0 просмотренных постов скрыто
Что экипажи английских "Ланкастеров" делали по большой нужде
Друзья, всем большой привет!
Сегодня мы затронем весьма щекотливую тему и я вам расскажу о том, почему туалет на борту английских бомбардировщиков заслужил сильную нелюбовь со стороны экипажей "Ланкастеров".
" Ланкастер" в полете
Тема, конечно, почти интимная, но что поделать? Тем более что про данный аспект жизни летчиков как-то не принято говорить с развитием авиационных технологий.
Бомбардировщики и даже истребители Второй Мировой войны могли оставаться в воздухе на протяжении длительного времени и преодолевать большие расстояния.
"Ланкастер" над Гамбургом
Некоторые фирмы задумывались о методах утилизации отходов жизнедеятельности. Особенно актуальным данный вопрос становился на большой высоте и при низкой температуре.
О том, как справлялись с малой нуждой американские летчики я уже рассказывал. А сегодня мы коснемся английских "Ланкастеров", внутри которых размещались семь членов экипажа в теплой и толстой одежде, защищавший их от холода.
Эти самолеты часто взлетали ночью и находились в воздухе на протяжении длительного времени. Стоит ли в данном случае говорить о комфорте? Особенно хвостового стрелка…
По непонятной причине Ланкастер не был оснащен системой для справления малой нужды. Зато на него устанавливали химический туалет «Эльсан» в хвостовой части самолета. У «Эльсана» отсутствовала система смыва. В нем использовались таблетки синего цвета, аромат которых разлетался по всему самолету.
Член экипажа "Ланкастера" читает книгу на "Эльсане"
Экипажи считали сей агрегат ненадежным, неудобным и опасным особенно во время болтанки или при уклонении от вражеских самолетов. Летчики делали все возможное, чтобы применять «Эльсан» только в самом крайнем случае.
Туалет в "Ланкастере". тот самый "Эльсан."
Более того, на большой высоте летчикам требовалось применять кислородные баллоны, что также усложняло эксплуатацию «Белого друга».
Вот какой отзыв об «Эльсане» оставил один из английских летчиков:
«Вам не потребуется хорошее воображение, чтобы представить, каково это пытаться на большой высоте снять себя снаряжение в тесном помещении, пытаясь использовать туалет по назначению.
Если это и не было изобретение дьявола, то оно безусловно было придумано нашими врагами
Сидя в ужасном холоде среди какофонии ревущих двигателей и свистящего воздуха, невольно задумываешься о своей жалкой жизни. Это отвратительное творение всегда переполнялось в длительных полетах, а при турбулентности всегда омывало вашу задницу дерьмом.
Это было одно из главных напоминаний о том, что война – это ад!
А вот еще один отзыв:
Химический туалет «Эльсан» располагался в хвосте. И хотя я совершил несколько длительных рейдов, я не помню, чтобы кто-то из членов экипажа использовал его. Часть экипажа взяла с собой пустые бутылки на случай чрезвычайной ситуации. Кстати, популярной заменой «Эльсану» становились обычные картонные коробки.
Место расположения туалета в "Ланкастере"
Также я неоднократно встречал рассказы о том, как экипажи сбрасывали наполненные «Эльсаны» над немецкими городами. Правда, это скорее всего армейская байка.
Однако, был как минимум один человек который с благодарностью относился к «Эльсану». Это Джек Келли из 53 эскадрильи.
Во время похода Джека к «Белому другу» самолет попал под обстрел и 20 миллиметровый снаряд угодил прямиком в «Эльсан», который спас жизнь летчику.
Правда, Келли был покрыт с головы до ног дерьмом и остальные члены экипажа посчитали что он ранен.
Ну а на земле санитар отказался проводить Келли в медицинскую машину после того как окончательно убедился, что Джек покрыт не кровью а содержимым «Эльсана».
Показать полностью
5
Я выжила после катастрофы Ме.163 и продолжила летать
Приветствую. Представляю вам вторую часть воспоминаний Ханны Райч. Первую часть читайте здесь: Я летала на "Комете"
С аэродрома меня отвезли на машине в Регенсбург в больницу сестёр милосердия. Рентгеновские снимки выявили серьёзные повреждения. Череп был сломан в четырёх местах в основании и в двух местах в лицевой части, что повлекло за собой сдавление мозга, смещение костей верхней челюсти и раздробление костей носа.
Мне очень повезло оказаться в руках первоклассного хирурга, доктора Бодовика. И последнее, что я помнила – это стены операционной. Когда я проснулась, я лежала в светлой дружелюбной комнате. Я видела лица, улыбающиеся, но выглядящие странно обеспокоенными. Моя голова была густо забинтована. Видны были только распухшие губы и синие в кровоподтёках глазницы. Очень медленно мой разум прояснился.
Ханна Райч в 1945 г.
«Мама», - подумала я. И хотя моя тётя Кёте фон Кохенхаузен стояла рядом с доктором, и это была словно частичка дома, я почувствовала внезапный приступ тоски по дому.
На следующее утро, когда я открыла глаза, моя мать стояла на коленях у моей кровати. Теперь я знала, что я в безопасности. По выражению лица врача я видела, что дела у меня плохи. Эта мысль не вызывала огорчения, но если конец был близок, я хотела знать об этом, чтобы подготовиться.
Разбившаяся на испытаниях "Комета"
На мой вопрос доктор дал лишь уклончивый ответ, поэтому я попросила увидеться с моей очень близкой подругой Эдельгарт фон Берг, которая сама была способным хирургом и работала под руководством профессора Горбанда в больнице имени Роберта Коха в Берлине. Она, я знала, скажет мне правду.
Мама позвонила ей, и она обещала приехать немедленно. Она выехала из Берлина на машине и, доехав до Лейпцига, позвонила, чтобы сообщить нам, что она в пути. Затем мы ждали.
Час за часом мы ожидали, пока моё радостное предвкушение встречи с ней постепенно не свернулось в дурное, тошнотворное предчувствие. Ждали, пока наконец маме не пришлось сообщить мне новость. И, услышав её, я потеряла сознание.
Моя подруга попала в автокатастрофу и погибла.
Долгое время моё состояние было очень тяжёлым. Я знала это и без слов. Но тем не менее, я не чувствовала страха, ибо теперь я находилась в новой жизни. Всё, что раньше казалось важным, лежало далеко и незначительно за её пределами, пока я покоилась в тишине. Моя мать знала об этом и оставалась со мной, разделяя мой новый и бесстрастный мир.
Она никогда не узнает, как сильно помогла мне в это время, ибо вскоре меня начали терзать, не переставая полные страха мысли, которые непрерывно преследовали мой тяжело травмированный мозг. Лежать беспомощной, пока со всех сторон разворачивались зловещие события – эта мысль наполняла меня отчаянием.
Я старалась не думать, ибо думать было физически больно, а эмоции любого рода ставили под угрозу моё выздоровление. Здесь снова именно моя мать, и только она смогла успокоить меня. Она одна наконец убедила меня отбросить мысли и успокоить разум, верив его в руки Божьи.
Постепенно в моей тьме она вновь зажгла свечи надежды и своей непоколебимой верой в то, что однажды я снова буду летать, вывела меня на путь, который должен был вернуть меня к жизни.
Более 5 месяцев я пролежала в больнице в Регенсбурге, получая каждый день так много знаков дружбы и любви, что мне было почти стыдно. Доктор Бодовик прилагал бесконечные усилия, леча меня, а сёстры милосердия ухаживали за мной с неутомимой преданностью.
Через несколько дней после аварии я получила Железный крест первого класса.
К марту 1943 года я чувствовала себя достаточно хорошо, чтобы выписаться из больницы, хотя моё выздоровление было далеко не полным, и казалось сомнительным, что оно когда-либо будет таковым.
Мне предложили на выбор санатории для выздоровления, но я отказалась от всех. Если мне суждено поправиться, это должно произойти так, как этого хочу я.
Я договорилась поехать в Зальберг, в дом моих друзей, который прятался в огромном парке. Дом был пуст. Мои друзья использовали его только летом, и я могла, как того и хотела, быть совершенно одна. Проведя несколько счастливых дней, всё ещё в качестве лежачей больной, с родителями в Хиршберге, в начале апреля я перебралась в этот скид, взяв с собой для защиты дубинку и пистолет.
Только я знала, насколько я всё ещё была больна. Никто не мог догадаться, что моя голова всё ещё непрерывно болела и что малейшая поездка на машине или поезде вызывала у меня тошноту и головокружение.Однако, оказавшись в полной свободе и абсолютной тишине моего нового жилища, я надеялась постепенно восстановить здоровье.
После нескольких дней, проведённых в безвременном спокойствии, я начала пытаться преодолеть приступы головокружения и восстановить чувство равновесия.
У дома была двускатная крыша с необычно крутым уклоном и узкая лестница, которая вела с земли к домовой трубе, выступающей над ней. Очень медленно и осторожно я поднималась по ступеням наверх и усаживалась верхом на конёк, крепко вцепившись руками в дымовую трубу и закрыв глаза, чтобы не потерять равновесие.
Затем, открыв глаза, я фокусировала их последовательно на каждом ряду черепицы до самого края крыши, а оттуда переводила взгляд на землю. Затем я повторяла упражнение вниз по другой стороне крыши. Сначала направо, затем налево.
Поначалу мои подъёмы на крышу стоили мне непомерных усилий и оставляли меня полностью обессиленной. Но я продолжала повторять их днём за днём, пока постепенно мне не стало легче. Через некоторое время я обнаружила, что мне больше не нужно держаться за трубу, и я могла позволить взгляду свободно блуждать по крыше и окрестностям. Отваживаясь отходить всё дальше и дальше от трубы, наконец, через 4 недели я смогла пройти вдоль всего конька без следа головокружения.
В некоторые дни для разнообразия я переносила свои упражнения на сосну, пытаясь взобраться на неё с ветки на ветку. Здесь я тоже поначалу быстро достигала предела своих сил. И тогда я вспоминала детские годы, когда ни одно дерево не было для меня слишком высоким. Но иногда в своей слабости я почти придавалась отчаянию.
Чтобы укрепить силы, я также предпринимала ежедневные прогулки по тропинкам, ведущим к горным склонам. Часто мне приходилось возвращаться, не уйдя далеко, из-за истощения и мучительных головных болей. Но и здесь мои силы постепенно росли, пока наконец мне не удалось достичь линии горного хребта.
Всё ещё испытывая трудности с концентрацией и координацией мысли, я послала за своей секретаршей и диктовала ей что-нибудь каждый день в качестве тренировки для ума. Когда наконец я почувствовала, что восстановилось достаточно, я спросила начальника школы воздушного боя в Бреслау и Шенгартене, могу ли я полетать на некоторых из его машин, чтобы вернуться в форму. Он согласился при условии, что я не буду перенапрягаться, а также, что это дело будет держаться в тайне от моих врачей.
Я начала с полётов на планере на буксире. Задача, с которой я справилась без малейших трудностей. Затем я летала на самолётах с двигателем, каждый раз пикируя с большей высоты, чтобы проверить, выдержит ли моя голова быстрые изменения давления воздуха. С той же целью я пробовала крутые виражи, штопоры и фигуры высшего пилотажа.
Ме.163 в начале разбега. На таком самолете разбилась Ханна Райч
Через несколько недель мои лётные способности вернулись в норму. Это казалось чудом. И когда я рассказала врачам в Хиршберге, они смотрели на меня почти как на медицинский курьёз. Но для меня имело значение только одно. Я снова была годна к полётам.
Ханна Райч и Вернер фон Браун. Фото сделано в 1961 году.
Показать полностью
4
Я летал на И-185. Воспоминания летчика-испытателя
Друзья, всем большой привет!
В сегодняшнем посте я поделюсь с вами отрывком из воспоминаний советского лётчика-испытателя Пётра Стефановского. Сегодня Петр Михайлович поделится своими впечатлениями от испытаний перспективного истребителя И-185.
Герой Советского Союза генерал-майор П. М. Стефановский
Приятного чтения! Буду очень признателен за ваши лайки и комментарии!
Новое замечательное произведение конструкторского искусства вышло в опытной серии под шифром И-185.
Этому самолету, несмотря на его выдающиеся летные качества все же не суждено было приобрести широкую известность в авиации. И-185 явился, образно выражаясь, лебединой песню славного коллектива, руководимого талантливейшим авиаконструктором Николаем Николаевичем Поликарповым.
Герой Социалистического Труда Н.Н. Поликарпов. Заслужил репутацию "короля истребителей"
Внешне экспериментальный истребитель И-185 напоминал широко известный самолет И-16, а частично и опытный истребитель И-180. Что-то общее имелось у него и с серийными самолетами конструкции Лавочкина Ла-5, Ла-7, Ла-9 и Ла-11. Некоторое сходство, но отнюдь не тождество.
Николай Николаевич Поликарпов никогда никому не подражал
Истребитель И-185 был задумано построен задолго до создания известного участникам Великой Отечественной войны семейства самолетов Лавочкина. Они имели 14-цилиндровый мотор воздушного охлаждения и вооружались двумя авиационными пушками.
Истребитель И-185
Конструкция Николая Николаевича появилась в цехах завода накануне Великой Отечественной войны. Самолет имел самый мощный опытный 18-цилиндровый мотор воздушного охлаждения. Его двухрядная звезда позволяла значительно повысить нагрузку на квадратный метр тонкого, тщательно изготовленного крыла со скоростным профилем, и нести три двадцатимиллиметровые пушки ШВАК стрелявшие через винт.
И-185. Имел 18-цилиндровый мотор воздушного охлаждения.
Как не хватало нам потом на фронте при обороне Идрицы, Великих Лук, Ржева, Калинина и Москвы этих мощных, скорострельных авиационных пушек. Жгучим огнем опалялось сердце атакующего летчика-истребителя, в упор стрелявшего в ненавистную фашистскую свастику из пулемётов калибра 7,62 мм.
Но протестированные бензобаки вражеских самолетов моментально затягивали тонкие проколы пуль. Силовые узлы конструкции немецких машин не поддавались разрушениям.
Наконец, после неоднократных атак заглохшими пулемётами наши самоотверженные воздушные бойцы, не видя другой возможности уничтожить противника, бросались на таран. Во многих случаях они гибли вместе с врагом.
В кабине И-185
Да, поздновато поступили на вооружение 20-миллиметровые ШВАКи. Самолет И-185 располагал не только мощным вооружением. Он быстро отрывался от земли, стремительно уходил в небо и развивал по тому времени самую большую скорость.
Он был мягок и послушен в управлении. Машина круто снижалась к земле и плавно садилась.
Но конструктору не повезло с двигателем, на который он рассчитывал свой проект. Планеры машин долго стояли в цехе, ожидая застрявшие на заводских испытаниях моторы М-71 опытной серии. У них то и дело выходили из строя какие-то детали, задерживалась окончательная отработка, переносилась с одного срока на другой сдачи на летные испытания.
И-185 готовится к взлету.
А тут неожиданно грянула война. Экспериментальные работы на первых порах свернули. Хотя и с большим опозданием но опытная серия моторов М-71 все же была выпущена. Однако самолету и теперь не удалось познать большое небо. Фирменный летчик-испытатель Евгений Уляхин погиб в воздушном бою, сражаясь в рядах летчиков-испытателей.
Летчик-испытатель Евгений Георгиевич Уляхин. Погиб в воздушном бою.
Конструктор настойчиво подыскивал подходящую кандидатуру для проведения испытаний своей новой машины. Лишь в ноябре 1942 года эту работу поручили мне. Ведущим инженером назначили также отозванного с фронта полковника Иосифа Гавриловича Лазарева.
Облет, произведенный 20 ноября, показал, что до начала испытаний надо сделать кое-какие доработки на самолете. Со 2 по 9 декабря мы выполнили два километража. Испытали И-185 на скорость на первой границе высотности.
Потом целую неделю шел снег. Низкие свинцовые облака почти касались крыши аэродромных строений. Непогода отступила только 16 декабря.
Самолет, сметая кучи снега, круто устремился в залитое солнцем небо. Высота 7,5 тысяч метров. Горизонтальная площадка на максимальной скорости. Показания непривычно велики. Такие же площадки на высотах 9 500 5 500 4000 метров. Сразу будем иметь всю кривую значения максимальных скоростей по высотам. А это завидная удача.
Радость как рукой сняло. Раздался глухой удар. Что-то заскрежетало внутри мотора. Затрясся и остановился винт. Скорее на аэродром. Он находился немного в стороне. Разворот. Планирование. Выпуск шасси и закрылков. Посадка на центр аэродрома.
Навстречу мчится машина с испытательной бригадой. Осмотр и вывод: мотор заклинило. Нужно ждать присылки нового.
Ждали мы 10 дней. 26 декабря состоялся пробный вылет с новым мотором.
На следующий день я поднялся на 6 500 метров. Выполняю площадку для получения максимальных скоростей через каждую тысячу метров. Сколько их я уже выполнил за свою долгую испытательную работу…
Высота 2000 метров и снова удар. Все повторяется, как и в предыдущем полёте. На этот раз аэродром оказался несколько дальше. Да и к тому же высота была вдвое меньше. Она катастрофически теряется, а спасительный пятачок земли приближается томительно медленно. Но, кажется, всё-таки дотяну.
Под крылом уже вершины елок. Шасси на выпуск. Но что это? Вдоль границы аэродрома полно бомбардировщиков дальней авиации. Они, рассредоточившись, заняли почти четвертую часть посадочной площадки. Нос моей машины направлен прямо на фюзеляж Б-25. Вижу как от него разбегаются техники, мотористы.
Б-25 "Митчелл" ВВС СССР
Ничего не остается, как уменьшить угол планирования, а следовательно и потерять скорость. Без работающего мотора ее уже не восстановишь. Проскакиваю мимо бомбардировщика, резко беру ручку на себя, чтобы за счет максимальной подъемной силы на большом угле атаки крыла компенсировать недостающую скорость.
Но увы. Самолет резко проваливается. Большой ход амортизаторов несколько смягчает удар. Однако, силовые узлы конструкции не выдерживают и крылья самолёта складываются над моей головой наподобие шалаша.
Вылез из самолета, снял парашют. С грустью смотрю на искалеченную стальную птицу. А ведь могло кончиться куда хуже. Но значит хороший самолет, надежный. Он может стать верным товарищем в бою. Вот только мотор…
Руководство Института с моим мнением согласилось. Составили отчет о совместно проведенных заводских и государственных испытаниях. Рекомендовали запустить самолет И-185 в серийное производство, тщательно устранив обнаруженные неполадки в моторе
При рассмотрении отчета в правительственных кругах обратили внимание на дальность полета самолета, определенную расчетным путем. Но эти данные оказались не вполне убедительными. Поликарпову предложили провести дополнительные испытания на расход горючего.
Меня в это время уложили на госпитальную койку. На самолете другого конструктора, который я испытывал, загорелся в воздухе мотор. Произошла авария.
Оставшись опять без шеф-пилота Николай Николаевич Поликарпов приехал ко мне в госпиталь и поведал о своих затруднениях.
Подумав немного, я посоветовал пригласить Степанчонка. Но разве мог я знать, что этим советом подписал смертный приговор близкому другу и выдающемуся летчику-испытателю.
Летчик-испытатель В.А. Степанчонок.
В одном из полетов коварный мотор М-71 опять остановился. Произошло это над центральным аэродромом Москвы, окруженном со всех сторон постройками.
Напрасно летчик, совершивший не одну сотню посадок без мотора, опытный планерист, рекордсмен, обладавший в безмоторном полёте чуть ли не чутьем птицы, прилагал все свои способности чтобы дотянуть до лётного поля. Высоты ему не хватило.
Трагическая гибель Степанчонка окончательно решила печальную участь отличного, но крайне невезучего из-за не доведенного мотора опытного самолета И-185.
Полковник Степанчонок В.А. Погиб в испытательном полете на И-185.
На Николая Николаевича Поликарпова последние неудачи произвели крайне угнетающее впечатление. Болезнь свалила его в самом расцвете творческих сил и энергии. 19 августа 1944 года Поликарпова не стало. Из жизни безвременно ушел один из одарённейших авиационных конструкторов Советской страны.
Показать полностью
10
Лос-Анжелес 1945. Битва, которой не было...
25 февраля 1942 года. Лос-Анджелес проснулся от сирен. Было 2 часа ночи. Кто-то очень громко объявил о Конце света.
За 10 часов до этого военно-морская разведка предупредила, что японцы нападут с минуты на минуту.
Город погрузился в темноту, светомаскировка сработала, зенитчики заняли позиции у орудий. В 3.16 береговая артиллерия открыла огонь по небу. Следующие 40 минут никто не сомневался, что идет бой.
Тысячи людей клялись потом, что видели японские самолеты. Они видели красные круги на крыльях, они видели бомбы, падающие на город, они видели горящие обломки, рушащиеся в океан.
Истребители даже не подняли в воздух — побоялись, что свои же собьют. Стреляли так плотно, что небу стало тесно. Но полторы тысячи снарядов ушло в пустоту.
Утром насчитали пятерых погибших. Трое разбились в авариях, спеша в панике покинуть город, двое не выдержали сердцем. Несколько домов и машин пострадали от осколков зенитных снарядов, упавших обратно на землю. Сбитых японских самолётов и их обломков не нашли.
Генерал Джордж Маршалл сказал, что это японские агенты использовали коммерческие самолеты, чтобы посеять панику. Газеты писали о секретных базах в Мексике и подводных лодках, способных перевозить авиацию. Кто-то сообщил о четырех сбитых бомбардировщиках и одном, приземлившемся прямо на перекрестке в Голливуде, но почему-то никто не мог показать ни обломков, ни пленных летчиков. Конгресс собирался обсудить странное происшествие, но промолчал, как будто забыл.
В 1945-м, когда война закончилась, японцы официально заявили: "мы там не были". Ни один самолет с красным солнцем на крыльях не приближался к Калифорнии той ночью.
Американские военные еще 40 лет делали вид, что все в порядке, пока в 1983 году не выяснили правду.
Зенитчики приняли за японские самолеты метеорологические аэростаты. Обычные шары с красными ракетами для изучения погоды. Кто-то заметил шар, открыл огонь, за ним соседняя батарея, потом еще одна, и через полчаса все небо полыхало разрывами, а в свете прожекторов каждый клочок дыма казался бомбардировщиком. Люди смотрели вверх и видели то, что боялись увидеть. Мир сошел с ума ровно на 40 минут, а потом устыдился признаться.
Историю назвали "Битва за Лос-Анджелес". В учебники она попала как курьез, а в уфологические архивы — как "свидетельство" мнимого визита инопланетян. На знаменитой фотографии, где прожектора выхватывают из темноты силуэт космического корабля, эксперты позже разглядели обычные блики и ретушь.
Кстати, за неделю до этого американское правительство депортировало в лагеря 120 тысяч японцев — просто на всякий случай, для безопасности. Граждане еще сомневались, правильно ли это. А после битвы, которой не было, сомнения отпали. Врагу не спрятаться, если его видно даже там, где его нет.
Вот такая история про то, как человеческий глаз видит то, чего боятся мозги.
И про то, что в состоянии паники может померещиться что угодно. Даже если с головой, казалось бы, все в порядке.
Познавательный контент в телеграм-канале ТехноДрама
Показать полностью
1
Куриные Крылышки от 20.11.2021— Стелс-Цессна
Примечание авторов комикса:
Я где-то читал, что в состав радиопоглощающей краски входят всевозможные железосодержащие материалы, эпоксидные смолы и диоксид кремния. Если вы когда-нибудь прикоснетесь к F-35 или чему-то подобному, то он довольно странный на ощупь. И, конечно, никто не скажет вам, что именно входит в состав этих красок. Я слышал, что в военно-воздушных силах есть специально обученные бригады, которые обходят самолёт и удаляют этот неприятный материал, чтобы авиатехники могли добраться до винтов и открыть панели, а затем снова наносят краску, когда техническое обслуживание завершено. Как сказал бы один мой друг, служащий главным техником в эскадрилье истребителей F-35: “Да… эти ребята вряд ли сильно состарятся”.
Разница между мной и Чаком в том, что я делаю это и думаю: “Ха, это интересно”, а затем двигаюсь дальше, в то время как Чак идёт и пытается воспроизвести то, что придумали ВВС. Только в меньшем масштабе и ого-го как дешевле. Ребята, как вы думаете, у него получится?
Майк
Показать полностью