Том 1. Опыт первый. О природе представлений
III. Ряд наблюдений и опытных положений о природе представлений
12) Первоначальные представления возникают в нас от наших изменений и состояний, когда они даны нам в настоящем, чувствуются и ощущаются, т.е. от наших ощущений. Всегда ли требуется последнее условие? Чувствуем и ощущаем ли мы, к примеру, каждую наличную модификацию? Или чувство должно присоединяться в особенности к тем, которые должны запечатляться в нас так, чтобы оставлять сохраняющиеся следы? Или же может быть так, что скопированные образы остаются, или могут оставаться, в нас, хотя их наличные модификации появлялись и исчезали, не став ощущаемыми или же не став ощущаемыми на уровне восприятия? Все это вопросы, которые я оставляю здесь без решения и которые, возможно, в итоге так и надо оставить нерешенными, как и многие другие. Всякое исследование реальных предметов заканчивается такими вопросами, в которых мы признаем, что хотя размышления позволили человеку заглянуть в неизмеримую область непознанного — но не заметить что-либо достаточно ясно и отчетливо.
...
14) Первоначальные представления являются материей и материалом всех остальных, т.е. всех производных представлений. Душа обладает способностью разлагать, расчленять первые, отделять их друг от друга и вновь смешивать, связывать и соединять отдельные части и компоненты. Здесь обнаруживается ее фантазия, ее образная, творческая сила, проявляющаяся столь же многообразными способами, как и творческая сила телесной природы, которая хотя и не может создать нового вещества, нового элемента, но все же через разложение тел, идущего дальше возможной досягаемости для наших чувств, и через новое смешение столь же невидимых корпускул являет новые частицы и новые порождения, кажущиеся нашим чувствам простыми.
...Творческая сила души идет дальше. Она может создавать представления, кажущиеся нашему сознанию простыми, но при этом не похожие ни на одно из тех, которые мы встречаем в качестве простейших представлений ощущения. В этом смысле она может создавать новые простые представления. Однако материал всех представлений всегда содержится в представлениях ощущения, хотя иногда он скрыт в простых для нас ощущениях; или, даже если это не так, то через объединение многих простых представлений ощущения в новое представление возникает столь глубокое смешение, что возникающий продукт кажется новым простым представлением. Из смешения желтых и голубых лучей света в призматическом солнечном зайчике возникает зеленый свет, отличный от простого зеленого тем, что его опять можно разложить на голубые и желтые лучи; лучи, изначально зеленые, неразложимы. Но тем не менее для нашего ощущения это простой зеленый. Нечто подобное встречается и в наших представлениях.
Все эти проявления и акты, касающиеся представлений, подводят под представляющие акты и приписывают их представляющей силе. Сила представления есть, стало быть, некий ствол, который, словно на несколько ветвей, распадается на уже упомянутые способности: принимать представления, воспроизводить и преобразовывать их, на способность перцепции, воображение и образную фантазию. Я счел удобным разделить различные побеги силы представления на три этих класса. Искусственные классификации природного многообразия обычно не лишены пробелов и должны иметь их, пока, к примеру, классы не будут обозначены необходимо взаимоисключающими признаками, хотя в таком случае тот или иной класс получает менее определенную характеристику, чем мы желаем.
15) Из представлений возникают идеи и мысли. Сами по себе они не являются таковыми. Образ Луны есть лишь материя идеи Луны. Ей еще недостает формы: помимо представления идея содержит сознание, восприятие и различение, и предполагает сравнения и суждения, поскольку мы рассматриваем ее как идею определенного предмета. Эти последние являются действиями чувства и мышления, которые, по крайней мере в мыслях, могут быть отделены от представления, хотя в природе они и тесно связаны с представлениями. Подобное мысленное разделение нужно хотя бы вначале, чтобы можно было с меньшими помехами поразмыслить над тем, что касается только представлений.
V. О зрительных представлениях. Способ их возникновения. Различие между ощущением и пост-ощущением. Образ, [или повторное представление]
...Этот и другие обыденные опыты учат нас, что впечатление, полученное нами от увиденного предмета, какое-то время продолжает существовать в нас без влияния внешней причины. Можно даже измерить эту длительность пост-ощущений. Если брать те из них, которые исчезают быстрее всего, но все же были достаточно сильны, чтобы оказаться воспринятыми, то наименьшая длительность у зрительных ощущений от 6 до 7 терций, у слуховых пост-ощущений лишь 5 терций, и еще меньше у пост-ощущений осязания*.
Момент возникновения мысли «я вижу Луну» или «Луна выглядит так-то», словом, момент рефлексии, падает на момент пост-ощущения. Восприятие и осознанное ощущение происходит не во время первого возникающего извне впечатления, когда мы еще заняты тем, чтобы принимать и чувствовать внешнюю модификацию, а в момент наличия в нас пост-ощущения. Рефлексия связана с представлением ощущения, а не непосредственно с самим ощущением.
Можно удостовериться в этом и прямо из наблюдений. К примеру, застывая взглядом на каком-то предмете, чтобы ухватить его образ, мы в этот момент не думаем, что видим его. Рефлексируя о предмете, мы хоть и находим его наличествующим в нас, и его образ есть в нас, но больше не занимаемся тем, чтобы принимать его. Различие первого ощущения и пост-ощущения может стать несомненным и при учете некоторых других обстоятельств.
* Тактильные впечатления длятся едва ли не вполовину меньше, чем впечатления слуха, как мне известно из некоторых поставленных мной на эту тему опытов, дополнительная информация о которых здесь, однако, ни к чему.
...Заново извлеченные первоначальные представления ощущения называются имиджами или образами — их можно было бы называть воспроизведенными представлениями, если не было бы лучше распространить это последнее название вообще на все виды вновь извлеченных представлений, неважно, представления ли они ощущения или нет. — Очевидно, стало быть, что образы есть не что иное, как первоначальные пост-ощущения, но гораздо менее ясные и цельные. Во сне, а иногда и в бодрствовании мы принимаем их за ощущения. Но даже и в этом случае все же обнаруживается первоначальное различие между ощущениями и пост-ощущениями, хотя и те, и другие представляются только воспроизведенными в качестве образов. Во сне мы верим, что видим. Но при этом в глазу нет никакого впечатления извне, а следовательно, нет и настоящего пост-ощущения. Но вторичный образ как ощущения, так и пост-ощущения все же имеется. А именно, вновь имеется различие между первоначальным возникновением чувственного образа, которое есть здесь воспроизведение, где мы реагируем чувством точно так же, как и в настоящем ощущении, — и продолжением существования воспроизведенного образа, с которым связана рефлексия об объекте.
...Итак, образ виденного предмета есть его вновь вызванное пост-ощущение, выраженное в несколько более слабой степени. Поэтому образы соотнесены с представлениями ощущения или первоначальными представлениями, хотя они больше и не сами эти представления, а их повторения. И ступеней живости, отчетливости и полноты образов бесконечное множество: можно либо сравнивать сами образы между собой, либо смотреть на пропорцию между живостью и отчетливостью каждого из образов с живостью и отчетливостью ощущения, к которому он относится. Иногда они очень тусклые копии, содержащие лишь немногие черты ощущения. В другое время они — более отчетливые образы: узнаваемые тени, наподобие тех, что встретил Эней на Елисейских полях. Зачастую все воспроизведение состоит больше в стремлении вновь вызвать прежнее ощущение, чем в том, что само могло бы быть названо действительно заново вызванным ощущением. Нередко это лишь грубые наметки вещей, часто лишь какая-то сторона, свойство, отношение и т.п., возобновляющиеся до уровня возможного восприятия; подчас же это — ярчайшие картины, приближающиеся к ощущениям: все зависит от степени направленности на них и применения к ним воспроизводящей силы. Поскольку мы следуем кратчайшему и легчайшему пути природы, то бывает так, что вместо ощущения, требующего большего напряжения для его воспроизведения, возобновляется какое-то другое, которое прежде было связано с ним и которое может быть легче и быстрее воспроизведено. Имя занимает место вещи. Образ слова закончен и ярок, сопутствующий же образ обозначаемой этим словом вещи зачастую настолько слаб, что может быть назван только предрасположенностью к полной повторной экспозиции.
