Серия «Ванька - Деревенские байки»

На счастье престарелых родственников удушающей, лишающей всякого желания выходить из дома жары не было, лёгкий освежающий ветерок дул практически беспрерывно, временами нагоняя стада небесных барашков, которые, попасясь недолго, уплывали на новые просторы. Но приятного, согревающего тепла вкупе с отсутствием дождей было достаточно, чтобы непоседливого внука приходилось силком и угрозами загонять в дом, дабы хотя бы накормить.

Ванька отрывался на всю катушку.

За эти первые дни он успел излазить вдоль и поперёк… да что уж там – и по диагонали весь участок, заглянув в каждый, даже самый труднодоступный уголок. Пять старых, больших и разросшихся вширь, яблонь уже отцвели своё, и сейчас на ветвях, прячась за широкими листами, развесились гроздья маленьких завязей, напоминающих больше орешки, нежели яблоки, которыми им суждено стать, и Ванька с нетерпением ждал того момента, когда сможет сорвать и с хрустом съесть первое из них.

Огромный, раскидистый дуб на углу участка за баней в течение всего дня укрывал тенью часть бабушкиного огорода, за что с завидной регулярностью удостаивался массы не самых лицеприятных эпитетов от неё. А ещё он сильно манил Ваньку своей теряющейся в вышине кроной и множеством ведущих к ней веток, но на беду самая нижняя из них была пока недосягаема для мальчишки. Хотя, на беду ли…

Практически каждый вечер Ванька, как примерный внук, поливал какие-нибудь грядки из шланга, тёмно-зелёной змеёй протянувшегося из вожделенного колодца. Но, по правде говоря, уже не такого уж и вожделенного – в один из прекрасных деньков неугомонный малец улучил момент, когда в пределах видимости не маячил хмурый дед со своим вечно подозревающим прищуром, и с огромным трудом поднял-таки крышку и заглянул в тёмный зев водопроводного прародителя. За что тут же и поплатился!

Должно быть, сработал какой-то беспроводной механизм, возвестивший деда о злонамеренном проникновении, или же это была чёрная магия, но он в ту же секунду вынырнул из-за дома и с гневным рыком, вытягивая на бегу из штанов ремень, ринулся на защиту чести осквернённого колодца.

Ванька скакал по огороду горным козлом, в священном ужасе осознавая, что увидь его сейчас физрук, то в восхищённом экстазе проставил бы ему пятёрки авансом до самого окончания школы. Ещё бы и грамоту какую выписал… Но сейчас горевать об отсутствии оного было совершенно не с руки, ибо пацаном двигал лишь страх за сохранность своего мягкого места, призванного в этот жестокий бренный мир исключительно ради его, Ваньки, комфортного сидения.

А дед оказался на удивление прытким для своих лет и с неуёмным азартом нёсся за улепётывающим внуком, одной рукой раскручивая над головой ремень, а второй придерживая сползающие штаны. И так бы им и бегать в надежде выяснить, у кого же сил да выносливости больше осталось, но всё закончилось довольно резко и неожиданно, когда пробегающему мимо крыльца деду вдруг хлёстко, со звонким щелчком прилетело скрученным полотенцем по шее.

Тот встал столбом, широкими глазами и с выражением глубочайшего непонимания, замешанного на горькой обиде и праведном гневе, уставился на бабку:

– Ты… чё, старая?!

– По что внука стращаешь?! – не оробела бабушка, на всякий случай по новой скручивая полотенце.

– Дык, в колодец влез…

– Ну влез, что его убить теперь, что ли?

– Так я ж не того… Ты чё?! – искренне удивился дед. – Я ж токмо выпороть, чтоб не повадно было. О нём же забочусь!

– Тебе лишь бы выпороть, – буркнула бабушка, признавая его правоту и переводя строгий взгляд на нерешительно мнущегося в сторонке внука, с надеждой и восхищением взирающего на свою защитницу. – Пороть мы его не будем! – вынесла она своё решение. – А ты, молодой человек, на неделю лишён своего телефона, понял?!

– Ну ба-абу-ушка-а!..

– И не бабушкай мне тут! А будешь препираться, маме позвоню! А теперь помирились и марш обедать!

И двое раздосадованных кто чем мужчин – старый да малый – поплелись за кормилицей, с пониманием косясь друг на друга.

С тех пор колодец Ваньку уже не манил, хотя и возникал интерес, когда что-то там внутри начинало гудеть во время полива, но всякий интерес моментально гас, стоило лишь вспомнить, как целую неделю он был вынужден провести без любимого телефона, каждый день и не по разу безуспешно пытаясь вымолить прощение. Бабушка была неумолима, неподкупна и незыблема в своём решении покарать внука за непослушание и вернула ему смартфон только спустя оговоренный срок.

Да и вообще целая неделя (а это, на минуточку, почти половина прожитого здесь срока) вечеров, проведённых за созерцанием новостей и каких-то непонятных передач и сериалов, что любили смотреть бабушка с дедом, отбили всякое желание нарушать строгие запреты, да и вообще безобразничать. Хотя надо сказать, под конец срока наказания он даже начал находить какую-то странную прелесть в том, что вынужден был смотреть по телевизору, но всё это мгновенно померкло и забылось, стоило ему заполучить обратно свой телефон.

Сегодня был очередной прекрасный солнечный день, и Ванька с утра, сразу же после завтрака, ускакал в гости к своему новому другу, проживающему неподалёку.

Пашка тоже проводил летние каникулы на дачном участке родителей своего отца и был младше Ваньки на год, что отнюдь не стало преградой их знакомству и последующей крепкой дружбе. Они то и дело проводили время вместе, и Пашка уже пару раз гостил у нового друга, чему бабушка была очень даже рада, а дед со своей любимой папиросой в зубах пристально и с подозрением приглядывал за удвоившейся угрозой его спокойствию.

Разумеется, Пашка был не единственным Ванькиным другом в этой деревне, но как-то так сложилось, что самым близким. Возможно, причина крылась в ближайшем соседстве, а может – в чём-то совсе-ем другом.

В этот раз они собирались пойти на речку, и Ванька зашёл за товарищем, дом которого располагался как раз по дороге туда. Пашка уже вовсю приплясывал на крыльце, от нетерпения теребя свои курчавые светлые волосы. Было в этом парнишке что-то забавное и неуловимо умилительное, что словно требовало от старшего товарища взять над ним шефство и опеку. Очень доверчивый, смешливый и ужасно непоседливый он чуть ли не в рот Ваньке заглядывал и выполнял все его наказы, не задумываясь и всецело признавая и принимая его авторитет.

А Ванька с чувством величайшей ответственности и тёплой симпатии присматривал за Пашкой, учил жизни и готов был защищать любой ценой, благо поводов для этого не находилось. Вот и сейчас он вскинутой ладонью остановил Пашкин порыв броситься к нему навстречу и строго вопросил:

– Нарукавники где?

– Вот, в пакете! – тут же подхватился малец, поднимая с пола и раскрывая пред строгие Ванькины очи яркий цветастый пакет. – И полотенце!

– А круг? Забыл?

– Ой!

Пашка метнулся в открытую дверь, а Ванька пока осмотрелся. В общем-то, участок как участок, только что цветов побольше, а грядок поменьше. Да дом немного крупнее, чем у них. А вот та явно здоровая, краем выступающая из-за угла дома куча песка – это другое дело! Это явление Ванькино внимание не просто к себе приковало, а прям-таки им завладело.

– Вот! – выскочил Пашка с кругом наперевес, но его старший товарищ даже головы не повернул. Завороженно глядя на возвышающуюся выше него гору, осторожно поинтересовался:

– А для чего это у вас там столько песка?

– Не знаю, – бросив безразличный взгляд в ту сторону, хмыкнул Пашка. – Деда говорит, там клад спрятан…

– Кла-ад?! – глаза Ваньки округлились, а голос осип от волнения. «Почему он так спокойно об этом говорит? Неужели не понимает?» – И ты не пробовал его искать?

Малец озадаченно опустил руки, сжимающие плавательный круг, и попытался осознать, его уже ругают или пока просто спрашивают.

– Не-ет… – неуверенно проблеял он. – А что, нужно было?

– Ну конечно! – воскликнул Ванька, подскакивая к вздрогнувшему от неожиданности Пашке, хватая и тряся за плечи. – Конечно нужно! Это же клад! Тебе что ли не интересно? – И, не дожидаясь ответа, командным голосом объявил: – Речка отменяется! Тащи лопаты, будем копать!

Куча была поистине огромной. Наваленная с задней стороны дома она возвышалась на добрых два их роста. Ну то есть, если их друг на друга поставить, то вот на столько! Ванька подумал, что, если бы у него была такая куча за домом, он вообще от неё не отходил бы, играя и копаясь в ней днями напролёт.

Пашка притащил из своих запасов одну нормальную пластиковую лопатку, которую благоговейно вручил старшему, и два совочка – зелёный и красный – для себя. Ванька с сомнением глянул на его инструмент, но говорить ничего не стал.

– Откуда начнём? – с энтузиазмом навис Пашка над кучей, вооружённый двумя совками, по одному в каждой руке. Выглядел он, конечно, довольно комично в этот момент, ещё с такой серьёзной мосей…

– Хмм… Давай, наверное, с краю, – неуверенно протянул Ванька и подошёл к одному из покатых боков недалеко от стены дома. – Вот отсюда!

И они начали. С усердием и неуёмным пылом настоящих кладоискателей. Пашка вгрызся в заветную песчаную гору с двух рук, словно обезумевший горный комбайн, расшвыривая песок во все стороны разом, а иногда и прямо на махающего сбоку лопатой товарища. А товарищ и не замечал этого. С ритмичностью робота он втыкал и втыкал лопату в песок, потел, сопел, но пёр вперёд к манящей цели.

В общем, работали они на зависть многим гастарбайтерам. Пару раз выглядывала Пашкина бабушка, качала головой и снова исчезала. Один раз прошёл мимо дед, увидел, что происходит, охнул и схватился за сердце, представляя, сколько ему потом времени всё это обратно закидывать. Но дедушка у Пашки был добрый и мягкий, а потому только головой поник и мимо прошёл.

Поначалу они раскопки вели по направлению, параллельному стене, но потом, когда разошлись, копали уже туда, куда копается. Без разбору, проще говоря. Сухой песок постоянно осыпался ручейками, заполоняя освободившееся пространство, но парней это ни капли не смущало, их уже ничто не могло остановить или заставить отступиться от плана. Ну или почти ничто…

– Ма-альчики! Обе-едать! – разнёсся над деревней зычный голос Пашкиной бабули. – Быстро! Потом ещё накопаетесь.

Делать было нечего. Понуро вздохнув, отбросил свои совочки младший кладокопатель, в расстроенных чувствах в последний раз вогнал в песок свою лопату старший, и…

– Я во что-то попал, – выдохнул Ванька. – Что-то твёрдое, Пашка… Это клад! Мы нашли его! Копай!

И, показывая пример, сам с утроенной силой замахал лопатой. Пашка, не будь дурак, забыл и про бабушку и про обед, схватил свой инструмент и присоединился к возобновившимся раскопкам.

Вскоре сквозь постоянно осыпающийся песок проявился светло-серый бок сундука. Разгорячённые близкой победой, пацаны навалились с новой силой. Они копали и копали, освобождая из песчаного плена всё больше, но бок и не думал переходить в ребро или хотя бы крышку.

– Здоровый! – пропыхтел Пашка с уважением.

А Ванька и сам заметил, что сундук они откопали действительно здоровенный.

– Давай копать только вверх, должна же у него быть крышка.

– Так! Мальчики! – прозвучало прямо из-за спин, заставив мальчиков чуть ли не подпрыгнуть.

– Щас, бабуль! – икнув, отмахнулся совком Пашка. – Ещё чуть-чуть, мы почти нашли!

– Что вы там ищете-то хоть, бедовые?

– Клад!

– Ох ты ж господи… Чтоб через пять минут были за столом! С чистыми руками!

– Ага!

– Ох, пострелята, – покачала головой бабушка, уходя домой.

А они копали и вскоре действительно откопали ребро, перешедшее в такую же светло-серую, но уже горизонтальную плоскость. Крышкой на ней и не пахло.

– Давай её откапывать! – скомандовал Пашка.

И они, подгоняемые угрожающе приближающимися шагами вновь не дождавшейся внука к обеду бабушки, накинулись на песок, покрывающий горизонтальную поверхность. И очень скоро уткнулись в зелёную деревянную стену…

– Что это?.. – удивлённо уставился на неё Пашка.

– Стена, – обескураженно отозвался Ванька и обессиленно отпустил лопату, с шорохом приземлившуюся на песок. Он всё понял почти сразу и, тяжело дыша, боролся с навалившимся разочарованием. – Стена твоего дома. А это фундамент. Мы откапывали фундамент, Пашка.

– Ну-у во-от, – тоненько протянул его младший товарищ, и Ванька понял, что тот вот-вот пустит слезу, а потому собрался, отбросил грустные мысли и с улыбкой повернулся к Пашке.

– Ну и что! Зато мы здорово провели время. И пусть не нашли клад в этот раз, мы попробуем ещё, посмотри, какая эта куча огромная!

– Да! – вмиг повеселел малец и даже подпрыгнул от счастья, что всё так хорошо.

– А сейчас пошли обедать, а потом на речку дунем!

– Да!

– Ма-альчики-и!!!

***

В вечерней, практически уже ночной, темноте сходили с ума кузнечики, превращая тихое и загадочное время на стыке дня и ночи в место сражения оловянных солдатиков со вторгшимися на Землю десептиконами. Сильно погрызенным прожектором освещал эту битву тонкий месяц, а далёкие звёзды предупреждающе мерцали, словно спешащее инопланетное подкрепление.

Эта ночь, как и всякая другая июньская ночь, не была такой чёрной, как где-нибудь на юге, но темноты её было довольно, чтобы за пределами освещённого уличными фонарями пространства всё вокруг превращалось в размытые шевелящиеся тени.

Одна из таких теней отлепилась от крыльца и вдоль стены прокралась к углу дома, завернула и замерла на несколько мгновений, привыкая к царившей здесь тьме и практически сливаясь со стеной. С тихим шорохом шевельнулись ветви раскидистой тени в двух шагах впереди, донёсся издалека тревожный собачий лай, быстро перетёкший в заунывный плач, и с другой стороны ему тут же вторил другой. Ещё пара мгновений, и всё снова стихло. Всё, кроме этого раздражающего стрёкота! Но зато как хорошо он скрывал тихий шорох шагов…

Тень осторожно, придерживаясь за стену, сделала несколько аккуратных шагов и остановилась перед покатым боком тёмного холмика, в котором уже можно было распознать частично разорённую кучу песка, наваленную тут ещё весной. Тень с тихим кряхтением наклонилась, присела, звонко щёлкнув коленями, и начала рыться в песке в том самом месте, где он был уже весь перерыт, ежесекундно сопровождая процесс едва слышимыми нецензурными комментариями. Наконец она что-то нащупала, издала приглушённый радостный кряк и достала из песка что-то гладкое, мелодично булькнувшее и заигравшее в темноте отблесками звёзд.

– Почти добрались, хулюганы! – нервно прошептала тень, с нежностью стёрла с находки песок, встала, снова кряхтя и щёлкая коленями, и направилась к зарослям сирени, очень надеясь, что там её сокровище будет спрятано гораздо надёжнее.

А ещё тень больше ни за что и никогда не заикнётся про клад!

Коханов Дмитрий, март 2026 г.

Мои рассказы | Серия Монстрячьи хроники | Серия Исход | Серия Рассказы из фразы | Серия Лешачьи сказки | Серия Ванька - Деревенские байки

Мой роман "Настоящий джентльмен"

А в остально-ом… В остальном Ванька уже предвкушал три отличнейших месяца своей жизни, в течение которых он собирался даже не вспоминать о таком ужасном месте, как школа.

Родители приехали одним днём: к обеду привезли Ваньку, разгрузили его шмотки и запас еды, собственно – пообедали и навострили лыжи в обратном направлении.

– Слушайся бабушку и не хулигань, – наставляла мама, обнимая сына. Будто деда, многозначительно закурившего на крылечке, слушаться было не надо! – Кушай хорошо, будешь капризничать, не привезём шоколада и твоих любимых пряников!

– Хорошо, мам, не переживай, – пытался побыстрее выскользнуть из крепких объятий сын.

– Ха, не переживай, как же! Зная твой характер, буду переживать. И звонить буду.

– Вер, поехали, – это папа переживает, что придётся в пробках на въезде в город стоять. – Ванька, покеда!

– Ну всё, – мама сделала контрольный чмок в голову и отпустила наконец сына. – Мам, пап, пока!

Все хором попрощались друг с другом, кто-то кому-то пожелал доброй дороги и осенил крестным знамением, кое-кто пустил скупую слезу из открытого автомобильного окошка и на этом проводы благополучно завершились. Ванька ещё несколько минут постоял, всматриваясь в пыльное облако, оставленное автомобилем на сельской дороге, и припустил в дом – пить чай с любимыми пряниками.

До вечера ещё оставалось несколько часов, а на улице ярко и жизнерадостно светило солнышко, пригревая макушку и лаская своими тёплыми лучиками Ванькину радостную физиономию. За это время он успел поноситься по участку, проверив и изучив каждый уголок, каждый пенёк и каждую постройку, включая баню, сарай и летний душ. Хотел заглянуть в колодец, но крышка оказалась слишком тяжёлой, а увидевший сие опасное рукоблудие дед пообещал такие кары за приобщение к священному огородному Граалю, что Ванька решил до поры до времени оставить свои попытки по его вскрытию. Как минимум, до того момента, когда в окру́ге он окажется в полном и стопроцентном одиночестве. А уж тогда-а!..

Успел завести себе первого друга из местных. Бабушка сказала, что его зовут Чушкой или Дымком, а дед ехидно поправил, что Наглой Серой Мордой или Депутатом.

– Кем? – не понял Ванька, наглаживая здоровенного и с чрезвычайно довольной мордой развалившегося перед крыльцом неоднородно-серого кота, заглянувшего «на огонёк».

– Вырастешь – поймёшь! – пояснил дед и пыхнул папиросой.

– Вот что ты ребёнка глупостям всяким учишь, старый хрыч! – возмутилась бабуля, вынося Депута… тьфу ты!.. Дымку миску с куриным бульоном, оставшимся с обеда. – У него каникулы, а ты ему про депутатов своих!

Дед только плечами пожал, философски выпуская дымное облачко в её направлении. За что и поплатился своей шеей, до которой с оттяжечкой дотянулось полотенце в бабушкиной руке.

Кот, насытившись и получив достаточно ласки, вскоре покинул Ваньку, но обещал вернуться, когда проголодается. Ближе к вечеру порядочный внук помог бабушке полить огород, направляя шланг, тянущийся из недр заветного колодца, в указанных направлениях. Чем принципиально отличаются эти направления и то, что он там так усердно поливал, Ванька не смог разобраться, решив, что обязательно раскроет эту тайну в будущем. А пока просто орошал водой землю с однообразными светло-зелёными росточками, изображая из себя тучку.

Ужинали жареной картошкой, присыпанной свежим зелёным луком и укропом, с бабушкиными котлетами, свеженалепленными и приготовленными, прямо с пылу с жару, как она говорит. Из напитков предлагались чай, сок, оставленный родителями, и молоко. Ванька выбрал более сладкий и вкусный второй вариант. А вот дед опрокинул стопочку, довольно и удовлетворённо крякнув в усы. Опрокинул бы и вторую, да бабуля строго на него шикнула и отобрала бутыль, унося её прятать и вполголоса костеря «старого алкаша».

И вот после всего этого уже настал, наконец-то, этот сладострастный момент, когда мучающемуся нетерпением внуку был торжественно вручён смартфон. Такой долгожданный и вожделенный! Ох, как он сейчас засмотрит всё, что осталось несмотренным за целый день! Какая же несправедливость по отношению к ни в чём не повинным видосикам! Разве ж можно так с ними?

К огромному Ванькиному сожалению бабуля оказалась очень пунктуальной, выдрав из его алчущих рук смартфон ровно через два часа. Даже не дала досмотреть! И на первую же попытку закатить скандал строго послала его чистить зубы и идти в постель, пообещав рассказать всё матери, если не будет слушаться. Ну ничего, это только начало, он ещё поборется!

А пока пойдёт с унылой мосей чистить зубы. Время-то ещё какое детское, а уже спать. Дома вон в выходные можно было и подольше посидеть!.. Дурацкая дача…

Зато заснулось здесь на удивление быстро и крепко. То ли воздух свежий так повлиял на мальчика, то ли тишина, царившая в добротном бревенчатом доме, а тихое и мерное посапывание доносилось из-под одеяла уже через пять минут.

Тем неприятнее было ночное пробуждение, вызванное, казалось, настойчивыми страданиями переполненного мочевого пузыря. Но, проснувшись, Ванька был уже совсем не так уверен в причине своего внезапного пробуждения. Да, по-маленькому хотелось знатно, но было ещё и то, что заставило мальчонку забиться в самый дальний угол кровати, замотавшись в одеяло по самые глаза, с ужасом всматривающиеся в темноту комнаты.

Стоит сказать, что в комнате он спал в гордом одиночестве, бабушка же с дедом спали в другой, и разделял эти комнаты целый коридор. И вот сейчас из-за двери, со стороны этого самого коридора, доносилось чьё-то рычание. Глухое и непостоянное, оно становилось то тише, то пропадало совсем на некоторое время, то вдруг снова разрывало тишину яростным басом.

У бедного мальца похолодели ноги, а челюсть запрыгала в самопроизвольном ритме, отбивая зубами отменную чечётку. Откуда взялся этот ужасный рык? Что за монстр его издаёт и, самое главное, что он там делает?! А вдруг он сейчас ищет себе жертву или… уже нашёл!.. Заглянет ли он в комнату к Ваньке или насытится раньше и уйдёт? Бабулю с дедом жалко…

Пацан дрожал под одеялом, вслушиваясь в прерывающееся временами рычание и изнемогая от требующей свободы жидкости. Сама туалетная комната была недалеко, практически напротив двери его комнаты, но нужно же было преодолеть тёмный коридор! И это самое ужасное – практически ничего не видно и где-то там шастает ужасное создание, которое-то как раз наверняка отлично видит в темноте. По крайней мере, в фильмах подобные монстры всегда обладают этим завидным качеством.

После очередной серии злобных рыков послышалось невнятное чавканье, после чего монстр затих. Ванька, вибрируя всем телом, подождал несколько минут и осторожно высунул нос из одеяла. Тишина. Неужели насытился и уснул? Или ушёл?..

Парень пустил слезу в память о деде с бабулей, но терпеть настойчивость мочевого пузыря уже не было никаких сил и он, пугливым зайцем выпрыгнув из постели, на цыпочках подкрался к двери, приплясывая от нетерпения и сжимая в руках парадный выход – до запасного выхода в ушах настойчивая жидкость пока, к счастью, не добралась.

Ни единого звука! Это знак, сейчас или никогда!

Ванька распахнул дверь и сквозь жидкую темноту коридора бросился к туалету, но за каких-то пару шагов до цели пространство взорвалось таким яростным рыком, что подпрыгнувший от ужаса и неожиданности мальчонка бросился назад с удвоенной скоростью, стрижом залетев под одеяло и, кажется, даже перестав дышать.

-

Переделавшая с утра кучу дел бабушка к девяти часам решила, что пора уже и разбудить проспавшего всех петухов внука, пока свежеприготовленный завтрак окончательно не остыл, и, заглянув в комнату, обнаружила покрытый одеялом холмик в самом дальнем углу кровати. Подойдя к нему, она откинула одеяло и ахнула, узрев обнявшего колени и вжавшегося в стену внука посреди расплывшегося по простыне желтоватого пятна, с ужасом в красных заплаканных глазах глядящего на неё.

– Боже ж ты мой, что с тобой? Ты чего напрудил-то, Ванечка? Почему на горшок не сходил, родненький?

– Бабуля?.. – неуверенно уточнил малец тоненьким дрожащим голоском. – Ты жива?

– Как видишь, жива пока…

– А деда?..

– А чего этому хрычу сделается?! Уже, наверное, вовсю дымит на крыльце! А ты чего такой?

– Я думал… – мальчишка не выдержал и заплакал. – Думал, вас монстр съел…

– Ох ты ж горе луковое! Какой же у нас тут монстр-то?

– Не зна-аю-у!.. – заливал Ванька бабушкину грудь. – Я но-очью слы-ыша-ал… он рыча-ал… а я… я пи-исать очень хоте-ел…

– Тихо, тихо, дитятко моё, – успокаивала бабуля, наглаживая непослушные вихры на внучьей голове. – Кто же это мог рычать-то?.. Вроде и не было у нас отродясь такого.

– Я слышал! – слегка успокоившись и перестав реветь, заявил внук. – Долго рычал, то громче, то тише. А потом зачавкал и затих. Я думал, он вас съел и ушёл, а он снова как зарычит!

– Ужас какой! Рычал, чавкал… – бабушка усиленно пыталась решить для себя, выдумал всё это внук, чтобы оправдать свой ночной позор, запятнавший простыню, или действительно ему чего почудилось спросонья. И вдруг всё поняла, всплеснув руками: – Да это ж дед храпел! Ванька!.. – засмеялась она. – Это ты деда за монстра принял!

– Правда? – неуверенно уточнил внук, которого присутствие живой бабули лишило уже всяческих страхов. – Нет, не может этого быть! Я слышал, как папа храпит, а ночью прям рычание было, совсем не похоже на храп.

– Нашёл кого сравнивать! – похихикивала бабушка, тиская внука. – У деда-то опыта поболе будет, он же ж уже тогда храпел, когда твой папашка… – «В кровать писался», хотела сказать она, но вовремя передумала. – Как ты был.

– Да? Ну ладно, – согласился внук и вдруг требовательно посмотрел бабушке прямо в глаза. – А ты ведь никому не скажешь, что я описался?

– Конечно, не скажу, милок. А знаешь, что? А пошли-ка мы у деда и спросим, а?

– Пошли! – радостно согласился Ванька, выскакивая из кровати.

Они вышли в совсем не страшный сейчас коридор, прошли в сени и грозно вывалились на крылечко, прямо пред дедовы ошарашенные очи.

– Ну-ка, расскажи-ка ты нам, старый, зачем мальчонку всю ночь пугал, а?! – с ходу напустилась на него бабушка.

А дед так и замер с поднесённой к выпавшей из разинутого от неожиданности рта папиросе спичкой, сверля глазами свою жену. Лицо его в этот момент в подробностях передавало все те эмоции и эпитеты, с помощью которых он очень хотел, но при внуке не решался сейчас выяснить у этой женщины, где и в чём опять провинился.

А Ванька, выглядывающий из-за бабушкиной спины, смотрел прищуренными глазами на остолбеневшего деда и думал, что всё-таки что-то с ним не чисто. Надо будет разобраться!

Коханов Дмитрий, февраль 2025 г.

Мои рассказы | Серия Монстрячьи хроники

Мои стихи

Мой роман "Настоящий джентльмен"