В конце прошлого года в России вышла новая книга про ведьмака — «Перекресток воронов» Анджея Сапковского. Момент знаковый, поскольку новинки ведьмачьей серии не публиковались на русском целых 12 лет.
Новая книга рассказывает историю молодого Геральта. Она вышла сразу в трех форматах — печатном, электронном, а также в аудиоверсии. Озвучил произведение Всеволод Кузнецов, голос Геральта в серии игр.
Переводом на русский язык занимался Вадим Кумок, опытный переводчик и давний поклонник Сапковского, впервые познакомившийся с ведьмаком Геральтом ещё в конце восьмидесятых. О трудностях перевода и многом другом читайте в нашем интервью с Вадимом Викторовичем.
Можете рассказать, как вы стали переводчиком? И почему начали переводить именно серию «Ведьмака»?
Долгое время я занимался торговым бизнесом, но в какой-то момент просто ушел. Скажем так, тема исчерпалась, в подробности погружаться не буду. Летом 2019 года, прямо под свой день рождения, я закрыл фирму. Сделал себе такой подарок. Дальше где-то год примерно поскучал, а потом позвонил знакомому и спросил, нужен ли ему переводчик с польского языка. Я не особо надеялся на положительный ответ, но он ответил, что нужен.
Сложилось так, что в России мало кто нормально знает польский язык. В Беларуси, например, таких людей много, но у нас все иначе, поэтому я оказался востребован. Мне предложили тестовый отрывок, я его сделал. Дальше взял еще пару работ, потом от нескольких предложений отказался, качество текстов было не очень.
Следом предложили хороший хоррор Лукаша Орбитовского «Счастливая земля». Это очень сильный роман, но тяжелый в переводе. Там силезский говор, поколенческие реалии — намучился я с ним изрядно. Настоящий хоррор, который пугает и читателей, и переводчиков.
Какое-то время переводил Филиппа Дика, большая честь для меня. А потом меня схантили в АСТ — делать новый перевод романа Анджея Сапковского «Сезон Гроз». В целом, как-то так я и попал в мир переводов.
А какой мир оказался тяжелее — переводов или все-таки бизнеса?
Оба интересны по-своему. В бизнесе я за день принимал 4-5 решений. В переводах ты принимаешь решения практически ежеминутно. Тебе нужно все время решать, какое слово поставить, какой оборот будет уместен. Постоянно, буквально.
Напоминает кроссворд. Вот у тебя какие-то очень простые загадки, даже думать особенно не надо. А какие-то моменты ты ходишь, куришь, размышляешь. Ставишь какое-то слово, что-то потом всплывает задним числом. Какое-то выражение у тебя крутится в голове, но чувствуешь, что оно не самое оптимальное, можно лучше придумать. И вдруг оно всплывает через страницу или две, а бывает, что и через пару дней.
В бизнесе ты рискуешь деньгами или здоровьем, но я все-таки был директором фирмы. А тут я наемный работник. Разница есть. Конечно, наемным работником тяжелее немножко.
Говоря о Сапковском. Насколько его литературный язык в оригинале глубок и сложен? Приходилось ли, например, что-то упрощать или наоборот усложнять, чтобы было больше похоже на его стиль?
У него очень хороший язык. Я бы сказал, даже прекрасный. Поляки сами это оценивают. Некоторые в беседах говорят, что им в общем-то плевать на этого ведьмака и его приключения — они читают книги только из-за языка, его юмора и глубины.
Анджей Сапковский — очень серьезный писатель. Это не просто какой-то там фантаст в уничижительном смысле. И я стараюсь выдерживать его стиль везде. Скажем так, при редактуре саги я безжалостно режу все те места, где Евгений Павлович Вайсброт (Евгений Павлович Вайсброт (1923-2006 г.) — основной переводчик Сапковского) в свое время пытался внести какие-то свои дополнения, которые выпадали из стиля автора.
Лично я ничего не вырезаю и не вставляю от себя. Стараюсь максимально честно и достоверно передавать авторский стиль. Как получается? Судить читателям.
О юморе. Насколько польские и русские шутки похожи? Легко ли их переводить и нужно ли серьезно адаптировать для нашего читателя?
Если брать в массе, то ничего сложного. Языки действительно близкие, да и менталитеты тоже. Но бывает игра слов, с ней сложновато. Например, в седьмой книге «Владычица озера» встречается выражение cała przyjemność po mojej stronie — в буквальном переводе, «все удовольствие на моей стороне». Так говорят в ответ на благодарность. Что-то вроде «спасибо, ну что вы, мне было приятно». Это говорит Геральт Фрингилье. А та ему отвечает: «Nie cała» (не все удовольствие). Это шутка, и ее непросто передать, поскольку такая вежливая форма у нас отсутствует. У меня получилось что-то вроде: «Спасибо, мне было очень приятно» — «А уж мне-то как».
Я стараюсь выжать максимум в таких вещах, но это не всегда возможно. Все-таки языки разные, пусть и близкие. Подавляющее большинство случаев труда в переводе не составляет, но бывают проблемы.
С устоявшимися выражениями наверняка та же история? Или с речью, стилизованной под старину?
Да, очень часто у Сапковского возникает, как бы это сказать, деревенский говорок. У него в языке есть две границы. Одна отделяет речь элиты от речи простых горожан. Вторая граница отделяет речь горожан от речи селян. Вот речь селян особенно богата диалектизмами. Некоторые персонажи имеют совсем уж необычный говор. Наиболее яркий пример — дриада Браэнн, которая ведет по Брокилону Цири и Геральта. Она говорит практически по-белорусски. У нее настолько яркий акцент, что Цири даже переспрашивает у Геральта — а почему у нее такая странная речь?
Да, архаизмов и просторечий много, передать их крайне непросто. С той же Браэнн было очень тяжело работать, ее акцент не смогли передать ни Вайсброт, ни я. Отчасти из-за того, что она очень лаконична, некуда особо воткнуть диалект. Наверное, русский язык все-таки более унифицированный. У поляков сразу слышно, откуда говорящий. По той лексике, которую он использует, по тем оборотам.
В книгах Сапковского почти все люди из низов говорят на восточно-польских диалектах. Что кстати, тоже отдельная проблема, потому что эти диалекты слишком похожи на белорусский, украинский и местами даже русский. Как переводчик, ты можешь просто не воспринять эти слова как особые и пропустить их.
Вайсброт при переводе делал ставку на архаизмы, заменял ими диалектные словечки. У самого Сапковского такого количества архаизмов нет. Например, слово «токмо», которое я терпеть не могу, вынужденно вставлено Вайсбротом. Я честно стараюсь сделать, что могу, но не всегда получается — часто русские архаизмы и диалектизмы при переводе звучат странно и местами дико, даже в таком фэнтезийном антураже.
А как в этом плане английский перевод «Ведьмака»? Есть расхожее мнение, что английская версия получилась очень неудачной.
Это правда. Я в нескольких местах сверялся с английским переводом и заметил существенные упрощения. Наш перевод заметно ближе к польскому оригиналу. Могу ручаться за это.
Если отойти чуть в сторону. Откуда взялось слово «краснолюды»? Это придумка Сапковского или взято из польского фольклора?
Это польское слово, Сапковский взял его из словаря. Иногда этот маленький народец называют «краснАли», иногда «краснолюдки». По-русски говоря, это горные гномы, они кардинально отличаются от лесных. Отличаются настолько, что почти во всех странах Европы для них имеется отдельное слово. В русском такого нет.
Делать их гномами при переводе было нельзя, тогда они бы смешались с обычными гномами. Поэтому Сапковский давным-давно сам сказал Вайсброту, чтобы тот ничего не придумывал и просто взял краснолюдов. Это было отличное решение, потому что в итоге получилась уникальная «брендовая» раса, которой больше нигде нет.
Я, например, не стал переводить затравцев. Потому что нет перевода, да и зачем? Затравцы у Сапковского, затравцы у нас — хорошо звучит.
А император Эмгыр — откуда у него такое звучное имя в русском переводе?
Ситуация с Эмгыром и вообще со всей группой нильфгаардских имен следующая. Нильфгаардский язык близок к Старшей речи, которая основана на гэлике (Gaelic). На гэлике, в частности в валлийском языке, «Y» читается как «И». А вот в польском «Y» читается как «Ы». Когда Вайсброт давал имена персонажам, он читал их по правилам польского языка.
Я считаю, что это неправильное решение, но в итоге получилось нечто очень своеобразное — эдакий оркский акцент с «ыканиями» и «гырканьями». Нильфгаардцы описаны как достаточно жестокая черная сила. Поэтому Эмгыр, Кагыр и иже с ними очень в жилу пришлись. Хотя изначально «Ы» там не было, править это теперь просто рука не поднимается. Потому что оно играет на сюжет, играет на мир.
Но кое-что исправить все же пришлось. Например, Ассирэ вар АнагЫд теперь АнагИд. Это совсем уж никуда не годится — женщине такую брутальную фамилию носить. Но персонажи первого ряда уже не могут быть переименованы. Всё, это канон. Поэтому Эмгыр останется Эмгыром.
Хотя с именами, конечно, много трудностей. Например, в моем переводе Францеска Финдабаир отныне и навеки будет Франческой, как ее и зовут в оригинале. Здесь опять-таки Вайсброт прочитал имя по правилам польского языка, а не итальянского. Но ведь Франческа — именно итальянское имя.
И Тиссая теперь будет де Фриз, а не де Врие, потому что эта фамилия читается по правилам голландского языка, а не французского. Вайсброт почему-то решил, что она французская, хотя это не так. А вот имя Рыцаря Шахматной доски читается как раз по правилам французского языка, поэтому Рейнар де Буа-Фресне станет Рейнаром де Буафреном. Вот три персонажа второго ряда, которых я переименовал. Прочие все остались, какими были.
Невозможно не упомянуть о ругательствах. Насколько Сапковский жёсток и изобретателен в этом смысле?
Обычно Сапковский пишет что-то вроде «герой грязно выругался» и далее как правило не уточняет, какие ругательства звучали. То есть даже хрестоматийные «курва» или «курвамать» очень редко проскакивают. По-польски это очень грязное ругательство, поэтому Сапковский использует то или иное стяжение — «крвамать», «рвамать» или что-то в таком духе — и то лишь в речи попугая. То есть, матерщины прямой в книгах нет совсем.
Хотя во «Владычице озера», где идет речь об усопшем муже княгини Анариетты, проскакивает интересное словечко «*бака». Не знаю, как Вайсброт это перевел, потому что я в русском варианте не читал книгу (поправка из января: теперь уже знаю, но лучше б не знал, пришлось категорически исправлять). Но, тем не менее, слово в оригинале имеется. Надо заметить, что в польском языке оно не настолько табуировано, как в русском. С «курвамать» у них гораздо жестче.
Вайсброт сильно цензурировал перевод в свое время? В целом, насколько вольно он относился к тексту?
Вайсброт не цензурировал ничего, кроме, наверное, того самого слова «*бака». А насчет вольности, я бы сказал, что у него невнимательность проскакивала. Он довольно честно шел по тексту, но допускал пропуски, эдакие «зевки». Ничего специально не резал. Да и к чему бы? Зато он кое-что дописывал от себя, какие-то свои шуточки вставлял. Но их в моих переводах больше не будет, могу заверить.
Самое, наверное, тяжелое, чего лишатся фанаты — это арка утёнок-лебедёнок. Она полностью на совести Вайсброта, ее не было в изначальном тексте. У него Йеннифер так зовет Цири — утёнок. А в конце, после определенных событий, она её называет лебедёнок. Ничего подобного нет в польском даже рядом. Йеннифер называет Цири «бжыдулька». По-русски это «страшилка», маленькая некрасивая девочка. Я перевел как «чучелко», смягчил немного.
Есть ли у вас какая-то любимая история в мире «Ведьмака»?
Конечно. Есть эпизод, когда императору Эмгыру привозят Цири. Цири фальшивая, но он об этом пока не знает. Ее ведут к трону. Пока ее ведут от дверей до трона, Эмгыр успевает понять, что она не настоящая. Как? Прямо не объясняется.
А дело в том, что пока Цири шла, она споткнулась два раза. Это описано между прочим, как будто для красоты. А на самом деле нет. Внимательный читатель вспомнит, что в одной из предыдущих книг Цири говорит фразу, которую, видимо, почерпнула от Весемира. «Ведьмак спотыкается всего один раз в жизни». Ну, как «сапер ошибается раз в жизни».
И как раз то, что девушка споткнулась дважды на пути от двери к трону, говорит четко, что она не ведьмачка, не проходила подготовку и не может быть Цири. Это не объясняется напрямую. Увидел? Молодец. Не увидел? Ну, извини, эпизод пролетел мимо. И такие вот «ружья на стенах» у Саповского висят повсюду.
Тут надо понимать, я не просто мимо проходил. Не так, что вчера переводил с польского какие-то накладные, а сегодня сел фэнтези переводить. Я в фэндоме лет сорок уже. И я близок, например, к «люденам» — это группа стругацковедческая, участники которой буквально построчно разбирают тексты Стругацких. Я тоже этим занимался в свое время и с той же методикой подошел к Сапковскому. То есть я пусть и самопальный, но литературовед. И критик какой-никакой. Я такие мелочи в текстах вижу.
С этой точки зрения, как вы относитесь к игровой серии «Ведьмак» и к сериалам?
Отвечу банально — я к ним не отношусь. Я не играл ни в одну игру, не видел ни одного сериала. И мне это помогает не рассеивать внимание, сохранять фокус именно на книжной серии. Для меня книги — это канон. В целом, положительно отношусь и к играм, и к сериалу, потому что они продвигают книги. Но сам я их не трогал.
Многие, например, не знают, но в книжном каноне никаких ведьмачьих школ не существует. Об этом Сапковский не так давно упоминал в интервью. Но сериал и игры все же оказывают давление на его творчество. Например, во всей саге ведьмак нигде не носит за спиной два меча. Нет такого. Второй меч он возит на лошади, и меняет один на другой, когда надо. Однако, давление новой фанбазы привело к тому, что в «Сезоне гроз» и «Перекрестке воронов» у Геральта за спиной уже два меча.
Но ведь это, грубо говоря, просто неудобно для фехтования. Да и незачем с точки зрения логики сюжета. Мой консультант по фехтованию указывал совершенно определенно, что меч за спиной не носят. Это сильно затрудняет извлечение меча, плохо влияет на позвоночник и так далее. Все нормальные люди носят меч (если это не двуручник) на поясе. А уж два меча за спиной… да уж, привет спине!
Да, в книгах за спиной носят зерриканские сабли. Они легкие, короткие, их носят крест-накрест и дерутся обеими сразу. Но два меча… К сожалению, это уже стало фишкой Геральта, брендом. И Сапковский пошел за брендом. Ну, деваться некуда.
Возвращаясь к вашей переписке с Сапковским. Не поделился ли он с вами какой-нибудь секретной тайной о Геральте?
Геральт — чернокожая женщина (смеется). Если серьезно, то нет, никаких тайн он не поведал, мы с ним обсуждали технические вопросы. Как произносить то или иное название, как какое выражение понимать. Хотя был один интересный момент, где я как редактор увидел ошибку в тексте Сапковского. В польском варианте «Немного жертвенности» есть опечатка, которая дает словам другое значение. Насколько я знаю, и Вайсброт это «съел», и англичане в своем переводе не заметили.
Туда же другой пример. В «Перекрестке воронов», когда Геральт приезжает в обитель храма Мелитэле, его встречает у калитки Нэннеке. В польском оригинале написано, что у калитки стояла высокая фигура. Меня сразу это насторожило — вроде не было там высоких. Я навел справки, и, действительно, в самой первой книжке в описании Нэннеке сказано, что она полная и невысокая. Понятное дело, располнеть-то она могла, а вот рост потерять — нет.
Я написал Сапковскому, говорю, давайте как-то эту коллизию уберем. Хотя бы в русском варианте. Он ответил, что не против. При этом не знаю, убрали они это в польском или нет. Вот о чем-то таком мы и переписываемся, никаких секретов, конечно, мне не выдавали.
