В тот самый миг, когда имя «Констанция!» громко и чётко прозвучало в проходе между полками с крупами, судьба трёх случайных людей в гипермаркете «Корона» оказалась неразрывно связана одной навязчивой мелодией.
Игорь замер с пачкой гречки в руке. Его мозг, воспитанный на классике советского кинематографа, отреагировал мгновенно и неконтролируемо. Внутренний проигрыватель щёлкнул и заиграл: «Констанция… Констанция… Констанция…» Он даже непроизвольно покачнулся в такт воображаемому движению.
— Констанция, я же сказала, не уходи далеко! — продолжила женщина, уже менее эпично, но с прежней громкостью, проходя мимо Игоря с тележкой.
Внутренний голос мужчины тут же выдал следующую строчку: «Гасконь, Париж, друзья, надежды, грёзы…» Он тупо уставился на полку с крупами, понимая, что теперь булгур ему не светит. Мыслительный процесс был полностью захвачен.
Он попытался сопротивляться. «Я убивал, но смерти я не видел… — бессмысленно подумал он, глядя на цены. — Что за ерунда? Надо взять сметану». Но ноги сами понесли его за отдаляющимися фигурами, будто он д’Артаньян, следующий за призраком возлюбленной по супермаркету.
Женщина, остановившись у полки с печеньем, снова призвала дочь, на этот раз с оттенком лёгкого раздражения: «Констанция! Так мы до вечера здесь простоим!»
Игорь, стоя в трёх метрах у йогуртов, мысленно и с надрывом ответил: «КолОть — колол, но разве ненавидел?!» Он с тоской осознал, что теперь это надолго.
Пик трагикомедии наступил в очереди на кассе. Они стояли через одну ленту. Игорь, разгружая свою корзину, услышал диалог:
— Мам, ну хватит уже на весь магазин меня так называть! — прошипела Констанция, наклоняясь к матери.
— А что такого? Красивое имя. Бабушка выбрала. Терпи, — философски ответила мать, проводя банку с огурцами через сканер.
В голове у Игоря песня вышла на финальный, лирический виток. Он, механически отсчитывая купюры кассиру, ловил себя на том, что внутренне напевает: «...и слёзы, слёзы, слёзы…»
Выйдя из магазина, он глубоко вздохнул. Вечерний воздух не принёс освобождения. На парковке он увидел, как мать с дочкой грузят пакеты в машину. И тут девочка, видимо, продолжая спор, громко и чётко произнесла:
— Ладно, Констанция так Констанция! Но ты хоть сметану купила, которую я просила?
Женщина в ужасе замерла, похлопав себя по карманам.
В этот момент их взгляды встретились со взглядом Игоря. Он увидел в их лицах внезапное совместное осознание забывчивости. И совершенно неожиданно для себя, прежде чем сесть в свою машину, мужчина сделал то, что считал своим гражданским долгом.
Он поднял руку в почтительном жесте и, глядя прямо на Констанцию, с лёгкой гасконской грустью в голосе произнёс:
— «Прощай, Констанция… Прощай, мечта…»
И, развернувшись, пошёл прочь, оставив двух женщин в полном, абсолютном, великолепном молчании.
Музыка в его голове, наконец, стихла. Её место заняло тихое, счастливое чувство завершённости кадра. Он отыграл свою роль в этом абсурдном спектакле до конца. Осталось только купить сметану в соседнем магазинчике. Но это уже была совсем другая история.
Материал был ранее опубликован на https://dzen.ru/a/aUbjm-4l2iRxF8-2
