Брехня
Мимоза - это салат!
остальное от лукавого
Можно уже камыш переназвать и не путать людей?
Вот эти коричневые початки - это камыш. С детства так повелось. И закрепить это в словарях.
А рогозом пусть будет то недоразумение, что почему-то камышом назвали. Ну так и просится же.
В конце февраля в Гулрыпшском районе Абхазии начинается срезка. Пятьсот-шестьсот семей выходят в сады, где растут деревья высотой до двенадцати метров с серовато-зелёной перистой листвой. Это акация серебристая (Acacia dealbata) — растение, которое все называют мимозой. Один район непризнанной республики снабжает крупнейший в мире рынок этого цветка.
К 27 февраля 2026 года из Абхазии в Россию вывезли 252 тонны. Это почти в пять раз больше, чем к той же дате годом ранее. Парадокс: в начале февраля председатель госкомитета по экологии Савелий Читанава предупреждал, что урожай погиб из-за ранних заморозков. Тогда экспортировали меньше трёх тонн против десяти в 2025-м. Но февральское солнце сделало своё дело — поздние сорта раскрылись.
Три недели в году.
Весь бизнес длится с середины февраля до 8 марта. Частный предприниматель Сергей Киносян рассказывал журналистам, что за первую неделю сбора заготовил около двухсот коробок. Цветы хранят в холодильных камерах, чтобы они не раскрылись раньше времени. После 8 марта мимозу уже не везут — цена падает, смысл пропадает.
В пиковые годы — начало 2000-х — из Абхазии вывозили 700-800 тонн за сезон. Сейчас объёмы скромнее: 253 тонны в 2024-м, 332 тонны в 2025-м. Но логистика осталась прежней: от Гулрыпшского района до российской границы — час езды. Ни один другой поставщик не может предложить такого сочетания цены и расстояния.
Акацию серебристую завезли на Черноморское побережье в 1852 году из Австралии. В субтропическом климате дерево одичало и растёт теперь почти в каждом дворе — как сорняк, без ухода. Символом 8 марта его сделала итальянская феминистка Тереза Маттеи в 1946 году — просто потому что мимоза была дешёвой и цвела в марте. Традиция пришла в СССР и осталась.
Откуда такая цена.
Фермер в Абхазии продаёт мимозу оптом по 100 рублей за килограмм. «Что такое 100 рублей? Две буханки хлеба», — жалуется местный житель Давтян в интервью Sputnik. За коробку в пять килограммов сборщики получают 500 рублей. Группа из четырёх человек упаковывает за день 150 коробок.
В Москве оптовая цена — 4500-5000 рублей за коробку в шесть-семь килограммов, около шестидесяти веток. То есть примерно 80 рублей за ветку. В розницу — от 300 рублей. Наценка от фермера до покупателя — тридцатикратная.
Разница уходит на логистику (рефрижераторы с температурой 0-5 градусов), перекупщиков, аренду торговых точек и сезонный ажиотаж. Три недели в году — единственное окно, когда можно заработать.
Почему альтернатив нет.
Акация серебристая — дерево высотой до двенадцати метров. Оно не выносит температуру ниже плюс шести градусов. В средней полосе России в открытом грунте не растёт, а в теплицах вытягивается и теряет декоративный вид. Выращивать мимозу на срезку в промышленных масштабах можно только там, где она растёт сама — на Черноморском побережье.
Черногория проводит фестиваль мимозы с 1969 года, но попала в список недружественных государств. Голландия и Италия — под санкциями. Теоретически можно везти через третьи страны, но зачем, если от Гулрыпшского района до границы — час, а дерево растёт в каждом дворе без всякого ухода.
Цена жёлтого цвета.
В московских магазинах ветка стоит от трёхсот рублей. На рынках и в переходах — дешевле: без упаковки, без сертификатов, часто прямо с машины. Это и есть абхазская мимоза. Указание «Голландия» в графе происхождения — скорее всего, реэкспорт или ошибка.
Пятьсот-шестьсот семей срезают ветки, упаковывают в коробки, грузят в машины. Через три недели сезон заканчивается. До следующего февраля.
Кстати о мимозе. Салат «Мимоза» — с рыбными консервами, яйцами и майонезом — появился в СССР в начале 1970-х. Жёлтая шапка из тёртых желтков напоминала цветок. По одной из версий, рецепт придумали абхазские повара, вдохновлённые цветущими деревьями за окном. Если это правда, то один район даёт России не только цветок к 8 марта, но и салат к нему.
В Ростове-на-Дону веточка мимозы за два года подорожала втрое — со ста рублей в 2024-м до пятисот в 2026-м. Абхазия, главный поставщик праздничного цветка в Россию, в этом году экспортировала в три с половиной раза меньше обычного: раннее цветение в январе и последовавшие заморозки погубили часть урожая. Итальянская мимоза стоит уже восемьсот рублей за ветку — и это ещё до наценки флориста. Но самая большая потеря, которую несёт покупатель, — не финансовая. Он теряет название. Потому что «мимоза» на ценнике — это не мимоза.
Цены в 2025.
Жёлтые пушистые шарики, без которых 8 марта кажется неполным, — цветы акации серебристой (Acacia dealbata). Вечнозелёное дерево родом с Тасмании, способное вырастать до сорока пяти метров. Листья — дваждыперисторассечённые, с серебристо-зелёным налётом, похожие на миниатюрный папоротник. Кора серо-бурая, в трещинах. На Черноморском побережье Кавказа её культивируют с 1852 года. В Абхазии она растёт повсюду — как сорняк, не требующий ухода. Каждый февраль пятьсот-шестьсот крестьянских хозяйств Гулрыпшского района срезают ветки, укладывают в яичные коробки по пять килограммов и отправляют фурами на север.
Цветущая акация.
Почему акацию называют мимозой — вопрос, на который ботаники разводят руками уже полтора века. Оба рода принадлежат одному подсемейству — мимозовые, семейства бобовых. Вероятно, путаница началась во Франции, где акацию серебристую завезли из Австралии в 1880 году и тут же окрестили «мимозой». Название прижилось настолько, что в городке Манделье-ля-Напуль на Лазурном берегу с 1931 года проводят Фестиваль мимозы — с парадами платформ, королевой мимозы и двенадцатью тоннами жёлтых цветов. Никого не смущает, что цветы — не мимоза. Булгаков в «Мастере и Маргарите» тоже не стал разбираться: «Она несла в руках отвратительные, тревожные жёлтые цветы. Чёрт их знает, как их зовут». Чёрт, может, и не знает. Ботаники знают.
Настоящая мимоза — Mimosa pudica, мимоза стыдливая — выглядит иначе. Невысокий кустарник из Южной Америки с розово-сиреневыми соцветиями. Жёлтых цветов у неё не бывает. Зато есть свойство, которого нет ни у одного другого растения на земле: мимоза умеет учиться.
Настоящая мимоза с гордо расправленными листьями.
В 2014 году биолог Моника Гальяно из Университета Западной Австралии поставила эксперимент. Она сконструировала устройство, которое сбрасывало горшок с мимозой с высоты пятнадцати сантиметров на мягкую подушку. При первом падении растение складывало листья — защитный рефлекс. После шестидесяти повторений подряд мимоза перестала реагировать. Она «поняла», что падение не причиняет вреда, и прекратила тратить энергию на ложную тревогу. Через двадцать восемь дней без единого повторения исследователи повторили эксперимент. Мимоза по-прежнему не складывала листья. Она помнила.
Ой, спряталась!
У растения нет мозга. Нет нейронов. Нет ничего, что мы привыкли считать необходимым для памяти. Но сигнальная сеть на основе ионов кальция в клетках мимозы работает по тем же принципам, что и кальциевые каскады в нейронах животных. Мимоза не просто реагирует на раздражитель — она различает типы раздражителей. Если после серии падений листья тронуть пальцем, они снова сложатся: растение понимает, что это новый стимул, а не привычный.
Впрочем, путаница имён — дело обычное. Камыш — это рогоз, жасмин — чубушник, а «жёлтая акация» во дворе — карагана. Мы окружены растениями, которых не знаем по имени. Мимоза — просто самый дорогой пример этого незнания. По пятьсот рублей за ветку.
Что уж там, даже яндекс путается!
С началом масленичной недели и проводов зимы!
Во время детских гулянок мы редко возвращались домой, чтобы подкрепиться. Даже на минутку забежать, чтобы попить воды, было страшно — ну как не выпустят строгие родители? Тем более что не у всех и не всегда дома были какие-нибудь вкусняшки.
Нам повезло расти в Краснодарском крае, где весной, летом и частично осенью плодородные земли приносили множество вкусных подарков. У многих на дачном или домашнем участке в изобилии имелись фрукты и овощи. Но сейчас не о чудесах огорода. Сейчас о том, что нам, детям в 90-е, удавалось перекусить на улице, когда забежать домой не было ни возможности, ни желания. Перечислю самые популярные и частые лакомства.
В разных регионах он называется по-разному. Мы его звали тутовником, а где-то — шелковицей. Для нас дерево было интересно не тем, что из него можно производить шёлк, а тем, что на нём росло. Тутовник давал вкуснейшие и сочные ягоды, даже сложно с чем-то сравнить. Он рос в «нейтральной» лесополосе — небольших лесных зонах, которые отделяли жилую зону от полей. Так что тутовник был достоянием всех и каждого — прошёлся по лесной поляне и уже наелся, никто тебе и слова не скажет, бери сколько хочешь. Именно поэтому он не считался у нас деликатесом, но в качестве перекуса подходил идеально. На деревьях в наших краях ягоды были преимущественно чёрные, хотя бывали и белые, но мне больше всего нравились чуть недозрелые - красные. Огромный минус поедания ягод тутовника в том, что испачкать свою одежду очень легко, и также легко потом получить ремня от родителей, которые будут вашу одежду в который раз стирать. Кстати, чего я не знал, — из тутовника изготавливаются вина.
Деревья грецкого ореха были в основном на домашних участках в свободном доступе для детей, либо за забором, но их ветви так низко склонялись, что подними руку — сорвёшь несколько орехов. Хотя попадались одинокие деревья в той же зоне лесной полосы.
Здесь уже приходилось немного помучаться: сперва расколоть скорлупу, для чего подходил любой булыжник, коих было полно в округе, или собственная нога. Отдельные отчаянные личности кололи скорлупу своими зубами — к их счастью, бесплатный стоматологический кабинет тогда был почти в каждой школе, как и бесплатные государственные стоматологии. В деле долбёжки скорлупы главное было не переусердствовать и не превратить орех в несъедобное месиво с кусочками скорлупы, ореха и земли.
Отдельным деликатесом являлись ядра молодого грецкого ореха, ещё не созревшие до конца. Для доступа к мякоти приходилось помучаться вдвойне: сначала пробиться сквозь зелёную оболочку, потом разбить скорлупу… и даже после этого есть ещё рано — кожура молодого ореха очень горькая, есть его почти невозможно, но, к счастью, кожура легко снимается, и мы получаем божественную по вкусу белую мякоть.
Стоянки детей после поедания грецких орехов были все завалены кусочками скорлупы и недоеденными орехами.
Рядом с нашими домами, сразу за лесополосой, раскинулись бескрайние поля картошки, кукурузы, подсолнечника и т. д. Но это было в прошлом, сейчас там идёт активная застройка. Понятно, что кое-где за сохранностью урожая следили сторожа, но ведь ни камер, ни даже дронов тогда не имели, а забора не было и в помине. Так что дети могли спокойно заходить и срывать шляпки подсолнухов. Природа придумала идеальный «чехол» для семечек: с него и лузгать намного удобнее, чем из кармана, а потом шляпка превращается в игрушку для неуёмной фантазии ребёнка.
Еще один «деликатес» с поля — початок кукурузы, но только молодой, так как спелую ты не прогрызёшь — её ядра очень жёсткие.
Да, иногда мы воровали с участков фрукты и ягоды: виноград, вишню, черешню, яблоки и т.д.. Особенно если за чужим забором находилось что-то, чего у вас дома не было. Здесь приходилось изловчиться и вскарабкаться на забор, чтобы добраться до заветного лакомства. Всё это осложнялось наличием собаки во дворе, которая могла разлиться лаем и позвать озлобленного хозяина. Справедливости ради, злоба хозяина понятна, я бы и сам сказал пару ласковых таким нахалам которые нагло топчутся по моему забору.
Удивительное дело — на акации фрукты не растут, но её белые мелкие цветочки очень сладкие. Не знаю, было ли это принято у вас, но мы периодически подъедали акацию, иногда даже карабкались на самый верх, чтобы добраться до нетронутых ещё цветов. Вероятно, её съедобность зависит от сорта. Но всё же акация — крайний случай, и обычно мы предпочитали подпитываться вариантами, рассмотренными выше.
Отпишитесь в комментариях, были ли у вас подобные лакомства в детстве?
Национальный парк "Болота Маны", Зимбабве
Видео: Marlon du Toit.
