Интервью с бойцом Центра специального назначения «БАРС-САРМАТ» с позывным «Роналду» о футбольном прошлом, взрослом решении и защите неба

Он мог бы бить по воротам в Испании, а бьет по украинским дронам в зоне СВО. 20-летнему москвичу с позывным «Роналду» пророчили футбольное будущее, но он подписал контракт с Родиной, уйдя добровольцем в Центр специального назначения «БАРС-САРМАТ». Главный редактор «Время МСК» Екатерина Карачева встретилась с бойцом подразделения, чтобы узнать: зачем проверять себя на прочность, если вся жизнь впереди.

Почему Роналду?

-- Это мой кумир. Я занимался футболом 14 лет.

Где играл?

-- В Испании. За юниорскую команду «Атлетико Мадрид» — это топ-3 испанского чемпионата. Жили в спортивном лагере, нас полностью обеспечивали, перелеты оплачивали. Когда вернулся в Россию, играл за юниорские команды «Зенита» и «Химок».

И вместо продолжения карьеры ты пошел на фронт?

-- Я решил учиться, поступил в колледж в Москве. Но нужно было решить вопрос с армией. Увидел, что вместо срочной службы можно подписать контракт и пойти на СВО. Подумал: это лучший способ помочь стране и заодно проверить себя на прочность. Хотелось превзойти ровесников, сделать шаг, который осилит не каждый.

Ну и как, проверил?

-- Думаю, да. Уже несколько месяцев я здесь, в мобильной огневой группе. Моя задача – сбивать вражеские дроны. В отряде «БАРС-САРМАТ» все друг другу братья. Попросишь кого угодно помочь, подсказать – никто не откажет.

Уже можешь по звуку определить, какой дрон летит?

-- Конечно (улыбается). Разведка идет тихо, а боевой – тяжелый, на нем висит взрывчатка, поэтому он шумит сильнее. Нам передают информацию, какой примерно дрон может появиться, плюс ориентируемся по звуку.

Сбивал уже?

-- Сбивали. Иностранного производства.

Как часто бывают атаки?

-- Периодами. Неделю их много, неделю – одна-две штуки. Противник подгадывает погоду: им нужно безветрие, чтобы дрон долетел. А мы на посту всегда (подмигивает).

Первый выход помнишь?

-- Да, это был Новый год, в ночь на 1 января 2026 года. Мы приготовили ужин, ждали. Дроны летели по другому направлению, наши напарники работали по ним, а мы были наготове на своей линии.

Мама как отреагировала, когда узнала, что подписал контракт?

-- Сказал ей за три месяца, пока оформлял документы. Переживает, конечно, но ответила: «Ты уже взрослый, это твое решение».

У тебя, я знаю, семья уникальная: и врачи, и авиастроители.

-- Да, почти все родные по женской линии – стоматологи, мама и бабушка – врачи. А мужская половина, кроме дяди, он хирург – связана с авиацией: дедушка был летчиком-истребителем, дядя работал в «Аэрофлоте», отчим занимается производством оснастки для самолетов. И все они меня поддерживают, гуманитарную помощь сюда отправляют.

Авиация или стоматология: что выберешь после службы?

-- Мне ближе авиация. Хочу в московский МАИ, развиваться в теме беспилотников или производстве оснастки для самолетов. Но там будет видно.

Что скажешь ровесникам, которые ищут способ избежать армии?

-- Кто «хочет избежать» – это вообще о другом… а для тех, кто собирается служить – есть выбор: «срочка» рядом с домом, или контракт на СВО. Я свой выбор сделал. Каждый мужчина должен пройти через это, доказать себе, что он на что-то способен. Поступками. Год пролетает быстро, когда занят делом. И на душе становится спокойно от того, что помогаешь стране.

О чем мечтается на позиции?

-- Люблю Алтайский край. Хочу после службы собрать друзей и поехать туда, в горы. И обязательно съездить в монастырь в Дивеево под Нижним Новгородом. Это мое место силы. Поблагодарить Бога за все.

Главное правило в жизни?

-- С детства помню: «Дорогу осилит идущий».

Фото: «Время МСК»

Выставление авторских материалов издания и перепечатывание статьи или фрагмента статьи в интернете – возможно исключительно со ссылкой на первоисточник: «Время МСК».

Обожаю русскую армию. Привезли, высадили в в лесополке. "Ну, идите, ищите, копайте себе позицию". А то, что нам должны предоставить точную точку с привязкой к местности, провести разведку и согласовать действия с соседями - всем глубоко пофиг.

Это не жалоба, а иллюстрация вечной проблемы армии: разрыва между штабной теорией и полевой практикой. Когда солдат оказывается один на один с местностью, а задача, по сути, звучит как "выживай как хочешь". Вместо четкой координации - туман войны, вместо поддержки - "сам справишься".

И в этом "пофиг" скрывается колоссальное напряжение и усталость людей, которые вынуждены проявлять инициативу там, где должна работать система.

Моя служба в расчете FPV.

Спустя 10 лет его подвиг помнят не только в родном селе Городки, но и далеко за пределами России – именем Героя называли школы и улицы, а его мужеством восхищались даже западные журналисты.

Обычный сельский парень с огромными черными глазами, который с детства грезил военной формой, стал легендой. Александр окончил школу с серебряной медалью, затем с отличием – Смоленскую военную академию.

В Сирии старший лейтенант выполнял самую опасную работу: находясь в глубоком тылу врага, он неделю корректировал удары российской авиации по позициям боевиков запрещенной в РФ организации. Террористы вели на него настоящую охоту. Когда кольцо сомкнулось, и боевики подошли вплотную, офицер принял последний бой. Не желая сдаваться в плен, Александр Прохоренко произнес в эфир слова: «Они здесь. Это конец, товарищ командир, спасибо. Расскажите моей семье и моей стране, которую я люблю. Скажите им, что я был храбр и я сражался, но я не смогу больше ничего сделать. Пожалуйста, позаботьтесь о моей семье, отомстите за мою смерть. Товарищ командир, прощайте. Скажите моей семье – я очень люблю их». Александр запросил атаку с воздуха на себя. Окружившие Героя враги были уничтожены, Александр погиб вместе с ними.

Весть о подвиге облетела весь мир – западная пресса окрестила его «Русским Рэмбо». Президент России присвоил Александру звание Героя России посмертно.

В Оренбургской области его имя носят школа и музей. Через несколько месяцев после гибели офицера у него родилась дочь Виолетта. А благодарные потомки несут цветы к памятникам Героя – в Оренбурге, Смоленске и даже в далекой Италии, где также установлен монумент в его честь. Ровно 10 лет назад оборвалась жизнь солдата, но память о его подвиге стала бессмертной.

Источник

(отрывок из писем из Армии, которые я писал самому себе и прочел только через тридцать лет. В общем … «К чему приводит ИДЕАЛИЗМ или любовь к стране ВЕЧНОЗЕЛЁНЫХ ПОМИДОРОВ»)

Чаще всего мы выполняли свои задачи в составе отдельной оперативной группы. А раз группа отдельная, хотя и оперативная, то ПХД ей не положено.

ПХД – это пункт хозяйственного довольствия. Хотя и называется длинно, но на самом деле это кухня полевая с запасом продуктов и повар. И пища тогда значит, для личного состава бывает горячая и даже регулярно приготовляемая.

А так как этого всего нет, то сидите, ребята, на сухпае. Оно ничего, если суток двое – трое. А если идёт, допустим, подготовка к дивизионным учениям, или даже полковым, но с боевой стрельбой? То дней десять удовольствия обеспечено. Нет, реально удовольствия. Потому что, особенно если лето, в поле — это всё-таки не казарма. Ни распорядка тебе, ни надзора особого. А если еще, какой-никакой прудишко - озерцо рядом, то вообще прелестно. Это с одной стороны.

А с другой - от этих самых сухпаев и чая на третьи сутки уже хочется плакать. Ведь это только в первый день вроде разнообразия и отвлечения от привычного и однообразного рациона гарнизонной столовой.

На второй ещё терпимо. Ну и конечно картошка умыкнутая с продсклада варится или печётся. Тоже почти деликатес.

А вот на третий-четвёртый уже хочется горяченького чего похлебать.

Ну а так как в поле надзор, как было уже замечено, за личным составом, как ни крути, ослабевает, то народ, от смен свободный начинает «соображать». Обострение солдатской «сообразительности» это, в принципе, весьма взрывоопасно. Потому что то, что «соображается» практически всегда носит или совершенно или полу…, но криминальный характер. С командирской точки зрения на нарушение безобразий. И оканчивается всегда точечным резким ЧП, сродни взрыва. Это если конечно поймают. Взрыв этот накрывает не только замешанный в его подготовку и исполнение личный состав, но и командиров, которые были призваны его, ЧП это, ну никак не допустить.

Но это так … для информации.

Итак, к вопросу питания личного состава в полевых условиях и когда ПХД нет …, а горяченького уже хочется.

Можно было примазаться к какому-нибудь близко расположенному большому воинскому формированию, имеющему свой ПХД. Знаете, не отказывали. Делились щами там, кашей и горячей водой. Ну, хлеба могли подкинуть. Сами понимаете, нормы. На каши этой не всегда хотелось. Поэтому приходилось крутиться.

Вот и крутились.

Процесс усложнялся отсутствием, какого бы то ни было инвентаря. Мы, конечно, экспроприировали в столовой, чаще всего, бачки, в которых пищу раздавали на столы, но почему-то командиры наши этого не одобряли и периодически всё это изымали и выбрасывали. С нашей точки зрения это было и непонятно, и бессмысленно. Ибо в полевых условиях, что бы мы ни готовили, всегда с командованием делились, потому, как и офицеры наши также на сухпаях сидели.

Но всё равно. Голь на выдумки хитра. В дело шли вставки от термосов (отмывать их, правда, мука была), листы железа, найденные на полигоне и т.п. подручные средства. Даже имелась сапёрная лопата, вычищенная от наличия краски до блеска. Использовали её вместо сковородки. Жарили на ней, например, котлеты. Да-да, котлеты. Бралась банка тушёнки, размачивались сухари или галеты их сухпая, добавлялся рубленный лук и делалось что-то типа фарша. И ничего себе котлетки выходили.

А вообще-то меню было самое, конечно, простое и незамысловатое.

Что шло, а вернее не шло никогда в дело.

Казалось бы лес. Значит что? ….

Но!

У нас был жёсткий уговор. Грибы мы никак не собирали и не использовали. Хотя и хотелось и …, но был случай – ребята потравились. Поэтому договорились даже и не пытаться. Чтобы соблазна не возникало.

Ну, а например, кисели ягодные варили, если уже сезон черники или какой другой ягоды наступал. Вместо крахмала раздавим-разотрём несколько картофелин и ягоды с водой.

Если удавалось запастись мукой перед выездом, то изобретали что-то типа оладий.

Случалось поймать какую-нибудь живность. Зайцев и фазанов водилось в изобилии, но, во-первых, их сначала надо было…, живьём-то готовить не станешь, а во-вторых, кроме соли специй никаких не было. Но, тем не менее, если в команде находился кто-то умелый, то случалось бульончика похлебать или в глине, скажем, запечённого представителя дикой лесной или полевой фауны погрызть.

Промысел этот, с точки зрения, чешских охранителей природы был строго запрещён. А они всегда брали на контроль наши такие расположения, хотя и полигон. Поэтому отходы, шкурки там или перья всегда закапывались и места этих захоронений тщательно маскировались. Под машинами обычно устраивали мы такие закладки. К машинам то мы посторонних не подпускали. Но представьте себе. После нашего отъезда, инспектора всё равно обследовали места наших стоянок, и коли находились следы, так сказать, правонарушения и браконьерства, то не ленились они откапывать и командованию предоставлять. Бывало и нарывались. Отсюда и масляно – мазутно - бензиновые пятна, которые мы оставляли. А что делать? У них же собаки повсеместно имелись.

Ну, как было уже замечено, а если рядом оказывался водоём, то с помощью маскировочной сети добывалась рыбка. Обычно готовилась уха. Но, если в сеть заплывала рыбка покрупнее, то и запекали, бывало. Крупной рыбой, как правило, был карп. Так что обмажешь его глиной…. Осетрина, практически получалась.

Или, например, печеная сахарная свекла, произраставшая на полях Чехии в изобилии. А то и просто брюква. Практически шоколад с мармеладом получался.

Но чаще всего мутили что-нибудь из пайковых консервов.

Например, рыбный суп из кильки в томате или даже скумбрии в масле. Но это настолько элементарно, что и рассказывать-то нечего.

Всякие там макароны или картошка, если удавалось ими разжиться, с колбасным фаршем или теми же рыбными консервами тоже особого внимания не заслуживают.

Но вот было однажды изобретено не просто так себе питательное горячее месиво, а ПЛОВ.

Нашёлся среди нас один, кто, в принципе, имел представление как его готовить и предложил попробовать. Поскольку из сухпаев для этого блюда, согласно предложенной технологии, понадобились только консервированные каши – рис с мясом и перловка тоже с мясом, то мы легко согласились рискнуть. И хотя рисовых консервов было жалко – всё же они даже в холодном виде были вполне съедобны, но … какой же плов без риса. А перловку решили использовать, поскольку её практически не ели и запас скопился.

Что для плова надо было? Лук мы нашли. Несколько головок в запасах оказалось. Маслом подсолнечным разжились у соседей, не особая ценность. Со специями совсем было никак. Соль и красный перец. Ну, пару горсточек костяники собрали. Это ягодка такая кисленькая. Чем не барбарис. Но вот чего категорически не было, так это морковки.

Но, в конце – концов, нашлась ... беспризорная попалась. Была первая половина лета. Морковка - мышиный хвостик. Два котелка, так сказать, корнеплодов обошлись оказавшемуся на свою беду недалеко от нас, чешскому огороду в большое количество на корню сгубленного урожая.

Пятилитровый алюминиевый бачок, конечно, не очень хорошая замена казану, но за неимением гербовой….

И вот процесс пошёл. Раскалили масло, заложили лук, потом морковку. Соль, перец и ягодки костяники. И знаете, возник аромат. Ну и что, что без мяса и особых специй, но аромат был. И о чудо у нашего взводного даже головка чеснока нашлась. Правда, уже без трети, но это было всё же лучше, чем ничего.

Пришла очередь закладки содержимого уже вскрытых банок с кашами. Мы их даже смешали и комки размяли. Народ разделился на две части. Скептики уверяли, что лучше подогреть и разложить кашу по котелкам, а потом полить получившейся подливой. Мол, так оно надёжнее будет. И вкуснее. А для наваристости в образовавшуюся в бачке кипящую смесь добавить муки, чтобы подлива погуще получилась.

Но вторая часть народа твёрдо стояла на позиции, что, мол, раз решили, то надо заканчивать.

Одним словом, смесь была заложена в бачок. Из неё была изготовлена симпатичная горка и бачок накрыли крышкой.

Через полчаса томления, крышка была торжественно поднята.

Знаете, ничего вкуснее я не ел. Это было восхитительно. Нет. Честное слово. Не так уж много каждому досталось, но мнение было единодушным. Вкуснятина.

Правда «праздник живота» немного … нет, не омрачил. Напряг. Появившийся пожилой чех с палкой. Хозяин огорода. Он был расстроен. И это было заметно. В руках у него был мешок, чем-то наполненный. Но только наполовину. Он что-то строго и недолго говорил нашему взводному Цуканычу, потом отдал ему мешок и ушёл, бурча себе что-то под нос.

Взводный нам объяснил, что дед в общем-то не возмущался, но высказал своё недоумение. В смысле того, что, мол, нельзя было полведра морковки попросить? Но так как он сам «был на вОйне», как чехи говорят о службе в армии, обиды не держит, хотя загубленный труд он не одобряет.

В мешке, кроме морковки, оказался ещё и приличный – килограмма на два шмат домашнего копченого окорока и две буханки хлеба.

Вечером, с ответным визитом, вооружённый канистрой бензина, к чеху отправился Юрка Л. Он был родом с Западной Украины и мог сносно объясниться по-чешски. Вернулся Юрка через два часа. Что удивительно, совершенно трезвый, но с ответными дарами. И вообще. Пока мы стояли на этой точке проблем с провиантом уже не имели. Овощи, сало, хлеб и молоко нам поставлялись регулярно. Врать не стану, не безвозмездно. В обмен шла горючка.

Но всё равно - спасибо этому старому солдату!

Но это случай был скорее исключительный. Обычно было совершенно наоборот.

©ИВАН ИВАНОВИЧ