Советское командование выделило против Финляндии 2 876 орудий и миномётов. Им противостояло 534 орудия финской армии (с учётом миномётов и береговых батарей ок. 900).
В 1939 году в финской артиллерии были следующие виды орудий: 174 81-мм миномёта Стокса-Брандта обр. 1934 г., 112 37-мм шведских противотанковых пушек системы “Бофорс”, 12 75-мм французских полевых пушек, 221 76-мм полевая пушка русского образца, 72 76-мм противоштурмовые и короткие русские пушки, 11 107-мм пушек, 70 122-мм гаубиц русского образца, 12 150-мм японских гаубиц, 20 152-мм русских и французских (под русские боеприпасы) гаубиц, 80 87-мм полевых и конных пушек, 114 107-мм батарейных пушек, 60 107-мм и 28 152-мм осадных старых русских пушек используемых в береговой артиллерии и укрепрайонах. Перед самой войной у американцев было закуплено несколько 203-мм гаубиц Виккерс Мк-VI.
Русская 122-мм гаубица обр. 1909 г в финской армии.
Русская 152-мм гаубица обр. 1909 г.
Финны ведут огонь из 152-мм французской гаубицы Шнейдера обр. 1913 г.
Бойцы РККА осматривают трофейные 150-мм гаубицы японского производства.
Русские 87-мм пушки в финской армии.
107-мм батарейная пушка обр. 1877 г.
203-мм гаубица Виккерс Мк-VI на службе у финнов.
Наиболее массовым типом артиллерийских орудий в финской армии была русская полевая скорострельная 76-мм пушка образца 1902 года, в Финляндии переименованная в 76/К 02. Небо Финляндии защищали ок. 30 французских 75-мм зенитных пушек Канэ, находящихся на стационарных позициях на береговых батареях и русских 76-мм зениток Лендера обр. 1914/15 гг., установленные на железнодорожных платформах. Оба эти орудия к концу 30-х гг. безнадёжно устарели.
75-мм зенитная пушка Канэ.
Зенитная пушка Лендера на железнодорожной платформе.
Четыре шведских 76-мм орудия Бофорс М-28, ранее использовавшиеся в учебных целях, составили одну батарею и использовались в ПВО Хельсинки. Так же использовались, в небольшом количестве, почти аналогичные буксируемые системы Бофорс М-29. Уже в ходе войны на вооружении финской ПВО появилась зенитное орудие Бофорс М-30. Правда, есть подозрение, что эти зенитки были выделены финнам из состава шведской армии и обслуживались шведскими расчётами, после войны вернувшимися в Швецию.
Зенитное орудие Бофорс М-30
зенитное орудие Бофорс М-29.
12 британских 76-мм зенитных орудий "Виккерс" М-34 закупленные в 1936 отличались простотой и надёжностью но в 1939 г уже не дотягивали по дальности и высоте полёта снаряда.
Расчёт финской зенитной пушки Виккерс М-34 на позиции.
Ближе к концу войны, в Феврале 1940 г, Италия предоставила финнам 12 орудий "Бреда" М-16/35. Но сделать погоды они уже не могли, да к тому же обладали довольно низкой скорострельностью.
Зенитное орудие Бреда 16/35
Британские 40-мм зенитные автоматы "Виккерс" обр. 1915 г, напоминающие пулемёт "Максим" большого размера, достались Финляндии в наследство от царской армии, были модернизированы в 1934 г и получили обозначение 40 ITK/34В. К началу войны их было 16 штук. Впрочем, популярностью у финских зенитчиков они не пользовались из-за большого веса низкой надёжности и неудовлетворительных боевых качеств.
Зенитный автомат Виккерс обр. 1915 г
Иное дело шведские 40-мм "Бофорс" L-60 . К началу войны в финские части ПВО поступили 53 такие пушки. К концу их было более ста. Поставлялись они из Швеции и Венгрии и показали себя с самой лучшей стороны.
Зенитный автомат Бофорс L-60.
Четыре 20-мм пушки "Эрликон" М-23 в декабре-январе воевали на Карельском перешейке, а затем были переданы в ПВО финских ВВС. Возможно "Эрликоны" поставлялись и во время войны, но финны это не подтверждают.
Зенитный автомат Эрликон М-23.
В нач. 1940 г в войска поступило ок. 40 20-мм установок 20 ITK /39М - модифицированных зенитных автоматов системы Мадсена.
20 ITK39 М.
Но лучшими зенитными автоматами состоящими на вооружении финской армии считаются немецкие Flak - 30 и Flak-38. До войны успели поставить только 30 штук, Но, хотя после 30 Ноября поставки были, формально, приостановлены, они неофициально продолжались, через Швецию.
FLAK-30.
FLAK-38.
Так же финские силы ПВО распологали зенитными пулемётными установками из спаренных пулемётов "Максим" в количестве нескольких сот штук.
Турецкий производитель беспилотников Baykar, наиболее известный благодаря аппарату Bayraktar TB2, представил свой самый совершенный на сегодняшний день барражирующий боеприпас.
Беспилотник-камикадзе K2 — это тяжелый ударный дрон с элементами искусственного интеллекта, способный преодолевать более 2 000 километров, нести боевую часть массой 200 килограммов и действовать автономно в координированных группах — так называемых роях — даже без использования GPS.
При максимальной взлетной массе около 800 килограммов K2 относится к тяжелому классу барражирующих боеприпасов. Значительная дальность полета и более 13 часов автономности указывают на то, что система предназначена не для ближних столкновений на линии фронта, а для глубоких ударов по стратегической инфраструктуре и особо важным целям далеко в тылу противника.
Для сравнения, иранский Shahed-136 — дрон, который во многом изменил представления о дешевых и массовых ударных беспилотниках в современной войне — весит около 200 килограммов и несет боевую часть массой примерно 30–50 килограммов.
На этом фоне K2 значительно развивает концепт ударных дронов: его боевая часть примерно в четыре раза тяжелее, а дальность полета почти вдвое больше.
Кроме того, беспилотник рассчитан на использование с коротких или неподготовленных взлетных полос, что позволяет запускать его с передовых баз и временных экспедиционных аэродромов.
K2 выделяется среди более простых барражирующих боеприпасов благодаря системе искусственного интеллекта. В ходе первых летных испытаний на учебно-испытательном центре Keşan Flight Training and Test Center в турецкой провинции Эдирне пять беспилотников K2 действовали автономно, выполняя полеты строем.
По данным Baykar, аппараты использовали бортовые датчики и фирменное программное обеспечение для определения положения других участников роя и поддержания строя без какого-либо внешнего управления. Беспилотник оснащен системой визуального распознавания целей и автоматического захвата, что позволяет точно поражать объекты как по заранее заданным координатам, так и по данным обнаружения в реальном времени.
Одной из важнейших особенностей K2 стала способность навигации без сигналов GNSS (глобальных навигационных спутниковых систем). Это крайне важно в условиях современной радиоэлектронной борьбы, где часто применяется подавление или подмена сигналов спутниковой навигации.
Беспилотник определяет свое местоположение, анализируя изображения местности с помощью стабилизированной камеры EO/IR (электрооптической и инфракрасной) и дополнительной оптической системы с возможностью ночного видения. Для передачи команд и данных на больших расстояниях используются как радиоканалы прямой видимости, так и спутниковая связь, позволяющая работать за пределами визуального контакта.
«Мста-С» — это 152-мм самоходная установка на гусеничном шасси. Она создана для уничтожения всего: от живой силы и танков до укреплений и артиллерии противника. Главная фишка — она может стрелять, почти не выглядывая из укрытия, и быстро уезжать, чтобы не поймать ответку. Калибр 152 мм, снаряды весят под 50 кг
· Осколочно-фугасные — стандарт: по пехоте, по зданиям, по технике.
· «Краснополь» — умный снаряд, который сам наводится на цель по лазеру. Кладёт снаряд прямо в люк танка с первого раза.
· Активно-реактивные — летят дальше обычных (до 29 км).
1/2
Экипаж — 5 человек: командир, механик-водитель, наводчик и два заряжающих (хотя механизмы делают почти всё сами).
Представляю вашему вниманию фрагмент воспоминаний немецкого лётчика-истребителя Вильгельма Йонена.
Данный фрагмент посвящён тому, как истребители «Москито» буквально кошмарили немецкие аэродромы под конец войны. Немецкие охотники, по сути, сами становились добычей, которую караулили десятки английских самолётов.
"Москито" Королевских ВВС Великобритании в бою
Йонен расскажет об одной из ночных схваток, из которой ему удалось чудом выбраться живым. Желаю вам приятного чтения!
Итак, ВНИМАНИЕ! «МОСКИТО»!
В результате советского наступления мы перелетели в Ват близ Штайнамангера, а оттуда в Винер-Нойштадт. В сутолоке передислокации самолет одного из моих лучших летчиков обер-лейтенанта Зупанца попал в воздушный поток от винтов приземляющегося «До-217» и рухнул на землю с высоты 15 футов. Все три члена экипажа погибли. Прибыв на место крушения, я увидел лишь дымящуюся груду обломков. Тела летчиков обгорели до неузнаваемости. После похорон мы получили приказ вернуться в Липхайм на Дунае.
Пока мы были в Венгрии, союзники безжалостно бомбили немецкие города, а мы, ночные истребители, были бессильны перед этими ковровыми бомбардировками.
Британцы уже разместили свои ночные истребители дальнего действия во Франции и Бельгии. Хотя соединения бомбардировщиков вылетали, как и прежде, из Англии, высокоскоростные «москито» прикрытия направлялись с континента.
"Москито" в полете
«Москито» вполне оправдывали свое название. Они стали бичом наших ночных истребителей. Радиолокационное оборудование этого самолета превосходило все, что было создано ранее. Оно было таким совершенным в техническом отношении, что на расстоянии в пять миль выбирало немецкие ночные истребители из потока бомбардировщиков, как изюмины из булки.
«Москито» были на 140 миль в час быстрее наших самолетов, и вдобавок их было гораздо больше, чем нас. Соединению в 600-800 четырехмоторных бомбардировщиков и 150-200 ночных истребителей дальнего действия («Москито») мы могли противопоставить от 60 до 80 ночных истребителей, которым редко удавалось проникнуть в строй противника.
Поймать в прицел бомбардировщик было невероятно сложно, так как «Москито» выискивали нас и, как ракеты, неслись на помощь бомбардировщикам. Враг был не только перед нами, но и за нашей спиной. Все это сильно действовало на нервы. Потери очень возросли, и на помощь нам пришлось поспешить науке. Материализовалась научная помощь в приборе «Наксос».
Этот радар с установленной на хвосте самолета антенной предупреждал летчика о присутствии врага за спиной акустическими сигналами в наушниках и мерцанием на экранах осциллографов.
Когда преследователь приближался на 500 ярдов, в наушниках раздавалось тихое потрескивание - первый предупредительный сигнал. Если враг уже мог поразить огнем, звучали тире азбуки Морзе, а экран прибора ярко вспыхивал. Тогда нужно было стряхнуть с хвоста «Москито» раньше, чем он выпустит жало. «Москито» не только преследовали нас в потоке бомбардировщиков, но, обладая большим запасом горючего и продолжительности полета, подкарауливали нас при взлете с аэродромов. Они атаковали во время операции и при посадке. Почти каждую ночь перед нашим вылетом на задание несколько «Москито» кружили над аэродромом и расстреливали взлетающие «Мессершмитты».
Кроме того, что враг численно превосходил нас в воздухе, мы начали испытывать огромные сложности со снабжением. Хранилища были забиты горючим, но из-за постоянных авианалетов на мосты, шоссе и железные дороги его больше не доставляли на аэродромы.
Нам часто приходилось сливать остатки горючего из нескольких самолетов, чтобы поднять в воздух хотя бы один. Круглосуточные бомбардировки также вызывали разногласия в среде немецких лидеров. Во время безжалостных бомбардировок Пфорцхайма и Дрездена моя эскадрилья не получила ни одного приказа на вылет.
В ночь уничтожения Дрездена 13 февраля 1945 года вражеские бомбардировщики пролетели на низкой высоте над нашей головой, но мы, находясь в резерве, не посмели подняться в воздух. Мы, «маленькие винтики», не могли понять этой стратегии.
В налетах на Пфорцхайм и Дрезден бешеная ярость врага и его страсть к уничтожению достигли своей кульминации. Точно так же, как в древности Помпеи были уничтожены неожиданным извержением Везувия, перед самым концом войны зажигательные бомбы союзников стирали с лица земли еще уцелевшие немецкие города. Больше всех пострадали Пфорцхайм, Дрезден и Вюрцбург.
23 февраля 1945 года Пфорцхайм стал первым из этих современных Помпеи. Город лежал в руинах и пепле; 17 600 его жителей нашли свою смерть в огненном урагане. Пожарные были бессильны. Пожары еще долго полыхали после налета, так как были разрушены водопроводные магистрали, а улицы были завалены руинами зданий и слоем пепла толщиной в десять футов.
Огненный смерч бушевал уже через десять минут после начала бомбардировки. Он был таким мощным, что пепел унесло до самого Штутгарта, а небо окрасилось в кроваво-красный цвет в радиусе 50 миль. Из-за пожаров и взрывов бомб замедленного действия жители Пфорцхайма боялись покидать подвалы, и многие задохнулись. А те, кто осмеливался вылезти из подвалов, не выдерживали жуткого жара пожаров. В руинах валялись тысячи обгоревших трупов и фрагменты тел.
Еще более ужасающей была бомбардировка Дрездена. С начала года в городе, кроме тысяч дрезденцев, скопилось множество солдат отступавших армий и беженцев с востока.
13 февраля около 23.00 появившиеся над Дрезденом бомбардировщики превратили древний город в море огня, обрушив на него зажигательные бомбы. Сотни людей, застрявших в плавящемся асфальте, вспыхивали как факелы. Сотни, надеясь погасить загоревшуюся одежду, бросались в ледяные воды Эльбы, откуда уже не могли выбраться. Не умевшие плавать утягивали в пучину тех, кто умел.
Заслышав вой сирен, беженцы бросились в выставочные здания на территории дрезденских садов, но союзники засыпали бомбами и канистрами с зажигательной смесью даже лужайки со столетними деревьями. Начался лесной пожар. В два часа ночи пылающий город снова подвергся ковровой бомбардировке, превратившей исторический центр в руины.
По приблизительным оценкам, число жертв той ночи перевалило за 100 000. Большинство тел невозможно было идентифицировать. Человеческие останки грузили на огромные стальные платформы, заливали бензином и сжигали на открытом воздухе.
Эта неистовая атака на немецкую армию и немецкие города обходила стороной Вюрцбург до марта 1945 года. Казалось, что Вюрцбургу удастся избежать горькой судьбы других городов: несколько недель лишь одиночные британские бомбардировщики пролетали над городом. В начале марта иностранные информагентства, ссылаясь на знаменитые Вюрцбургские фестивали, посвященные Моцарту, передали: «Внимание, друзья Моцарта. 16 марта мы сыграем вам одну из его симфоний».
Страшное нервное напряжение жителей Вюрцбурга еще больше усилилось, когда появилось сообщение о бомбардировщиках, взлетающих из Англии. 16 марта две огромные авиагруппы поднялись в воздух с окраин Лондона: одна полетела к Руру, а вторая через север Бельгии, горы Эйфель и Пфальц к Южной Германии.
В ту ночь, которой суждено было принести гибель Вюрцбургу, моя эскадрилья находилась в боевой готовности с 19.00. Мы еще не знали, какой из немецких городов будет уничтожен через несколько часов. Из штаба только сообщили о двух группах бомбардировщиков, вылетевших из окрестностей Лондона.
Я настроился на жестокую схватку. Мы еще раз проверили «Наксос», талисман, оберегающий нас от «Москито». От него зависела наша жизнь. Через полчаса в небо взвилась зеленая ракета.
Ночной истребитель Мессершмитт Bf.110 G-4 командира 6./NJG 5 оберлейтенанта Вильгельма Йонена
Приказ на взлет... Оба мотора моего истребителя завелись с пол-оборота, но вдруг винты замерли. Я снова нажал на стартер, впрыснул в камеры сгорания побольше смеси, но моторы не желали заводиться. Мои товарищи уже вырулили на взлетную полосу. Фельдфебель Шопке и обер-ефрейтор Куандт знали мой самолет вдоль и поперек. Неполадки не могли быть серьезными, ибо оба эти техника были людьми надежными и содержали мой самолет в полном порядке с 1941 года. Никогда прежде у меня не возникало проблем с моторами.
- Скорее, Шопке, залезай в «гроб» и попытай удачи! - крикнул я, перекрывая рокот взлетающих истребителей.
В этот момент из командного пункта выбежал юный дневальный:
- Последние данные о местонахождении врага, герр гауптман. Поток бомбардировщиков почти у Ульма. Через несколько минут они будут у нас над головой. Вероятная цель – Нюрнберг.
Черт побери! Я должен взлететь, иначе мне их не догнать. Шопке все пытался завести моторы. В громкоговорителе прозвучало последнее предупреждение с командного пункта:
- Внимание, внимание! Вражеские бомбардировщики будут над нами через несколько минут. Выключить все огни. Минутная готовность к бою. Ожидается атака «Москито». Осторожность при взлете!
К черту осторожность! Я должен быть в воздухе. Наконец, моторы завелись и из выхлопных патрубков вырвались длинные языки пламени. С зажиганием порядок. Моторы работают ровно. Я вспрыгнул на крыло, хлопнул старшего техника по плечу. Он помог мне пристегнуть парашют, и я вырулил к старту.
Грасхоф вызвал штаб:
- «Дрозд-1» - «Омару», выруливаю на взлетную полосу. Когда я дам полный газ, пожалуйста, включите огни. Выключите, когда я оторвусь от земли.
В полной темноте я вырулил на взлетную полосу, бросил взгляд на приборы и дал полный газ. Огни взлетной полосы вспыхнули и погасли, как только я взлетел.
Едва я вывел самолет в горизонтальный полет, как Мале крикнул:
- Берегитесь, «Москито»!
Кто бы сомневался. Томми дожидались момента, когда рыбка заглотнет наживку, но я не собирался становиться легкой добычей и, летя низко над полями, стряхнул с хвоста преследователя.
Британцы - крепкие парни, но не любят акробатических упражнений над самой землей. А кому это нравится?
Я резко набрал высоту. 12 000 футов. Мы слышали радиопереговоры врага, и вот - главные новости:
- Внимание, внимание! Бомбардировщики летят к Нюрнбергу. Над Ульмом замечен отряд средней численности, направляющийся к Вюрцбургу. Вероятные цели: Нюрнберг и Вюрцбург.
- Зачем им гостеприимный Вюрцбург? - проворчал Мале. - Там нет ни одного военного завода.
Я задумался: Вюрцбург или Нюрнберг? Сделал выбор в пользу первого и повернул на север. Ночь была довольно ясной, если не считать редких облаков на высоте 9000 футов.
- Сможем за ними спрятаться, если «Москито» сядут нам на хвост, - заметил Мале.
Небо казалось пустынным. Вдали мерцала лента Майна, освещенная предательской луной. Грасхоф доложил о первых зигзагах на экране радара. Затем разразилась буря. Мы приближались к бомбардировщикам, но не успели войти в контакт, как «церемониймейстер» развесил над городом осветительные бомбы. Они медленно спускались на парашютах, разливая призрачный свет.
- «Курьер» в 800 ярдах но курсу, - доложил Грасхоф.
В этот момент в моих наушниках раздалось легкое потрескивание. Ночные истребители дальнего действия! Несмотря на предупреждение, я не сменил курс и дал полный газ. Потрескивание стало громче.
- «Москито»! - выкрикнул Мале. Я вильнул в сторону, и трассирующие снаряды пролетели далеко от моего правого крыла. Охота возобновилась. Теперь мы летели прямо над городом среди британских бомбардировщиков.
Ме-110 в полете
И тут разверзся ад. По приказу «церемониймейстера» экипажи четырехмоторных бомбардировщиков открыли люки, и зажигательные бомбы сорвались с замков на обреченный город.
Фосфор воспламенялся уже при ударе о воздух, и по небу растекалось огненное облако. Ужасающее зрелище, достойное пера Данте. Смертоносное облако не знало жалости, обрушивая огонь на церкви и дома, дворцы и цитадели, широкие улицы и узкие переулочки.
Горе тем, кто еще оставался в городе! Огненный дождь сначала вызвал отдельные пожары, а затем пожар охватил весь Вюрцбург. Через считаные секунды гигантское пламя осветило чернильную тьму ночи, и бомбардировщики легко находили цели. Зато и я отчетливо видел вражеские фюзеляжи и крылья.
Однако каждый раз, как я выходил на огневую позицию, Мале кричал: «Внимание! «Москито»!». Чтобы не отвлекаться, я приказал ему предупреждать меня только в случае прямой угрозы. Я даже не смел задумываться о смысле его слов: промедление в долю секунды, и мы свалимся с неба пылающим факелом...
"Ланкастер" в полете
Тут мой курс пересек четырехмоторный «Ланкастер», и я автоматически дал длинную очередь по его фюзеляжу и крыльям. Взорвавшись в воздухе, «Ланкастер» рухнул вниз вместе с экипажем. Это была моя единственная победа над Вюрцбургом и последний сбитый мной в той войне противник.
Сбив бомбардировщик, я навлек на себя всю свору вражеских истребителей. Они набросились на меня еще до того, как «Ланкастер» ударился о землю. «Наксос» непрерывно вспыхивал, но Мале больше не кричал «Внимание!». Он просто стрелял трассирующими пулями по юрким «москито». Ни обходные маневры, ни виражи, ни игра в прятки теперь не помогут. Британский пилот продолжал преследовать меня. К счастью, он каждый раз начинал стрелять с большой дистанции и не мог точно прицелиться.
Сбитый "Ланкастер"
И вдруг Мале в ужасе заорал:
- «Москито» на хвосте!
Я вздрогнул, накренил самолет и в тот же момент почувствовал удар, затем едкий запах дыма. Горим! И все же я спикировал, надеясь избавиться от преследователя. Высота резко падала: 2500, 2000, 1500, 1000.
Я всем телом навалился на ручку управления и взял пикирующую машину под контроль. Вонь еще чувствовалась, наверное, тлел кабель, но моторы работали бесперебойно.
Домой! В Лейпхайм! На бреющем полете мы пересекали Швабию. Мале осветил фонариком кабину. Все в порядке. Он сосредоточился на моторе. Белая струйка на правом крыле. Бензин вытекает через простреленный топливопровод! Стрелка индикатора горючего медленно, но неуклонно приближалась к нулю.
Критическая ситуация. Верно говорят, что беда не приходит одна. Мале доложил показания «Наксоса», в наушниках снова раздался зловещий треск. Британец не сдавался, преследуя нас до самого аэродрома. Мы должны приземлиться, дальше уклоняться от боя невозможно. И приземляться где-либо, кроме Лейпхайма, бессмысленно.
Грасхоф вызвал аэродром. Ответ был еле слышен. Еще несколько жутких минут... Я включил электронасос и перекачал горючее из левого бензобака в правый. Достаточно ли? Если правый мотор заглохнет, нам конец. Я сам связался с наземным постом. Если мне не хватит мастерства при посадке, «москито» расстреляет нас на подступах к посадочной полосе.
Чего и следовало ожидать. Британец не собирался упускать меня.
- «Виктор», «Виктор», - ответил я. - Должен приземляться. Осталось мало горючего. Не освещайте полосу. Приземлюсь вслепую. Включите одну белую лампу в точке приземления и один красный фонарь в конце полосы.
Наземный пост понял, как я собираюсь одурачить «москито». В задней кабине у пулеметов затаился Мале. Я опустил закрылки до 20 градусов и на малой скорости сделал круг над летным полем. Британцы вели поиск: в моих наушниках раздавался непрерывный треск, но приблизиться они остерегались.
100 футов над землей. Я напряженно всматриваюсь в посадочную полосу. В любой момент могут вспыхнуть оба фонаря. Пот выступил на лбу. Остается надеяться, что двух фонарей хватит, чтобы благополучно посадить самолет. Приходится всецело полагаться на приборы, так как две керосиновые лампы не могут дать мне ни высоты, ни направления. Может быть, вообще не надо было просить включать их? Но это было бы слишком рискованно.
«Москито» бдительно сторожат аэродром и, если включат освещение, увидят стоящие на поле самолеты и ангары. С этими мыслями я набирал высоту. Вспыхнули красные контрольные лампочки бензобаков: топлива осталось не больше чем на пять минут. Я должен приземляться...
Чтобы томми ничего не заподозрили, я настроил радиоприемник на частоту наземного поста. Опасность только возросла. Я нажал кнопку:
- «Дрозд-1» - «Омару». Пожалуйста, быстрее. Пожалуйста, быстрее. Топлива на пять минут.
Обер-фельдфебель Крамер откликнулся мгновенно:
- «Омар» - «Дрозду-1». Лампы на месте. Можете приземляться.
Первым слабенький свет фонарей обнаружил Мале. Прямо над белым фонарем я включил секундомер. Белый фонарь исчез за хвостовым оперением. Если я не собьюсь с курса над полем, он выскочит впереди.
- Еще один слева. Чуть выше, - вдруг вскрикнул Мале.
Я успел поймать лишь отблеск выхлопных струй.
- Ради бога, Мале, не ори так громко. Текли секунды. Только бы не кончилось горючее. Я выпустил шасси... В любой момент из темноты может вынырнуть белый огонек. Я вглядывался в ночь. Вот он. Ручку назад Шасси коснулись земли. Я давил на тормоза, и самолет наконец остановился. Получилось! Грасхоф открыл фонарь кабины:
- Герр гауптман, томми жужжат прямо над головой. Что-то затевается.
Я осторожно сбавил газ, чтобы пламя не вырывалось из патрубков. Любой отблеск выдал бы нас. В темноте мы порулили к стоянке. И тут случилось непредвиденное. Слишком нетерпеливый техник, жаждавший помочь нам, замигал зеленым фонариком. «Москито» были начеку.
Я повернул самолет против ветра и выключил моторы.
- Выключи свой фонарь, проклятый идиот! - крикнул Мале, и в этот момент мы услышали нарастающий свист. Томми пикировал на летное поле.
- Прочь из самолета. Быстрее. Здесь становится жарко.
Слишком поздно. Британский пилот дал очередь, и трассирующие пули полетели прямо в нас. Послышалась зловещая дробь металла по металлу. Я инстинктивно пригнулся, выпрыгнул на левое крыло и, подмяв под себя Грасхофа и Мале, соскользнул на землю. Рядом извивался раненый фельдфебель.
В атаку бросился второй «москито». Горящий самолет представлял отличную цель. Мы отбежали на несколько шагов и бросились ничком на землю. Вторая очередь довершила дело: наш добрый «Me-110» взорвался.
Теперь британцы были в своей стихии. Совершенно беспомощные, мы смотрели, как вспыхнули еще два наших самолета. Зенитные батареи открыли огонь - никаких результатов. Или я ошибся? Томми вдруг повернули на запад. Только тогда мы пришли в себя. Подоспевшая пожарная машина потушила пожары.
Около своего совершенно выгоревшего самолета я увидел двух солдат. Один из них, дневальный с командного пункта, был мертв, второй - тяжело ранен. Мы каким-то чудом не пострадали, если не считать нескольких царапин.
- Ну, герр гауптман, вы снова выкрутились, - заметил мой водитель Ваха. Крамер обнял меня.
- Никогда в жизни я еще так не потел. Томми наглеют все больше.
Совершенно измученный, я добрался до телефона, соединился со штабом дивизии и доложил:
- Налет на Вюрцбург. Британцы сбрасывают канистры с фосфором. Город горит. Сильное прикрытие истребителями. Сбит четырехмоторный «Ланкастер».
«Москито» сбили при посадке один наш истребитель. Один человек убит, один ранен, еще две машины уничтожены.
Сегодня я вам расскажу про весьма одиозный проект воздушного авианосца на базе самолёта «Боинг-747».
Один из вариантов воздушного авианосца Boeing 747-AAC
Идея воздушных авианосцев не покидала умы конструкторов ещё с 1930-х годов, когда в СССР работали над проектом «Звено». На бомбардировщик подвешивали сразу несколько истребителей, что должно было увеличить радиус их действия.
Воздушный носитель ТБ-3-4АМ-34ФРН с истребителями И-16 тип 5 под крылом. Разрабатывался и испытывался в СССР
Подобные идеи разрабатывались и в США. В течение десятилетий одним из итогов стал миниатюрный истребитель «Гоблин». С развитием технологий американцы постепенно подошли к реализации идеи полноценного воздушного авианосца, который сможет не только запускать самолёты, но и принимать их обратно, заправлять довооружать и снова отправлять в бой.
XF-85. Экспериментальный "Гоблин"
Программа получила название AAC – Airborne Aircraft Сarrier. Просто и понятно – воздушный авианосец.
От конструкторов требовалось создать авиационный комплекс из самолёта-носителя, размеры которого позволяли бы разместить большую авиагруппу, а также истребителя, предназначенного для воздушного боя на равных с новейшими советскими истребителями. При этом новый самолёт был ограничен в своих размерах, чтобы поместиться в самолёт-носитель.
Над созданием истребителя работали инженеры компании «Боинг». К 1972 году проект «Боинг 985 – Микрофайтер» был готов. Более того, существовало несколько вариантов исполнения самолётов с разными тактико-техническим характеристиками.
Микроистребитель Боинг 985 "Микрофайтер"
Вооружался "Микрофайтер" 2х20мм пушками и имел две точки подвеса вооружения для ракет «воздух-воздух», «воздух-земля» или бомб. Разумеется, размеры самолета вносили свои ограничения. В частности, на нём предполагалось устанавливать не особо мощный радар, а ставку сделать на манёвренность истребителя.
Вес самолёта тоже уменьшили до 3760 кг за счёт уменьшения количества топлива. Шасси за ненадобностью убрали. Правда, потом продумали установку одноразовых эрзац-шасси на случай аварийной посадки на землю.
Предполагалось, что ТТХ нового микроистребителя позволят ему на равных бороться с самыми современными советскими самолетами. Да чего уж там мелочиться? Даже вступать в бой с превосходящими силами противника!
Если с истребителем все стало понятно, то военным предстояло сделать сложный выбор: А кто будет носителем? Переделанный гражданский «Боинг 747» или военный «Локхид Гэлэкси C5»? Или может создать новый самолёт с нуля!
Боинг 747. Один из вариантов самолета-носителя
Посадка С5М "Гэлэкси"
Последнюю идею отвергли из-за стоимости. Гэлэкси, несмотря на свои размеры и более широкий фюзеляж, был хорошим вариантом. Но, в конечном счёте, инженеры отдали предпочтение более экономичному «Боингу». Не стоит забывать и о том, что над истребителем работали тоже в «Боинге», что должно было упростить разработку авианосца.
Экипаж воздушной гавани состоял из 42 человек, включая экипаж носителя, инженеров обслуживания, авиатехников и непосредственно пилотов истребителей.
Специальные устройства для запуска и приёма истребителей должны были размещаться в носовой и хвостовой частях самолёта. Пока одна пусковая установка запускает истребители – другая их принимает обслуживание и перезарядку.
По возвращении истребителя на авианосец техникам требовалось примерно 10 минут, чтобы заправить самолёт и снова отправить его в бой. Запаса вооружения на авианосце хватало на три запуска каждого истребителя.
Что касается боевого применения авианосца, то американцы разработали несколько сценариев.
В Европе авианосцы должны были использоваться для нанесения неожиданных ударов по территории СССР, либо патрулировать воздушное пространство для противодействия советской стратегической авиации.
На Ближнем Востоке авианосцы ожидаемо должны были применяться для нанесения ударов по арабским войскам, атакующим Израиль.
И, наконец, третий вариант предусматривал противостояние с советскими ВВС в Индийском океане.
Однако, в металле авианосец так и не был воплощён. Как и со многими другими одиозными проектами, камнем преткновения стали финансы. ВВС США не смогли выбить финансирование
Турецкий производитель беспилотников Baykar в субботу представил свой новый беспилотный летательный аппарат K2 в рекламном ролике, в котором рассказывается о возможностях полета и наведения беспилотника на цель, основанных на искусственном интеллекте.
В рекламном ролике компании видно, как беспилотник взлетает, летит в строю и выполняет скоординированные маневры, а на заднем плане звучит знаменитый вальс "Вальс №2" Дмитрия Шостаковича.
По данным компании, платформа относится к классу "пожертвованных" или одноразовых дронов, действующих по принципу "роя". При этом в дальнейших этапах разработки планируется создание модификаций, которые смогут возвращаться на базу после сброса боевой нагрузки и использоваться повторно.
В Baykar подчеркнули, что проект направлен на создание экономически эффективных средств поражения, позволяющих снизить использование дорогостоящих боеприпасов и повысить эффективность ударов по критически важным целям.
Беспилотник оснащен навигационной системой, позволяющей выполнять задачи в условиях радиоэлектронной борьбы и подавления сигналов спутниковой навигации. В таких условиях аппарат способен ориентироваться за счет визуального сканирования местности с помощью камер, включая системы ночного видения.
Также платформа оснащена камерой EO/IR, которая обеспечивает функции разведки, наблюдения и точного наведения на цель. Спутниковая связь как в пределах прямой видимости, так и за ее пределами обеспечивает гибкость применения дрона.
По данным Baykar, K2 является крупнейшей платформой в своем классе. Максимальная взлетная масса аппарата составляет около 800 килограммов, он способен нести боевую нагрузку до 200 килограммов. Дальность полета превышает 2000 километров, скорость — более 200 километров в час, а продолжительность пребывания в воздухе — свыше 13 часов.
Сегодня предлагаю вам очередной отрывок из воспоминаний легендарного советского лётчика-испытателя Петра Стефановского, которому довелось испытывать разнообразную авиационную дичь.
ДБ-ЛК. "Летающая курица" ВВС СССР
И сегодня предлагаю вам ознакомиться с воспоминаниями Петра Михайловича о полете на самолёте, ДБ-ЛК который лётчики прозвали «летающей курицей».
Воспоминания будут коротенькие, но очень интересные. Желаю вам приятного чтения!
Этот летательный аппарат все работники НИИ ВВС называли «курицей». Кто дал ему такое прозвище – неизвестно. Однако оно оказалось довольно точным. Слово «самолет» к нему никак не подходило. Аппарат не летал.
ДБ-ЛК (дальний бомбардировщик - летающее крыло) на испытаниях
Михаил Александрович Нюхтиков совершал на нем лишь рулежки и подскоки. Официально «курица» летчика Нюхтикова именовалась ДБ-ЛК. Куцый, неказистый, этот самолет не имел хвоста. Сконструировал его один из видных инженеров ЦАГИ профессор Виктор Николаевич Беляев.
Виктор Николаевич Беляев, созздатель ДБ-ЛК
В результате длительных расчетов, многочисленных исследований и продува аналогичной модели планера в аэродинамической трубе профессор пришел к выводу: Самолет может летать без столь привычного хвоста и при этом обретет более высокие аэродинамические качества.
Он и построил такую машину двухмоторный бомбардировщик «летающее крыло» - ДБЛК. Силовая установка ДБ-ЛК состояла из двух очень мощных моторов того времени М-87 по 1050 лошадиных сил каждый.
На самолёте имелось много оригинальных конструкторских новинок. Крыло тонкое с большим удлинением. В плане оно напоминало трапецию с резким сужением на консолях. Передняя кромка крыла не прямая, а со стреловидным отклонением, только не назад как это было принято в самолётостроении - а вперёд.
В центральной части задней кромки крыла возвышался высокий киль. На его верхней трети располагался руль глубины без стабилизатора. Руль поворота находился сверху руля глубины и позади киля. Слишком большая площадь оперения кое-кого пугала, но оказалось, что рассчитана она удачно. Плечо получилось ничтожным.
В довершение всего на самолёте совершенно отсутствовал фюзеляж. Рабочие места находились в моторных гондолах. Слева-пилотская, справа – штурманская.
ДБ-ЛК. Кабины пилота и штурмана
Стрелки располагались в конусообразных окончаниях мотогондол. У каждого из них было по два пулемета с круговым обстрелом. Испытателям Института уже приходилось иметь дело с необычными самолетами, но такого как этот они еще не встречали.
Михаил Нюхтиков, ведущий испытатель ДБ-ЛК, технически грамотный одаренный летчик, любил подтрунивать над своим патроном, профессором Беляевым.
Однажды он заявил, что в авиации появился новый доселе неведомый вид конструкторов-фантастов. Только они заставляют нас летать не в воображении, а на самом деле.
К ДБ-ЛК мы относились с опаской. Даже Нюхтиков. Он рулил, делал разбеги и подскоки, но взлетать не решался. Испытатель выявил ряд существенных недостатков самолета и потребовал переделок.
Профессор Беляев, уверенный в непогрешимости своих расчетов, горячо возражал. Примирить их было невозможно и командование НИИ ВВС назначило специальную комиссию, в которую вошли наиболее опытные летчики. Перед нами поставили задачу определить целесообразность переделок, требуемых Нюхтиковым.
Поскольку члены комиссии проверяли рекомендации Нюхтикова не в воздухе, а на рулежках и подскоках, их работу остряки нарекли «обрулом курицы». Комиссия пришла к тем же выводам, что и Михаил Александрович Нюхтиков.
В переделке нуждались и органы управления самолета, и система амортизации шасси. С последним требованием не соглашался лишь летчик-инженер Филин. Он утверждал, что шасси выполнены отлично. Своё особое мнение член комиссии решил тут же подтвердить на практике.
Филин Александр Иванович с семьей
Управляемый им самолет отделился от земли, сделал несколько гигантских «козлов» и сломал левую стойку шасси. Потом Александру Ивановичу приходилось восстанавливать в глазах товарищей и начальников свой резко пошатнувшийся авторитет.
Однако Филин этим полетом принес и некоторую пользу дела. Ремонт сломанной стойки затянулся и у конструктора оказалась достаточно времени на выполнение рекомендованных нами переделок.
Футуристичная "курица" на испытаниях
По окончании всех работ Михаил Александрович снова запустил моторы и вырулил самолет на полосу. Заводские самолётостроители и институтские работники как всегда столпились на краю летного поля.
«Курица» начала делать всем надоевшие скачки. Один из них почему-то сильно затянулся. Самолёт поравнялся с верхушками росших невдалеке деревьев.
«Неужто наконец решился?» заволновались возбуждённые зрители. Решился.
Самолёт уверенно набирал высоту. Поднявшись метров на 150, он сделал плавный разворот и, подгоняемый попутным ветром, благополучно приземлился.
М.А. Нюхтиков
Неожиданный для всех взлёт «курицы» Нюхтикова кардинально изменил её дальнейшую судьбу. Ведь руководство ВВС смотрело на ДБ-ЛК как на неудачный эксперимент талантливого инженера. Ну, дескать, у кого не бывает ошибок.
Но в тот осенний день, когда самолёт поднялся в воздух, в Москве уже готовилось решение о прекращении его испытаний. Командование Института потребовало от летчика-нарушителя подробнейшего отчета о содеянном.
Погода стояла явно не летная, низкая облачность, сильная дымка. Разрешение на полет Нюхтиков ни от кого не получал.
Михаил Александрович дал такое объяснение: во время подскоков (они же не запрещались) он старался выяснить поведение машины при возрастании скорости, увлекся и вдруг заметил, что для пробега полосы не хватает. Ну не ломать же опять самолет. Попробовал перевести его в набор высоты.
«Курица» послушно пошла вверх. Поднялся метров на 150, одумался. Горизонтальной видимости нет. Облачность низкая. Выполнил разворот на 180 градусов и пошел на посадку. Сел.
Нюхтикову сделали соответствующее внушение. О совершившимся факте доложили в Москву. Оттуда поступило распоряжение продолжать испытания.
Михаил Александрович летал много, с увлечением. Не раз и мне доводилось подниматься на ДБ-ЛК. По технике пилотирования он мало чем отличался от обычных самолетов. Был несколько неустойчив в путевом отношении лишь на разбеге и пробеге. Сказывалась короткая база между колесами шасси и костылём.
Окрыленный конструктор внимательно прислушивался к каждому замечанию летчиков. Охотно шёл на переделки и усовершенствования конструкции.
Испытания завершились успешно. ДБ-ЛК показал хорошие летные качества, намного лучшие, нежели у находившегося на вооружении бомбардировщика с такими же моторами.
Единственное, что помешало самолету Беляева пойти в серию – это недостаточность обзора у лётчика и штурмана при выходе на цель. Они находились за мотогондолами и впереди себя почти ничего не видели.
Да, ДБ-ЛК явился первой попыткой создания боевого самолета принципиально новой конструкции. И этот эксперимент удался.
