Одиннадцатилетний защитник
Забытые подвиги наших детей
Тихона заставили смотреть на расстрел 957 односельчан, среди которых детей и подростков было больше половины, в том числе две его младшие сестры, потом привели к эсэсовцу – командиру карательного отряда и предложили выбор: или он показывает место в лесу, где находится штаб партизанского движения и он будет отправлен в «детский санаторий» в Германии, или его живым закопают в эту могилу, возле которой они стоят. Одиннадцатилетний Тихон дал своё согласие. Довольные каратели отобрали лучших из лучших в сводный отряд, который насчитывал 200 человек. Больше было нельзя – слишком шумно, да и незачем. Разобраться со штабными, да десятком-двумя охранников, задача простая. Отряд двинулся в путь...
Спустя десять дней к своим вернулся только лишь один каратель, который и рассказал, что произошло по дороге к штабу...
Тихон впервые увидел оккупантов в июле 1941 года. Ему было 9 лет. Мимо проходящие маршем немцы, увидев детвору, которая выглядывала из-за плетневого забора, стрельнули поверх голов, а когда дети испугались и начали уползать по траве, начали смеяться и свистеть.
Чуть позже их деревня Байки (Брестская область) была оккупирована и оказалась в глубоком германском тылу.
Сдаваться никто не собирался, потому вся семья Тихона (шестеро детей и родители) записалась в партизанский отряд.
Их с детьми брать не хотели – опасно, но настойчивость победила.
В итоге работа нашлась каждому. Условием нахождения в отряде для совсем маленьких детей, таких как Тихон, было такое – учить немецкий язык, ключевые фразы, основные слова. Внимательно слушать разговоры немцев, записывать, что непонятно заучивать. Наблюдать и передавать в штаб информацию о перемещениях немецких войск.
Немцы на маленьких детей внимания пока не обращали, потому у него всё получалось. Кто-то из немецких солдат подарил Тихону повреждённую губную гармошку. Партизаны её отремонтировали, а Тихон научился на ней играть, потому мальчика немцы замечали и пропускали даже на охраняемые территории. С ним работала девочка, в которую он был тайно влюблён. Её звали Клава и она была старше Тихона на два года.
Тем временем во дворе дома Тихона была оборудована землянка, в которой наладили подпольную типографию. Там печатали листовки, сводки СОВИНФОРМБЮРО, воззвания.
Это она. Именно Тихон разнёс по району весть о первой победе под Москвой уже в канун 1942 года.
Немцы не раз устраивали облавы, но мальчика играющего бравые немецкие марши на губной гармошке не трогали.
В 1943 году многих жителей окрестных деревень поместили в концлагерь. Семья Тихона тоже там оказалась. Маму, Дарью Ивановну, отправили в Германию. Детей приготовили к этапу в лагерь Красный Берег, там маленьких доноров сортировали и большую часть отправляли в специальные лагеря, в которых их откармливали, а потом выкачивали кровь для раненых немецких офицеров. Цели сохранить жизнь донорам не было, потому кровь откачивали полностью, до последней капли, трупы сжигали и завозили новых детишек.
Дети не знали, куда их везут, все были уверены, что в детский санаторий, ведь их сразу начали хорошо кормить, давать шоколад и молоко. Губная гармошка и в этот раз спасла Тихона и его сестёр. Один из конвоиров вспомнил мальчика и отпустил детей «за яблоками», будучи уверенным, что они вернутся, чтобы попасть в санаторий. Шестнадцать таких «санаториев» – «Белорусских Саласпилсов» нацисты организовали на территории Белоруссии, в которых убивали, выкачивая кровь до последней капли, десятки тысяч русских детей.
Тихон с сёстрами не вернулся. Он продолжил работу в штабе партизанского движения.
В Брестской области действовало три десятка партизанских отрядов (около пяти тысяч бойцов), которыми руководил единый штаб. Отряды были мощными и хорошо подготовленными, например, отряд имени Щорса, численность 600 человек. Кроме винтовок и автоматов на вооружении имелось две пушки и около 40 пулеметов. Основная задача партизан – сорвать или затруднить вражеские перевозки по железным дорогам эшелонов с боеприпасами, вооружением, горючим, войсками. За каждым отрядом был закреплён конкретный участок железной дороги. Кроме того, на территории Брестской области действовали отдельные диверсионно-разведывательные отряды, входившие в состав соединения «Гвардия» и «Ходоки». Общая численность диверсантов – около тысячи человек. Командир — Сикорский Сергей Иванович.
Немцы тоже не бездействовали, потому всю область покрыли вражеские гарнизоны, которые располагались возле авто и ж/д магистралей. Вдоль всех путей был вырублен лес, сооружены дзоты, блиндажи, отрыты окопы, установлены проволочные заграждения. Подходы к гарнизонам и железным дорогам минировались.
С каждым разом партизанам приходилось всё сложнее и сложнее.
Когда нацисты перестали справляться они придумали иной способ борьбы с партизанами – поголовно уничтожить всех, кто мог им помогать даже теоретически, включая женщин и детей. Одновременно по всей Белоруссии нацисты развернули масштабные операции по уничтожению деревень вместе с людьми.
Таких операций было 187. Нацисты сожгли 9,6 тыс. белорусских сёл и деревень, из них 186 – повторили судьбу Хатыни, то есть полностью уничтожены вместе с жителями и не возродившихся. Цель – лишить партизан любой помощи, которую могли оказать местные жители. В итоге немцы на территории Беларуси убили около 3 миллионов мирных граждан и военнопленных (погиб каждый третий житель Беларуси), угнали в немецкое рабство 380 тысяч человек, из которых многие погибли.
Помимо немцев с мирными жителями, стариками, женщинами и детьми, «воевали» их европейские союзники из Италии, Румынии, Венгрии, Франции, Словакии и Финляндии, а также пособники из числа украинских, польских, литовских, латвийских, эстонских и других националистических формирований.
Фронт неминуемо откатывался от Волги в сторону Берлина, и немцы получили приказ: перед отступлением всё взрослое местное население либо вывезти в рабство в Европу (Германию, Францию, Норвегию, Голландию, Австрию и т.д.), либо полностью уничтожить. Детей вывезти в донорские концлагеря, те кто не подходит для этих целей – уничтожить вместе со взрослыми. Их имущество реквизировать.
Здания, фабрики, заводы, дома, больницы, школы, университеты – взорвать. Русским должны достаться обезлюженные руины...
И они начали планомерное, поголовное истребление людей.
Очередь дошла до деревни Байки.
Вечером 21 января 1944 года несколько карательных немецких и украинских полицейских подразделений окружили тремя кольцами деревню, в которой находилось около тысячи людей: женщин, мужчин, стариков и детей. С собой они пригнали пятьсот подвод на которые начали грузить имущество селян (лошадей, коров, свиней, птицу, продукты питания и все ценные вещи, одежду и хорошую мебель), а самих несчастных начали делить на две части: мужчин и стариков отдельно, женщин и детей отдельно. Всех, кто пытался оказывать неповиновение – убивали: штыками, прикладами, иногда стреляли.
Молодых девочек, которым была уготована европейскими людоедами страшная участь, отбирали отдельно и отводили в хлев старосты. Тринадцатилетняя Клава была в их числе.
Когда сараи были заполнены по деревне расселились господа каратели: немцы (подразделения СС) и их помощники.
Большинство полицейских батальонов были украинскими, но среди них были и люди с русскими и белорусскими фамилиями. По изучению списков заключение такое: одна-две русские и пять-шесть белорусских на сотню украинских.
Всю ночь шла пьянка, которая сопровождалась изнасилованиями и последующими убийствами девочек. В обязательном порядке им вскрывали животы, отрезали грудь, выкалывали глаза и ещё много чего, что не хочется описывать.
Под утро всё успокоилось. В сараях никто не спал. Все напряжённо прислушивались к происходящим событиям на улице.
Героя моего рассказа, Тихона Баран нашли, связали и держали отдельно. По одной из версий на Тихона поступил донос, что он имеет связь со штабом, который много лет пытались обнаружить нацисты, потому его нашли и убрали в сторону.
В 9 утра 22 января 1944 года нацисты подошли к сараям. Казнь началась. Первых выводили мужчин и стариков. Их было около двухсот. Подводили к краю заранее выкопанного рва по 10 человек и убивали выстрелом в затылок.
Потом открыли сарай с женщинами и детьми, их было около восьмисот) и начали выводить на улицу по 10 человек, у многих женщин на руках были дети.
Подводили к яме, ставили на колени к себе спиной и убивали выстрелом в голову. Так было удобней сбрасывать ногой в могилу – не пачкались сапоги о кровь и мозги. Когда жертва сопротивлялась, кололи штыками. Когда у женщины на руках был ребёнок, старались одновременно убить одним выстрелом двух сразу: и мать, и дитя. Приказывали им занять определённую позу – прижать ребёнка не к груди, а взять повыше и прижать к голове.
Когда получалось радовались, когда не получалось добивали маму или ребёнка штыками.
Запомнился один из немецких офицеров, который ради бравады всё пытался своей саблей, у которой были в глазах орла на эфесе яркие красные стеклянные вставки и позолоченные обоймицы на ножнах, разрубить подброшенного услужливыми украинскими полицейскими в воздух ребёнка. Но у него не выходило. В итоге с два десятка ещё живых детей, с сабельными ранами на тельце, ползали по трупам в яме и плакали, чем злили господ немцев.
Детям повзрослее иногда давали «убежать», пускали по их следу собак, которые догоняли и рвали их на части.
В охранном подразделении СС, которое прибыло к месту казни, было около 15 собак.
Последних детей стреляли по двое-трое, спешили господа, потому верхняя часть расстрельной ямы была полуживой.
Последними туда принесли трупы изнасилованных девчушек, среди них Тихон увидел изуродованную и обнажённую Клаву, на пальце которой всё ещё оставалось оловянное колечко, которое мальчик подарил на её день рождения.
Когда пригнанные с соседнего села мужики (они же за день до этого и подготовили могилу) забросали могилу землёй, то она шевелилась ещё несколько дней. Сами же разошлись по деревням. Их каратели не трогали – у них было обозначение, белая нарукавная повязка.
Из жителей деревни в живых осталось несколько человек, они и рассказали о том, что происходило в деревни Байки.
В 13.00 всё было кончено. Деревню подожгли. По опустевшим улицам бегали собаки с останками детей в зубах. На видео чуть подробнее об этом, слабонервным не надо смотреть. Ссылка на полное видео
Тихона, которого заставили смотреть на расстрел, в том числе и своих сестёр, привели к эсэсовцу – командиру карательного отряда и предложили выбор: или он показывает место в лесу, где находится штаб партизанского движения и он будет отправлен в «детский санаторий» в Германии, или его живым закопают в эту могилу, возле которой они стоят.
Тихон дал своё согласие.
Рассказал, что место находится недалеко от деревни Ятвезь, а в самом штабе сейчас не больше семи старших офицеров и двух десятков бойцов охраны, не считая раненных, для которых там построили санчасть, что там есть аэродром, склады.
Штаб на самом деле находился в лесном урочище среди болот, в районе деревни Корочин (Брестская область). Там сейчас находится Мемориальный комплекс партизанской славы «Хованщина».
Он расположен на клочке земли, окруженном болотами и канавами. Это островок в лесной гуще, на который, как и в былые годы, ведет одна единственная кладка. Помимо областного партизанского соединения, здесь базировался обком ЛКСМБ, редакция и типография газеты «Заря», санчасть, «лесная школа».
А в Ятвезе, в 20-ти километрах от деревни Байки, жил дед Тихона, и он знал все тропинки и болота на зубок, включая Чёртово болото, какое внуку когда-то и показал.
Там всегда была самая вкусная ягода (клюква, морошка и голубика), но очень часты туманы, они не позволяли сориентироваться на местности и выйти из топей людям, которые часто там и пропадали.
В те места без проводника боялись соваться, местные об этом знали, что немцам и доложили, у которых в голове всё и сошлось! Островок в центре топи – отличное место для нахождения партизанского штаба! Потому они и не могли его обнаружить!
Тихона похвалили, сказали, что он молодец!
Довольные каратели отобрали лучших из лучших в сводный отряд, который насчитывал 200 человек. Больше было нельзя – слишком шумно, да и незачем. Разобраться со штабными, да десятком-двумя охранников, задача простая.
Отряд двинулся в путь. Первую часть преодолели на грузовиках. Вторую часть, самую сложную, пошли пешком.
Карта передвижения отряда
Дед Тихона был на месте и видел всё, что происходило. Недалеко от деревни были землянки партизанского отряда, с которым коммуницировал дед Тихона, может мальчик рассчитывал, что дед Степан сообщит нашим и партизаны перебьют немцев в случае, если они догадаются о том, что задумал маленький Герой.
Партизанское кладбище возле деревни Ятвезь, с очень любопытными надписями на памятниках
Одиннадцатилетний Тихон шёл первым. Он был привязан за пояс верёвкой, которую держали идущие за ним полицейские. Эсэсовцы замыкали колонну. Шли медленно. Несли боеприпасы, миномёты, радиостанцию.
Середина и конец января в 1944 году выдались аномально тёплыми, температура стояла немного выше ноля, потому снег и лёд были талыми. Беларусь – это страна лесов и болот, которые покрывают республику на три четверти, например, болото «Ельня» имеет размер в 20 тысяч гектар, а «Пинские» 100 тысяч квадратных километров!
По плану нацистов они должны были подойти к штабу вечером, окружить его и ночью произвести штурм, попутно уведомив авиацию о точных координатах. Но цель была – захватить живыми.
Так у них и получилось. К вечеру они были в центре Чёртовых болот, на которые в связи со сменой погоды, опустился густой туман, который стоял над болотами четыре дня.
Вся группа бесследно исчезла. С неделю над теми лесами кружили немецкие самолёты, но с земли никаких признаков жизни никто не подавал.
Через дней десять из болот вернулся только один эсэсовец, которому, непостижимым образом удалось оттуда выйти.
Почему Провидение дало ему выжить?
Быть может только для того, чтобы написать в своём дневнике фразу, которая и осталась в памяти его потомков (на какое-то время):
Russen kann man nur töten. Es ist unmöglich, Russen zu besiegen. Nicht einmal ihre Kinder fürchten den Tod. Ich habe es gesehen. Deshalb ist dieser Krieg sinnlos. Wir werden ihn nicht gewinnen, denn wir lieben das Leben mehr als den Tod.
Перевод:
Русских можно только убить. Победить русских невозможно. Даже их дети не боятся смерти. Я это видел. Поэтому эта война не имеет смысла. Мы в ней не победим, потому что мы жизнь любим больше, чем смерть
Ещё местные говорят – выживший немец рассказывал, когда выяснилось, что Тихон их всех завёл в топь, из которой нет выхода, то его решили расстрелять, а он, глядя в лицо карателям сказал: "Это вам за сестёр, Клаву и всех деревенских, кого вы убили!"
Я не знаю, сколько людей на этой планете, смогут совершить такой поступок перед лицом смерти.
Я не знаю сколько из нас будут смотреть палачу в лицо, а не умолять его о пощаде.
Я не знаю, смог бы я так поступить, даже не в 11 лет, а сейчас, будучи взрослым мужиком. Не знаю. Но знаю одно – я могу писать о таких людях, чтобы их не забывали, тогда их подвиг будет бессмертен, впрочем, как и они сами. Эти Герои умрут только тогда, когда мы их забудем. Они будут жить в нашей памяти и дальше, если мы будем помнить и знать свою историю.
Если.
Это наш Тихон
Тихон Баран
А это память о нём
Отрывок из документального военно-исторического романа "Летят Лебеди" в трёх томах, который стал лауреатом XIX Международной литературной премии имени П.П.Ершова за произведения для детей и юношества в 2025 году
Том 1 – «Другая Война»
Том 2 – «Без вести погибшие»
Том 3 – «Война, которой не было»
Краткое описание романа здесь
Вышлю всем желающим жителям этого ресурса
Пишите мне на weretelnikow@bk.ru и я вам отправлю электронные книги в трёх самых популярных форматах fb2\epub\pdf)
Есть печатный вариант романа Летят Лебеди в двух томах
Для донатов: https://pay.cloudtips.ru/p/bb5ea6d8
Отрывки из романа на Пикабу:
Информацию для исследования взял здесь:
Памяць. Беларусь. Рэспубліканская кніга / Рэдкал.: Б. І. Сачанка (гал. рэд.) [і інш.]. – Мінск: Беларуская Энцыклапедыя імя Петруся Броўкі, 1995
Для донатов: https://pay.cloudtips.ru/p/bb5ea6d8
