Как контркультура служит обществу потребления
О моде, нонконформизме и стрижке овец
Парижская Неделя моды осень-зима — 2026/27 подкинула поводов для разговоров: ах, какие уроды уродские дефилируют по подиумам, как они там окончательно сошли с ума в своих Европах, и прочая, и прочая. На практике все обсуждают один-единственный показ — молодого бренда Matières Fécales (да-да, фекалии в названии вам не померещились), выведшего на подиум моделей в уродливых макабрических масках и образах натуральных упырей.
Телеграм-фантазии на тему «эти извращенцы-европейцы обожают всякое уродство» от реальности далеки. Во-первых, на всех прочих показах Недели моды ничего подобного более не наблюдалось, во-вторых, достаточно вскользь пробежаться по фотогалереям, чтобы понять, что речь совсем не о концепции ugly fashion (то есть «уродливой моды»): пусть ряшки и страшные, зато наряды очень даже люксовые. Для многих это будет сюрпризом, но, вообще-то, конечный потребитель надевает на себя не лицо модели, а платье или костюм, и любые выверты с диким макияжем создаются с одной-единственной целью: во имя хайпа, дабы прессе было что посмаковать.
Что касается истории конкретно с «молодым контркультурным брендом, обратившимся к постчеловеческой эстетике», тут все еще интереснее. Парад уродов в дорогих костюмах на подиуме носит название «Один процент» и имеет своей целью... гражданское высказывание, да. Авторы-модельеры Ханна Роуз Далтон и Стивен Радж Бхаскаран таким образом выразили свое отношение к гнусному капитализму, власти денег и одному проценту мировой элиты, правящей планетой.
Именно их изображают модели — пресыщенных, развращенных упырей-элитариев и дряхлых миллионерш в дорогущих шмотках. Завсегдатаев Бильдербергского клуба и острова Эпштейна. А бесстрашные молодые творцы всему этому противостоят. Вон, глядите, моделькам морды нарисовали.
И все вроде хорошо, все вроде правильно. Проблема только одна: сегодня (и уже давно) так называемая контркультура является прямой обслугой элит. Попасть в список показов Paris Fashion Week с улицы, раскрыв дверь с полпинка, невозможно. И то, что продемонстрировал на подиуме бренд с фекальным названием, предназначено для продажи тем самым якобы ненавистным элитариям. И они купят. С особым удовольствием и усмешкой превосходства: щенятам дали тявкнуть (позволят и впредь), но служить они будут тому самому одному проценту глобальной элиты. И ошейничек им склепают с бриллиантиками, не жалко. Словом, можно только поумиляться, как геройски пчелки жужжат против меда!
Этой подмене уже не одно десятилетие, но год за годом находятся те, кто еще верит, что «андерграундный творец» — существо, чистое душой и всячески порядочное. Увы и ах. Даже если в начале пути это и так, в капиталистическом мире подсадка «молодых бунтарей, представителей культуры протеста» на бутерброд с белужьей икрой и жизнь класса премиум давным-давно поставлены на поток. В музыке этот путь прекрасно иллюстрируют совсем не нищие The Beatles, в fashion-сегменте — так называемая революция Карнеби-стрит 1960-х, когда уличная мода привлекла к себе много внимания и заставила переосмыслить многие подходы, но... в итоге пришла к тому, от чего убегала: люксовым бутикам, историям успеха, глянцевым обложкам и капиталам в банках. После взрывного роста движения хиппи и фестиваля в Вудстоке антивоенная стилистика «детей цветов» прекрасно была подхвачена дельцами всех мастей — чего стоит только один широко рекламировавшийся шампунь, который обещал мгновенно придать грязный вид самым чистым и ухоженным волосам.
Сюда же относится монетизация образа Че Гевары: культовое фото Альберто Корды давно превратилось в инструмент по зарабатыванию больших денег, несмотря на все сопротивление наследников (да и что они всерьез могут сделать?). Самый тиражный снимок в истории мировой фотографии позволяет заколачивать миллионы и параллельно дал нарастить совсем другой и куда более опасный капитал. Столкнувшись с тем, что, даже убив Че, победить Кубу не удалось, наши «западные партнеры» решили дать своему бизнесу заработать. И вместе с тем прибрали к рукам революционные идеи, которые, как оказалось, прекрасно служат их собственным целям, всего-навсего будучи перенаправленными в нужную сторону. Ведь глупые юные овечки готовы тащиться за идеями свободы с восторженным «бе-е-е»: до поры на стрижку, ибо овцы на то и нужны, чтоб их стричь, — а затем и на убой, не сильно задумываясь, о какой именно свободе идет речь и что под ней на самом деле подразумевается. Сегодня «представителей контркультуры», «революционеров» и «нонконформистов» для нового поколения, упирающегося подростковым лбом в извечную проблему отцов и детей, на коленке штампуют — хоть на сцене, хоть на подиумах, задачка несложная.
Мир, не ожидавший подобного цинизма, раз за разом сталкивается с ним в длинной череде организованных США «цветных революций». Белорусы сами повидали это в 2020-м и многое поняли. Как минимум — что все те, в чьи мозги гвоздями вкручена вера в чистоту и непорочность разнообразных борцов за и против, росли не в пробирке. Они — плоть от плоти общества потребления, налепившего погибшего герильеро на часы, трусы, майки и бутылки с алкоголем. Они — за все хорошее и против всего плохого, они противостоят косному миру, нудным старикам с надоевшим «лишь бы не было войны», ничего не понимающим родителям и прочему бла-бла-бла. Скупленное по дешевке мясо, все будущее которого — убиться о баррикады, но до этого момента потребить как можно больше товаров. Контркультурненьких. Протестненьких. Которые им втюхают дяди и тети в дорогих костюмах, купленных на Неделях моды.
Это Виктор Цой работал и жил в котельной — и вовремя погиб, не успев продаться (а желающих его купить в лихие девяностые нашлось бы много), но и его образ пытаются использовать как таран. А вот Сергей Шнуров, якобы главный нонконформист российской эстрады, по совместительству еще и самый дорогой артист на корпоративах 2025 года. Ставка за обычный концерт — 12 млн российских рублей, за частное выступление в особняке олигарха — в среднем 20—25 млн, за съемки в рекламе — около 20 млн рублей. Райдер дотягивает до 3 млн, за меньшие суммы достаточный комфорт «протестному бунтарю» и радетелю за «освобождение белорусских политзаключенных» создать не получится: мало ли, вдруг ангельский голосок просядет или седалище отвалится. В 2018—2021 годах журнал Forbes оценивал доход ядреного «нонконформиста» в 11—13,9 млн долларов в год, сейчас суммы, надо полагать, повыше. И что контркультурного и в этих песнопениях? Разве только матюги, которые, вообще-то, можно послушать и бесплатно, столкнувшись вечерком у магазина с местным алкоголиком — любимцем участковых и звездой квартала. Протест против чистоты речи? О да-а, это ж прямо то, что нужно обществу!
Бернард Шоу еще в 1912 году в пьесе «Пигмалион» в числе героев вывел на сцену мусорщика Дулиттла, который из представителя нищей помоечной «контркультуры» в итоге превратился в богача-буржуа. У нас эта постановка много лет идет в Театре-студии киноактера. Можно сходить посмотреть, сводить детей или внуков. Заодно рассказать им, куда ведет «культура протеста» в капиталистическом мире и почему никаким обеспеченным и благополучным «нонконформистам» сегодняшнего дня веры нет и не будет. Уж слишком у них наглые, сытые рожи. Лоснятся, аки масляный блинчик. И барахлишко в парижских бутиках висит для них, а вовсе не для тех, кто в порыве сложит голову, поддавшись на их призывы. Недешевое такое барахлишко. Что характерно, и кровь на нем не видна. Как-то по-особому обрабатывают, наверное.
