CatGeeks

Любить игры — прекрасно. Но знать и уважать тех, кто их творит — ещё лучше. Ведь среди этих художников и ремесленников есть ярчайшие персоны, изучать жизнь и суть которых крайне увлекательно.

Сегодня мы продолжим погружаться в безумный, но самобытный японский геймдев. А конкретно познакомимся с отцом Resident Evil 2, DMC, Okami, Bayonetta и, возможно, одним из самых токсичных геймдизайнеров ever — друзья, встречайте, Хидеки Камия.

❯ Настоящий гик

Путь Хидеки Камии начался на севере Японии, а конкретно в городке Мацумото, префектуре Нагано. Родился он в 1970-м, поэтому детство его прошло в условиях экономического и технологического развития Японии. С младших классов парниша жёстко подсел на игры и имел возможность в них, собственно, играть. У его соседа уже была консоль Epoch Cassette Vision, которую Камия чётко запомнил благодаря звукам, которые та издавала при чтении картриджей.

Своя же приставка, уже Famicom, у Хидеки появилась в младших классах, видимо, родители купили за хорошие оценки. И тут началось: Nuts & Milk, Dragon Buster, Space Harrier и ещё куча других картриджей с хитами той эпохи. Рубился Камия, кстати, не один, а со своим братишкой. Их общее увлечение играми, на самом деле, очень помогло молодому Хидеки не потерять себя. В школе все интересовались крутыми мотоциклами, музыкой, девочками, но играми — практически никто. Поэтому брат для Камии был единственным, с кем он мог разделить своё любимое хобби. Что, кстати, в колледже заставляло его сильно тосковать, ведь жили они уже отдельно.

Но Камия не сдался и смог пронести сквозь года свою любовь к играм и мечту делать их. Зародилась она, кстати, благодаря интервью таких мэтров индустрии, как Сигеру Миямото (пророк всея Nintendo и отец Super Mario и The Legend of Zelda), а также Масанобу Эндо (геймдизайнер популярнейших аркад Xavier и The Tower of Druaga). Хидеки Камия настолько впечатлился их полётом фантазии и решительностью, что поставил себе целью стать геймдизайнером.

Но путь к славе, разумеется, оказался сложен и тернист. Поначалу молодой парень стучался в самые разные двери, но ему не отвечали. В частности, его обидно отшили в SEGA. Первый позитивный ответ прозвучал от Namco, но те видели в Хидеки Камии лишь художника, что его совершенно не устраивало, хотя компания тогда и была на подъёме и делала многие его любимые игры. В итоге начинающего игродела взяли в 1994-м году в компанию Capcom сначала на должность планировщика, но с перспективой стать полноценным геймдизайнером.

Пояснение: планировщик в игровой индустрии — специалист, отвечающий за контроль разработки. В его обязанности входит, например: планирование и определение текущих целей, согласование требований с заказчиком/издателем, распределение ресурсов и обеспечение инструментарием, координирование работы команды, разрешение конфликтов и контроль качества на разных этапах.

Первым опытом работы в Capcom для Камии стала головоломка Arthur to Astaroth no Nazomakaimura: Incredible Toons (обычное японское название). Хотя проект и не был хитом, и вообще создавался исключительно для местного региона, это был бесценный первый опыт, позволивший начинающему геймдевелоперу набить шишки и подготовиться к более значимым испытаниям.

Следующей игрой в портфолио Камии стала уже легендарная первая Resident Evil. Понятное дело, что классику жанра survival-horror ковал во многом Синдзи Миками, наш главный герой вполне себе потрудился над проектом в поте лица в качестве планировщика.

И поработал настолько хорошо, что при разработке Resident Evil 2 Хидеки Камию аж назначили руководителем работы над сиквелом. Вместе с ним к авторам первой части присоединилось ещё немало новичков, которые сформировали отдел Capcom Production Studio 4.

Сказать, что всё что шло сладко и гладко — нагло соврать. Между Миками и Камией было немало разногласий касаемо творческих вопросов. Причём настолько много, что автор оригинальной Resident Evil в итоге подустал от конфликтов и отошёл в сторону, сев на пост исполнительного продюсера. И, получив в руки штурвал, наш главный герой…свернул немного не туда.

Изначальный билд Resident Evil 2, который ныне уже кличут 1.5, оказался совсем не тем, чего ждали боссы Capcom. Дабы освежить ощущения для игроков и сохранить то самое чувство страха, разработчики решили ввести двух новых героев — Леона Кеннеди, который и дальше остался собой, и байкершу Эльзу Волкер. Игровой процесс за них отличался, и они даже не пересекались по сюжету, что сейчас кажется странным. Локации выглядели более современно, врагов хотели сделать менее полигональными, зато более многочисленными. И всё это не имело никакой связи с сюжетом оригинала, даже Umbrella уже закрылась из-за того, что об экспериментах корпорации стало известно.

Эта версия игры была готова на 60-80% к моменту её заворачивания. Боссы Capcom, в частности один из геймдизайнеров Йошики Окамото, отмечали сыроватость продукта, а также отсутствие понимания, как после него развивать франшизу дальше. А уже тогда у них были планы превратить Resident Evil в масштабную медиафраншизу, которой она является сейчас.

И тут Камии мог бы настать конец, но тот самый Миками, с которым они вроде как спорили, принял удар на себя. Мол это его ответственность и его решения. Хидеки Камия до сих пор благодарен за этот шанс и отмечает, что совершил самую большую ошибку, которую может сделать геймдизайнер — соглашался с предложениями всех своих коллег. Видимо, из-за молодости и шаткой репутации он пытался заслужить всеобщее доверие и уважение за счёт некой демократичности в управлении, но всё это привело скорее к творческому хаосу и размыванию видения.

Но японцы как никто другой умеют в таких ситуациях мобилизоваться. Поэтому, благодаря оперативной работе над ошибками, команда смогла продолжить работу, и мы получили тот самый около-голливудский кинематографичный опыт с Клэр Редфилд и Леоном Кеннеди, который мы знаем и любим. Правда, стоит отметить, что Камии и Ко также пришлось в срочном темпе делать Director’s Cut для первого Resident Evil, который стал этаким извинением перед фанатами за затянутое ожидание сиквела.

❯ Настало время креативить

Здесь мы переходим к моменту, когда стиль и видения Хидеки Камии как геймдизайнера стали превращаться в нечто уникальное и своеобразное. После успешных продаж Resident Evil 2, Capcom начали активно раскручивать франшизу. Пока другая команда активно разрабатывала триквел, Камия и его Production Studio 4 параллельно были направлены на разработку уже 4-й части.

Правда, Хидеки уже не очень хотел создавать хорроры. Как он часто признавался, ему в целом страшные игры не нравились никогда. В Resident Evil его привлекала во многом технологическая основа, которая на тот момент выдала настолько реалистичную картинку, насколько было возможно. Поэтому с новым проектом Хидеки сразу взял курс на экшен-составляющую. Сюжет в ней разворачивался вокруг тайны происхождения суперсолдата Тони, обладающего феноменальными способностями, полученными в результате применения биооружия.

Также Камия сразу решил, что фиксированная камера будет мешать динамике на экране, поэтому сразу сделал акцент, что в его игре будет свободная камера. После чего разработчики полетели в тур по Европе, изучая архитектуру и статуи в Великобритании и Испании. Им очень хотелось сделать готические локации в своей игре.

Синдзи Миками, как продюсер, на всё это поглядел и сказал нечто вроде: «Посоны вообще ребята, умеете-могёте. Но где мой Resident Evil?!». Членораздельного ответа на сей вопрос не последовало. Но проект не отменили, просто сказали отдалиться максимально от франшизы и делать своё.

Тут Камии пришлось проявить себя и как сценариста, превратив суперсолдата Тони в сына демона и человеческой женщины Данте, который со стилем нарезает исчадия Ада. Вдохновлялись при написании истории, разумеется, «Божественной комедией» Данте Алигьери, а также мангой «Кобра» за авторством Буичи Тэрасавы.

В том, как создавалась Devil May Cry, на самом деле, уже видна немалая часть сути Хидеки Камии. Фактически, разработка игры началась не с готических локаций, не с дизайна персонажей, а с бага. Камия участвовал в игровом тесте другого проекта Capcom, Onimusha: Warlords, и обнаружил уникальную геймплейную фишку. Если безостановочно кромсать врагов, то они подбрасываются в воздух и остаются там. Именно так родилась крайне зрелищная механика в DMC, когда Данте выстрелами пистолетов и ударами в ближнем бою буквально жонглирует демонами.

Ну а раз главный герой — сверхчеловек, способный жонглировать врагами, значит он должен быть реально крутым. И уже вокруг этого Камия начал отсеивать кучу разных вариантов внешнего вида Данте и дизайна локаций. Его подход, если кратко — сделать такого героя, за которого будет круто и весело играть, а всё остальное должно дополнять это ощущение.

При этом, что интересно, первый Devil May Cry был достаточно сложным, и Камия именно так и хотел. У него было внутреннее желание бросить вызов казуалам, которые привыкли отдыхать за экраном монитора/телевизора. И такой подход дал свои плоды — проект на релизе получил отличные оценки от игроков и критиков, и продался довольно хорошо. К сожалению, больше участия в жизни серии Хидеки Камия не принимал, но стоит отметить, что в процессе разработки легендарной DMC 3 он подсказывал сценаристу Бинго Мориташи с проработкой персонажей, а также дал тому полное добро на переделку предыстории Вергилия под свои нужды.

❯ Уютненький уголок геймдева

В дальнейшем судьба увела Камию очень далеко от больших и именитых франшиз. Следующим его проектом стал красочный 2D-beat’m up Viewtiful Joe о голливудском актёре, который буквально попал в супергеройское кино и должен спасти свою девушку. Камия создавал игру совместно с продюсером Ацуси Инабой, который был огромным фанатом комиксов. Поэтому история получилась по-хорошему гиковской, с большим количеством оммажей на кино и супергероику. В 2003-м году Viewtiful Joe очень полюбилась игрокам и многие всерьёз звали её одной из лучших экшен-игр года.

После этого в Capcom приняли решение совместить штат Capcom Production Studio 4 и Team Viewtiful для создания полуавтономной студии, которая бы имела больше творческой свободы и занималась оригинальными IP. Так родилась студия Clover, которая создавала крутые, но на момент выхода никому ненужные игры.

Начали они с развития франшизы Viewtiful Joe, выпустив сиквел и ещё парочку спин-оффов. Но первым по-настоящему большим, а на мой вкус крайне экспериментальным, проектом Clover стала Okami — экшен-адвенчура, посвящённая японской культуре и природе, которая по глубине и креативности механик могла посоперничать даже с The Legend of Zelda.

Идея проекта целиком и полностью родилась в голове Хидеки Камии. К тому моменту он уже почти 10 лет прожил вдали от своей малой родины. И бытие большого города, со всей суетой и бетоном со всех сторон, научили его по-новому ценить природу во всём её великолепии и спокойствии. Камии хотелось увековечить эти ощущения.

К тому же его крайне впечатлила графика, которую продемонстрировали его коллеги в ремейке первой Resident Evil для Gamecube. Хидеки картинка казалась крайне реалистичной, и геймдизайнеру сразу захотелось на этом движке сделать игру, только более светлую и позитивную. Такую, которая бы помогла ему не увязнуть в образе любителя эпика и супергероики после DMC и Viewtiful Joe.

Достаточно быстро у него получилось сделать минутный ролик, в котором белый волк бежит по лесу, а из его следов распускаются красивейшие цветы. Геймплея не было вообще никакого, но молодые сотрудники студии вдохновились и захотели поработать над этим. Среди них, кстати, была и Икуми Накамура, которая позже стала известной благодаря милой внешности и мемам с презентации Ghostwire Tokyo. Тогда она только начинала и работала художником под началом Камии.

Первоначально, честно говоря, ничего у Clover не получалось. Игровой процесс выходил откровенно унылым, оптимизация на Playstation 2, основной платформе так-то, была в плачевном состоянии. Да и Камия, как он отмечал позднее, вновь наслушался идей коллег, вроде попытки внедрить элементы симуляции, из-за чего целостной и качественной игры не выходило.

В итоге Камия, а также остальные важнейшие члены команды разработки, устроили мозговой штурм. Они заперлись в офисе на три дня, дав рядовым сотрудникам отдохнуть и приготовиться к большой работе. В попытках переосмыслить Okami Камия сделал акцент на эскизах дизайнера персонажей Кеничиро Йошимуры, который нарисовал волка с использованием стилей японской классической живописи. Это выглядело настолько круто и самобытно, что вокруг искусства даже решили выстроить геймплей.

Ацуси Инаба, один из основателей Clover, вспоминает, что им пришла идея: «Было бы круто, если бы игроки могли не только смотреть на искусство, но и соприкоснуться с ним?». Так появилась Божественная кисть — самая уникальная фишка Okami. Посреди действа игрок прожимал паузу и оказывался на «холсте». После чего надо было нарисовать один из символов, открываемых по ходу прохождения. Так можно было, например, вызывать ветер, разрубать врагов и чинить мосты. Естественно, количество чернил было ограничено, чтобы сбалансировать игру и сделать исследование локации более интересным.

Из-за накладок и финансовых ограничений Clover не смогли реализовать всё, что хотели, но даже в текущем виде Okami — уникальная игра с точки зрения визуального стиля и подхода к игровому процессу. Критики её определённо оценили по достоинству, выставляя оценки в районе 90 баллов. И в целом она оказала большое влияние на индустрию, вдохновив большое количество разработчиков по всему миру. Жаль, правда, что на релизе продажи были отвратительные, и на положение дел студии Clover игра повлияла скорее со знаком минус.

Положение дел не исправил, а может даже и усугубил, и их следующий проект, 3D-экшен в жанре beat’em up под названием God Hand. Хотя изначально казалось, что получится нечто крутое. Синдзи Миками после Resident Evil 4 захотел сделать хардкорное мочилово голыми руками в стиле аркадных автоматов.

Миками и Камия пришли к выводу, что в нынешних экшенах очень много героев с оружием, а вот руками и ногами леща раздают очень редко. При создании сеттинга и персонажей авторы вдохновлялись классическими сёненами, вроде «Кулака Северной Звезды», «Биззарных приключений ДжоДжо», MD Geist и не только.

God Hand получилась крайне занимательной игрой со свободой вертеться во все стороны и крайне глубокой боевой системой. Можно было исполнять хоть стиль «пьяного мастера», хоть ногами размахивать в духе капоэйры. Враги тоже не отставали и на высоких сложностях нападали с разных сторон, даже обладали командными комбо-ударами.

И вновь на релизе игра провалилась, ибо игровые журналисты заминусовали проект за невнятный сюжет и слабый визуальный стиль. Да и Capcom откровенно не знали, как продавать аркадный beat’em up в нулевые годы. Забавно, что в итоге даже Камия открестился от этого проекта. Ибо до сих пор на вопросы о God Hand он отвечает «Идите к чёрту, я не делал эту игру». Видимо, даже там они с Миками успели жёстко поругаться из-за чего-то, о чём мы может быть узнаем лишь со временем.

Хотя, что забавно, в дальнейшем God Hand стали считать классикой экшен-игр, и даже портал IGN, влепивший оценку 3/10, в итоге добавил её в список «топ 100-игр эпохи PS2».

Все эти невнятные результаты привели к тому, что Сapcom были вынуждены закрыть Clover Studio в конце 2006-го года. Но это был далеко не конец, а новое начало...

Продолжение следует...

Автор текста: Павел Широков. Написано специально для CatGeek и читателей Pikabu при поддержке Timeweb Cloud.

🎮 🎲 Также читайте нас на других ресурсах:

• Телеграм ↩ – новости, заметки и розыгрыши.

• ВК ↩ – наша Родина.

• Ютуб ↩ – пробуем делать видео.

Мы всегда рады новым авторам. Если хотите предложить статью на CatGeek или заинтересованы в сотрудничестве — пишите сюда или сюда.

Сцене уже больше 40 лет, а все еще впечатляет

0. Сразу сделаю шокирующее заявление, но в «Звездных Войнах» на данный момент существует три разные битвы за Хот, происходившие по мировой хронологии в одно и то же время, и одном и том же месте. Одна — это то, что мы видим в кино. Она надежно зафиксирована и неизменна, по крайней мере, пока в фильм не решат внести коррективы. А две другие — это совокупность описаний этого события в Расширенной вселенной (старый канон) и Едином каноне (новый, диснеевский, и нихрена не единый). И то, что показано в кино, это не просто маленький кусочек огромной битвы, а другая вселенная, которая работает по совершенно иным законам, нежели две другие.

1. Лукас с самого начала знал, что в его фильме будет масштабная наземная битва на ледяной планете. Визионер, понимавший, что главное в его теперь уже главном творении всей жизни — это способность удивлять зрителя, он хотел, чтобы эта сцена врезалась в память. Работа над визуалом будущей картины шла параллельно с созданием сценария. Изначально идея была довольно простой: имперцы наступают на футуристичных танках, а повстанцы отбиваются с помощью пушек и авиации.

Все первые концепты представляли собой гусеничные машины, так как это было очевидное и привычное решение. Однако гусеничные и колесные танки, как бы их не рисовали художники, получались слишком обыденными, тогда как техника в «Звездных Войнах» должна была выглядеть фантастично.

Прорабатывали и идею танков на воздушной подушке, но все попытки сделать динамические макеты разочаровывали — они получались слишком медленными. И тогда одному из художников пришла идея сделать шагоход — сначала неуклюжий двуногий (не AT-ST).

А потом массивный четырехногий, ставший позже АТ-АТ, а пока просто walker. Огромные шагатели в кадре смотрелись столь чуждо и фантастично, что выбор в их пользу был очевиден.

Однако полет фантазии Лукаса и его команды был ограничен двумя ресурсами: деньгами, а фильм Джордж снимал за свои, и временем. Напоминаю, что фильм создавался с 1977 по 1980 год. Компьютерные технологии были еще в самом зачатке, и изменят мир кинематографа благодаря лукасовской же ILM они только через десятилетие. Вся возня с динамическими макетами была вызвана именно этим — их можно было просто снять на камеру в движении. А вот анимирование статических моделей требовало уже методов оптического комбинирования и покадровой съемки, что было дорого и времязатратно. Добавление новых объектов в кадр, анимация их движения, совмещение с отснятым на натуре материалом требовали колоссальных ресурсов. При этом сцены должны были выглядеть максимально реалистично, чтобы зритель верил, что АТ-АТ на экране реален, а не смешной макет. Поэтому в кадрах, где требовалось совмещение, было довольно мало объектов.

Будь на дворе середина 00-х и скорее всего в наступление на базу повстанцев выглядело бы как битва за Джеонозис в «Атаке клонов». Но в 1980 году приходилось довольствоваться малым. Даже малыш двуногий шагоход AT-ST в кадр попал случайно — его модельку смастерили на коленке арт директор Джо Джонстон и аниматор Джон Берг. Она понравилась Лукасу, и тот пообещал добавить её в фильм. Моделька была примитивная, и её собирались переделать, но из-за нехватки времени на постпродакшене сделать это не успели, и поэтому добавили в несколько кадров «как есть». При этом ассистент оператора Кен Ральстон позже говорил, что никто, даже сами авторы AT-ST, не знали зачем он нужен в кадре, о таком просто никто не задумывался.

Таким образом то, что мы видим на экране в кино — это результат суровой ограниченности Лукаса технологиями своего времени. Он и так выжал из них максимум. В наши дни, конечно, насмотренный зритель увидит все уловки, с помощью которых Лукас и Ирвин Киршнер обманули зрителя. А тот верил и пищал от восторга, когда неуклюжие имперские шагоходы разносили базу повстанцев.

А потом авторам материалов по ЗВ, которые требовали орды фанатов, пришлось объяснять тем, что же им показали на экране и все заверте…

2. Прежде чем я перейду к лорным обоснуям, нужно проговорить немного про танки и то, как они воевали в нашей реальности. Ведь мы же при оценке «реалистичности» всегда смотрим на то, что нам кажется, как оно было в жизни. «Звездные Войны» как сеттинг опирался на Вторую Мировую и Вьетнамские войны, поэтому общие наблюдения мы сделаем по ним.

Но сначала откатимся вообще в 1916 год, к дебюту танков. Тогда законодателями бронированных мод были англичане и французы, родившие две принципиально разные концепции применения бронетехники. Французы хотели, чтобы орудия могли поддерживать наступающую пехоту огнем прямой наводкой из-за спин или из первых рядов, для чего их требовалось забронировать от осколков и снабдить гусеничным двиглом. Т. е. они родили концепцию штурмового орудия или пехотного танка. Англичане же считали, что лучше пускать в прорыв бронированные машины с пулеметами и пушками, которые смогут зачистить окопы, а пехота их уже займет. Т. е. родили концепцию классического танка ВМВ (классификаций типов танков до жопы, так что я беру понятные на слух роли).

После войны танковая мысль разовьет две эти разные концепции в целый спектр машин, у каждой из которых была своя роль на поле боя. В общем виде можно разделить их на следующие:

а) Машины качественного усиления — мощные орудия для поддержки наступления из задних рядов. Например, как немецкий Marder 3 или советский- СУ-76 - они обладали легким бронированием и «танковать» на них не предполагалось наставлениями в принципе.

б) Штурмовые орудия и танки прорыва. Это уже обычно тяжелобронированная техника, задача которой быть на острие атаки и выдерживать обстрел противника. Примером таких могут быть немецкая самоходка Stug, британский пехотный танк Matilda.

в) Танки подвижных подразделений, задача которых развитие прорыва. Они часто более скоростные, нежели прочие машины, умеренно бронированные и вооруженные не самыми мощными орудиями. Их задача быстро прорваться в тыл противника и, если надо, подавить любую встреченную оборону.

Естественно, что данные роли условны, но общий принцип понятен: у каждой машины на поле боя своя роль, и оценивать их нужно по тому, насколько хорошо они её выполняют.

Существует довольно распространенное мнение, что танки обязательно нужно прикрывать пехотой, однако это не так. Хотя танки и кажутся уязвимыми, все же у них зачастую есть какая-никакая броня и защитное вооружение, так что они могут прикрывать друг друга. При этом самой пехоте наступать в одном строю с танками опасненько — они броней не защищены, а танки еще и слепые и могут легко спрятавшихся за ними пехотинцев задавить.

Поэтому обязательно в рядах пехоты наступали только те машины, которые предназначены для поддержки этой самой пехоты. А в прочих случаях развертывание пехоты производилось на расстоянии 200–300 метров позади наступающей бронетехники.

Поэтому когда мы сейчас будем говорить о лорной битве на Хоте, держите описанное выше в уме.

3. И вот теперь перейдем к лорной части битвы на Хоте. А там все очень весело.

В фильме имперцы вообще изначально не планировали наземное вторжение. Эскадра «Смерть» должна была выйти из гипера в районе астероидного пояса, спрятаться за ним и нанести внезапный удар, когда сами будут готовы. Однако адмирал Оззел решил, что это слишком осторожный план, и вывел корабли прямо на орбиту, благодаря чему повстанцы узнали об угрозе и успели активировать щит. Из-за этого Вейдеру пришлось на коленке собирать штурмовую группу и на скорости пытаться прорвать оборону повстанцев, чтобы те не успели уйти.

Для фильма такого объяснения вполне хватает. Но вот для лора вселенной — нет. Фанаты ведь всегда хотят все досконально знать. Так что пришлось придумывать обоснуй под все узкие места.

Во-первых, почему шагоходы? В нашем мире двуногие или четвероногие машины особыми преимуществами перед иными типами шасси не обладают. Все же удельное давление на грунт у стопы выше, нежели у колес или гусениц. Да и сам механизм шагохода требует сложной компьютеризации в отличие от примитивных гусениц. Но так как в ДДГ у нас шагоходы активно используют, то им, не смотря на некоторую неуклюжесть, пришлось прописать большую проходимость по сложным местностям, относительно гусениц или колес. Достигаемую в том числе мощными датчиками и компьютерами, которые позволяют выбирать наиболее оптимальный маршрут. Лучшей проходимостью в ЗВ обладают разве что только репульсоры (техника на антигравах), но кроме того, что чем больше репульсор, то тем он дороже, так еще и при прохождении через энергощит они могут вырубиться.

У Империи так-то был целый зоопарк разной техники, однако предпочтения она отдавала шагоходам, за проходимость и отличный обзор с высоты, и репульсорам, за скорость и подвижность. Репульсорных танков у импов было много, и некоторые особо элитные подразделения (например, «Адские молоты») воевали только на них.

Но на Хоте им было не пройти — щит вырубил бы репульсор. Так что оставались шагоходы. И тут выбор в пользу АТ-АТ, а не более мелких AT-ST был обусловлен задачей — прорывом укрепленной линии обороны. При этом следует отметить, что «неуклюжесть» шагоходов, она условная, и если тяжелый АТ-АТ действительно не очень маневренный и быстрый (максималка всего в 60 км/ч), то вот куренок AT-ST (на съемочной площадке его называли «chicken walker») мог развивать скорость до 90 км/ч.

АТ-АТ может показаться машиной чертовски странной — неуклюжий, медленный, еще и ноги эти. Но в реалиях ЗВ это зверь-машина, которая сама по себе стоит целой армии. По всем справочникам это штурмовая машина, чья задача прорвать оборону противника и высадить там десант из 40 штурмовиков. Поэтому АТ-АТ забронирован по самые уши — его броню не берут большинство противотанковых средств. Только редкие сверхмощные орудия могут нанести ему урон, но само их наличие на поле боя — это отличный повод ввести в бой АТ-АТ. В новом каноне броня АТ-АТ позволяет тому выдерживать даже попадание протонных торпед, применяемых обычно в космических боях.

Хотя ноги гиганта кажутся уязвимыми, повредить их обычные ПТ-средства не могут. Устойчивы они и к стандартным минам: после того, как на Джабииме прототипам взрывали ноги ранцевыми зарядами и минами, импы озаботились усилением их прочности. Чтобы повредить шагоход требовалось значительно больше взрывчатки, нежели в любых штатных противотанковых средствах.

Кстати, одним из доводов в пользу именно шагохода была фактическая военная доктрина Империи — власть через страх. Палпатину очень понравились огромные устрашающие АТ-АТ, которые одним своим видом десятилетия заставляли дрожать от страха повстанцев. Поэтому даже если бы инженеры придумали что-то более эффективное в военном плане, Палпатин настоял бы на массовом производстве АТ-АТ.

Хотя днище машины кажется слабозащищенным, на деле оно тоже устойчиво к любым ручным средствам, а неурочные к этому моменту уже будут уничтожены самими наступающими. Ну, точнее, к почти любым. Есть в мире ЗВ ультимативное средство борьбы с чем-угодно — светомеч. Им можно не только крышки люков срезать, как то в 5 эпизоде сделал Люк, но и отрубать АТшкам ноги, вскрывать корпус и творить прочие непотребства. Однако в ДДГ светошашками владеют не только лишь все, точнее немногие (кстати странно, штука явно очень полезная в быту), поэтому если на поле боя джедаев нет, то гг.

По этой причине, скорее всего, на днище шагохода и нет никаких средств самообороны — они просто не нужны против обычной пехоты, так как той нечем повредить танку. А собственная пехота под ногами скорее мешала бы экипажам машин — ведь придется следить чтобы никого не задавить.

Поэтому АТ-АТ и наступали на базу «Эхо» с минимальным прикрытием, так как до появления на поле боя Скайуокера они были неуязвимы для всего, что было у повстанцев. Несколько AT-ST осуществляли разведку и охрану периметра, но вцелом АТ-АТ должны были сами прикрывать друг друга.

Логично? По моему мнению да. По крайней мере ранние источники давали такую картину и она в общем все объясняла.

Но потом начал выходить вал разных материалов — книг, игр, комиксов. Где в битве на Хоте из фильма являлась лишь малой частью огромного сражения. По флангам от АТ-АТ наступал целый зоопарк имперской техники, кроме той, что показана в фильме: AT-PT и AT-AR (легкие шагоходы разведчики), AT-AA (зенитные САУ), мобильная артиллерия, несколько БТР, ворох спидеров и даже дарктруперы там засветились. В зависимости от источника все это имперское добро могло воевать как где-то в стороне, так и непосредственно прикрывать основную атаку шагоходов. В диснеевском каноне мешанина не меньше, так как там на Хоте у импов повоевал еще и как минимум один колесный танк «Джаггернаут» (напоминаю, что они были одним из эскизов танков Империи в 5 эпизоде).

В результате с точки зрения лора сейчас, что в РВ, что в диснеевском каноне, АТ-АТ наступали отнюдь не одни, и их прикрывала разная техника и пехота. Не очень успешно и не прямо у шагоходов. Но тут щито поделать — война есть война. Свою задачу АТ-АТ полностью выполнили, а потери, прямо скажем, были незначительны. Это не ваха, где почтенный танк может служить поколениями, для империи АТ-АТ расходник, причем далеко не самый дорогой. Выявленные в ходе битвы за Хот проблемы заставят импов придумывать контрмеры против опутывания ног из-за чего такую тактику повстанцы потом смогут применять нечасто, а АТ-АТ в дальнейшем останутся крайне грозной машиной.

Что же в итоге? А то, что на экране нам показали максимально возможную на технологиях начала 80-х фантастическую эпическую наземную битву. А лороведы довольно убедительно обосновали все её «странности». Да, если включать серьезное лицо, то вся битва на Хоте выглядит довольно глупо с точки зрения реалистичности. Но в рамках сеттинга она вполне достоверна, а все кажущиеся косяки вызваны изначально тем, что это кино начала 80-х. Доброе и душевное кино про то, что лучше иметь табун гигантских металлических коней, чем не иметь.

Все скетчи и раскадровки взяты из J. W. Rinzler «The Making of Star Wars: The Empire Strikes Back».

Автор текста: Владимир Герасименко (@Woolfen). Написано специально для CatGeek и читателей Pikabu.

🎮 🎲 Также читайте нас на других ресурсах:

• Телеграм ↩ – новости, заметки и розыгрыши.

• ВК ↩ – наша Родина.

• Ютуб ↩ – пробуем делать видео.

Мы всегда рады новым авторам. Если хотите предложить статью на CatGeek или заинтересованы в сотрудничестве — пишите сюда или сюда.

Наверное, дамы и господа, никакое техническое устройство из фантастики не будоражило так наши умы в детстве, как летающая машина. Вне зависимости от года рождения любого из вас. Ведь вспомните: её рисовали практически все, кто пытался представить жизнь в городе будущего. Начиная как минимум с Альбера Робида в «Электрической жизни» (1890), заканчивая как минимум Дени Вильнёвым в «Бегущем по лезвию 2049» (2017).

Иными словами, образ этот с нами ещё с позапрошлого века. И любой, абсолютно любой современный человек, от ребёнка до старика, застал в своём детстве или юности фантастическое произведение, где бы описывалось такое устройство. Шли годы, менялся предполагаемый внешний вид этого транспорта, но суть оставалась неизменной: авторы, изображая огромные потоки летающих автомобилей, таким образом явно обещали, что они станут частью совершенно обыденной ежедневной жизни людей, как когда-то лошади, а потом – обычные машины. Ведь если их так много, то сии аппараты будут если не в каждой первой, то в каждой второй или хотя бы в каждой третьей семье, а хотя бы раз прокатится на них точно 100% народа, ибо всякому из нас хотя бы раз придётся вызывать такси или попросить друга или коллегу подвезти.

Поэтому все мы хотя бы раз задавались очевидным вопросом: а увидим ли мы когда-нибудь что-то подобное в реальности? Ну, если не мы лично, то хотя бы наши потомки. Но перед тем, как переходить к рассуждениям, давайте определим, а что же такое Классическая Летающая Машина из Фантастики (КЛМФ). По пунктам:

I. Это ЛИЧНОЕ транспортное средство. Она является персональной собственностью среднестатистического домохозяйства, как сегодня автомобиль. Её «популяция» в городе сравнима с современным числом машин (от 0.3 до 1 единицы на домохозяйство, т.е. несколько миллионов на крупный мегаполис типа Москвы). Это не общественный транспорт, не элитарный гаджет, не автоматическое воздушное такси по вызову и не техника для спецслужб или военных.

II. Она использует существующую или слегка модифицированную современную городскую среду. Её взлётно-посадочные площадки - это крыши гаражей, дворы, специальные «карманы» на зданиях. Она не требует строительства гигантской отдельной инфраструктуры (как аэропорты для самолётов).

III. Управление КЛМФ доступно среднестатистическому непрофессионалу после непродолжительного обучения (по аналогии с автомобильными правами). Предполагается, что автопилоты и интуитивные интерфейсы помогут, но конечная ответственность и возможность ручного управления остаются за водителем-человеком.

IV. Самое, в сущности, главное: КЛМФ используется для ровно тех же бытовых целей, что и современная машина: поездка на работу, в магазин, к друзьям, на дачу.

Иными словами, описанный аппарат - попытка ответа на один конкретный вопрос: «Как выглядел бы личный автомобиль, если бы он умел летать»? Давайте порассуждаем, появился бы такой «ответ» на самом деле. Предположим на минуту, что все технические барьеры пали. Что у нас есть ЛЮБЫЕ решения, вплоть до гигантской ёмкости аккумуляторов, супер-прочных материалов и дешёвой и доступной антигравитации, которая позволяет и лететь на маленькой скорости, и зависать где угодно, не создавая быстрые воздушные потоки, как вертолёт… То есть, мы способны построить аппарат, который тождественно совпадает с КЛМФ по функционалу и внешнему виду. Мы даже способны производить его дёшево в огромных количествах (миллионы), чтобы его могло приобрести среднее домохозяйство. Проще говоря, мы можем сделать КЛМФ и пустить её в серию. Но станем ли мы?

Любая новая технология, какой бы она ни была, вводится только в том случае, если решает какую-то проблему лучше, чем старая. Давайте посмотрим, какие проблемы могла бы решить КЛМФ. Их будет ровно две:

1. Проблема пробок. Идея: КЛМФ поможет увеличить пропускную способность дорог в N раз, если к существующей наземной дорожной сети добавить N этажей «воздушных» трасс. Именно их, кстати, и рисовали почти все фантасты: движение потока машин в воздухе на многих уровнях.

2. Проблема скорости. Идея: КЛМФ позволит человеку перемещаться из точки А в точку Б в пределах города «от двери до двери» существенно быстрее, чем на обычном автомобиле.

Идём по порядку: сначала о пробках. Поначалу кажется, что всё логично: организовали те самые N этажей воздушных дорог, теперь пропускная способность общегородской дорожной сети возросла в N раз (потому что самих дорог стало в N раз больше). Вот только пробка возникает не из-за узости дорог, а из-за того, что многим людям нужно одновременно попасть в одно и то же место. Антигравитация может почти мгновенно поднять вас на сотый этаж воздушной трассы, но она не может волшебным образом вас мгновенно посадить и запарковать на крыше офисной башни. Физический процесс посадки, расстыковки и освобождения посадочной площадки будет занимать время, десятки секунд на каждую машину. И если к одному зданию (например, аэропорту, вокзалу, стадиону) подлетает в час пик несколько сотен аппаратов, над ним неизбежно образуется трёхмерная очередь из зависших машин. А это ровно такая же пробка, только в 3D, и ещё более опасная, чем современная (любое ДТП грозит не просто повреждением двух-трёх соседних КЛМФ, а обрушением многотонных кусков металла на город). Потому что никакая парковка, даже летательных аппаратов, не может иметь несколько сотен абсолютно независимых въездов и выездов, никаким образом друг с другом не пересекающихся.

Ровно та же история с «узкими местами» будет происходить и на ключевых перекрёстках, где поворачивают несколько тысяч машин, стремящихся попасть в одно и то же место… Проще говоря, пробки появятся. Только в разы более опасные, как я уже сказал. А это значит, что КЛМФ исходную проблему не решит.

Итак, многоэтажные дороги — тупик. Какая же тогда «старая технология» решает проблему городских заторов лучше? Урбанисты и инженеры уже нашли ответы, и ни один из них не добавляет третье измерение. Все они грамотно организовывают первые два:

1. Не возить воздух. Один поезд метро или электробус с выделенной полосой перевозит больше людей, чем десятки «воздушных этажей», забитых персональными аппаратами. Развитие скоростного общественного транспорта — это умножение пропускной способности в чистом виде.

2. Уплотнять поток на земле. Беспилотные автомобили, движущиеся в синхронизированных «поездах» с оптимизацией времени простоя на светофорах и идеально отработанными поворотами, могут увеличить пропускную способность существующих дорог в разы, безо всякого риска падения чего-либо тяжёлого с неба.

3. Самое главное - не создавать спрос. Идея «города 15-минутной доступности» (когда работа, школа, магазин и парк находятся на «пешеходном» расстоянии) радикально сокращает саму необходимость в длительных поездках.

Да, вы можете сказать, что «гладко только на бумаге». И многие действительно спорят о том, как правильно реализовать всё это (и возможно ли это в принципе). Но КЛМФ, как вы могли видеть, даже в глубокой теории, даже «на бумаге» не способна предложить настоящего решения.

Возможно, вы уже готовы возразить: «А что если мы откажемся от идеи «этажей» вообще? Пусть летающие машины движутся не по дорогам, а свободно, как птицы, просто соблюдая высотные эшелоны? Тогда никаких пробок в привычном смысле не будет!»

Что ж, это действительно единственный способ выжать из КЛМФ её главное обещание — скорость «от двери до двери». Ведь главное-то для жителя не пробки как таковые, а сама возможность быстро добраться из точки А в точку Б. Но именно здесь мы и переходим от проблемы удобства к проблеме выживания города. Потому что цена такой свободы оказывается не просто высокой, она становится запредельной и неприемлемой для цивилизации. Давайте посчитаем поконкретнее, чтобы это увидеть.

Самая большая проблема состоит в том, что летающая машина, в отличие от обычной, в случае критической неисправности начнёт ПАДАТЬ. Современные самолёты имеют вероятность падения (катастрофического отказа вообще всех систем, из-за которого воздушное судно летит камнем на землю) около 1 раза на 7 миллионов полётов. Это достигнуто титаническими расходами на разработку, дублированием всех контуров, подготовкой экипажей (5 лет высшего образования, а не 5 месяцев в автошколе) и малым числом самих самолётов. Но мы дадим КЛМФ шанс. Пусть вероятность катастрофического отказа, приводящего к её свободному падению на город (то есть, к сбою систем аварийного спасения в том числе), у неё будет 1 раз в 15 миллионов полётов. В два с лишним раза надёжнее, чем вся мировая авиационная инфраструктура, вместе взятая (а ведь самолёты считаются самым безопасным видом транспорта в мире). Это крайне запредельный показатель для идеи дешёвого массового аппарата, управляемого простым человеком без многолетней подготовки.

И вот тут-то и начинается статистика. В современной Москве на 1000 человек приходится около 313 легковых машин. Для ровного счёта, пусть примерно каждый третий житель имеет авто. Допустим, в Москве будущего живёт 30 миллионов человек (сейчас — 13 миллионов). Число КЛМФ, по изначальному условию, там было бы около 10 миллионов (треть). Но мы возьмём даже чуть поменьше - 7.5 миллионов. Каждый из этих аппаратов совершает в среднем по 2 полёта (взлёта-посадки) в день: на работу и до дома. В какой-то день больше, в какой-то - меньше, но в среднем цифра будет около 2. Итого у нас 7.5*2 = 15 миллионов полётов в день. А это значит, что, поскольку у нас вероятность катастрофы — как раз 1 на 15 миллионов, хотя бы одна машина в день свалится в свободном падении на какой-нибудь дом. Они же у нас летают по прямой, от порога до порога, значит, 99% траектории проходит именно над зданиями.

Насколько смертоносно будет падение летающей машины на дом? Давайте прикинем: пусть у нас аппарат массой 2.5 тонны (потяжелее современной легковушки, но сравним с ней) движется со скоростью 80 км/ч (22.2 м/с) на высоте 150 метров (ниже уже потребуется «уворачиваться» от высоких зданий, что мешает идее «движения по прямой от двери до двери»). Сколько энергии выделится при свободном падении такой машины? Это будет сумма её потенциальной энергии (mgh) и кинетической (mV^2/2), которые были до удара. Итого это будет mgh+mV^2/2 = 2500*9.8*150 + 2500*22.2^2/2 = 4291050 Дж (почти 4.3 мегаджоуля), что составляет примерно 1 кг в тротиловом эквиваленте. Это уже сопоставимо с артиллерийским снарядом. Однако цель снаряда — взрываться и рассеивать энергию во все стороны, а вот летающая машина сконцентрирует её в единственной точке удара. Она прошьёт здание почти насквозь, как гигантская пуля, создав цилиндр тотального разрушения диаметром несколько метров. Всё, что окажется на пути машины — мебель, коммуникации, люди — будет мгновенно уничтожено. Практически наверняка ещё и возникнет пожар (короткое замыкание разорванных электросетей, возгорание топлива или батарей машины), начнётся обрушение рядом стоящих сильно повреждённых конструкций. Если здание газифицировано, то очень вероятен и взрыв. Итого, с учётом завалов и огня, будет примерно 40 погибших (примерно столько было в похожей на описываемую катастрофе в Магнитогорске в 2018, когда там был взрыв бытового газа). Здание с высокой долей вероятности снесут, признав непригодным для дальнейшего проживания.

Последствия взрыва бытового газа в Магнитогорске 2018. Вот так будут выглядеть последствия падения КЛМФ на жилой дом, потому что никакие строительные материалы не рассчитаны на такую нагрузку, а дополнительный взрыв газа очень вероятен, если дом будет газифицирован (из-за практически неизбежного пожара после столкновения).

Какова же была бы вероятность простому москвичу погибнуть таким бесславным образом? Всего в год было бы 40*365 = 14600 трупов. Делить на 30 миллионов жителей — это примерно 0,000486. С таким шансом случайный горожанин погибнет от летающей машины за год. Соответственно, переживёт он этот год с вероятностью 1-0,000486 = 0,99951. А почти всю жизнь (75 лет), не умерев под обломками своего дома, он проживёт с вероятностью 0,99951^75 = 0,964. Это значит, что шанс любого москвича будущего погибнуть от нашей КЛМФ был бы 1-0,964 = 0,035. Это примерно 1/28.

Одна двадцать восьмая, дамы и господа. Вдумайтесь в эту цифру. Это значит, что, если вы родитесь в таком городе, кто-то из ваших одноклассников почти наверняка погибнет именно так. С вероятностью почти 50% вы потеряете таким образом кого-то из ближайших людей: члена семьи, лучшего друга, коллегу, начальника. А поскольку каждый из нас поддерживает какой-то контакт примерно со 100 -150 людьми в разной степени, вы обязательно будете знать лично или в пределах «одного рукопожатия» трёх-пятерых несчастных, заваленных обломками собственных домов. Ни одна цивилизация не пойдёт на такое. Никакое государство не согласится на постоянную бомбёжку своих людей их же транспортными средствами. А ведь почти 15 тысяч трупов в год — это было бы в одной только Москве.

Значит ли всё это, что принципиально не может появиться городского воздушного транспорта? Разумеется, не значит. В реальности вполне проектируют, тестируют и иногда даже сертифицируют подобные аппараты, но они предполагаются либо как общественный транспорт типа метро, либо как воздушное такси по вызову. Во всех случаях планируются полёты не абы где, а над специально размеченными коридорами, проходящими над реками, лесами и лесопарками, нежилыми кварталами, а посадка и высадка пассажиров — только в специально оборудованных точках, а вовсе не на каждом балконе. И, что самое главное, количество аппаратов должно исчисляться тысячами, а не миллионами. Например, 1000 таких транспортных средств на всю Москву будущего — «воздушное метро» (в современной Москве около 600 метропоездов). По 100 взлётов-посадок одного аппарата в день — и вот уже всего 100 тысяч таких полётов, а не 15 миллионов. Соответственно, число потенциальных погибших сокращается по сравнению с нашим исходным сценарием как минимум в 150 раз, а с учётом коридоров почти строго над реками и ненаселёнными территориями — ещё раз в 10. Но это уже, конечно, не КЛМФ, как её всегда рисовали.

Предупреждая заранее ваш вопрос о ДТП. Вы можете сказать, что в той же Москве на дорогах гибнет несколько сотен человек в год. Это тоже ужасно, но общество принимает эту цену за личную мобильность. Чем наш сценарий с КЛМФ хуже? Во-первых, масштаб несопоставим: сотни — это не десятки тысяч. Во-вторых, разница не в количестве, а в КАЧЕСТВЕ риска.

Риск ДТП — это риск участника.

Когда вы садитесь за руль или переходите дорогу, вы добровольно принимаете его на себя. Вы можете его минимизировать: пристегнуться, не превышать скорость, смотреть по сторонам. Жертвы ДТП — это практически всегда те, кто находился на проезжей части или около неё. Возможность пострадать сконцентрирована в конкретном месте.

А вот риск от КЛМФ — это риск заложника.

Когда вы спите в своей квартире, ведёте ребёнка в садик или работаете в офисе, вы никак не участвуете в движении летающих машин. Но вы фактически становитесь мишенью в лотерее, где снаряд выбирает случайный дом. Вы не можете минимизировать свой шанс погибнуть. Не может существовать «правил безопасного пребывания дома». Риск вездесущ, случаен и абсолютно не контролируется жертвой.

Иными словами, ДТП — это трагедия на дороге. Падение КЛМФ — это террористический акт, совершаемый технологией. Общество может принять первое как побочный эффект системы, в которой участвуют добровольцы. Но оно никогда не примет второе как неизбежную плату за чужое удобство, потому что это разрушает саму основу общественного договора — безопасность в собственном жилище (а я напомню, что КАЖДЫЙ горожанин столкнулся бы с разрушением дома и гибелью какого-то своего знакомого).

Так что летающая машина не стала бы генератором «просто новых ДТП». Она стала бы перманентным техногенным террором — системой, которая просто по своей природе гарантирует регулярную гибель невинных в их же домах. И именно поэтому КЛМФ и не будет — не потому, что мы не сможем её построить, а потому что, построив её, мы перестанем быть цивилизацией. Dixi.

Автор текста: Автор текста: Егор Касулин. Написано специально для CatGeek и читателей Pikabu

🎮 🎲 Также читайте нас на других ресурсах:

• Телеграм ↩ – новости, заметки и розыгрыши.

• ВК ↩ – наша Родина.

• Ютуб ↩ – пробуем делать видео.

Мы всегда рады новым авторам. Если хотите предложить статью на CatGeek или заинтересованы в сотрудничестве — пишите сюда или сюда.

На дворе 1998 год. Минуло 7 лет, как триумфально для США закончилась Холодная война, а новый виток противостояния ещё не наступил. И вот Голливуд почувствовал ослабление хватки Пентагона на своём горле (которая вновь окрепла позже в нулевые после 11 сентября 2001, поскольку сейчас нельзя снимать фильмы с отрицательным упоминанием Минобороны США или омрачением образа американских солдат, чтобы не попасть под исковый риск) и позволил себе снять сатиру с ярким антивоенным характером.

Внимание, в моей рецензии есть спойлеры к фильму.

Фильм начинается с того, что пара разработчиков пришла к директору корпорации «Глоботек», куда входят всевозможные компании от производителей детских товаров до предприятий ВПК, с презентацией своих проектов детских игрушек, которые могли бы вытянуть из карманов родителей всего мира побольше денег. Одна из идей представляла собой фигурки представителей исследовательской расы горгонитов, которые прилетели на Землю постигать её тайны, и дети должны были бы помогать им в этом, сами узнавая новые факты в процессе взаимодействия с эмиссаром горгонитов по прозвищу Лучник, а также с его друзьями. Однако директор корпорации забраковал эту идею, ибо «лолмногобукаффнечитал», но живо заинтересовался отрядом коммандос во главе с майором Чипом Душегубом, предлагаемых вторым разработчиком, которые в рекламе буквально пробивали упаковку кулаком и обещали уничтожить всех врагов. Когда же директор узнал, что игрушки не живые и не могут делать то, что показано в рекламе, то обругал разработчиков и дал им наказ оживить игрушки, используя для этого все технологии корпорации, в том числе и военные. А в качестве целей приказал установить ту самую расу горгонитов, которые должны были лишь прятаться, не оказывая сопротивления. В этом видится прямая аллюзия на колониальные войны: сильная армия уничтожает «дикарей» просто потому, что они слабее и отличаются от отягощенных «белым бременем» господ.

Разработчики не придумали ничего другого, кроме как вставить в игрушки самые современные на тот момент самообучающиеся микропроцессоры Х1000, созданные для наведения ракет, но забракованные Пентагоном из-за уязвимости к ЭМИ. Изготовленный товар разослали по торговым центрам, в том числе и в небольшой магазин игрушек одного из провинциальных городков. При передаче партии готовой продукции водитель пожаловался Алану – главному герою кинопроизведения, сыну владельца магазина, что его работодатель опять сменился, и что скоро корпорации монополизируют всё, поглотив своих конкурентов. Позже этот же водитель снова будет ворчать на корпорации, говоря «правая рука не ведает, что делает левая», выступая тем самым критиком бесконтрольного расширения корпораций. 90-е годы в целом характеризуются мощным антиглобалистским движением, кульминацией которых в конце десятилетия стала знаменитая «Битва в Сиэтле», когда более 40 тысяч протестующих сорвали саммит ВТО. Город превратился в зону боевых действий с полицией, слезоточивым газом и массовыми арестами.

Для испытания товара Алан решил включить Лучника и майора Чипа Душегуба. Майор Душегуб являл собой квинтэссенцию агрессивного американского милитаризма, собранного на основе прототипов из большинства боевиков и фильмов о войне во Вьетнаме, хотя наиболее похожий образ получился в вышедшем десятилетие спустя “Аватаре” – полковник Куоритч с таким же рвением уничтожал на’ви, с каким майор Душегуб охотился за горгонитами.

После своего включения Лучник сделал то, что было заложено в его программе, а именно спрятался в рюкзаке Алана, пока тот отвлекся на свою одноклассницу Кристи (которую играла молодая Кирстен Данст). Между тем, младший брат Кристи зашел в подсобку, где его заметил майор Душегуб, и с криком «гражданский!» начал стрелять по нему из игрушечного оружия. Солдатики на протяжении всего фильма не видят разницы между комбатантами (горгониты) и некомбатантами (семья главного героя и их соседи). Для них все, кто не с ними — враги. Режиссер Джо Данте предугадал этим самым поведение американских солдат на захваченной иракской земле несколькими годами позже.

Майор Душегуб меж тем активировал свой отряд и начал преследование Лучника, скрывшегося в доме Алана. Установив прослушку на телефон Алана, они выявили, что Кристи является объектом его интереса, поэтому решили взять её в плен для обмена с Лучником и остальными горгонитами. Примечательно, что в момент атаки коммандос на дом соседских родителей (против кого они использовали своеобразное химическое оружие в виде снотворного) по телевизору показали кадр фильма про Вторую мировую войну с рвущимися в атаку эсэсовцами, что вызвало аналогии американской военщины с действиями Третьего Рейха.

После проникновения в комнату Кристи коммандос решили восполнить свои ряды, использовав микропроцессор павшего ранее товарища для оживления кукол Барби. Сцена, где Барби превратили в «монстров Франкенштейна», действительно получилась жуткая. Но Алан с помощью Лучника смог освободить Кристи, и вместе они уничтожили всех Барби и большую часть отряда коммандос. Майор Душегуб наткнулся на целый грузовик с игрушками коммандос и активировал всех их, получив в свои руки целую армию, которая отправилась на штурм дома Алана, куда к тому времени приехали разработчики, вызванные жалобой Алана на странное поведение игрушек. Коммандос начали свою осаду с психической атаки, включив на всю громкость песню Spice Girls «Wannabe» (это было отсылкой к реальной операции США в Панаме в 1989 году, когда американцы оглушали генерала Норьегу громким рок-н-роллом, пока тот укрывался в посольстве Ватикана).

После того, как коммандос пошли на штурм дома, используя доступное оружие в виде огнемёта и даже переделанного под пулемёт гвоздезабивного пистолета, которым коммандос могли убить даже людей, люди начали давать отпор солдатикам, в чем им помогли миролюбивые горгониты, не выдержав и тоже взявшись за оружие. Разработчики тем временем поделились с Аланом, в чём была главная уязвимость игрушек, и тот решил вызвать небольшую ЭМИ волну за счёт перегрузки трансформатора, чем уничтожил всех оставшихся солдатиков, в то время как горгониты укрылись под спутниковой тарелкой. Под финал фильма прилетел директор корпорации и раздал всем чеки с щедрыми суммами, откупившись от всех за молчание и отсутствие исков. Увидев, какие разрушения нанесли солдатики, директор решил отозвать их из детских магазинов и тут же придумывал новый план: продать этих безумных роботов-убийц Пентагону для использования против повстанцев в Южной Америке, ибо корпорация должна продолжать зарабатывать сверхприбыли любой ценой. Тем самым, режиссёр фильма говорит зрителям: монстры – это не игрушки, монстры – это представители корпораций, которые готовы на всё ради денег.

К большому сожалению, фильм провалился в прокате, собрав чуть более 70 миллионов долларов при бюджете фильма в 40 миллионов. Основная проблема «Солдатиков» в том, что режиссёр Джо Данте так и не смог определиться с целевой аудиторией фильма – он слишком детский для взрослых и подростков, но при этом слишком взрослый для детей, особенно в плане рассуждений о вреде корпораций или элементов хоррора, когда ожившие куклы Барби нападают с ножницами в темноте. На мой взгляд, данный фильм заслуживает оценки в 9 баллов из 10, поскольку это умное, злое и пророческое кино. Оно предсказало эру дронов (когда война становится похожа на видеоигру) и показало, что главная угроза миру исходит не от пришельцев, а от милитаризованного сознания, которое делит мир на «своих» и «цели для уничтожения».

Автор текста: Сергей Галданов. Написано специально для CatGeek и читателей Pikabu.

🎮 🎲 Также читайте нас на других ресурсах:

• Телеграм ↩ – новости, заметки и розыгрыши.

• ВК ↩ – наша Родина.

• Ютуб ↩ – пробуем делать видео.

Мы всегда рады новым авторам. Если хотите предложить статью на CatGeek или заинтересованы в сотрудничестве — пишите сюда или сюда.

Не буду представлять последних, потому как они достаточно известны – «Самурай Джек», «Первобытный», «Монстры на каникулах»… «Губка Боб», в конце концов.

Что же до «Коргота», то вышла только одна пилотная серия этого проекта, который на ней же и был зарублен. Однако многие – и я в том числе – очень жалеют, что авторам не дали возможности запилить полноценный сериал. Позже было объявлено, что всё упиралось в бюджет, который студия сочла неподъёмным. Думаю, сыграло свою роль и то, что подобные проекты не были тогда так же популярны, как сейчас: пилот вышел ещё в 2006 году.

Как понятно из названия, мультфильм пародирует заезженные тропы героического фэнтези, в первую очередь – «Конана-варвара». Получилось смешно, кроваво, трэшово. Варвару Корготу в жизни ничего не надо, кроме выпивки и женщин, а на приключение он отправляется не по своей воле. Все проблемы он привык решать насилием, поэтому терпеть не может колдунов, которых так просто не убьёшь. Тут он особенно похож на свой прообраз, Конана-киммерийца.

Мультфильм всего на двадцать две минуты, так что рассказывать особо нечего, лучше один раз посмотреть. Лично я его пересматриваю время от времени и роняю скупую мужскую слезу – какой шедевр мог бы получиться…

Автор текста: Михаил Гречанников. Написано специально для CatGeek и читателей Pikabu.

🎮 🎲 Также читайте нас на других ресурсах:

• Телеграм ↩ – новости, заметки и розыгрыши.

• ВК ↩ – наша Родина.

• Ютуб ↩ – пробуем делать видео.

Мы всегда рады новым авторам. Если хотите предложить статью на CatGeek или заинтересованы в сотрудничестве — пишите сюда или сюда.