет.

Стас посмотрел на свою бумагу.

— Третий проход.

Артём закрыл коробку.

— Тогда готовьтесь, распихивайте всё, что можно, по карманам и сумкам.

В суете никто не обратил внимания, как Стас убрал складной нож к себе в карман.

Потому что после третьего прохода у них будет только одно.

Время двигаться.

Артём первым подошёл к двери. Несколько секунд он стоял неподвижно, прислушиваясь к звукам из коридора, потом осторожно повернул ручку и приоткрыл дверь ровно настолько, чтобы можно было выглянуть.

Он посмотрел в одну сторону, потом в другую.

— Чисто, — сказал он тихо. — Быстро собираемся. Пора валить отсюда.

Они вышли один за другим. Дверь за их спинами так же тихо закрылась.

Коридор после прохода уборщицы выглядел иначе. Это чувствовалось сразу, хотя в первый момент трудно было понять, что именно не так. Стало темнее, будто лампы светили через огромный слой пыли. Стены вроде бы остались на месте, двери тоже, но всё вокруг выглядело чуть чужим, как будто дом за эти несколько минут успел незаметно сменить интерьер.

Макс тихо пробормотал:

— Мне кажется или тут всё немного постарело?

Стас остановился возле стены, провёл ладонью по шершавой поверхности и посмотрел на пальцы.

— Нет. Не кажется.

Егор повернулся к нему.

— Много изменилось?

Стас пожал плечами.

— Многое. Но понемногу. Сразу и не поймёшь, пока не начнёшь всматриваться.

Алёна обернулась назад.

— Та дверь, помните?

Она показала в сторону квартиры напротив той, где они только что сидели. Там действительно уже стояла не прежняя железная дверь, а тяжёлая деревянная, с вытянутыми панелями и латунной ручкой.

— Там же была железная, да?

— Была, — сказал Егор.

Серый прищурился, прочитал табличку и тихо сказал:

— Сто двадцать семь.

Макс усмехнулся, но без прежней лёгкости.

— Круто. Значит, теория про ремонтную бригаду всё-таки работает.

— Да это не ремонт, — сказал Стас. — Это полное обновление места.

Егор нахмурился.

— В смысле «обновление места»?

Стас ответил не сразу. Он смотрел вперёд, туда, где коридор уходил за поворот.

— Смотри. После того как проходит уборщица, меняются двери, номера, отделка. Я более чем уверен, что если мы сейчас пойдём туда, куда она ушла, то увидим сам процесс «ремонта».

Артём коротко кивнул.

— Слушай, а это хорошая идея. Пойдём. Времени мало. Попробуем её догнать.

Они двинулись дальше по коридору. Чем дальше шли, тем страннее всё вокруг выглядело. Номера квартир шли как попало: после сто двадцать седьмой вдруг появилась сто девяносто первая, потом сто двадцать вторая, дальше вообще без таблички, просто старая дверь с потемневшей ручкой.

Алёна тихо сказала:

— Такое чувство, будто не единый коридор, а куски разных помещений сшили вместе.

— Очень может быть, что так и есть, — сказал Стас.

Они почти дошли до поворота, когда Егор резко поднял руку.

— Стоп.

Все замерли.

Из-за угла доносился знакомый металлический скрежет. Не близко, но и не так далеко, как хотелось бы. Артём жестом показал прижаться к стене и аккуратно выглянуть.

Он первым выглянул за угол, чтобы увидеть часть коридора впереди.

И сразу застыл.

— Твою мать… — выдохнул Макс, когда тоже посмотрел.

Там впереди, метрах в двадцати, шла уборщица. Медленно, ровно, как и раньше, волоча за собой свой скребок. Но теперь они стояли достаточно близко, чтобы видеть не просто её, а то, что происходило вокруг.

Прямо перед ней всё ещё тянулся обычный подъездный коридор: двери квартир, серые стены, низкий потолок, тусклые лампы.

А за ней — уже нет.

Там, где она только что прошла, коридор буквально менялся на глазах. Исчезали одинаковые двери, стены расходились шире, потолок становился выше. Вместо тесного подъездного прохода открывалось большое пространство, похожее на гостиничный этаж или зону ожидания в каком-нибудь дорогом доме: мягкий свет, широкие проходы, низкие столики, кресла у стены, даже какой-то ковёр, которого секунду назад там не было.

Алёна вцепилась пальцами в рукав Егора.

— Вы это видите?..

— Я думаю, все видят, — тихо ответил он, не отрывая взгляда.

Серый глядел вперёд с таким лицом, будто его впервые за всё время действительно проняло.

— Вот это уже херня посерьёзнее, чем я думал. Мне бы бригаду таких мастеров — да я бы озолотился.

Уборщица дошла до конца участка, остановилась буквально на секунду, чуть повернула голову, и у всех одновременно внутри что-то сжалось. Потом она снова двинулась дальше, за новый поворот, и скрежет начал постепенно удаляться.

Но пространство, которое осталось после неё, уже не возвращалось назад.

Обычного коридора больше не было.

Перед ними теперь лежал просторный холл. Слева тянулась стена с декоративными панелями, справа стояли два кресла и низкий столик, а дальше виднелся широкий проход в ещё одно помещение.

Макс медленно выдохнул.

— То есть она не просто меняет двери. Она вообще всё к чертям перекраивает.

Стас стоял, не двигаясь, и смотрел вперёд почти жадно.

— Я же говорил, — произнёс он тихо. — Она не убирает помещение в привычном для вас смысле. Она обновляет всё пространство целиком.

Егор повернулся к нему.

— Тогда получается, дом всё время перестраивается?

— Не весь, — ответил Стас. — Только там, где она проходит. Или там, где считает нужным пройти.

Алёна оглянулась назад, на тот коридор, по которому они пришли, потом снова посмотрела вперёд — на новый холл.

— А если бы мы шли прямо за ней?

— Если бы мы шли прямо за ней, думаю, ничего бы не случилось, — сухо сказал Серый. — А вот если бы она прошла мимо нас или же по нам, то даже предсказать не могу, что бы случилось. Но в любом случае я что-то не горю желанием проверять.

Артём ещё несколько секунд смотрел вперёд, прикидывая расстояние, выходы и возможные укрытия. Потом тихо сказал:

— Всё. Хватит. Полюбовались, нужно дальше куда-то идти.

Макс усмехнулся.

— О, вот это уже разумно.

Стас не сразу отвёл взгляд от нового пространства.

— Зато теперь понятно, почему здесь всё так сшито через одно место.

Егор медленно кивнул.

— Да. И понятно, что мы пока вообще видели только верхушку.

Никто ему не ответил.

Потому что все смотрели вперёд, в этот чужой, слишком широкий, слишком спокойный холл, который ещё минуту назад был обычным подъездным коридором.

Продолжению быть...

P.S.

Уважаемые пикабутяне и пикабутянки, спасибо вам за отзывы, комментарии и критику.

У меня к вам небольшая просьба. Я впервые решил написать произведение и выложил его на Author.Today , ссылка тут. Если вас не затруднит, прочитайте его или хотя бы подпишитесь на меня как на автора. Мне для получения коммерческого статуса, нужны подписчики, примерно 300 человек. На пиар уже просто ни сил, ни времени не остаётся =)

Хочется писать больше и лучше, но пока приходится совмещать это с основной работой и подработкой. Если АТ начнёт хоть немного монетизироваться, смогу освободить время и вкладываться в истории серьёзнее.

Жанр первой книги я выбрал не самый популярный — психоделический хоррор. Из-за этого возникли определённые сложности. Помимо этого, я сам вижу шероховатости текста и понимаю, что пока пишу неидеально.

Буду признателен за поддержку. Спасибо.

Парень в кепке развалился на стуле и смотрел на них с ленивой ухмылкой, будто прикидывал, сколько дней они протянут.

— Ну давайте, жалуйтесь. Кто вы, откуда, чё умеете, — сказал он и кивнул на свободные места. — Только коротко. Разговор будет долгий.

Второй, с перебитым носом, наклонился вперёд и сразу полез руками к хлебу на общем столе.

— Я Макс, — сказал он, не поднимая глаз. — А этот, улыбака, — Серый. Мы тут давно, больше месяца плутаем. Ты, — он ткнул подбородком в Артёма, — вижу, не офисная крыса. Спортсмен?

Артём ответил так же коротко и спокойно, как и сел: так, чтобы видеть вход и людей и не оставлять себе сюрпризов.

— Артём. Студент академии МЧС. Это Егор, Алёна и София, — сказал он, показывая на каждого. — Нам нужна информация.

Третий — в очках и пальто — не торопился представляться. Он подвинул к себе стакан, сделал второй глоток и только после этого заговорил. Голос у него был тихий, ровный, поучительный.

— Стас, — коротко сказал он. — Я тут отвечаю за интеллект. Как показала практика, сила и ловкость в этом месте не всегда решают. Иногда приходится думать.

Серый тут же влез, ухмыляясь:

— Ага. Наш местный профессор. Всё знает, всё видел… а сам без нас и в туалет ходить ссыт.

Стас даже не дёрнулся.

— Вы не первые новенькие, которых мы видим, — невозмутимо продолжил он. — Но вы первые, кто дошёл сюда вчетвером и не растерялся по дороге.

Егор усмехнулся, но как-то грустно.

— Мы «не растерялись» ровно до момента, пока человека пеной не смыло за сигарету. После этого всё пошло как-то не очень.

Макс хмыкнул.

— Вооот. Уже нормальный разговор. Значит, пожарного видели. Отлично. Запоминайте: правила здесь выполняют без разговоров. Нарушил — получи.

Алёна сидела с поджатыми плечами. Пальцы крутили ложку. Видно было, что она на грани истерики, хоть и старается держаться.

— Мы… мы же не знали, — сказала она резко. — Мужик… Роман… он просто хотел успокоиться. И его… — она запнулась, выдохнула. — Его теперь нет.

Серый посмотрел на неё сверху вниз — медленно, с нажимом.

— Девочка, тут «просто» не бывает. Тут либо ты живёшь по правилам, либо тебя «выселяют». Прими это как данность.

Алёна дёрнулась, открыла рот, но Артём успел раньше. Он не повысил голос, просто сдвинулся ближе и положил ладонь ей на плечо — чтобы она поняла: стоп, не надо сейчас бодаться.

— Алёна, смотри на меня. Дыши ровно, — сказал он. — Не спорь, не трать силы. Нам сейчас нужна не победа в разговоре, а информация. Слушаем, задаём вопросы, запоминаем. Потом уже решаем, как жить дальше.

Она кивнула жёстко — видно было, что ей не нравится, но она согласна.

София сидела прямо, как на приёме, и смотрела на всех по очереди. Её цепляли слова, которые были ей чужими.

— Простите… — начала она и чуть наклонила голову к Стасу. — Я так понимаю, вы тоже сюда попали… из другого времени? Я не из театра, как меня приняли мои товарищи по несчастью. Я из 1830 года. И не всё, что вы говорите, мне понятно. Вы сказали «правила». Кто их устанавливает? Хозяин дома?

Макс хмыкнул, не удержался:

— Ого, какая древняя барышня нам попалась. А по виду и не скажешь. Мы с Серёгой — из девяносто девятого. А наш интеллигент — из две тысячи восемнадцатого.

Стас усмехнулся и начал объяснять «профессорским» тоном, но без лишней философии.

— Я называю это «управляющая компания», — сказал он. — Вам, София, ближе будет «домовая контора», только без людей. Система обслуживания. Она реагирует на нарушения и на поломки. Я не знаю, кто там главный и где они сидят. Я видел исполнителей: полицейского, уборщицу и ещё пару служб, про которые лучше знать заранее.

Егор сразу подался вперёд:

— Окей. Нарушение — приходит обслуживающий персонал. А «поломка» — это что? Когда реально что-то ломается или когда «они решили, что что-то сломалось»?

Серый криво улыбнулся, а Макс стукнул костяшками по столу.

— Ладно, слушайте. Первое. Коридоры — не место для жизни. В коридоре ты никто. Ты там проходишь, не живёшь. Задержался — может прийти уборщица. Она не разговаривает, не предупреждает. Она идёт по маршруту. Ты на маршруте — ты мешаешь. Она тебя убирает как мусор.

Артём кивнул:

— Я видел. Она, как заметила меня, сразу поменяла траекторию в мою сторону. Если бы София не открыла дверь и не втащила меня в квартиру — думаю, мы бы сейчас с вами не разговаривали.

— Вот, — Макс ткнул пальцем. — Значит, понял. Второе. В квартирах ты тоже не можешь сидеть вечно. Голос из колонок начинает объявлять, что вы «посторонние». Потом, если не вышли, приходит то ли полиция, то ли охрана — в темноте не разглядели. Один умник решил проверить и сказал, что, мол, ничего не будет. Мы его больше не видели. Они просто выбили дверь, зашли внутрь — и всё. А когда мы потом решились посмотреть, там была уже новая дверь, а за ней — другая квартира, другая планировка, другой интерьер. И пусто.

Алёна проглотила воздух:

— А где тогда жить?

Стас облокотился локтями на стол:

— Где получается. Есть места, которые пережёвывают людей медленнее. Столовка — нормальная. Тут не любят драки и шум. Поесть можно. Поспать — тоже, если аккуратно. Есть холлы, есть какие-то техпомещения. Главное — не думать, что ты нашёл безопасную зону. Тут всё временно.

София подняла руку, словно просила слова:

— «Столовка» — это… трактир? Общая кухня?

— Столовая, — пояснил Артём. — Мы сейчас в ней: здесь обычно кормится много людей — на учёбе, на работе. Здесь еда общая.

Она кивнула.

Стас продолжил уже чуть более собранно:

— Давайте так. Вы рассказываете, что уже видели. Мы уточняем, что из этого точно срабатывает. Потом я проговорю, что мы видели и слышали за месяц. Не всё проверено, но лучше знать заранее.

Егор посмотрел на Артёма и сказал:

— Мы видели консьержа на первом.

— С цепями и замком на двери, — добавил Артём. — И он спрашивал… «регистрация».

София тут же напряглась:

— Он говорил то же слово, что вы произнесли там, у столов… «прописка». Что это?

Артём не стал уходить в лекцию:

— Это подтверждение, что ты имеешь право жить в квартире. Документ. Если ты зарегистрирован — ты «житель». Если нет — ты чужой.

София аккуратно подбирала слова:

— Значит, этот привратник… проверяет, имеешь ли ты право быть в доме?

Стас кивнул:

— Похоже. На самом деле никто не знает его точную роль. Мы все видели его в начале, и ни у кого не было желания проверять. Было страшно — и все убегали. И то, что вы попали туда один раз в самом начале, — важная штука. Первый этаж — как одноразовый бонус. Больше мы ни разу туда не смогли попасть.

Макс подал голос с насмешкой, но без злобы:

— Мы тоже думали: ща вниз вернёмся, ща ключ найдём, ща всех переиграем. Ага. Ключи, может, и есть, но ты до них дойди так, чтобы не сдохнуть.

Артём смотрел на него прямо:

— Вы ключ видели?

Макс уже начал было:

— Мы попали сюда вчетвером, хотели взять лоха на гопстоп…

Серый двинул Макса кулаком в плечо и остановил взглядом: хватит.

Серый вздохнул и продолжил сам — уже без лишних упоминаний их «подвигов»:

— Короче. Нас четверо было. Мы в подвал решили спуститься. Открыли дверь, зашли, включили свет — и охренели: вместо подвала огромный зал. Обернулись — двери уже нет, только лифт. Мы огляделись, увидели двери на замке, а потом и эту гориллу за стеклом. Подумали, что привратник там сидит не просто так. Хотели поговорить с ним по-пацански, чтобы двери открыл. Умудрились даже в каморку его влезть — инструмент был. Была попытка. Недолгая. Теперь остались мы с Максом вдвоём. Так что: ключи — тема, но не сегодня.

Алёна резко выдохнула, и в этом выдохе была надежда: если есть замок, значит, есть и ключ.

— Тогда что сегодня? — спросила она. — Просто сидеть и ждать, пока мы ещё какое-нибудь правило не нарушим?

Серый наклонился к ней, и голос у него стал тише, но тяжелее:

— Сегодня учиться. И запомнить простое: не лезть сломя голову куда не просят и сто раз думать, прежде чем что-то делать.

Егор поднял пальцы, словно отмечал шаги:

— Видели пожарного, видели уборщицу, слышали голос в квартире — охранники. Ещё что?

Алёна сглотнула:

— Я… я слышала… в одной квартире звук. Как будто кто-то в другой комнате. Шаги. Разговор. Присутствие. Я не заходила туда. Я просто закрыла дверь и ушла.

Макс усмехнулся:

— Вот. Это местный «джокер». И теперь слушайте внимательно, потому что тут вам ни МЧС, ни кто угодно другой не помогут.

Серый подхватил, и в его голосе пропала шутка:

— Есть… существа, которые тут живут не по правилам и не подчиняются местной управляйке. Бомж, бродяга, псих — называй как хочешь. Мы его видели пару раз. Он может появиться в коридоре, в холле, в квартире. И главное даже не он сам, а то, что после него часто приходит «санитарный контроль» или уборка. И если ты рядом — считай, тебе не повезло.

София нахмурилась:

— Бездомный человек? Он живёт здесь?

— Живёт, — сказал Макс. — И ещё как. Он тут как рыба в воде. Без страха. Может орать, может смеяться, может ломиться в двери. А потом иногда приезжают местные силовики.

Егор сразу зацепился за слово:

— Силовики? Реально?

Стас кивнул:

— Мы видели один раз. Похоже на людей в форме, огромные, только лица… пустые. Они не гоняются за каждым. Они вычищают то, что считают нарушением: драку, слишком громкую возню, попытки ломать двери. И да, бомж часто запускает цепочку. Специально или нет — мы не знаем.

Артём спросил:

— После охраны кто-то исчезал?

Макс пожал плечами:

— Мы успели свалить. В тот день увидели всю эту хрень, что они идут, — и растворились по коридорам. Пятки только сверкнули.

Алёна дёрнулась:

— То есть, увидев бомжа, самый правильный путь — свалить?

Серый покачал головой:

— Тут в любой ситуации самый верный способ остаться в живых — свалить вовремя. Просто «службы» работают по понятным правилам: сделал запрещённое — получил. А этот бомж — хаос. Он может привести к тебе беду, даже если ты ничего не сделал.

Стас снова взялся за разговор, будто собирал всё в одно:

— Теперь важное про признаки. Таблички, знаки, объявления. Если видите понятный знак — воспринимайте буквально. Сигарета перечёркнута — не курить. «Не мусорить» — значит не мусорить. И ещё: не тащите с собой лишнее. Всё, что вы берёте, — это груз, и он вас замедлит. В большинстве ситуаций важна скорость.

Егор усмехнулся:

— Мы уже поняли. Вещей — полторы сумки и зарядка. Жаль, зарядка тут почти бесполезна.

— Связи тут нет, — подтвердил Макс. — Но телефон иногда начинает жить своей жизнью. В некоторых местах могут приходить смс и уведомления, только на местном наречии. И вы уже заметили: не все надписи тут понятны.

Алёна резко подняла голову:

— Да. В квартире из динамиков мы понимали, о чём говорят, а Артём — нет. Это важно? И мне… мне казалось, что я слышала телефон. Хотя он был в кармане и молчал.

Серый посмотрел на неё внимательнее, уже без давления:

— Значит, слышала. Тут такое бывает. Просто запомни: не ведись. Не беги на «голос знакомого» в пустой коридор. У нас так девка одна ушла. Сказала: «мне мама звонит». Мы ей: «ты чё, тут связи нет». Она отмахнулась и пошла. Больше мы её не видели.

Егор не дал Алёне сорваться на этом месте. Он чуть наклонился к ней:

— Алёна, мы сейчас говорим про безопасность. Услышала — отметила — не реагируешь. Всё.

Она сглотнула и кивнула.

София тихо спросила:

— Я так понимаю, от группы лучше не отделяться?

Стас невольно улыбнулся, но быстро убрал улыбку и снова стал серьёзен:

— Да, барышня, вы правы. Тут коридоры и помещения могут меняться. Пространство нестабильное: двери меняются, номера скачут, помещения сшиты из разных мест. Ты идёшь-идёшь — и внезапно оказываешься не там, где хотел бы.

Макс добавил проще:

— Поэтому и говорим: не ходить одному. Потому что если пространство дёрнется — можно продолжить плутать уже в одиночку. А одному тут быстро конец.

София медленно провела пальцем по краю стакана:

— Это похоже на… болезнь ума.

Артём ответил ровно:

— Похоже. Только это не галлюцинации. И последствия здесь реальные.

Егор постучал по столу:

— Давайте конкретнее. Вы говорили «электрики» и «сантехники». Это вы видели или слышали?

Стас вздохнул:

— Электрика мы сами не видели. Бывшие спутники рассказывали: человек в форме, с сумкой инструментов, шёл по коридору и что-то проверял у щитка. После него свет в том секторе стал другим, ярче. Они не полезли знакомиться. И правильно сделали.

Серый добавил, скривившись:

— Любопытство не порок, а источник знаний. Только в жопу такие знания. А сантехники… слухи были, что если что-то сломать в квартире, он придёт. Мы не проверяли. Нам хватило уборщицы.

Алёна тихо спросила:

— Есть что-то реально опасное, кроме них?

Серый посмотрел на неё и ответил грубо:

— Тут «реально опасное» — это они. Всё остальное — триггеры, которые их вызывают. Пожарный, полицейский, охранники — они тут не спасают. Они убирают нарушителя.

Артём подтвердил:

— Мы уже видели.

София снова вернулась к главному:

— Вы сказали «управляющая компания». Это люди? Или это дом?

Стас помолчал, потом сказал без мистики и без сказок:

— Я считаю, что это порядок обслуживания пространства. Оно фиксирует и реагирует исполнителями. Это может быть дом, может быть система — нам не важно. Нам важно другое: правила есть, но они не покрывают всё. Бывают сбои. Бывает хаос. Бывает «джокер». И есть вещи, которые мы до сих пор не понимаем.

Егор кивнул:

— Значит, модель такая: нарушение — реакция. Но покрытие неполное, плюс внешний шум.

Макс фыркнул:

— Слышишь, как красиво говорит? «Шум». Да тут не шум, тут пиздец. Но ты записывай, записывай.

Артём посмотрел на Макса спокойно, без вызова:

— Спокойней, пожалуйста. Ты видишь, все на нервах. Вы тут уже пообжились, а они — нет. Не дави. Нам не нужно, чтобы кто-то сорвался.

Макс прищурился, будто хотел ответить, но Стас быстро вмешался:

— Артём прав. Новеньким надо переварить то, что они видели. Макс, не заводись.

Серый усмехнулся и, на удивление, поддержал:

— Да, Макс, не позорься. Он тебе не мент и не клиент. Он тут умрёт, если ты его доведёшь.

Макс откинулся и буркнул:

— Ладно. Понял.

Алёна тихо выдохнула и впервые за весь разговор посмотрела не в стол, а на лица:

— Хорошо… у вас есть план действий? Что нам делать прямо сейчас?

Стас заговорил по пунктам, но по-человечески, без лекционного занудства:

— Первое: едите, пьёте воду, приводите себя в порядок. Без еды и сна мозги начнут чудить, и вы перестанете отличать правила от усталости. Второе: решаем, где держаться ближайшее время. В коридор без нужды не лезем. Третье: прекращаем спорить о «реальности». Реальность здесь одна: ошибка — смерть. Четвёртое: запоминаем простые запреты — огонь, дым, лишний шум, драки, ломать двери, интерьер. Пятое: не ходим по одному. Даже в туалет — вдвоём, на виду, чтобы быть на виду.

София слегка покраснела и отвела взгляд.

Артём спросил то, что его интересовало с первой минуты:

— Вы говорили, что по «циклам уборки» считаете время. Сколько длится цикл?

Стас пожал плечами:

— Мы не знаем, сколько точно по времени. Мы знаем по событиям. Уборщица проходит три раза — это у нас условный день. Иногда цикл сбивается: она может пройти раньше, если где-то был бомжик или санитарный контроль. Поэтому мы считаем так: если слышал её скрежет недавно — у тебя окно. Если давно — лучше не торчи в коридоре.

Егор уточнил:

— Звук всегда один?

— Да, — сказал Макс. — Скребёт так, что узнаешь. И лучше узнавай на расстоянии, а не когда она уже в трёх метрах.

Алёна шевельнулась, будто её снова накрыло воспоминанием, но Артём не дал этому разрастись в истерику — сразу вернул разговор к делу:

— Вы сказали, что в вестибюль можно попасть только один раз. Значит, выход всё-таки существует? Вы хоть раз видели, чтобы кто-то вышел?

Вопрос Артёма повис над столом.

Макс перестал жевать и посмотрел на Стаса. Серый тоже перевёл взгляд на «профессора», будто вопрос вообще не к ним.

Стас не торопился отвечать. Он подвинул стакан, сделал пару глотков, поставил обратно и только потом спокойно сказал:

— Нет. Лично я не видел. Если бы видел — скорее всего, уже не сидел бы здесь.

Алёна нахмурилась:

— Тогда почему вы вообще уверены, что выход есть?

Макс фыркнул:

— Потому что иначе всё это вообще не имеет смысла. Никто не строит такую махину просто так.

Серый добавил уже серьёзнее:

— Мы сюда попали. Через первый этаж. Значит, это место умеет выводить людей туда. Вопрос только — при каких условиях.

Егор всё это время молчал, слушая и собирая куски разговора, как будто в голове уже складывалась схема.

— Подождите… — сказал он медленно. — Давайте попробуем вспомнить одну простую вещь. Как именно каждый из нас сюда попал.

Макс пожал плечами:

— Мы с Серым в подвал спустились. Дверь открыли — там этот зал огромный. Потом лифт. Потом этот привратник с цепями. Дальше ты уже слышал.

Егор кивнул:

— То есть вы спускались вниз.

— Ну да.

Егор посмотрел на Артёма:

— Мы тоже спускались. С лестницы.

Алёна тихо сказала:

— Да… мы вниз шли.

София подняла глаза:

— Я тоже. По лестнице. Вечером.

Егор на секунду задумался, потом сказал уже увереннее:

— Получается, у всех одно и то же. Мы попали сюда не просто так. Мы попали сюда во время спуска вниз.

Серый усмехнулся:

— И что? Люди каждый день вниз ходят.

— Да, — спокойно ответил Егор. — Но не все оказываются здесь.

Он постучал пальцем по столу:

— Значит, есть ещё одно условие. Время.

Макс прищурился:

— Какое ещё время?

— Тот момент, когда это происходит. Мы все оказались здесь примерно в одно и то же время. Поздний вечер. Ночь. Не утро и не день.

Стас слегка наклонился вперёд:

— То есть ты думаешь, что система реагирует на комбинацию условий?

— Да. Спуск вниз в определённый момент.

Артём медленно кивнул:

— Тогда получается, что выход может работать так же.

София нахмурилась:

— Простите… я не совсем понимаю. Вы хотите сказать, что дом… ждёт момента?

— Не дом, — сказал Егор. — Система. Если она может привести человека в вестибюль, значит, она может и вернуть туда.

Стас задумчиво провёл пальцами по краю стакана:

— Есть одна проблема.

— Какая?

— Здесь нет времени.

Он развёл руками:

— Ни часов. Ни дня. Ни ночи. Только коридоры и службы.

Макс кивнул:

— Мы ориентируемся по уборщице. Она проходит три раза. Между проходами можно двигаться.

Артём сразу подхватил мысль:

— Значит, это и есть цикл.

Стас посмотрел на него внимательно:

— Да. Мы называем это циклом.

Егор выпрямился:

— Тогда всё сходится. Если здесь нет часов, значит, время измеряется событиями. Уборщица — самый стабильный маркер.

Алёна тихо спросила:

— То есть… если понять, в какой момент цикла происходит переход…

— Можно попробовать попасть туда снова, — закончил Артём.

На столе повисла пауза.

Макс посмотрел на них всех и покачал головой:

— Вы сейчас серьёзно предлагаете бегать по лестницам, пока дом решит открыть дверь?

Егор ответил спокойно:

— Я предлагаю хотя бы понять, как это работает. Потому что сидеть и ждать — это точно не план.

Серый хотел что-то сказать, но Стас поднял руку:

— Подождите.

Он посмотрел на Егора так, будто оценивал не слова, а саму идею.

— Знаешь, что самое интересное во всей этой теории?

— Что?

Стас слегка усмехнулся:

— Если она хотя бы частично верна, то мы здесь вообще не единственные.

Все посмотрели на него.

Он продолжил:

— Подумайте сами. Сколько людей в мире могут в один и тот же вечер спускаться вниз? В подъезде, на лестнице, в подвал, в лифте.

Макс тихо сказал:

— До хрена.

— Вот именно, — ответил Стас. — Если система реагирует на такой сценарий, то сюда могут попадать десятки людей. Сотни. Каждый день.

Алёна медленно выдохнула:

— Но… мы же никого не видим.

— Потому что дом огромный, — спокойно сказал Стас. — Намного больше, чем кажется. Мы видим только маленький кусок.

Серый тихо усмехнулся:

— Отличная новость. Значит, где-то по этим коридорам ходят ещё толпы таких же счастливчиков.

Егор нахмурился:

— Или уже не ходят.

На секунду все замолчали.

И именно в этот момент из коридора донёсся тихий смешок.

Сначала его можно было принять за обычный звук — кто-то кашлянул или уронил ложку. Но смешок повторился. Тихий, растянутый, как будто человеку было весело по какой-то причине.

Серый мгновенно выпрямился.

Макс перестал жевать.

— Тихо, — сказал он.

Шаги. Медленные, шаркающие. Кто-то шёл по коридору, не торопясь, будто гулял.

Алёна побледнела:

— Это…

Макс коротко кивнул:

— Похоже.

Стас уже собирал свои вещи:

— Встаём. Быстро.

Егор нахмурился:

— Почему?

Серый посмотрел на него так, будто объяснять очевидные вещи — самое тупое занятие на свете:

— Потому что если это он, через пару минут здесь может появиться половина местных служб.

Смешок снова прозвучал в коридоре — уже ближе.

Артём поднялся первым:

— Куда?

Серый ткнул подбородком в боковую дверь.

София тихо спросила:

— А если он нас увидит?

Макс криво усмехнулся:

— Тогда просто пойдём быстрее.

В проёме двери показалась фигура.

Худой человек, весь перекошенный; на лице язвы; одного глаза не хватало; одна рука неестественно длинная, другая, наоборот, короткая. Одет он был в грязную куртку. Бомж стоял в коридоре, слегка покачиваясь. Он смотрел на столы и улыбался так, будто нашёл старых знакомых.

— О-о… — протянул он странным, неестественным голосом, будто слова и язык были ему чужды. — Ааа вывыы ттттууут… соообррввааание уставоили?

Алёна резко вдохнула.

Стас уже держал дверь.

— Пошли. Сейчас.

И вся компания быстро ушла в боковой проход, не оглядываясь.

А в столовой остался тихий смех и звон разбиваемой посуды.

Продолжению быть...

P.S.

Уважаемые пикабутяне и пикабутянки, спасибо вам за отзывы, комментарии и критику.

У меня к вам небольшая просьба. Я впервые решил написать произведение и выложил его на Author.Today , ссылка тут. Если вас не затруднит, прочитайте его или хотя бы подпишитесь на меня как на автора. Мне для получения коммерческого статуса, нужны подписчики, примерно 300 человек. На пиар уже просто ни сил, ни времени не остаётся =)

Хочется писать больше и лучше, но пока приходится совмещать это с основной работой и подработкой. Если АТ начнёт хоть немного монетизироваться, смогу освободить время и вкладываться в истории серьёзнее.

Жанр первой книги я выбрал не самый популярный — психоделический хоррор. Из-за этого возникли определённые сложности. Помимо этого, я сам вижу шероховатости текста и понимаю, что пока пишу неидеально.

Буду признателен за поддержку. Спасибо.