Они спускались дальше впятером, и лестница, которая ещё совсем недавно казалась единственным нормальным местом во всём доме, теперь давила не хуже жилых секторов. Ничего в ней не изменилось: тот же бетон, те же перила, тот же тусклый свет под пыльными плафонами, тот же холодный воздух, гулявший между пролётами так, будто внизу и правда была какая-то пустота. Но раньше эта однообразная служебная кишка хотя бы успокаивала. Здесь не шевелились стены, не менялись двери, не скрипела где-то за углом уборщица. Теперь же именно из-за этой неподвижности особенно остро чувствовалось, что их стало меньше.
С Алёной их было шестеро. Теперь осталось пятеро, и каждый это понимал слишком хорошо, чтобы пытаться облечь в слова.
Артём поймал себя на том, что, оборачиваясь, каждый раз заново пересчитывает людей глазами. Раньше кто-то обязательно шёл чуть ближе, кто-то чуть отставал, кто-то что-то спрашивал или огрызался, и это держало ритм. Теперь ритм сбился. София шла молча, держалась ближе к стене и всё чаще оглядывалась наверх, будто всё ещё ждала услышать оттуда знакомый скрежет. Серый спускался тяжело, плечами вперёд, с тем тупым, вязким напряжением, которое остаётся у человека после долгой злости, когда выдохнуться уже не получается, а отпустить не выходит. Егор шёл чуть выше него и молчал так, что Артёму это не нравилось куда сильнее любого мата. Стас, как всегда, держался собранно и ровно, будто устал не меньше остальных, но не давал себе права расслабиться.
Минуты тянулись глухо. Ступени отбивали шаги, воздух пах ржавчиной, пылью и каким-то старым железом, словно они спускались не по лестнице дома, а внутри огромной технической шахты, в которую когда-то поставили людей по ошибке. Серый несколько раз хотел что-то сказать, но ограничивался матерным шёпотом. София один раз споткнулась на ровном месте и тут же выпрямилась, даже не посмотрев под ноги. Артём слышал, как Егор пару раз втягивал воздух носом, будто собирался начать разговор, но всякий раз откладывал.
На очередной площадке Артём остановился у боковой двери и взялся за ручку.
— Быстро смотрим и идём дальше, — сказал он. — Никто внутрь не лезет.
— Это ты уже раз десятый говоришь, — бросил Серый. — Запомнили.
— Раз запомнили, тогда молча стоим и не мешаем, — ответил Артём.
Он приоткрыл дверь и заглянул.
За ней тянулся длинный, низкий коридор старого общажного типа. Не подъезд, не лестничная клетка, а именно коридор, тесный и затёртый, с жёлтым линолеумом, местами вздувшимся пузырями, с потемневшей краской на стенах, с редкими дверями, у каждой из которых стояло что-то своё: у одной табуретка с отломанной ножкой, у другой детская коляска без колеса, у третьей велосипедная рама без седла, у четвёртой пластмассовый таз, в котором лежали чьи-то старые тапки. Над головой тускло горели две лампы, и этого света едва хватало, чтобы увидеть ещё одну дверь в конце коридора и кусок общей кухни сбоку, где на подоконнике стояла трёхлитровая банка с мутной водой.
София шагнула ближе и тихо выдохнула:
— Как будто люди здесь жили совсем недавно.
Серый заглянул через плечо Артёма и поморщился.
— Коммуналка, блядь. Осталось только, чтобы оттуда бабка в халате вышла и спросила, кто хлопнул входной дверью.
Егор ничего не сказал. Он смотрел не вглубь коридора, а на вещи у дверей, будто пытался прикинуть, что это вообще значит.
Артём аккуратно прикрыл дверь.
Они спустились ещё на несколько пролётов.
Артём чувствовал, как группа трещит всё сильнее. Он видел, что Егор всё чаще бросает на Серого тяжёлые, полные ненависти взгляды, а тот не остаётся в долгу и смотрит на остальных так, будто виноват каждый, кто сейчас идёт рядом с ним вниз по этажам. София боялась. Не срывалась, не истерила, но именно боялась, и страх её уже был не тем первым, паническим, который гонит человека куда угодно, лишь бы подальше. Этот страх стал тише и хуже. Он заставлял вслушиваться, всматриваться, ждать. Сам Артём тоже держался на пределе, но держался по привычке и из упрямства. Он давно понял, что в таком месте нельзя позволить остальным увидеть в себе человека, который тоже готов поддаться панике. Стоит этому случиться, и группа рассыплется, а там конец для всех. Егор и Серый шли так, будто внутри у обоих уже всё полыхало, просто один ещё умел это сдерживать, а второй уже нет. Только Стас сохранял ровный вид, и это почему-то не успокаивало, а, наоборот, начинало раздражать. Слишком собранный человек среди загнанных всегда кажется немного чужим, даже если помогает больше остальных.
Следующую дверь, по ощущениям, они открыли минут через сорок. За ней оказался уже не жилой коридор, а нижний холл старого дома. Небольшой, вытянутый, с серой плиткой, доской объявлений под мутным стеклом, железными почтовыми ящиками в два ряда и низким окном, затянутым пылью. Вдоль стены шла труба отопления, окрашенная много раз поверх старой краски, а в дальнем углу виднелась ещё одна металлическая дверь без таблички. Оттуда ощутимо тянуло воздухом, и это был уже не стоялый запах замкнутого сектора, а самый обычный сухой сквозняк, от которого у Артёма внутри всё невольно подобралось.
— Как будто с улицы тянет, — сказала она.
Егор тут же шагнул ближе к двери.
— Чувствуете? — спросил он уже не её, а всех сразу. — Это внизу. Реально внизу.
Серый коротко усмехнулся, но без веселья.
— И что теперь, плясать? Тут уже всё было. И лифт был, и первый этаж был, и хрен знает что ещё было.
— Нет, такого не было, — тихо сказала София.
Серый повернул к ней голову.
— Оттуда, что раньше дом тащил нас внутрь. А здесь как будто наоборот. Ближе к выходу. Будто мы сломали его логику, когда очутились в этих коридорах.
Несколько секунд никто не говорил. Артём тоже чувствовал эту разницу, но не хотел придавать ей слишком много значения раньше времени. Надежда в таком месте была опаснее страха. Страх хотя бы заставлял смотреть под ноги.
— Конечно, пошли, — сказал Серый. — Куда ж нам ещё деваться.
Они двинулись вниз, и именно после этой двери Егор всё-таки не выдержал.
— Ты тогда слишком быстро начал оправдываться, — сказал он, не глядя на Серого.
— Я говорю, ты слишком быстро начал оправдываться. Я тебя даже спросить ни о чём не успел.
Серый остановился на середине пролёта и обернулся.
— А ты, значит, уже знал, что надо отвечать.
Артём резко посмотрел наверх.
— Так. Давайте не сейчас.
— А когда? — спросил Егор, уже не отрывая взгляда от Серого. — Когда нас здесь ещё на одного меньше станет?
— Ты язык придержи, — сказал Серый. Тихо, но так, что от этого стало неприятнее, чем от крика. — Я и так из-за вас Макса похоронил. Теперь ещё и это на меня вешать будешь?
— Я на тебя ничего не вешаю. Ты сам на себя всё навесил ещё там.
— Когда первое, что ты выдал, было не “где она?”, а “я её не толкал”.
Серый дёрнулся так, будто его не словом ударили, а толкнули в грудь.
— Да потому что ты смотрел на меня как на гниду.
— Я на тебя тогда ещё даже посмотреть не успел.
— Успел, — зло бросил Серый. — У тебя всё на лице было. У тебя и сейчас всё на лице.
Егор спустился на одну ступень ниже.
— То, что ты уже всё для себя решил. Что я виноват в смерти той курицы, — резко ответил Серый.
— Следи за языком, мудила. Она была моей девушкой. Ты, значит, не виноват, да?
— Да я-то что? — Серый развёл руками, но в этом движении уже было больше бешенства, чем растерянности. — Он меня всю дорогу тычет, а я, значит, должен молчать?
— Пока да, — сказал Артём. — Именно это тебе сейчас и надо сделать.
— Тогда я тебя заткну, — спокойно ответил Артём.
Несколько секунд Серый смотрел на него, тяжело дыша, потом сплюнул на ступеньку и отвернулся.
— Заебись компания, — пробормотал он. — Один умник, один командир, одна молчит, второй вообще хрен пойми кто, а виноват почему-то я.
— Потому что ты ведёшь себя как виноватый, — бросил Егор.
На этот раз Артём даже не повернулся к нему.
— Егор, тебя это тоже касается. Вы оба меня достали. Если мы хотим выжить, ваши перепалки сейчас нахрен никому не сдались. Если нет, оставайтесь тут и выясняйте отношения, а мы пойдём дальше. Мне уже насрать на вас. Ты меня понял?
Егор сжал челюсть и ничего не ответил.
Стас, до этого шедший молча, сказал негромко:
— Вы оба сейчас не правы в одном и том же.
— В чём это? — Серый сразу вскинулся.
— В том, что думаете, будто у вас ещё есть время разбираться по-человечески.
Фраза была сказана спокойно, без нажима, но попала точно. Даже Серый не нашёлся, чем ответить сразу.
— Мы на служебной лестнице. По ней ходят не жильцы. Если кто-то из местных сейчас решит пройти этим маршрутом, мы встретим его здесь, в коробке, где даже разойтись толком нельзя. Так что можете продолжать грызть друг друга, только потом не удивляйтесь.
София впервые за долгое время заговорила громче обычного:
Все невольно посмотрели на неё.
Она стояла, вцепившись пальцами в перила, и голос её дрогнул, но не сорвался.
— Просто хватит. Пожалуйста. Я уже не могу это слушать. Мы и так идём как по лезвию, а вы ещё сами друг друга толкаете.
Егор отвёл взгляд первым. Серый шумно выдохнул и опёрся плечом о стену.
Артём понял, что именно этого им сейчас и не хватало. Не очередной жёсткой команды, не умного замечания, а простого живого человеческого “хватит”, после которого даже самые упёртые на секунду вспоминают, что рядом есть ещё кто-то.
— Всё, — сказал он уже тише. — Перевели дух и пошли. Без разборок. Дойдём вниз, там будем думать.
— Если дойдём, — буркнул Серый.
— Дойдём, — ответил Артём. — Но только если вы прекратите вести себя так, будто мы уже сдохли.
Они снова двинулись вниз.
После этого стало тише, но не легче. Конфликт никуда не делся. Просто теперь он шёл рядом с ними так же, как раньше шла Алёна, только этого спутника нельзя было потерять за поворотом или оставить по ту сторону двери. Артём чувствовал напряжение буквально спиной. Серый шагал резче, чем нужно, и каждый раз, когда Егор оказывался слишком близко, невольно напрягался. Егор молчал, но это молчание уже было не холодным. В нём чувствовалась дрожащая, тяжёлая злость человека, который изо всех сил держится, чтобы не полезть руками. София всё чаще оглядывалась. Стас по-прежнему шёл ровно.
Следующую дверь они открыли уже без всякой надежды, почти по инерции, как делают работу, которую всё равно надо делать, даже если от неё тошнит. Артём потянул ручку, придержал полотно плечом и заглянул первым. Остальные подтянулись за ним, но внутрь никто не полез.
За дверью был самый обычный старый подъезд. Не длинный коммунальный коридор, не нижний холл, а именно подъезд, тесный, потемневший от времени, с низким окном между пролётами, четырьмя дверями на площадке и ступенями, которые когда-то красили коричневой краской, а потом бросили. Где-то на стене ещё держалась половина таблички с номером квартиры, на почтовых ящиках внизу блестели следы старых царапин, а в углу стояла складная детская санка с отломанной ручкой, прислонённая к батарее так, будто её оставили на пять минут и собирались вернуться.
Всё это было слишком домашним, и помещение буквально тянуло зайти туда. Именно от этого по спине и шёл холодок.
— Вот это и бесит, — ответил Серый.
Он стоял чуть позади всех, но уже не так, как раньше. После прошлого разговора он будто постоянно ждал, что Егор снова начнёт наезжать на него, и потому сам был заведён заранее. Егор, наоборот, молчал и смотрел внутрь подъезда почти равнодушно, но Артём видел, как у него ходит челюсть.
Стас скользнул взглядом по дверям, по лестнице, по окну и сказал:
— Спасибо, что предупредил, — буркнул Серый. — А то я уже собрался тут хату присмотреть.
Они спустились ещё на один пролёт, потом ещё на половину, и именно там, на тесной бетонной площадке между этажами, где лестница разворачивалась и упиралась в глухую стену с трубами, всё и лопнуло.
Началось это с пустяка. По крайней мере, внешне.
Серый, проходя мимо Егора, задел его плечом. Не сильно, но достаточно, чтобы это нельзя было списать просто на тесноту. Егор сразу обернулся.
— А то что? — спросил Серый, даже не сбавляя шага.
— А то ты уже второй раз за сегодня руками работаешь раньше головы.
Артём, который шёл впереди, остановился и сразу развернулся.
— Запарили, идиоты. Я вас, кажется, уже обоих предупреждал.
— Я его даже не трогал толком, — бросил Серый, но по голосу было ясно, что он только и ждал повода.
Егор спустился на площадку следом и встал так, чтобы между ними оставалось меньше метра.
— Да ты вообще у нас ничего не делаешь. Не толкаешь. Не врёшь. Не подставляешь. Просто всё само рядом с тобой случается.
Серый медленно повернул к нему голову.
— Хорошо. — Егор говорил уже не тихо, но и не орал. От этого в голосе было что-то хуже крика. — Я думаю, это из-за тебя она туда улетела. Не знаю, как именно. Толкнул, дёрнул, зажал, отвёл плечом, но ты сделал так, чтобы она вылетела под уборщицу. И потом первым же делом начал оправдываться, хотя тебя никто ещё ни о чём не спрашивал.
Несколько секунд стояла тишина.
София втянула воздух сквозь зубы и отступила ближе к стене. Стас ничего не сказал, только перевёл взгляд с одного на другого. Артём уже шагнул вниз, собираясь встать между ними, но опоздал ровно на секунду.
Серый сорвался без слов, с коротким, звериным движением. Он просто рванулся вперёд и вцепился Егору в куртку у горла.
— Сука, — выдохнул он ему в лицо. — Ты сейчас за всё ответишь.
Егор не отшатнулся. Наоборот, сам подался навстречу и с такой яростью ударил Серого лбом в переносицу, что Артём услышал сухой хруст. Серый отпрянул, выругался, схватился рукой за лицо и тут же бросился снова.
Дальше всё произошло слишком быстро и слишком тесно. Они сцепились на узкой площадке так, что Артём в первый момент даже не понял, как к ним подлезть, не улетев вместе с ними вниз по ступеням. Серый бил размашисто, зло и умело, как человек, который провёл много уличных драк и хочет не просто победить, а выжить. Егор двигался резко, неумело, безбашенно. Он отбивался, хватал Серого за рукава, пытался скинуть его вбок, но тот наваливался всей тушей и только больше дичал от собственной силы.
— Прекратили оба! — рявкнул Артём и полез между ними.
София вжалась в стену, стараясь не попасть под руку. Стас шагнул сбоку, будто собирался помочь разнять, но в такой тесноте каждый лишний человек только усугублял свалку.
Серый снова ударил, теперь уже наотмашь, кулаком куда-то в висок. Егор дёрнулся, едва удержался на ногах и в ответ врезал ему снизу под рёбра. Серый охнул, но не отпустил. Наоборот, вцепился ещё сильнее, схватил Егора за ворот и поволок вниз к перилам. Артём ухватил обоих, пытаясь разорвать сцепку, но на площадке не было места ни для удара, ни для нормального захвата. Только бетон, железо, чужие руки и чужое дыхание в лицо.
— Хватит! — сорвался он уже не командой, а злостью. — Вы оба сдурели?!
Серый вдруг выкрикнул прямо Егору в лицо, хрипло, с кровью из разбитого носа:
— Думаешь, ты один тут кого-то потерял? Ты думаешь, мне легко, да?!
— Так признай, что это ты! — рявкнул Егор в ответ.
Они качнулись все вместе. Артём успел перехватить Серого за плечо, но тот вывернулся, будто его обожгло. Егор шагнул назад, споткнулся о край ступени, глянул вниз, и в этот момент Артём заметил, как у его ботинка, почти под самым носком, блеснуло что-то металлическое.
Маленький, потёртый, раскрытый.
На долю секунды Артём даже не понял, откуда он там взялся. Его просто не было ещё мгновение назад, а теперь он лежал на бетоне между чужими ногами.
Егор увидел его в ту же секунду. Не подумал, просто среагировал. Рука сама дёрнулась вниз, пальцы сомкнулись на рукояти, и лезвие тут же оказалось между ним и Серым.
— Егор! — заорал Артём. — Брось!
Но в этот момент Серый тоже заметил нож, и после этого всё сразу стало другим. Это уже была не обычная драка, где ещё можно отделаться синяками. Он резко отшатнулся, будто только теперь понял, чем всё может кончиться, и тут же бросился обратно, стараясь выбить нож из руки Егора. Егор машинально выставил нож перед собой, не подпуская к себе, но на узкой лестнице для этого уже не оставалось места. Артём сунулся сбоку, пытаясь вцепиться Егору в запястье. Все трое столкнулись почти одновременно. Кто кого задел, уже невозможно было понять. Серый оступился, качнулся, потерял опору, и в следующую секунду всё посыпалось разом. Падая, он с налёта напоролся на руку Егора с ножом, дёрнулся назад от резкой боли, не удержался на ступенях и рухнул ниже, ударившись шеей и затылком о край бетонной ступени.
Звук был короткий и страшный. Просто такой, после которого сразу понимаешь: всё.
Серый ещё дёрнулся, попытался вдохнуть, но вместо этого только захрипел. Его руки беспомощно сжались в воздухе, ноги пару раз стукнули каблуками о бетон и замерли. Кровь из разбитой головы побежала по краю ступени вниз.
Настолько тихо, что Артёму показалось, будто он слышит, как у Софии бьётся сердце.
Егор стоял, прижавшись спиной к перилам, всё ещё с ножом в руке, и смотрел на Серого так, будто не видел его, а пытался понять, что только что натворил. Артём спустился, присел рядом, коснулся шеи, хотя уже и так всё понял, и сразу отдёрнул руку.
— Чёрт, — глухо выдохнул он. — Чёрт… Егор… ты…
— Я не хотел, — сказал Егор. Голос у него был чужой. — Я его не… Я даже не…
София сползла спиной по стене на полступени ниже и зажала рот ладонью. Стас стоял неподвижно, глядя на мёртвое тело так спокойно, что Артёма на секунду это почти взбесило.
Не где-то сверху. Не снизу. Не та, к которой они сейчас спустились, а та самая, которую минуту назад Артём открывал и за которой был обычный старый подъезд.
Металлическое полотно щёлкнуло, тяжело пошло внутрь, и на лестницу вышел полицейский. Это было что-то несуразное, гротескное. Он двигался без спешки, как человек, которому здесь всё понятно с первого взгляда. На нём была старая форма, тёмная, выцветшая, рваная, будто хранившаяся в сыром подвале лет двадцать, но сидела она на нём странно плотно, как влитая. Через прорехи на форме виднелась зеленоватая кожа. Лицо под фуражкой оставалось почти неподвижным, только глаза блестели ярким жёлтым светом. В руке он держал дубинку, а на поясе висела кобура, старая, потёртая, но почему-то от одного её вида Артёму стало холоднее, чем от любого оружия до этого.
Главное было в том, что за его спиной больше не было подъезда.
За дверью тянулся узкий технический коридор с серыми стенами, трубами под потолком и редкими лампами, уходящий куда-то вглубь дома. Будто дверь повернули другой стороной, пока они не смотрели. Будто полицейский пришёл не из того места, которое они только что видели, а из внутренностей самого дома, куда жильцам ходить не положено.
Артём успел это отметить, но времени на осмысление уже не осталось.
Полицейский посмотрел сначала на Серого, потом на кровь на ступенях, потом на нож в руке Егора.
— На… гру… ше… ние, — произнёс он глухо, коверкая слова и как-то не до конца по-человечески.
Егор только теперь шевельнулся. Не побежал, не бросился, а как будто очнулся.
И сразу стало ясно, что ничего объяснить он уже не успеет.
Полицейский двинулся быстро, даже для своих габаритов. Артём рванулся вперёд, но тот ударил Егора дубинкой в запястье так коротко и точно, что нож отлетел к стене. Егор вскрикнул, попытался закрыться второй рукой, но следующий удар пришёлся в горло. Он захлебнулся воздухом, оступился, схватился за перила. Артём успел только крикнуть:
София уже и так отползала к стене. Стас отступил на полшага и замер.
Егор ещё держался на ногах, когда полицейский достал пистолет. Движение было спокойным, почти ленивым, и от этого ещё страшнее. Выстрел грохнул на лестнице так, что у Артёма на секунду зазвенело в ушах. Егора отшвырнуло назад. Он ударился спиной о перила, осел на ступени и уже не поднялся.
Артём стоял, не шевелясь, и чувствовал, как всё внутри требует одного: кинуться, ударить, схватить, сделать хоть что-нибудь. Но тело уже поняло раньше головы, что, если это сделать, трупов станет на один больше. Это была служба, пришедшая на сработавшее нарушение. И единственное, что ещё могло спасти живых, было не попасть в её работу следующим пунктом.
Полицейский убрал оружие, коротко взглянул на Артёма, на Софию, на Стаса. Не как человек, который оценивает угрозу, а как тот, кто отмечает присутствующих в протоколе, который никто никогда не увидит. Потом повернулся и так же спокойно пошёл обратно к двери.
Стас рванул вверх, за полицейским, и успел поймать едва закрывшуюся дверь.
Несколько секунд ни София, ни Артём не двигались. Даже дышать было трудно.
Артём перевёл взгляд с Егора на Серого. Два тела на одной лестнице. Всё произошло так быстро, что мозг отказывался собирать это в реальность. Ещё пару минут назад они спускались впятером. Теперь их осталось трое.
— Быстрее. Если идём, то сейчас. Потом погорюем и помянем всех.
— Там же за дверью раньше был подъезд.
— Был, — согласился Стас. — Сейчас там другое помещение, и, мне кажется, именно туда нам и надо.
София подняла на них бледное лицо.
— Это тоже служебный проход?
Артём заставил себя оторвать взгляд от тел. Горло сжало так, будто он сам только что получил удар. Серый, которого он ещё полчаса назад был готов прижать к стене, теперь лежал с вывернутой шеей на ступенях, и злость на него растворилась слишком быстро, уступив место тупой, тяжёлой пустоте. Егор, с его упрямством, с его холодной яростью, с этой последней фразой, так и остался сидеть у перил, будто просто выдохся и сейчас поднимет голову.
София дрожащей рукой упёрлась в стену и встала.
— Мы их… — начала она и осеклась.
— Потеряли, — хрипло ответил Артём.
Это было самое мерзкое из всего, что пришлось сказать за весь дом.
Он подошёл к двери, остановился у порога и заглянул внутрь.
Технический коридор уходил вперёд с лёгким поворотом, пустой, сухой, освещённый редкими лампами под сетками. По стенам шли толстые трубы, кабельные лотки, какие-то металлические шкафы без надписей. Здесь пахло не жильём, не пылью подъездов и не застоявшимся воздухом, а железом, машинным маслом и ещё чем-то холодным, служебным, что бывает только в местах, куда обычные люди обычно не заходят. Это была не очередная часть дома. Это была его изнанка.
Артём подобрал с пола нож, на секунду посмотрел на него, сложил лезвие и протянул Стасу.
— Спасибо, я его выронил с перепугу. Всё, пошли дальше, — сказал Стас.
София вздрогнула от его голоса, но кивнула.
Артём ещё раз оглянулся на лестницу. На бетон, кровь, мёртвые тела, на прежнюю дорогу вниз, которая ещё минуту назад была единственным безопасным местом. Потом стиснул зубы и шагнул в коридор.
София пошла за ним. Стас закрыл дверь последним.
Щелчок замка за спиной прозвучал негромко, но после него стало ясно окончательно: назад они уже не вернутся.
Народ, у меня есть просьба, протолкните пожалуйста вверх пост - Сила Пикабу, помоги. Сдам мозг в аренду (недорого, ни разу не пользованный) , а то с работой туговато, приходится искать подработку везде в т.ч. и здесь на пикабе!))
Уважаемые пикабутяне и пикабутянки, спасибо вам за отзывы, комментарии и критику.
У меня к вам небольшая просьба. Я впервые решил написать произведение и выложил его на Author.Today , ссылка тут. Если вас не затруднит, прочитайте его или хотя бы подпишитесь на меня как на автора. Мне для получения коммерческого статуса, нужны подписчики, примерно 300 человек. На пиар уже просто ни сил, ни времени не остаётся =)
Хочется писать больше и лучше, но пока приходится совмещать это с основной работой и подработкой. Если АТ начнёт хоть немного монетизироваться, смогу освободить время и вкладываться в истории серьёзнее.
Жанр первой книги я выбрал не самый популярный — психоделический хоррор. Из-за этого возникли определённые сложности. Помимо этого, я сам вижу шероховатости текста и понимаю, что пока пишу неидеально.
Буду признателен за поддержку. Спасибо.
