Великий художник, ставший толстовцем. 195 лет назад родился Николай Ге.
Николай Ге, Автопортрет, 1892.
27 февраля 1831 года родился Николай Ге, художник, чья судьба тесно переплелась с историей русской культуры второй половины XIX века. Сын провинциального помещика, Николай должен быть связать свою судьбу с математикой – но бросил учёбу и решил заняться живописью.
Самые первые работы практически сразу принесли ему признание: за картину «Саул у Аэндорской волшебницы» в 1857 году Совет Императорской академии художеств присудил Ге Большую золотую медаль. Это давало право на европейскую стажировку за счет академии – и художник отправляется за рубеж.
Саул у Аэндорской волшебницы (Николай Ге, 1857 год)
В 1861 году Николай Ге пишет картину «Тайная Вечеря», сразу перенёсшая живописца из среды художественной в среду политическую: он отказывается от привычной канонической возвышенности и показывает евангельскую сцену как человеческую драму, воплощенную в реальности.
Тайная Вечеря
Картину поняли не все: кто-то увидел в изображенном дерзость и «обмирщение» священного сюжета. Но были и люди, которые оценили работу Ге. Среди них был Лев Толстой – между писателем и художником завязалась переписка, а позднее Ге станет одним из самых последовательных толстовцев в русском искусстве.
Религиозная тема не отпускает творца - «Что есть истина?» и «Суд Синедриона» запрещались цензурой, «Распятие» вызывало резкие оценки при дворе императора. Но художник сознательно идёт на конфликт, настаивая на праве искусства говорить о вере языком человеческой трагедии.
Что есть Истина? (1890)
Быть может, именно поэтому до сих пор его творчество сохраняет актуальность и вызывает живой, искренний интерес.
Слева внизу художник Ге, держит матрёшки Петра и сына его Алексея, императревича. По своей известной картине
Николай Николаевич Ге (1831-1894) за особый заслуги имел специальный императорским указом пожалованный укороченный паспорт.
А также за картину «Тайная вечеря» он и его потомки могли в присутствии августейших особ сидеть, а также сморкаться в салфетку.
Ладно, кое-что из этого шутка. Николай Ге -признанный мастер живописи, работы которого высоко оценивали Илья Репин, Лев Толстой и многие другие авторитетные граждане указанного периода. Он, кстати, был также математиком.
Французской фамилией Николай Ге обязан деду — Matieu de Gay (Гусары, молчать!).
А вот самой лучшей его работой по какой-то причине считается автопортрет, написанный на его хуторе незадолго до летальной смерти. Согласен ли с этим я? Сейчас узнаем.
Пущин у Пушкина в Михайловском. 1893
И. И. ПУЩИНУ
Мой первый друг, мой друг бесценный!
И я судьбу благословил,
Когда мой двор уединенный,
Печальным снегом занесенный,
Твой колокольчик огласил.
Забытый кров, шалаш опальный
Ты вдруг отрадой оживил,
На стороне глухой и дальной
Ты день изгнанья, день печальный
С печальным другом разделил…
А. С. Пушкин. Редакция 1825 года
Это как раз вот про это событие - Иван Пущин приехал к Пушкину 11 января 1825 года. На картине мы как раз видим, что Пушкин вдохновенно зачитывает Пущину зарифмованные (а Пушкин по-другому не умел, как мы сейчас знаем) правила дома, дошедшие до нас в форме исписанных обоев у кладовки, где жила Арина Родионовна: «-Снег с опорок обтирай и в носе не ковыряй, если варишь грогъ на кухне, про поэта с няней пьющихъ тоже ты не забывай…»
А так - хорошая картина, хотя, на мой взгляд уж под конец жизни-то на лаке экономить не стоит, чай не студент. Покрыл бы в три слоя - и, глядишь, мы бы и не смотрели на такую тусклую картину теперь.
Сумерки. Украина. начало 1890-х
Мне нравится эта небольшая работа. В сельской украинской глуши ночная темнота, точнее, чернота, действительно пародоксальным образом наступает ещё до заката, со светлыми полосками на небе. И, как водится, это магический момент, момент чертей и бесовщины, Гоголя и паночек.
Екатерина Вторая у гроба императрицы Елизаветы.1894
Жанровая классическая картинка из жизни великих мира сего. Ну, надо сказать, что к Екатерине-то с большим почтением относились, а вот Елизавету, хоть она и дочка Петра Великого, но сама то великой отнюдь не стала и вообще развела бироновщину. Так что тут Ге рисовал, по всей видимости, Екатерину, котолрая идёт-то пока вроде смиренно, но мы то знаем, что как только бабулю заколотят в усыпальницу начнётся свистопляска. На самом деле свистопляска началась ещё раньше. Вообще Екатерина уже в скором времени родит от господина Орлова товарища Бобринского, который стал внебрачным графом, так сказать, и так уж вышло, что у него и сейчас дофига потомков, носящих гены вот этой вот Ангальт Цербстской: http://thepeerage.com/p1810.htm#i18096
Совесть. Иуда. 1891
Здесь Ге мастерски работает с тенями, рисуя нам сюжет не ярколунной ночью. как это принято, а вообще-то совсем даже тихолунной, и Иуда выглядит скорбящей старушкой, что, в принципе, и объяснимо, учитывая его морально-капиталистические поступки минувшим вечером.
Кстати, потом он удавится, не вынеся этой то как раз изображенной совести.
Ну, картинка, подарившая нам новые черты, так сказать, в образе царя-плотника, рубившего окно в Еуропу.
Тут мы видим, что царевич Алексей статью в батю не пошёл, ибо даже сидящий папаша выглядит сильно более бульдожно и мастито. Петр пытливо смотрит в лицо Алексея в поисках там раскаяния, чтобы таки простить блудного сына и вынести приговор помягше, однако не тут-то было.
На самом деле история, как и многие дворцовые сюжеты из жизни русских властелинов, весьма печальна. Алексей, не вынося жесткости отцовых порядков, уже некоторое время жил в Европе и начинал там потихоньку плести интриги (а может и не он вовсе плёл, и даже не в Европах, а рядом с Петром плела Екатерина, желая в цесаревичах видеть именно своего сынка, Петра Петровича, в общем, копайте вглубь и горизонт расширится вширь). Папаша Петя, прочитав учебник по педагогике, ловко пообещал сыну простить побег, лишь бы тот вернулся, тот, конечно, поверил, смазал лыжи солидолом и побёг обратно в Россию ( на самом деле, конечно, всё сложнее, но мы не учебник истории штудируем). А папа по приезде давай свинью за бобра выдавать - мол, не было такого, сына, и сейчас тебя будут страшно пытать, потому что твоя любовница уже все показания что могла, дала чуткому и внимательному уху следователя.
В общем, сынок некоторое время отпирался, но от такого папы попробуй отопрись. Закончилось всё печально, примерно как у того шпица, который ждал на помойке просроченную сосиску, а дождался двенадцатитонного мусоровоза.
Петр Первый по этому поводу сделал примерно такое официальное заявление: Выслушав смертный приговор, царевич пришёл в ужас, потребовал к себе отца, просил у него прощения и скончался по-христиански, в полном раскаянии от содеянного. Вот так.
Аллея в старом парке, 1893
Ну вот как сказать; приятно, когда художник раскрывается с неожиданной стороны и начинает в новой манере всё также удивлять, вдохновлять и радовать. Однако этого, чаще всего, не происходит. Как говорил Раст Коул - жизнь слишком коротка чтобы стать хорошим даже в чем-то одном.
Я всё вижу, и мазок, и тень, и листик, и даже далекую водную гладь (что это за аллея такая?…), но вот не цепляет, и всё тут.
Ахиллес, оплакивающий Патрокла. 1855
Небольшое возвращение к началу творческого пути, новая встреча с классикой.
Ну, сюжет все помнят - Ахиллес со своими мирмидонцами воевать против троян не шел, обиженный на Агамемнона, Патрокл, изнемогая от желания насадить на фамильный шампур что-нибудь троянское, облачился в доспехи Ахиллеса и побёг в бой, а мирмидонцы бросились за ним, уверенные что бегут за своим вождем Ахиллесом (там такие доспехи, что надо, пожалуй выпить полпогреба и скурить оливковую рощу, чтобы принять одного мужика за другого, но оставим это на совести склочных богов и богинь), и Гектор, думая, что сейчас по-всякому побреет великого Ахиллеса, побрил по-всякому Патрокла, и тот от удивленья немедленно помер.
Забавно, конечно, что вначале ты рисуешь такие сюжеты, церпаешь вдохновение в нарочитой телесности всех этих спортивных мужчинок, а затем всю жизнь рисуешь евангельские сюжеты. Ну, таков путь…
Лейла и Хаджи Абрек. По мотивам поэмы М.Ю. Лермонтова "Хаджи Абрек». 1952
Вот тут мне импонирует и композиция, и то, что в качестве сюжета взято произведение из русской классики. Лейла, между прочим, выглядит весьма евангелично, мягкие тени, страдания в белках глаз..
Хаджи Абрек выглядит сурово и неприступно, как и положено горцу. Посмотрите, как Хабиб Нурмагомедов выходит в октагон. Вот она, любовь к традициям.
Мост в Вико. 1858
Воот, а я всё думал, когда я найду у Ге природу, которая мне бы понравилась. Вот оно - Мост в Вико. Несомтря на кажущуюся учениковость картины, слишком старательный мазок, чуть чересчур выписанные детали, мне кажется, что эта работа, несмотяр на небольшой размер (чуть больше, чем 30 на 45 см) отлично передаёт настроение, погоду и негу этой самой Италии. Ленивоживотный регион во всей красе.
Портрет жены художника Анны Петровны с сыновьями Николаем и Петром. 1861
У Ге много портретов, надо же как-то заколачивать баблос и платить по счетам. Поэтому я выбрал тот, за который, скорее всего, никто никому не платил.
Мне очень нравится обувь малыша слева - посмотрите, это какие-то смешные средневековые чоботы.
Кстати, история знакомства Ге и его жены весьма романтична: Ге снимал квартиру в Питере со своим другом Парменом Забелло, и случайно прочитал пару-тройку писем его сестры, с Черниговщины. Памятуя о том, какие красивые на Украине барышни, Ге заочно всем растрепал, что женится исключительно на этой мадаме. Ему даже пришлось изобразить, что его любимый писатель - тоже Герцен.
Надо сказать, что девице с Черниговщины сразу довольно сильно фартануло, потому что стадию бедного студента она ловко преодолела заочно, в переписке; посколько ещё до свадьбы Ге получил Большую золотую медаль Академии за картину «Саул у Аэндорской волшебницы», что давало право на пенсионерство в Италии, и молодожёны сразу же укатили в Рим проедать медаль.
Вот такой был художник Николай Ге - не планета, конечно, и не галактика на небосводе русского художественного наследия, но звездочка достаточно яркая, да простят меня астрономы и им сочувствующие за подобные сравнения.
Передвижник Николай Ге регулярно умудрялся разделить зрителей на противоположные лагеря. Эта картина не стала исключением.
Название художник взял из Евангелия от Иоанна. Понтий Пилат вел небольшой допрос Иисуса: «Пилат сказал Ему: итак, Ты Царь? Иисус отвечал: ты говоришь, что Я Царь. Я на то родился и на то пришёл в мир, чтобы свидетельствовать о истине; всякий, кто от истины, слушает гласа Моего». Заканчивалась беседа риторическим вопросом от Пилата – что есть истина?
Именно этот последний вопрос к Христу и изобразил Ге. И нарушил несколько незыблемых законов живописи.
Николай Ге – «Что есть истина? Христос и Пилат», 1890
Во-первых, игра света – на полотне подсвечивается номинальное «зло», в то время как добро стоит в потемках.
Во-вторых, Иисус не изображен красивым человеком, а измученным страдальцем с потемневшим лицом, без какого-либо намека на красоту. Естественно, многие зрители такого не поняли и не приняли, но Ге был непреклонен – когда видишь гонимого и страждущего человека, ты не обращаешь внимания на идеальность черт лица, ты смотришь внутрь самого образа.
Собственно, неоднозначную картину не приняла публика настолько, что император Александр III распорядился снять ее с выставки. Третьяков отказался покупать ее, чем навлек на себя гнев Льва Толстого. Толстой написал разгромное письмо, где относительно вежливо («Вы собрали кучу навоза для того, чтобы не упустить жемчужину») убедил его все же приобрести картину.
Ну и еще одна интересная деталька. Видите пятно на стене рядом с головой Пилата? Это не хитрый символ чего-либо, а следствие резкого порыва Ге – он написал картину поверх другой работы, «Милосердие», которую тоже не приняла публика.
Рентгеновский снимок картины «Милосердие», поверх которой Ге написал разговор Пилата и Христа:
Вот куда делось утраченное полотно, и вот откуда пятно (было головой Христа с прошлой картины).
Ну а на вопрос картины ответ уже найден другим гением: истина прежде всего в том, что у Пилата болит голова...
Многие новые течения, объединения и стили родились в ходе некоего бунтарства, противопоставления себя системе. Не стали исключением и передвижники.
9 ноября 1863 года 14 художников отказались участвовать в конкурсе Академии на заданную тему и решили намутить свое свободное общество, первую в России художественную артель. К 1870 году она совсем загнется, финансовый поток прекратится, и художники решат основать Товарищество передвижных художественных выставок. Сокращенно их звали передвижники.
Картина предводителя бунтовщиков и идейного вдохновителя товарищества. Иван Николаевич Крамской – «Неизвестная», 1883
Заодно художники придумали несколько целей:
во-первых, организовывать выставки по всей России, не забывая о провинции;
во-вторых, развивать любовь к искусству и эстетические вкусы у народа;
ну и в-третьих, облегчить для художников процесс сбыта картин – во время выставок художники читали лекции, продавали свои картины и привлекли богатеев закидывать деньжат и покупать работы.
Сказано – сделано, общество просуществует больше 50 лет и подарит нам множество отличных картин, а заодно создаст повсеместную культуру выставок и меценатство.
Василий Иванович Суриков – «Утро стрелецкой казни», 1881
В число передвижников входили такие матерые звезды живописи как Василий Перов, Алексей Саврасов, Иван Шишкин, Илья Репин, Николай Ге, Василий Поленов, Виктор и Аполлинарий Васнецовы, Василий Суриков, Архип Куинджи, Исаак Левитан, Владимир и Константин Маковские, Валентин Серов и, конечно, Иван Крамской)
И это далеко не полный список всех участников товарищества!
Одна из первых сенсаций от товарищества, картина наделала много шума. Николай Ге – «Петр I допрашивает царевича Алексея Петровича в Петергофе», 1871
Передвижники – это про реализм, драматичный и обличительный. Социальные проблемы, несправедливость, жизнь «маленького» человека стали частыми темами картин. Другой темой была природа – весь размах нашей страны (одни только Левитан и Шишкин чего только стоят).
Мифология и религиозные темы слабо заходили народу, поэтому писали такие сюжеты редко.
Исаак Ильич Левитан - «Над вечным покоем», 1894
И еще один отличный пейзаж от другого маэстро)
Иван Иванович Шишкин - «Дождь в дубовом лесу», 1891
В рамках выставок художники установили правило – если картина покупалась, то она выдавалась покупателю только после окончания всего тура по городам. А это могло быть больше года, поэтому иногда покупатели отваливались.
Но некоторые художники находили выход – можно же нарисовать копию полотна! Например, Леонид Соломаткин сделал целых 18 повторов картины «Славильщики-городовые». Как говорили в обществе передвижников, современные проблемы требуют современных решений.
Соломаткин Леонид Иванович – «Славильщики-городовые», 1882
К 1900-ым общество сильно изменилось – сказались разница в доходах («звезды» как Левитан и Репин получали примерно в 28 раз больше других передвижников), падение спроса и собственная зашоренность бывших борцов за свободу: картины новых участников общества для выставок отбирали с участием жюри, указывали необходимые темы и запрещали выставляться где-либо еще кроме выставок общества. Ты должен был бороться со злом, а не примкнуть к нему!
Илья Ефимович Репин – «Крестный ход в Курской губернии», 1880—1883
Еще важно отметить - передвижники, безусловно, хотели бороться с несправедливостью и поднимать социальные темы, но прежде всего это был коммерческий проект. Задачи они поставили отличные, но крестьяне и вообще простой народ практически не ходил на выставки, 90% посетителей были из привилегированных слоев (и заодно с деньгами).
Однако вопреки всем внутренним проблемам, противоречиям и ссорам, общество передвижников стало одним из самых успешных и авторитетных творческих объединений России, да и в мире. А сколько крутых и значимых картин передвижники написали!
Вообще эта картина практически разделила общество пополам. Одни видели в Петре убийцу, а в царевиче мученика, вторые наоборот – справедливый реформатор и нехороший сын.
До этой работы Николай Ге не увлекался историческими сюжетами, но тусовочка передвижников и приближавшиеся 200 лет со дня рождения Петра I (родился в 1672) побудили в нем интерес к довольно темной странице из жизни первого императора на Руси.
Николай Ге – «Петр I допрашивает царевича Алексея Петровича в Петергофе», 1871
Дело у нас происходит в петергофском Монплезире, резиденции Петра. На картине куча деталей и очень похожая обстановка, причем в дворце Ге был только один раз – не хотел перебить свои впечатления.
В самом разгаре допрос царевича. Чутка истории – Алексей не был доволен жестокими реформами отца, бежал в Италию и вступал в разные сговоры с австрийцами и шведами. Оттуда его обманом вернули домой, лишили права престолонаследия и обвинили в попытке госпереворота. Петр ранее угрожал сыну смертью, после чего назначенный им суд действительно приговорил царевича к казни. С согласия отца Алексея посадили в Петропавловскую крепость и после приговора успешно запытали до смерти. По официальной версии, Алексей умер от удара, то есть сердечного приступа. Впрочем, так часто объясняли сомнительные смерти венценосных особ в 18 веке.
Уже немного по-другому смотрится, правда?
Петр явно взвинченный и энергичный, он сидит в нервной позе и недовольно ждет ответа от сына:
Судя по всему, на картине только что закончился жаркий спор, в котором Петр убедился в виновности сына. Об этом косвенно говорят бумаги на столе – часто их обозначают как показания «девки Ефросиньи», любовницы Алексея. Именно возлюбленная дала показания, из которых следовало, что наследник планировал вторжение и насильственный захват власти после смерти отца.
Алексей под пристальным взглядом отца опустил глаза и не просит прощения, уверенный в неспособности Петра приговорить своего собственного сына (зря).
Царевич как потухшая свеча - печально склонил голову, но при этом явно не собирается прогибаться. На картине он скорее соперник отца в этой психологической дуэли, чем жертва:
Художник очень похоже изобразил место действия, хотя тут есть историческая неточность. Дело в том, что Монплезир к происходящим событиям еще не построили. Да и не было такой сцены, Петр никогда не допрашивал сына тет-а-тет. Но Ге и не бежал за достоверностью, ему было важно показать психологический момент разыгравшейся драмы в семье императора.
И сделал он это крайне достойно. Крамской (один из основателей общества передвижников) так отзывался о картине: «Ге царит решительно».
Несмотря на некоторые вольности в картине, обстановку дворца автор изобразил довольно точно. Ходит мнение, что он даже точно изобразил количество плиток на полу (признаюсь, не считал):
После выставки картины газеты и зрители принимали разные стороны героев, но всем было интересно – а за кого тут Ге? Сам художник сперва питал симпатии к Петру, но после изучения документов сильно охладел к нему, и по его словам «взвинчивал в себе симпатию к Петру, говорил, что у него общественные интересы были выше чувства отца, и это оправдывало жестокость его, но убивало идеал».
Николай Ге - художник довольно своеобразный. Он относился к тем людям, которые стремятся поразить зрителя не красотой картины или техникой её написания, а содержанием, заложенным в созданное ими изображение.
Прославившись после написания картины "Пётр I допрашивает царевича Алексея Петровича в Петергофе", Н.Н. Ге полностью отказался от исторического жанра и, уединившись у себя в деревне, сосредоточился на том, что его действительно волновало - Страстном цикле.
«Распятие» 1892 г. Холст, масло. Музей д'Орсэ, Париж, Франция.
Можно по-разному относиться к религиозной тематике, но одного отрицать нельзя: образы Н.Н.Ге сильно отличались от тех, что существовали до него.
Распятия западноевропейские:
(Мазаччо Пизанский полиптих. Кастаньо, роспись в Санта Мария Нуово. Рафаэль Распятие.)
Распятия в русско-византийской иконописной традиции:
( "Распятие" из Византийского музея в Афинах, 15 век. "Распятие" из Смоленского собора Новодевичьего монастыря, 1685 г.. "Распятие", иконописец Панков Петр Иванович, 1878 г..)
Всегда держалось в уме божественное происхождение Христа, который будучи сыном божьим приносит искупительную жертву. Его страдание было страданием за других, но никак не личным.
Н.Н.Ге, в немалой степени под воздействием Л.Н.Толстого, создал образ Христа, максимально соотнесённого с простым человеком.
(Помним, Евангелие Толстого - это Евангелие, из которого изъята "чудесная" часть).
О "Распятии" сам Ге сказал: "Я заставлю их рыдать, а не умиляться". На выставке эффект картина произвела сильный и по приказу императора была снята. По легенде Александр III, взглянув на неё, сказал: «Это – бойня!» После чего картина выставлялась у друзей художника.
"Распятий" было создано несколько, это фотография варианта, местонахождение которого на данный момент неизвестно:
Распятие. 1894 г.
В сохранившейся версии "Распятия", как правило, отмечают экспрессивность и выразительность живописи и говорят о резком контрасте света и тени:
Деталь Распятия 1892 г. Голова и руки Христа
Деталь Распятия 1892 г. Ноги
Так же довольно часто отмечают тени от крестов, которые идут из глубины картины и обрываются только у её края. Не будь они ограничены холстом, несомненно упали бы на зрителя:
Деталь Распятия 1892 г. Тени
Так же сохранилось некоторое количество эскизов, которые возникали по ходу работы над картиной и которые позволяют чуть лучше проследить настроение и ход мыслей художника:
Уголь, растушка.
Уголь, растушка. Рисунок очерчен.
Эскиз одноименной картины 1894 года. Бумага, уголь, растушка
Главной чертой, отличающей Ге от живописцев его эпохи, это мощный динамизм в портрете, та «грозовая пауза», которая истекает и непременно вслед за нею вот-вот хлынут слова, жесты, события, роковые для исторических персонажей.
„Тайная вечеря“ имела в России огромный успех. Критика уделила картине первостепенное внимание, наиболее глубокий анализ полотну был дан М.Е. Салтыковым-Щедриным. После демонстрации ее в Петербурге Ге возвратился во Флоренцию, встречался с А.И. Герценом, имевшим большое значение в духовной жизни художника.
„Портрет Герцена“ – один из лучших в творчестве Ге – был тайно привезен художником в Россию. В Италии созданы также портреты И. Доманже, М.А.Бакунина, „Портрет неизвестной в синей блузе“ и др.
В эти годы Ге писал и много пейзажей.
Вернувшись в Россию, художник участвовал в организации Товарищества передвижных художественных выставок, сблизился с передовыми деятелями культуры, многих из них портретировал (И.С. Тургенева, М.Е. Салтыкова-Щедрина, Н.А. Некрасова).
Ге портретист, безусловно, блестящий. Ему удавалось запечатлеть то выражение глаз человека, в которых читается глубокий опыт пережитого, боль, а подчас и растерянность…
И в портретах исторических лиц художник на редкость психологически достоверен. На первой передвижной выставке (1871) обратила на себя внимание картина Ге „Петр I допрашивает царевича Алексея Петровича в Петергофе“, сразу же приобретенная П.М. Третьяковым.
Важная страница в творчестве Николая Ге – это его отношения с Толстым. Это была не просто дружба (с 1882 года), а взаимное вдохновительство. Художник перечитал все статьи, принадлежащие перу писателя, тогда не публикуемые в России, даже стал вегетарианцем. Показателен такой эпизод. Однажды вечером художник сделал набросок углем на холсте, к утру холст был совершенно чистым. Прислуга, приняв набросок за грязь, смахнула его тряпкой. Тогда прозвучали знаменитые слова Ге: „Человек дороже полотна“, – и, конечно, разбирательств не последовало.
Художник Григорий Мясоедов в своих воспоминаниях о Николае Николаевиче Ге наиболее близко подошел к психологическому портрету художника этого периода: „Заехав другой раз к Николаю Николаевичу, я не застал его дома: он был где-то по соседству и должен был скоро вернуться. В ожидании его мне сообщили, что Николай Николаевич стал толстовцем и кладет соседям печи; об этом говорили, как об чем-то комичном, пожимая плечами. Спустя час, пришел Ге; он нес деревянное блюдо, полное вишен, покрытое ковригой хлеба; увидя меня, обрадовался и сообщил, что творит дела милосердия: сейчас он работал у соседа и вот ему дали что могли. На замечание, что у него исцарапана его апостольская лысина и глина пристала к волосам, он пояснил, что кончал печь, работая под потолком, „вот и исцарапался“…“
Говоря об одиозности его евангельских полотен, следует иметь в виду, что будучи честным перед собою, Николай Ге осознавал ограниченность своего умозрительного постижения крестного пути Христа. Это выражалось не только в неоднозначности картин, неканонической (с точки зрения религии, да и ценителей живописи) трактовке евангельских сюжетов, но и в творческом и духовном кризисе художника.
Мотивом написания картины „Распятие“ стало признание художника: „Я долго думал, зачем нужно распятие… — для возбуждения жалости, сострадания оно не нужно… раскаяние нужно, чтобы сознать и почувствовать, что Христос умер за меня…“
«Распятие» Ге переписывал десять лет. 19 раз. Картина подверглась переделке под влиянием Толстого, художник не решался показать ее на передвижной выставке, но слухи о ней в Петербурге множились с каждым часом. И наконец этот трагический момент настал. Зритель увидел сцену, изображавшую мертвого человека на кресте, как бы упразднявшую саму идею воскресения Христа…
Император Александр III сухо резюмировал: «Это бойня».
В феврале 1894 года, после того, как картину сняли с показа и запретили, Толстой писал Ге: «То, что картину сняли, и то, что про нее говорили, — это очень хорошо и поучительно. В особенности слова „это бойня“. Слова эти все говорят: надо, чтобы была представлена казнь, та самая казнь, которая теперь производится так, чтобы на нее было так же приятно смотреть, как и на цветочки. Удивительная судьба христианства! Его сделали домашним, карманным, обезвредили его, и в таком виде люди приняли его, и мало того, что приняли его, привыкли к нему, на нем устроились и успокоились. И вдруг оно начинает развертываться во всем своем громадном, ужасающем для них, разрушающем все их устройство значении… Снятие с выставки — ваше торжество…»
Но сомнения не оставляли художника до самой смерти. Чувствуя, что он нарушил не только эстетический канон, но и этический, Ге хотел уничтожить «Распятие», но не успел. За полгода до смерти им был создан последний вариант «Распятия» (картина считается утраченной), а 1 июня 1894 года он умер. Павел Третьяков также отказался купить эту картину (она находится в музее Д’Орсе в Париже). Исследователям еще только предстоит подвести итог этой трагической жизни, жертвенной в плане поиска меры.
«Среди нас, художников, его знавших, писал Мясоедов, — об Ге надолго останется память, как о человеке живом я всюду возбуждавшем вопросы жизни, чрезвычайно отзывчивом и всегда готовом прийти на помощь. Он любил людей, особенно молодых и слабых, любил ласку и сам был ласков, всегда искал истину, нередко думал, что был к ней близок, но ненадолго, так как искание истины было в его природе, отсюда вытекала его наклонность менять предметы обожания. Но доброта, бескорыстие и сердечное отношение к людским печалям были постоянными его качествами и никогда его не покидали…»
