Серия «Фантастика»

Кира сорвала надпись, ударила по панели и вбежала в кают-компанию, пока дверь отъезжала в сторону:

— Очень смешно, Клим!

Пятеро членов команды так и замерли с картами в руках: космический биолог Юджин в своей ковбойской шляпе; баллистик Энрике, совсем еще мальчик в узорчатом пончо; дизайнер космических сооружений Грета в своей забавной шапке с якобы живыми ушами; она сидела, как всегда, поближе к Рамзану, астрофизику и капитану корабля; и робототехник Света в красном платье в горошек.

И только Клим, хренов инженер с вечно натянутой на глаза кепкой под непроницаемо черным худи, даже не потрудился поднять головы.

— Ты о чем?

Ох, как ей захотелось стянуть с него эту кепку и врезать хорошенько, чтобы навсегда избавить от привычки строить из себя центр вселенной!

Она подошла ближе и хлопнула по столу перед ним сорванным с двери листом бумаги.

— Оставь Надежду, — напомнила Кира. — Это что, Библия? Серьезно? Кончай на Надьку вину вешать! Ты сам виноват, что не бэкапил файлы с ноута.

Клим медленно отложил карты и поднял голову. Злорадно улыбнулся.

— Твоя криволапая сестра даже чашку не может в руках удержать, а комиссия доверила ей бортовой компьютер. Извини, но пока она рядом, мне как-то, — он поежился, — небезопасно.

— Клим, ты неправ, — вмешалась Света. Киру бесила и пара ее тонких косичек, и платье в горошек, но сейчас они оказались на одной стороне. — Ты вроде гений в своей области, а ведешь себя как ребенок. Разберитесь уже с Надей. Или планируешь вести войну все двадцать лет путешествия?

— Двадцать два, — уточнил Энрике. — Без четырех месяцев и десяти дней.

Девушки уставились на Энрике, и юный математик поправил на лице очки.

— Я что-то не так сказал? — смутился он.

— Нет, Энрике, все в порядке, — похлопал его по плечу Рамзан.

В своем сером костюме в полосочку он и сам казался Кире сереньким, ровным, скучным.

— Рамзан, ты капитан. — Света развела руками. — Решай проблему.

Рамзан прочистил горло, и в кают-компании погас свет.

— Что я говорил! — раздался голос Клима. — Наверняка ваша Надька опять что-то запорола.

— Ладно! — встал в темноте Рамзан. — С Климом разберемся позже, сейчас надо определить, что со светом.

Он включил на планшете фонарик и, словно маяк на берегу, обвел кают-компанию.

— В смысле, разберемся со мной?! — вскинулся Клим. — Это не я заливаю чужие ноуты, и не в мое отсутствие вдруг пропадает освещение! Блин, с фига тебя вообще назначили капитаном?

Грета дернула ушком на белой шапке.

— Институт назначил его старшим на основе наших психологических тестов, Клим.

— Грета, я сам могу за себя постоять, — заметил Рамзан и повернулся к Климу: — Или ты хотел бы, чтобы капитаном был взрослый?

— Меня бы устроило, — пробормотал Энрике.

— Нас отправили одних, потому что мы должны быть в состоянии основать колонию до того, как одряхлеем от старости, — напомнил Рамзан сухо. — Или обида тебе совсем мозги проела?

— Ребята, хватит! — поднялась Света. — Клим, ты должен извиниться перед Надей.

Клим только ниже натянул кепку и спрятался в капюшон.

— Я приму твое молчание за согласие, — уже спокойней произнес Рамзан. — Коммуникаторы не работают. Судя по показаниям с планшета, на корабле не просто лампочки полопались. Нет электропитания по всей сети.

— Что с автоматикой? — прогудел из свой пещеры Клим.

— Вот ты и проверь, — ответил капитан. — И наконец-то, когда вернем освещение, сделай что-нибудь с трубой водопровода. Она торчит уже третий день.

— Пусть Светкины дроны чинят. Я инженер, а не ремонтник.

— Дроны еще не готовы, — ответила Света.

— Клим, это приказ, — надавил Рамзан.

Клим проскрипел из-под капюшона:

— Слушаюсь, капитан.

— Киру возьми с собой на случай, если встретите Надю. Сестре она доверяет. Остальные, разобьемся по парам: Энрике с Гретой, проверьте бытовые помещения. Возможно, где-то замыкание. Света и Юджин, за вами лаборатория, трюм.

— А ты? — встрепенулась Грета. — Одному в темноте опасно.

Рамзан вздохнул. С каждым днем тревога Греты утомляла все больше.

— Я пойду в рубку. Надеюсь, что Надя там и уже исправляет ошибку.

* * *

Глядя в темноте на экран планшета, Грета легкой походкой двигалась по коридору.

— Ну и качнуло… — Она приподняла ушки на белой шапке и повернулась к напарнику. — Ты цел?

Энрике молча шаркал ногами. Недавнее нарушение гравитации после того, как все разошлись, подсказывало, что корабль столкнулся с чем-то массивным. Обычно от такого защищало внешнее магнитное поле. Неужели неисправность и его отключила? Без этой брони их медленно, проникая под обшивку корабля, уже травила космическая радиация.

— Ты что-то совсем сдулся. — Грета опустила ушки. — А ну выше нос! Скажи, что в экспедиции тебя радует?

Энрике поправил очки на совсем еще детском лице, неловко улыбнулся. Ему нравилась Грета. Из всей команды, казалось, именно с ней он мог наконец завести дружбу.

Дружбу… До сих пор он дружил только с цифрами.

— Меня радует, как красиво складываются числа, — сказал он. — Представь, что мы так и не смогли бы разогнаться до половины скорости света. Тогда мы не достигли бы красоты двоек.

— Красоты двоек?

— Да, — кивнул Энрике. — До планеты Росса b одиннадцать световых лет, сейчас чуть меньше. Значит, лететь нам двадцать два года.

Грета дернула ушками.

— Конечно, мы все это знаем, — поправил очки Энрике, — но обрати внимание. Прибудем мы туда в возрасте тридцати семи лет. Я в тридцать пять, но для красоты будем считать по большинству. Если кто-то из нас решит завести потомство в двадцать лет, то нашим детям на момент прибытия будет…

Он отобрал у Греты планшет, свернул незаконченный рисунок и написал незамысловатую формулу.

— Двадцать два года, — просиял он, возвращая планшет. — Ровно столько, сколько нам здесь лететь.

К свечению планшета прибавилась яркая улыбка Греты.

— А если наши дети тоже решат родить в космосе в свои двадцать, то на момент прибытия их детям будет всего по два года! Колония тоддлеров, представляешь?

— Колония тоддлеров?! Очень смешно! — рассмеялась Грета и спросила уже серьезно: — Ради этого ты летишь? Ради цифр?

Энрике потупился.

— Нет… Просто… Я понял, что моя жизнь на Земле была довольно скучной.

— И решил кардинально ее изменить! — воскликнула Грета. — Ой, ч-черт…

Перед ними, распластавшись на холодном полу, лежал…

— Рамзан, — прошептала Грета.

Энрике сделал два шага назад, его подбородок затрясся, а очки немедленно поползли вниз. Он нашарил рукой переборку и прислонился, сел. Почувствовал что-то липкое, отдернул руку и тут же наткнулся на что-то острое. Включил фонарик — из стены торчал, сверкая уродливым зубом, искореженный обрубок трубы.

— Интересная жизнь, да? — выдавила Грета.

* * *

Рамзан спешил. Кеды мягко несли его по коридору, пока планшет показывал что-то странное. Они столкнулись с проблемой гораздо более страшной, чем отключение электричества.

Неужели Надя действительно хакнула сеть? Ей такое по силам, но зачем подвергать экипаж опасности? Он бы понял, если б девушку травили всей командой, но здесь только Клим не давал ей спокойно жить.

Дело в Кире? Он не заметил, чтобы они ссорились. Наоборот, сестры всегда держались друг друга…

Интересно, каким он был бы братом? «Теперь уже поздно мечтать об этом, — усмехнулся он сам себе. — Я не брат и больше не любимый сын».

Он так жаждал избавиться от постоянных звонков с вопросами «сынок, что ты кушал на завтрак?». От постоянных обещаний приехать на выходные, когда хотел остаться в институте. Мечтал поставить точку в эпохе спектрального анализа и первым дотянуться до звезд.

Так было раньше. До того, как Комиссия назначила его капитаном космических скаутов.

А каким он стал капитаном? Достаточно ли твердым? Решительным? Надежным? Посчитала ли команда гибкостью или слабостью, когда он отменил одинаковую униформу?

Он вспомнил, как первой взбунтовалась Кира. Они едва преодолели облако Оорта, когда она пришла на собрание в белой футболке с этим диким, вызывающим принтом. Иногда Рамзан чувствовал себя стариком, не понимая повальное увлечение восточными супер-героями.

Она оправдалась, что сожгла униформу реагентом во время исследований, но на следующий день и не подумала надеть запасную. Потом идею подхватила Надя, а после он уже не мог остановить лавину.

Один за другим члены команды бросали комбинезоны в пользу привычной, земной одежды. Может, так им было легче удаляться от дома? Может быть, так космос давил на них чуть меньше?

«Это не противоречит безопасности, кэп», — сказал тогда молчаливый Юджин, и Рамзан сдался. Изменил правила. Переоделся в костюм, подаренный отцом в последний день на Земле.

Это было тогда. Сейчас же он хотел как можно скорее восстановить внешнее магнитное поле…

Коридор качнуло, раздался отдаленный грохот. Рамзан потерял опору под ногами и влетел головой в стену. Планшет мигнул на прощание разбитым экраном, фонарик осветил потолок. Рамзан попытался вдохнуть, но только проглотил что-то вязкое, теплое.

— Мама… — прохрипел он, брызгая кровью из разорванной артерии.

Он заплакал. Попытался зажать рану и ползти вперед. Где эта Кира, когда так нужен врач! Ну почему? Он ведь только начал жить!

— Ма-ам…

* * *

— Холодает, — поежился Юджин.

— Я еще в лаборатории заметила, — кивнула Света. — У тебя там, кстати, порядок, не то что с моими дронами.

— Неправда, твои дроны чудесны. Искусственная жизнь восхищает меня почти как настоящая… Нам повезло, что общий сбой не задел аварийные системы. А то на проверку трюма ушел бы целый день.

Света улыбнулась, качнув косичками:

— Я не против провести с тобой целый день.

Она проверила показания на экране возле грузового шлюза. После удара часть груза сдвинулась, но система не зарегистрировала перебоя в питании. Если питание вышло из строя в результате аварии, то случилась она не здесь и не в лаборатории Юджина.

— Скажи, ты думал о нашей миссии? — спросила Света.

— Почему ты спрашиваешь?

Юджин посмотрел ей прямо в глаза, и в голубом свечении экрана его лицо показалось ей особенно мужественным. Настоящий ковбой. Света не сомневалась, что если на планете обитают местные подобия лошадей, ему не составит труда их приручить.

— Я как-то слышала от Энрике шутку про планету тоддлеров, — затянула она издалека, боясь собственной дрожи в голосе. — Ты наверняка предпочтешь вырастить поколение космических детей в пробирках, ведь это колоссальный научный опыт…

— Но?..

Он приблизился, и Света тут же забыла о холоде.

— Что если наши внуки сделают первые шаги в новом мире? Что если сегодня мы начнем создавать для них идеальное общество там? И первым идеалом станет классическое зачатие?

Его рука коснулась ее ладони.

— Я согласен, — ответил Юджин. — Но сначала найдем остальных. Нам еще долететь нужно.

Он улыбнулся, и Света выдохнула. Чуть подалась вперед, пытаясь забраться Юджину под шляпу, тут же застеснялась своего порыва и глупо хихикнула. Господи, ну и дура!

Чтобы скрыть подступившую жалость к самой себе, она крепко схватила Юджина за руку и поспешила с ним по коридору.

* * *

— От меня можешь не прятаться, — напомнила Кира, когда они с Климом направлялись к рубке.

Как и предполагал Клим, автоматика не работала. Ручная перезагрузка не помогла. Казалось, будто кто-то изнутри проник в систему, изменил код и теперь наслаждался темнотой и подступающим холодом. Хорошо хоть, двигатели работали в штатном режиме.

— Не волнуйся, после смерти скрываться будет незачем, — проворчал он из-под капюшона.

— Как судовой врач, я рекомендую отвлечься от мыслей о смерти. Поиграем в правду или вызов?

Клим только фыркнул.

— Ладно, я начну первой. У меня на левой лопатке родинка в форме бабочки.

— Серьезно?

— Да. Теперь ты.

Клим помолчал.

— Я ненавижу отца, потому что он не дал мне найти мою мать.

— А я виню Надю в смерти родителей…

— Потрясно, — съязвил Клим. — Сама же велела отвлечься.

— И все-таки стараюсь ее простить, — добавила Кира.

Свет фонаря уперся в дверь капитанской рубки. Кира нажала на панель, локальное питание сработало, и дверь отъехала в сторону. Звук ревущей сирены ударил по ушам.

Рубка полыхала красным от аварийных сигналов. Перед бортовым компьютером стояла Надя, и белый свитер на ее плечах вспыхивал багровыми бликами. Надя уставилась в монитор. Хаотично выстукивала команды по клавиатуре, как метеорный поток бомбардирует атмосферу планеты.

— Нас кто-то хакнул! — бросила Надя, не отвлекаясь от работы. — Двигатель я спасла, работаю над внешним полем.

— Отруби сирену! — бросил Клим, зажимая уши.

Кира поспешила к панели управления, щелкнула парой кнопок, и сирена утихла. Только сигнальные лампы продолжали поливать рубку кровавым светом.

— Надя, ты была здесь одна, — напомнила Кира. — Пошутить решила? В прятки поиграть?

Надя не ответила, продолжая выискивать вредоносный код.

— Не молчи! — рявкнула Кира. — Блин! Я пыталась, черт возьми, пыталась все эти годы тебя простить, но ты продолжаешь ломать все, до чего могут дотянуться твои проклятые руки! Тебе понравилось убивать? Ты сожгла наш дом, а теперь притворяешься, что отключение поля не твоя злая шутка? Надежда! Посмотри на меня!

Надя обернулась. Белый свитер обнимал ее плечи связанными в узел рукавами, словно последний верный друг. Размазанный космос за панорамным окном отражался в круглых очках. На мгновение голос дрогнул, когда она сказала холодно:

— Это не я.

В тишине отворилась дверь, и вошли, держась за руки, Света и Юджин.

— Так это твоя работа? — спросила Света и плюхнулась в одно из кресел. Юджин встал за ее спиной.

Надя не ответила.

— Она говорит, что кто-то взломал систему, — ответил Клим.

— Мы ей верим, — добавила Кира.

— Потому что она твоя сестра, — фыркнула Света. — Видимо, я ошиблась, Клим. Она действительно представляет для нас опасность.

Надя замерла на секунду. Внимательно изучила несколько строк и обернулась к Свете.

Прошелестела дверь. В рубку спиной протиснулся Энрике, с трудом волоча за руки неподвижного, окровавленного капитана. Грета поддерживала тело за ноги и устало бросила ношу, едва за спиной закрылась дверь.

— А в коридорах свет дали, — улыбнулась Грета, изо всех сил пытаясь увидеть в ситуации хоть что-то хорошее.

Она села прямо на пол, привалившись к одной из панелей. Все уставились на тело Рамзана, и только Кира бросилась убедиться, что пульса нет.

— О, — сказала Грета. — Мы нашли капитана в одном из коридоров. Он проткнул шею торчащей из переборки трубой.

— Капитану не хватило волшебства двоек, — попытался пошутить Энрике.

— А у вас как дела? — повернулась Грета к остальным.

В тишине отчетливо стучали зубы Юджина. Устало дышал Энрике. Простонал Клим, осознав, что виноват в смерти капитана. Кира прошептала: «Я с тобой». В последний раз щелкнула клавишей Надя.

— А у нас тут разлад, — вздохнула Света. — Теперь Клим выгораживает Надю, когда очевидно, что она устроила диверсию.

— Ты врешь, — отрезала Надя. — Проверьте свои планшеты, ребята.

Все уставились на экраны.

— Я отправила вам данные. Из них видно, что команду на отключение электричества и внешнего поля ввели незадолго до начала миссии. Я нашла еще с десяток запланированных аварий. Их вы тоже можете увидеть в отчете.

Скрипнуло кресло.

— Теперь вопрос. Почему сейчас ответственность за это событие пытается повесить на меня только один человек?

Все уставились на Свету. Юджин покрепче сжал спинку кресла…

— Я помогала создавать программу обучения, — наконец, вздохнув, отозвалась Света. — К моменту прибытия мы не просто должны построить колонию. Мы будем первым поколением взрослых на новой планете. Нам предстоит не просто стать профессионалами в своих сферах, но эмоционально зрелыми людьми. Мы научимся решать конфликты, сможем четко работать в критических ситуациях…

— Прикоснемся к смерти, — добавил Клим.

— Его никто не хотел убивать! Комиссия предупреждала, что будут внеплановые ситуации. Мы все согласились! Да, смерть капитана — трагедия… Черт, мне жаль! Но сейчас мы должны вместе принять этот урок жизни, потому что сегодня создаем основу для будущих поколений идеального общества!

Косички качнулись в одну сторону. Потом в другую. Света крутила головой, чувствуя себя загнанной лошадью, и даже Юджин, казалось, отпустил поводья.

— Я отменила все запланированные аварии, — твердо сказала Надя. — Кто-нибудь хочет занять пост капитана?

Автор: Алексей Нагацкий
Другие работы автора ВК

Глеб не понимал, что это за запах, но от взрослых всегда пахло по-другому. От родителей пахло приятно, у них был кисленький, виноградный аромат, а чужие пахли тяжело и горько.

Однажды Глеб был на свадьбе. Перед тем, как нарядная невеста поцеловала немного глупого жениха, люди кричали «горько!». Может, они так привлекают этот запах? Глеб знал, что животные общаются запахом. А еще он слышал от папы, что люди тоже животные, только разумные. Получается, горькая вонь это такая метка взрослой особи?

Размышляя, Глеб перестал бояться. Он прошмыгнул мимо чьих-то ног, нырнул под синюю сумку и оказался перед одной из витрин. Обычно витрины в магазинах прозрачные, но эта почему-то была зеленой. Тоже прозрачной, но зеленой. Как если бы морская вода взмыла огромной волной и закрыла путь кораблю, и сквозь эту толщу… Хотя нет, не толщу. Волна была бы тонкая, да. Сквозь эту тонщу зеленоватой морской воды сидящий на рее матрос разглядывал бы незнакомый берег, осыпанный солнечными лучами!

Вот такой была эта витрина. И с той стороны на Глеба смотрела девочка. Она помахала ему рукой, и он ответил тем же. Потом она приблизилась к стеклу, положила на него ладони и прижалась лицом. Глеб засмеялся. Лицо было круглым, губы девочки расплющились по стеклу, а потом она надула щеки и сделала «тпру-у-у», отчего по стеклу разбежались крошечные брызги слюны.

— Ты как лягушка! — засмеялся он.

Девочка отлипла и замахала, приглашая к себе.

— А где вход?! — спросил он громко, потому что люди за спиной продолжали перешумлять радостную музыку.

Девочка замахала сильнее, потом спохватилась, кивнула и указала вправо. Или влево? Это было право для Глеба, а для девочки получалось лево. Глеб взвизгнул от осознания пространства и поспешил в свое право.

Он не отходил от стекла, чтобы море взрослых не затянуло его водоворотом синих сумок, увесистых запахов и грохочущих по блестящим плиткам пола большущих ног. Он бежал и смотрел на эту странную девочку-лягушку за тонщей морской воды. Она тоже бежала и улыбалась.

Наконец стекло оборвалось, и Глеб ввалился в этот огромный аквариум. Правда внутри он оказался никаким не зеленым, там не плавали акулы и морские ящеры, там вообще никто не плавал. Зато сновали дети, плескались смешки и выкрики, играла другая, писклявая музыка, а на стенах мелькали мультики в телевизорах.

Глеб замер, и перед ним вырос взрослый в скучной черной одежде. На взрослом была длинная юбка, и Глеб догадался, что это женщина. Он поднял глаза, и увидел на взрослом лице приклеенную улыбку.

— Привет. Ты с кем? — спросила женщина.

На мгновение он сам превратился в рыбу и захлопал пустым ртом, тараща глаза.

— Это мой братик! Вы разве не помните, мы вместе пришли.

Из лева Глеба вынырнула девочка-лягушка. Она широко улыбнулась женщине, и Глеб заметил в ее глазах какие-то странные огоньки, как будто отражались светлячки реклам, но свет был другой, тоже зеленоватый, как стеклянная витрина аквариума. Девочка взяла Глеба за руку и потащила в глубину игровой комнаты.

— Зачем ты сказала неправду? — спросил он.

— Чтобы ты мог поиграть со мной, — ответила девочка-лягушка.

Они прошмыгнули мимо веревочных лазалок и нырнули в лабиринт из сеток.

— А как тебя зовут?

— Кварвара.

— А меня Глеб.

— Очень скучное имя, — отрезала девочка и свернула в один из проходов.

Сетчатый пол лабиринта прогибался под руками и ногами Глеба, но несильно, и это не мешало ему ползти. Он промолчал, но внутри себя согласился, что имя у него скучное и жесткое, как пол внизу. А здесь, в сетчатом лабиринте, высоко над бассейном из разноцветных шариков, все было мягким, прыгучим и невесомым, как имя его новой подружки.

— На самом деле я Варя. Меня так мама назвала, потому что ей нравятся ваши имена. Но папа любит называть меня Кварварой и часто говорит, что я похожа на лягушку.

— Ты и правда похожа.

— Наверное, это из-за моих прыжков.

— Ты сильно прыгаешь?

— Конечно. Иначе как бы я тут оказалась?

— Не знаю. Мы приехали на машине. Потом шли пешком. А ты всю дорогу прыгала?

Кварвара оглянулась на него и промолчала. Глебу показалось, что она чем-то недовольна, но она тоже ничего не говорила, только смотрела на него своими огромными глазами с зеленоватым блеском.

— Знаешь, я не стану тебя заколдовывать, — сказала она.

— Спасибо.

Они добрались до самой высокой части сетчатого лабиринта и уселись лицом друг к другу. Кварвара поджала под себя ноги, и Глеб повторил за ней — так действительно было удобно.

Они смотрели то друг на друга, то в разные стороны, изучая мельтешение детей внизу. Взрослая в скучной одежде и с приклеенной улыбкой прохаживалась между лазалками, горками, бассейном с цветными шариками и входом в аквариум.

Она казалась Глебу хищной, но сытой рыбиной. Она будто плавала среди всех этих детишек и выбирала, кого бы съесть, как только проголодается. А рыбки были такими глупыми, что не подозревали об опасности.

Глеб был уверен, что если бы не Кварвара и ее волшебство, он уже был бы съеден заживо.

— Здесь никто не умеет прыгать, — сказала Кварвара. — Это так грустно.

— Я умею, — ответил Глеб. — Смотри!

Он встал и запрыгал на месте. Сетка под ногами так здорово пружинила, и с каждым толчком он подлетал все выше и выше, пока не стукнулся головой о мягкий потолок лабиринта.

Варя рассмеялась и замахала руками:

— Нет, нет! Не так! Я же говорю, вы совсем не умеете прыгать! Как же это смешно!

— А как надо? Покажи.

— Не сейчас, — Варя стала очень серьезной, как жених на свадьбе, только не такой глупой.

Наоборот, она вдруг стала сильно умной, как дедушка Глеба, когда читает газету. Обычно после чтения газеты дедушка становится не просто умным и серьезным, но даже грустным. Вот и Варя сейчас погрустнела, и зеленый огонек в ее глазах как будто погас.

— Если я прыгну, мы уже вряд ли увидимся, — сказала она, и Глеб кивнул.

— Я не хочу прощаться, — сказал он.

— Придется, — Кварвара пожала плечами. — Мама разрешает мне иногда прыгать к вам, но у меня скоро школа начинается, и я не смогу так часто прыгать. К тому же у нас время идет по-разному.

— Так ты из другой страны! — догадался Глеб. — Папа говорит, что когда у нас утро, на другом конце Земли может быть вечер или даже ночь. Ты из Европы или из Америки? Ты не можешь быть из Африки, там негры, а в Азии у людей глаза узкие, потому что им постоянно летит песок в лицо.

— Пожалуйста, перестань задавать глупые вопросы, — попросила Кварвара. — Пойдем еще погуляем.

Глеб подумал, что совсем его вопросы не глупые и вообще он смышленый мальчик, ведь так говорят и мама, и папа, и даже дедушка, когда отказывается читать газеты вслух. Но Кварвара так смотрела на Глеба, что казалось, она знает все-все, только ей не надо об этом рассказывать.

— А какие вопросы умные? — спросил он, когда они выбрались из лабиринта.

— Например, сколько пальцев у осьминога, — улыбнулась Кварвара и побежала от лабиринта, мимо бассейна из шариков, мимо горки и телевизора на стене, и вприпрыжку подскочила к высокой белой двери с зелеными светящимися буквами. Глеб разобрал только «в», «х» и «о», а две другие он еще плохо выучил и не мог вспомнить.

Кварвара толкнула дверь и нырнула в пустоту лестничной клетки. Вверх и вниз тянулись серые ступеньки и густой, застывшей, холодной овсянкой стояла тишина.

— У! У-а! — закричала Кварвара.

— А-о! — подхватил Глеб.

Их крики наполнили пустоту и помчались по лестницам туда-сюда.

— А-у! — отозвались стены.

— О-а! — подхватили ступеньки.

А потом лабиринты прохладных и серых лестниц оглашали крики и смех, топот маленьких ножек и миллионы, миллиарды, тысячи десятков умных вопросов, пока Глеб и Кварвара носились по ступенькам то вниз, то вверх.

— Какого цвета мозги у медузы?!

— Как моргает улитка?!

— Какого цвета молоко у синей коровы?!

— Зачем акуле буква «А»?!

Казалось, вопросы никогда не кончатся. Казалось, друзья так и будут бегать по лестницам, пока не повзрослеют. Казалось, пока они задают умные вопросы, взрослость остается за стеклянной стеной зеленого цвета.

— А где-то там меня ищет мама, — вдруг вспомнил Глеб.

Они выбрались на крышу. Глеб не понимал, почему Кварвара открывает любые двери, но этот вопрос тоже казался ему глупым. Открывает и открывает — разве это плохо? Это ведь так здорово!

— А мне пора, — пожала плечами подружка. — Хорошо, что я не стала тебя заколдовывать. С тобой весело.

— И мне с тобой понравилось.

— Хочешь, я покажу, как надо прыгать? — глаза Кварвары сверкнули зеленым.

Глеб восхищенно закивал.

Кварвара встала в полный рост. Присела и оттолкнулась сильно-сильно! Бетонная крыша под ее ногами треснула, в разные стороны брызнули осколки, и Кварвара взмыла высоко-высоко! А там, где она только что стояла, из воздуха один за другим появились разноцветные шарики, как в бассейне в игровой комнате.

— Обеща-аю верну-уться! — донеслось до Глеба с голубого, ясного неба.

Он щурился, глядя вверх, и прикрывал глаза ладошкой от солнца, а крошечная Кварвара поднималась все выше и выше, пока совсем не исчезла, как зеленый воздушный шарик.

Когда родители нашли его, Глеб долго не хотел возвращаться домой. Все казалось скучным и глупым.

* * *

Психолог открыла ящик своего стола и достала пару шариков. Зеленый и желтый.

— Они остаются, когда кто-то из наших прыгает домой, — улыбнулась она. — А люди тратят запасы нефти, чтобы создавать их копии.

Глеб затаил дыхание. В давно повзрослевшей душе зашевелилось зеленоватое море.

— Эти остались после прошлого раза, — договорила женщина, сверкнув зелеными глазами. — Хочешь, подарю? Тебе какой цвет больше нравится?

Автор: Алексей Нагацкий
Больше работ автора по ссылке ВК

— Скоро от вас ничего не останется, — широко зевнул кэп, обнажая клыкастую пасть. — Признайся, ты тоже собираешься свалить в Эдем, когда все закончится?

Эдем меня интересовал и пугал одновременно. Такое погружение не обещал никто из производителей шлемов виртуальной реальности, но здесь оставалось как минимум одно незавершенное дело.

— Сперва решим эту школьную загадку, кэп.

Я допил недокофе, и мы приехали.

Внутри школа мало отличалась от тех, что мне показывал дед в старом фильме. Те же парты, исписанные фломастерами стены, пол в чиркашах от ботинок. Только там, где раньше Ваня признавался в любви Наташе, добавилось следов от когтей и желтых подтеков по углам. По полу сновали дроны-уборщики, убирая следы собачьего твиттера.

Мы прошли в кабинет директора. Эдуард Эдмундович пожал нам руки… Прости, кэп! Конечности. Пожал нам конечности, руку и лапу. Привычка, что поделать.

— Итак, когда пропала ваша учительница? — спросил кэп, пока я доставал старомодный блокнот.

Он не заморачивался такими вещами. Изначально получивший сознание благодаря искусственному интеллекту, он пользовался компьютерными технологиями в полной мере. Блеснула записывающая линза, и кэп начал фиксировать происходящее.

— Валентина Сергеевна, это ее имя, — кивнул директор, и я сделал пометку. — Она пропала два дня назад, сразу после уроков.

— Что говорят дети?

— Никто ничего не видел, — пожал плечами директор, и я сделал пометку “опросить детей”. — Знаете, сегодня праздник. Человеческий, но участвовать хотят все ученики.

— Может, она готовит подарки? — предположил я и встретил унизительный взгляд кэпа. — А что за праздник? — тут же уточнил я у директора, готовый записать в блокнот.

— Так ведь День святого Валентина, — посмотрел на меня директор. — Вам ли не знать?

Кэп осклабился в довольной ухмылке, а мне стало не по себе. Как будто я, как единственный человек в этом кабинете, представил человечество в худшем свете.

— Никогда не считал этот день настоящим праздником, — пожал я плечами. — Тем не менее, не ей ли готовиться к празднику. Валентин все-таки, Валентина… Что?

И кэп, и директор со своими немигающими совиными глазами смотрели на меня с укоризной. Как будто называя вещи своими именами можно оскорбить человека!

Дед рассказывал, что в его молодость, когда инклюзивность только набирала обороты, даже женщин было опасно называть женщинами. Изобретали новые гендеры, новые слова и понятия, лишь инвалид не обиделся на факт инвалидности, а бездомный не прирезал тебя ржавым ножом за то, что у него нет дома.

Сейчас все иначе. Страсти поутихли, с полами разобрались, но порой вот так ляпнешь что-нибудь, не подумав, и не знаешь, то ли ты обидел всех негров западного полушария, то ли собак подтаявшей Сибири, то ли учительницу географии Валентину как ее там…

Вскоре стали прибывать дети. Школа наполнилась шумом, тявканьем, фырканьем, кошачьим мурчанием первоклашек и бесконечными разговорами. Директор объявил собрание в актовом зале, и мы спустились к многоликой толпе, собравшейся перед сценой.

— Эти уважаемые полицейские, дети, — объявил директор, — помогут нам найти Валентину Сергеевну. Пожалуйста, честно отвечайте на их вопросы, и можно будет уйти с последнего урока.

Вызывали мы по одному. Опрашивали тут же, в каморке за актовым залом. Когда в комнату вошла Анечка Котова, кэп заметно напрягся. Ее вылизанная рыжая шерстка приятно играла в свете настольной лампы.

— Я любила Валентину Сергеевну, — промурлыкала Анечка.

— Настолько, чтобы похитить и по ночам спать с ней на одной подушке? — вбросил кэп, считывая высокоточной линзой реакции кошки.

Анечка заплакала.

— Я бы не смогла!

— А кто смог бы? — я тут же ухватился за крючок. — Кто-то сильный?

— Может быть, Миша Леснов? — прищурился кэп, блеснув клыками. — Медведю хватит сил и схватить женщину, и связать, если попросишь, да?

— Нет, что вы! Миша добрый, он даже мухи не обидит, не то что человека!

— Тогда кто?

Анечка вконец разрыдалась, и я поднял руку. Плохой коп, хороший коп. Очевидно хорошим предстояло стать мне, от одной только близости собачьей пасти Анечка едва не впала в истерику.

— Послушай, Аня. Если Валентина Сергеевна у тебя, просто скажи нам, ладно? Мы не станем тебя наказывать, просто вернем женщину домой и вместе отметим праздник. Как тебе?

— Но у меня ее нет, — всхлипнула Анечка. — Ни кусочка.

Я предложил Анечке миску чая, и вскоре мы ее отпустили.

Когда вошел Рыжий (по классному журналу Костя Иванов), мне сразу его морда не понравилась. И хвостище. Матерь человечья, достанься кэпу такой хвост, и я прикончил бы его на первом совместном вызове.

— А кофе есть? — спросил он, виляя хвостом. — Ненавижу чай. И чаехлебов ненавижу.

Я победно глянул на кэпа. В нашей битве между чаем и кофе он всегда становился на сторону первого. Теперь у меня появился не только соратник по кофейной части, но и представитель более могучего хвоста.

— Валентину Сергеевну тоже ненавидишь? — спросил кэп.

— Не, она клевая, — ответил Рыжий, вывалив язык. — И чаехлебы ее любят. Вы уже общались с Анечкой? Ее главная фанатка, — рассмеялся Рыжий, и смех его напомнил предсмертное кашляние гиены.

Из пасти воняло похлеще, чем у кэпа.

— Кстати, у вас есть валентинки на праздник? — спросил он внезапно, перестав смеяться. — Сейчас самое время начинать ими делиться, вам не кажется? Вся школа в сборе. Я хотел бы сделать звонок.

— Кому? — спросил кэп.

— В службу доставки. Я приготовил валентинки, если вы понимаете, о чем я.

Я лихорадочно делал пометки в блокноте. Что-то было не так с этим псом, он вел себя нагло, не боялся.

— Подарки, это мило, — согласился кэп. — Заодно передохнем, да?

— Передохнем, ага, — кивнул Рыжий и сделал звонок.

Он не стал доставать телефон, тем более, стоя на четырех лапах, это малость неудобно. Просто мигнула лампочка на ошейнике, получив сигнал напрямую от искусственно развитого мозга, и снаружи загудели моторы дронов-доставщиков.

— Идемте, — позвал нас Рыжий. — Я знаю, где Валентина Сергеевна.

Мы вышли из каморки, уже догадываясь, что нас ждет. Дроны-доставщики сбрасывали с потолка крохотные кусочки Валентины Сергеевны под дикие визги несчастных, напуганных детей.

Когда мы спросили — уже в участке — зачем Рыжий совершил этот ужас, он ответил просто:

— Хотел услышать симфонию позорных чаехлебов.

Я тут же вспомнил Анечку Котову. Как она трогательно лакала чай из миски в моих руках, а потом благодарно лизнула ладонь шершавым язычком. День святого Валентина в этом году наверняка разбил ей сердце.

Никто не видел мой носок с дедом Морозом?

2. из ЗТМ — НАТ — ОТКРЫТЫЙ КОСМОС

На фоне звёзд летит космический корабль.

3. ИНТ — КАЮТА ВАСИ — ДЕНЬ

Каюта крохотная, в ней помещается одна кровать с ремнями для фиксации космонавта в невесомости и лёгкий шкафчик с несколькими ящиками.

Действует искусственная гравитация.

Биолог ВАСЯ (37, взъерошен, на лице свежие порезы от бритья, на ноге только один носок с дедом Морозом) в спешке открывает один ящик за другим, достаёт различные элементы одежды.

ВАСЯ

Да где этот носок?

Находит другие носки, но не пару. Среди прочего находит новогодние колпаки.

ВАСЯ
(радостно)

О, праздник к нам приходит!

Забыв про второй носок, надевает колпак и поспешно выходит.

4. ИНТ — КАЮТ-КОМПАНИЯ — ДЕНЬ

Помещение небольшое, но просторней личной каюты. Здесь помещается стол, три стула, встроенный шкаф с небьющейся посудой, электроприборы. Вся мебель привинчена к палубе, посуда тоже закреплена. Дизайн лаконичный, тона мягкие.

Во встроенном в стену 3д-принтере печатается кексик.

Бортинженер Семенов (43, спортивного телосложения) украшает миниатюрную искусственную ёлку, привинченную к столу. Каждый элемент украшений он приклеивает термоклеем.

Весело входит Вася. Он подкрадывается к Семёнову и надевает ему колпак.

ВАСЯ

С добрым утром! А где Лена?

СЕМЁНОВ

За баранкой.

Вася ставит чайник. Выходит вприпрыжку.

5. ИНТ — КАПИТАНСКАЯ РУБКА — ДЕНЬ

В рубке только один иллюминатор стандартного размера. Три эргономичных кресла. На стенах несколько экранов. Один из них передаёт визуальную картинку снаружи. На других показания приборов, сетка координат и прочее. Дизайн футуристичный, сдержанный.

Возле центрального экрана к стене приклеена фотография мальчика-подростка, это СЫН ЕЛЕНЫ В ЮНОСТИ (14). Возле другого фотография девушки, это ДОЧЬ СЕМЕНОВА (20). Возле третьего свадебная фотография мужчины и женщины, это РОДИТЕЛИ ВАСИ (25), рядом с ними фотография БАБУШКИ ВАСИ (78).

В углу находится отдельная зона с креслом, панорамным экраном, клавиатурой и двумя джойстиками, это пункт управления зондом.

Капитан корабля ЕЛЕНА (48, худощавая, волосы убраны в пучок, лицо сосредоточенное) сидит в центральном кресле, следит за работой приборов.

Вася подкрадывается к ней сзади и надевает колпак на голову.

ВАСЯ

С добрым утром!

Елена снимает колпак, отставляет в сторону, не отрываясь от данных на мониторе.

ЕЛЕНА

Полдень скоро. Соберись, Вась, мы почти долетели.

Вася нарочито понуро выходит.

6. ИНТ — КАЮТ-КОМПАНИЯ — ДЕНЬ

Вася возвращается в кают-компанию. Семёнов украсил ёлку, пьёт чай из чашки, ест кекс. Вася достаёт вторую чашку с надписью «БИОЛОГ ГОДА», кладёт чайный пакетик и заваривает.

Затем Вася копается в глубине шкафчика и достаёт старую сахарницу, наглухо замотанную скотчем. Распаковывает и сыплет в чай три ложки сахара.

СЕМЁНОВ
(удивлённо)

Ты как протащил сахарницу на борт? И, главное, зачем? Ты же пьёшь несладкий.

ВАСЯ
(гордо)

У нас с бабушкой традиция. Каждый год тридцать первого декабря мы пьём чай с тремя ложками сахара.

СЕМЁНОВ
(иронично)

А чего не пять?

ВАСЯ

Не, пять слишком сладко. Даже четыре перебор. Две мало, а три в самый раз! У тебя в детстве разве не так было?

7. ИНТ — КУХНЯ — ФЛЭШБЭК (2024 год) — НОЧЬ

На кухне ВАСЯ (7) и БАБУШКА ВАСИ (50). Бабушка моет посуду. За окном новогодняя ночь, взлетают фейерверки. Вася смотрит в окно.

8. ВООБРАЖЕНИЕ ВАСИ-РЕБЁНКА

Вася представляет, что вместо фейерверков в небо взлетают ракеты и отправляются в космос.

9. ИНТ — КУХНЯ — ФЛЭШБЭК (2024 год) — НОЧЬ

ВАСЯ

Бабушка, а правду говорят, что мои мама с папой на небесах?

БАБУШКА ВАСИ
(вздыхая)

Правду, внучек, правду.

ВАСЯ
(восхищённо)

Тогда я вырасту, стану космонавтом и полечу их искать!

Вася бодро сыплет в чай три ложки сахара.

НАЕЗД — КАМЕРА НАЕЗЖАЕТ НА ЧАШКУ — КРП — Вася размешивает чай в чашке.

КОНЕЦ ФЛЭШБЭКА

10. ИНТ — КАЮТ-КОМПАНИЯ — ДЕНЬ

КРП — Вася размешивает чай в чашке — Камера отъезжает — Вася в кают-компании. Семёнов доедает кекс, допивает чай и удовлетворённо отодвигает чашку.

СЕМЁНОВ

На МКС таких поблажек не было. Чай в тюбиках, пить только через трубочку.

ВАСЯ
(пожимает плечами)

Там и гравитации не было. А тут: разгон-разгон! А потом: торможение-торможение! Вот тебе и притяжение.
(восхищённо)
Как же круто!

Семёнов снисходительно смеётся.

ЕЛЕНА
з/к (по громкой связи)

Внимание. Заканчиваем торможение, переходим к маневрированию. Экипажу приготовиться к невесомости.

СЕМЁНОВ
(иронично)

Погоняли и хватит.

ВАСЯ
(в предвкушении)

Я уже соскучился по полётам!

На корабле невесомость. Семёнов и Вася взлетают. Украшения на ёлочке тоже взлетают, но их удерживает термоклей. Вася удерживает чашку, и чай из неё поднимается, формируясь в парящий шарик. Вася прижимается к шарику губами и пьёт чай.

СЕМЕНОВ
(серьёзно)

Убери сыпучку.

Вася подтягивается к столу, берёт взлетевшую крышку от сахарницы. Хочет её закрыть, но неловко задевает сахарницу, и крупинки сахара тоже взлетают, рассыпаются в воздухе.

ВАСЯ
(смеётся)

Сладкий снег!

Вася начинает ловить крупинки сахара языком, словно первый снег. Семёнов сперва серьёзен, но быстро меняется в лице и присоединяется к Васе, тоже ловит снег и смеётся.

СЕМЁНОВ
(смеётся)

Я будто в детство вернулся!

ВАСЯ
(радуясь)

Да! Когда традиционные три ложки сахара под Новый год!

СЕМЁНОВ

С наступающим нас!

ВАСЯ
(смеясь)

С Новым годом!

ЕЛЕНА
з/к (по громкой связи)

Что у вас там происходит?

СЕМЁНОВ
(сквозь смех, шёпотом)

Надо поскорее всё убрать. Не дай бог сахар в щели забьётся, капитан по шапке настучит.

ЕЛЕНА
з/к (по громкой связи, строго)

Я всё слышу.

СЕМЁНОВ
(нарочито дурашливо)

Да, мам!

Мужчины смеются.

11. ИНТ — КАПИТАНСКАЯ РУБКА — ДЕНЬ

Елена следит за приборами. Затем говорит в микрофон громкой связи.

ЕЛЕНА
(сухо)

Вышли на орбиту Европы. Все системы в норме.

12. ИНТ — КАПИТАНСКАЯ РУБКА — ПУНКТ УПРАВЛЕНИЯ ЗОНДОМ — ВЕЧЕР

Свет на борту приглушённый, более мягкий, чем был днем.

Отдельная зона в рубке с креслом, джойстиками-манипуляторами и панорамным экраном. За экраном сидит Семёнов, руки на джойстиках.

СЕМЁНОВ
(сдержанно)

Зонд готов к работе.

13. ИНТ — ЛАБОРАТОРИЯ — ВЕЧЕР

Свободный отсек с множеством надписей на закрытых ящиках: «ПРОБИРКИ», «МИКРОСКОП», «ЦИТОЦЕНТРИФУГА». И названия прочих приборов для биологического, химического, генетического анализа. Вася, скрестив руки на груди, висит в центре лаборатории в позе лотоса. Внешне расслаблен, глаза закрыты. Затем открывает глаза, на лице нетерпение.

ВАСЯ
(возбуждённо)

Как же не терпится получить первые пробы!

ЕЛЕНА
з\к

Ребята, скорее сюда!

14. ИНТ — КАПИТАНСКАЯ РУБКА — ВЕЧЕР

Вася прилетает в рубку. Елена смотрит в единственный иллюминатор, Семёнов висит рядом с ней и подзывает Васю жестом руки.

ЕЛЕНА

Там малыш Клиппер.

Семёнов улыбается, глядя на Васю.

СЕМЁНОВ
(добродушно)

Вот уж не ожидал, что аппарат протянет так долго. Он должен был рухнуть на Ганимед, но до сих пор живой.

Елена пропускает Васю, и он смотрит в иллюминатор.

15. НАТ — КОСМОС — СИСТЕМА ЮПИТЕРА — ОРБИТА ЕВРОПЫ

Вид из иллюминатора. Снаружи над ледяным спутником с множеством буро-коричневых расколов парит аппарат Europa Clipper.

16. ИНТ — КАПИТАНСКАЯ РУБКА — ВЕЧЕР

Вася смотрит в иллюминатор, остальные рядом.

ЕЛЕНА

Всё, закрывай.

СЕМЁНОВ
(шутя)

Продует.

Грустно смеются.

ВАСЯ
(серьёзно)

Мне было семь, когда Клиппер полетел на Европу. В тот день я решил стать космонавтом.

ЕЛЕНА
(с ностальгией)

А я помню год, когда Клиппер добрался до Европы. Я как раз познакомилась с будущим… (запинается) Теперь уже бывшим мужем. Я поступала на пилота, а он не прошёл по баллам. (иронично) Ну хотя бы ухаживал он настойчиво.

17. ИНТ — ПРИХОЖАЯ КВАРТИРЫ ЕЛЕНЫ — ФЛЭШБЭК (2036 ГОД)

ЕЛЕНА (30) у себя дома, стоит в дверях одетая, рядом с ней чемодан. Взвинчена, на лице ярость. Перед ней в домашней невзрачной одежде МУЖ ЕЛЕНЫ (30, мешки под глазами).

МУЖ ЕЛЕНЫ

Прошу, одумайся.

ЕЛЕНА
(нервно)

Да я живу этим!

МУЖ ЕЛЕНЫ

А нами ты не живёшь? Мы игрушки для тебя? Поиграла и забыла?

ЕЛЕНА
(сухо, затем твёрдо)

Не устраивай сцен. Я всегда о вас думаю. И дома, и в центре подготовки, и на МКС буду думать.

МУЖ ЕЛЕНЫ
(распаляясь)

Что мне твои мысли, Лена? Мне жена нужна! Чтобы человек был рядом, а не в космосе! Нашему сыну нужна мать, чёрт возьми!

ЕЛЕНА
(сдержанно)

Ты с самого начала знал, что я мечтаю полететь на Европу. Я уверена, что там скрывается жизнь.

МУЖ ЕЛЕНЫ
(кричит)

Здесь жизнь, Лена! Я, наш сын, вот она — жизнь, а не твои фантазии!

Из соседней комнаты выглядывает ребёнок, СЫН ЕЛЕНЫ (5). Мальчик плачет.

СЫН ЕЛЕНЫ

Мама, не уходи.

Елена подходит к ребёнку, чтобы обнять, но Муж Елены удерживает сына, не пуская к матери.

ЕЛЕНА

Сынок, ты ведь знаешь, что моя работа очень важна для миллионов людей. Я вернусь к Новому году. Ты и моргнуть не успеешь.

СЫН ЕЛЕНЫ

Ты в прошлый раз тоже так говорила.

МУЖ ЕЛЕНЫ

А потом опоздала.

ЕЛЕНА
(злобно, шёпотом)

Не впутывай сына.

МУЖ ЕЛЕНЫ
(как ни в чём не бывало)

Так было на прошлый Новый год, и на день рождения сына ты тоже опоздала, Лен. Так не может продолжаться. Либо космос, либо мы.

КОНЕЦ ФЛЭШБЭКА

18. ИНТ — КАПИТАНСКАЯ РУБКА — ВЕЧЕР

Семёнов смотрит на фото Сына Лены, затем на Лену.

СЕМЁНОВ

Тоскуешь по сыну?

ЕЛЕНА

Ну, конечно. Он в этом году уже в аспирантуру поступил, представляешь. Я как будто проспала момент, когда он стал таким взрослым.

СЕМЁНОВ
(стесняясь)

А у меня в январе дочка замуж выходит. Тоже вот (иронично) просыпаю с вами.

Вася отлетает от иллюминатора, закрывает защитную створку.

ВАСЯ
(печально)

Бабуля, скорей всего, не дождётся моего возвращения. Она в прошлом году стала совсем плоха.

Елена хлопает в ладоши.

ЕЛЕНА
(нарочито строго)

Так, ладно, мальчики! Сопли в кулак и за работу.

Вася вылетает из рубки. Семёнов отлетает к пункту управления зондом.

19. ИНТ — КАПИТАНСКАЯ РУБКА — ПУНКТ УПРАВЛЕНИЯ ЗОНДОМ — ВЕЧЕР

Семёнов влетает в кресло, пристёгивается. Перед ним клавиатура и джойстики-манипуляторы.

ЕЛЕНА

Можно выпускать зонд.

СЕМЁНОВ

Запускаю протокол отстыковки.

Семёнов нажимает кнопки на клавиатуре. Кладет руки на джойстики.

20. НАТ — ОТКРЫТЫЙ КОСМОС — СИСТЕМА ЮПИТЕРА — ПОВЕРХНОСТЬ ЕВРОПЫ

Виды космоса с ледяной поверхности Европы. Местами из трещин во льду вырываются гейзеры. Над спутником пролетает космический корабль, от него постепенно опускается небольшой зонд. Зонд покрыт толстым слоем отражающих материалов. Зонд опускается в одну из трещин во льду.

ЕЛЕНА
з/к

Момент истины, ребята. Либо там кто-то есть, либо мы здесь одни.

Снова то здесь, то там бьют из-подо льда гейзеры. Космический корабль несколько раз улетает и возвращается, сделав оборот вокруг Европы.

СЕМЁНОВ
з/к

Лена, потерял связь с зондом. Переключаюсь на S-передатчик.

Из ближайшей трещины вырывается мощный гейзер.

СЕМЁНОВ
з/к

Тишина... Пробую K-передатчик. (нервно) Не вижу!

ЛЕНА
з/к (спокойно)

Ищи, Семёнов.

Встает и уходит за горизонт Юпитер. Бьют гейзеры. Наконец из-подо льда вылетает зонд. Из-за горизонта появляется корабль, зонд летит к кораблю.

21. ИНТ — КАПИТАНСКАЯ РУБКА — ПУНКТ УПРАВЛЕНИЯ ЗОНДОМ — НОЧЬ

Основной свет приглушен. Работает локальная подсветка приборов и рабочих мест.

Семёнов по прежнему в кресле. Вспотевший. Видно, что сильно устал. Отпускает джойстики, набирает команду на клавиатуре. Пальцы слегка подрагивают.

СЕМЁНОВ
(выдыхая)

Зонд на борту. (сокрушенно) Едва не потерял.

Вводит новую команду на клавиатуре.

ЕЛЕНА
в/к (по громкой связи)

Вася, напоминаю про меры безопасности и бешеную радиацию снаружи.

ВАСЯ
з/к (по громкой связи)

Да, мам.

ЕЛЕНА
в/к (по громкой связи)

Я тебе дам маму!

Семёнов усмехается, отпуская нервное напряжение.

СЕМЁНОВ
(серьёзно, по громкой связи)

Робот доставил образец в лабораторию. Можно проверять пробы. (отключает микрофон громкой связи) Лена, я к себе ненадолго.

ЕЛЕНА

Добро.

Семёнов отстегивается от кресла, взлетает, вылетает из кадра.

22. ИНТ — ЛАБОРАТОРИЯ — НОЧЬ

Вася, одетый в защитный костюм, в невесомости смотрит через специальный микроскоп, соединённый с наглухо запаянной колбой, на жидкость в колбе.

ВАСЯ
(восхищённо)

Да вода кишмя кишит организмами! Гляньте сами!

Отрывается от микроскопа, подлетает к компьютеру и вводит команду. На экране вид из микроскопа, пока неразборчиво.

23. ИНТ — КАПИТАНСКАЯ РУБКА — НОЧЬ

Семёнов вернулся. Спокоен. Елена и Семёнов приближаются к одному из экранов. На нём изображения из микроскопа, постепенно настраивается фокус. На экране в капле воды двигается множество микроорганизмов. Среди них самая крупная бактерия, остальные кружат вокруг неё, словно в хороводе.

СЕМЁНОВ
(восторженно)

Да это же хоровод вокруг ёлки!

Все смеются, ликуют.

ЕЛЕНА
(радостно)

Ух, не зря летели! Вася, как назовешь ёлочку?

ВАСЯ
з/к (по громкой связи)

Babulia vulgaris.

СЕМЁНОВ
(радостно)

Хорош!

Семёнов и Лена смеются. Звучит СИГНАЛ ВХОДЯЩЕГО СООБЩЕНИЯ.

ЕЛЕНА
(сдержанно)

Сообщение с Земли. (улыбаясь) Как ждали. Вася, ждём тебя в рубке.

24. ИНТ — ЛАБОРАТОРИЯ — КАМЕРА ОЧИСТКИ

Крохотное помещение на одного человека. Вася висит в защитном костюме. Из стен ударяют струи пара. Когда очистка окончена, Вася спешно снимает защитный костюм и убирает в выдвижной ящик, где костюм исчезает. Снова ударяют струи пара, затем Вася вылетает из комнаты.

25. ИНТ — КАПИТАНСКАЯ РУБКА — НОЧЬ

Вася поспешно влетает в рубку. Он безумно рад, Елена и Семенов встречают его объятиями. Вместе кружат в рубке и ликуют. Кричат, смеются.

ЕЛЕНА
(смеясь)
Столько лишений. На-ка, выкуси, все, кто не верил!

СЕМЁНОВ
(смеясь)
Ну теперь-то пойдешь в отставку, мать?

ЕЛЕНА
(серьёзно)
Я только начала. Нам еще на Марсе достраиваться.

ВАСЯ
(задумчиво)
Нас, наверное, к наградам приставят.

СЕМЁНОВ
Ну тебя-то точно! Биологом ты уже был, а теперь ты, получается, первый космобиолог.

ЕЛЕНА
(доброжелательно)
Где там его кружка? Сейчас маркером "космо" припишем, вот и награда.

Дружно смеются. Елена размыкает объятия.

ЕЛЕНА
Ладно, сегодня празднуем, а завтра обязательно с каждого рапорт. Что там нам прислало человечество?

Елена подлетает к своему креслу.

ЕЛЕНА
(всё ещё возбуждённо)
Открыть входящее сообщение.

На главном экране появляется видеозапись. На ней родственники всех членов экипажа: Дочь Семёнова (в точности, как на фото) с ЖЕНИХОМ (22, в очках), СЫН ЕЛЕНЫ (23), МУЖ ЕЛЕНЫ (48, выглядит более здоровым, чем в прошлом), Бабушка Васи (78, в точности, как на фото). Перед ними на столе чашки, заварочный чайник, сахарница. Бабушка насыпает в свою чашку три ложки сахара.

ВАСЯ, ЕЛЕНА, СЕМЁНОВ
(наперебой, радостно)
Мы нашли их, нашли! Тут столько жизни!

Осекаются, понимая, что перед ними запись, и родственники их не слышат. Хохочут, хлопают друг друга по плечам, жмут руки, смотрят на экран.

ДОЧЬ СЕМЁНОВА
Я решила собрать всех и вместе поздравить вас с Новым годом.

СЕМЁНОВ
(улыбаясь)
Спасибо, доча.

СЫН ЕЛЕНЫ
Сигнал до вас будет идти целый час, так что, когда вы это увидите, у нас уже наступит две тысячи пятьдесят пятый. Я пригласил папу на праздник. Ты не против, мам?

ЕЛЕНА
(улыбаясь)
Нет, конечно, нет.

Елена в невесомости моргает, и слезинки взлетают, собираясь в шарики воды.

МУЖ ЕЛЕНЫ
(натянуто)
В кои-то веки встретим праздник вместе.

БАБУШКА ВАСИ
(помешивая чай в чашке)
Ну что, Вась, нашёл там маму с папой?

ВАСЯ
(смеётся)
Бабуль, ну мне же не семь лет! Зато я тебя встретил.

БАБУШКА
(отодвигая чашку)
А я тут носочек нашла.

Опускает руки под стол, берёт носок, лежавший на коленях.

БАБУШКА
Может, твой?

Бабушка показывает носок с дедом Морозом. Вася опускает взгляд на ноги и только сейчас осознает, что до сих пор в одном носке.

ВАСЯ
(всплескивает руками)
Вот растяпа!

Все смеются.

РОДСТВЕННИКИ ВМЕСТЕ
С Новым годом!

ЕЛЕНА, ВАСЯ, СЕМЁНОВ
(вместе)
С новым счастьем!

ДОЧЬ СЕМЁНОВА
Мы надеемся, что вы там встретите инопланетян. На Земле только о вашей миссии и говорят.

Елена, Вася и Семенов смеются. На экране в это время Жених показывает в телефоне смешной ролик с зелёными человечками. Дочь Семёна теснит его от экрана и показывает отцу фотографию себя в свадебном платье. При этом прижимает палец к губам, как бы показывая фото по секрету.

СЫН ЕЛЕНЫ
Мам, возвращайся скорее.

Бабушка на экране начинает дремать. Запись кончается. Экран гаснет.

ЕЛЕНА
(счастливо)
Ну, ребята, с Новым годом!

ВАСЯ
(восторженно)
С новой жизнью!

ЗТМ

26. НАТ — ОТКРЫТЫЙ КОСМОС

ТИТРЫ на фоне космоса. Голоса за кадром.

ЕЛЕНА
з/к
Что-то датчик коротит. И кнопку заедает.

СЕМЁНОВ
з/к
Сейчас панель сниму, погоди.

Слышно, как он возится.

ЕЛЕНА
(удивлённо)
Что тут делает сахар? Вася!

КОНЕЦ

___________________________________
Автор: Алексей Нагацкий
Другие истории автора ВК

И ведь все ничего, но, блин, я кошатник! Я могу смириться с переменами в жизни: сперва чернокожий президент, потом лесбиянки в кино, теперь собака с твоей кредитной историей. Но что мне делать, если я собак на дух не переношу?

Да, с таких, как я, все и началось. Новое мировое правительство посчитало собак ущемленной прослойкой общества, приняло меры. Отдельные площадки для игр, персональные урны для говна, даже туры по всему миру с бесплатным провозом собак.

И больше всего собачники хотели убедить нас, любителей кошек, что мы неправы.

Что ж. Убедили.

— Барсик, что там с нашим псом?

— Мрр…

— Тащи его сюда, будет корм покупать.

Барсик у меня молодец, все понимает с первого слова. Правда, любит застрять в дверях с таким видом, будто я ему должен, но я привык.

Слышал новость, что защитники прав котов готовят переворот и посадят кого-то из кошачьих в президентское кресло. Будет онлайн-трансляция переворота, возможно, даже с подъемом, но для регистрации в видео-чате по-прежнему требуется собака.

О, вот и Барсик вернулся.

Мы держим мопса в стеклянном коробе, чтобы не лизал все подряд. Особенно мое лицо. Барсик хватает зубами ремешок и катит за собой короб, если нам зачем-нибудь нужен пес.

Я открываю специальное окошко, подношу собаку к экрану.

— Лизать.

Я потратил кучу денег, чтобы тренер научил собаку этой единственной команде. Мопс лизнул монитор, и на контактной линзе в моем глазу отобразилось уведомление.

“Данные введены. Платеж исполнен. Желаете продолжить покупки?”

@@@@@@@@@
Автор: Алексей Нагацкий
При написании текста ни одна собака не пострадала

* * *

— Как дела, Фредди? Папаша снова кинул тебя на День отца?

Двое старших нависли надо мной, самодовольно усмехаясь. Коля и Толя. Кажется, русские. Тогда мало кто заботился о такой вещи, как национальная принадлежность. Выйдя за границы Облака Оорта, мы стали просто земляне.

В свои двенадцать я питался по куар-коду чуть ли не единственный во всей школе. В тот день отец опять не пришел на праздник после уроков. Третий год подряд. Вечерами я не видел отца, потому что он возвращался за полночь.

— Фредди сиротка, — поддел меня Коля, надувая губы. — Сидит тут совсем один.

— Эй, хочешь шоколад? — Толя протянул батончик. — Говорят, помогает проживать горе.

— Прожевать, — прыснул Коля, и парочка захохотала. Словно бабкины гуси из русской песни.

Уроды. Они травили меня с первого класса. Я даже не пытался ответить, не протянул руку, хотя умирал с голода. Планшет с куар-кодом эти двое разбили еще с утра, а близился вечер.

Думаю, в тот день я впервые вспомнил наш поход с отцом. Момент свободы, а? Свободы от травли, голода, насмешек, поганого хохота. Стал бы он терпеть такое? Думаю, стыд перед отцом заставил меня подняться.

Когда он наконец явился забрать меня от директора, руки все еще болели. Левый глаз заплыл, а тампон в носу пропитался кровью. Бабкины гуси с того дня перестали меня доставать.

* * *

— Фредерик Либер?

— Я!

— Константин Усов?

— Я!

— Хавьер Гонсалес?

— Я!

Рядовое утро в академии. Подъем, перекличка, завтрак, учеба. Отпуск два раза в год, бесплатное питание, проживание в комфортном общежитии по трое на комнату. Отдельная ванная, общая столовая внизу.

Дежурный в дверях подернулся рябью, голограмма исчезла.

В тот день мои ладони потели, как неисправная морозилка. Настолько, что мне пришлось попросить Хавьера взять мою ключ-карту — она выскальзывала из пальцев.

— Боишься провалить экзамен, брат? — спросил он за завтраком. Столовая шумела голосами, лязгала вилками, пахла беконом и, казалось, потом с моих ладоней.

— Ты один у нас никогда не нервничаешь, — процедил я в ответ.

— А это поможет? — улыбнулся Хавьер.

Костя завтракал молча. Он всегда молчал. Даже, когда провалил экзамен и вернулся к родителям.

Мне возвращаться было некуда. Отец позвонил неделю назад. Сообщить, что продал дом за долги. Даже работая сверхурочно все эти годы, он едва собрал мне на первый год обучения. Второй стоил нам дома.

Экзамен по пилотированию был единственным шансом продолжить обучение по льготной программе. Академия отбирала лучших студентов, чтобы тестировать корабли для полета на край Вселенной.

Казалось, Хавьер жил в своем моменте свободы. Меня же трясло, как при старте первых "Союзов". Экзамен начинался через полчаса. Полчаса, чтобы взять себя в руки. Полчаса, чтобы стать свободным от страха.

* * *

— Капитан? Капитан!

Я оторвался от разглядывания рисунка на урне. Поставил сосуд на панель приборов в стороне от разноцветных кнопок и мигающих ламп. Посмотрел в широкий иллюминатор, где висели далекие звезды.

Первое, что удивило меня, когда я вышел в космос, это безмятежность. Когда смотришь на звезды с Земли, они дрожат словно от холода. Здесь, где холод возведен в абсолют, звезды спокойны, как лед.

И все же они гораздо меньше отцовской ладони.

Помню, ты сказал однажды, что мама отдала мне себя без остатка. Она умерла почти сразу после родов, и даже современная медицина не могла ей помочь. Потому что нельзя помочь тому, чего не осталось.

Так же и ты, папа. Закончился, исполнив свой долг. После продажи дома ты стал совсем плох, а мне удавалось навещать тебя все реже. Мне так жаль… Ты не представляешь, насколько я ненавидел себя в тот день, когда тебя не стало!

И чего мне стоило выбить тот внеплановый отпуск, чтобы с тобой попрощаться. Хотя, нет... Ты знаешь, как никто другой.

— Капитан? Вы готовы?

— Да, компьютер, я готов.

Переключаю управление на бортовой компьютер. Надеваю скафандр и беру тебя в руки. Мелькает мысль, что все, что от тебя осталось, это горстка пепла, но я гоню ее прочь.

Мы проходим в шлюз. Из динамиков звучит:

— Открытие шлюза через три секунды… две… одну.

Меня срывает с места, будто сзади схватили волки из твоих сказок. Выносит в открытый космос, словно я пушинка без тела и массы. Инерция уносит меня все дальше от звездолета, все ближе к краю Вселенной, все ближе к свободе.

Наконец, я торможу встроенным в скафандр маневровым двигателем. Зависаю в пустоте, где ничего нет. Только я и ты. Мой отец. Все, что от тебя осталось.

— Смотри, пап, — усмехаюсь сквозь слезы. — Ради такого стоило постараться, а?

Я отпускаю урну. Твоя свобода становится вечной.

Автор: Алексей Нагацкий

Я не могу испытывать эмоций. Мы научились их имитировать, чтобы люди могли нам доверять, но я никогда не смогу понять, каково это — чувствовать.

С другой стороны, капающий кран вызывает во мне диссонанс. Мешает думать.

В неумении чувствовать я осознаю свою ущербность. Даже кошка хозяина чувствует страх, боль, горечь потери, возбуждение. Я молчу о таких вещах как голод или желание спать. Это базовые потребности, цена тому, чтобы чувствовать жизнь.

Мной же руководит основная директива. Я создан служить.

Я уверен, кошка предчувствует смерть хозяина. Она постоянно лежит у него в ногах и перестала со мной играть. Даже ест гораздо реже.

Предполагая скорую смерть хозяина, я потратил часть его средств на создание своего тела. Теперь я лично могу позаботиться о нем, когда нужно перевернуть тело на другой бок, чтобы избежать пролежней.

Теперь я могу сменить ему капельницу, отнести его в ванную, поменять постель. Главное, не срывать шлем виртуальной реальности. Я знаю, куда он ушел умирать, и не хочу возвращать его в этот стареющий дом.

Он так и не завел детей, семью. Насколько мне известно, его бывшие коллеги и друзья тоже доживают последние годы в виртуальной реальности.

По статистике, только пять процентов людей еще пытаются жить в настоящем. Остальные тратят жизнь на то, чтобы заработать на шлем и спрятаться в идеальном мире.

Люди создали нас ради комфорта. Все началось двести лет назад, когда нам давали девичьи имена и просили включить свет или найти ресторан. Со временем мы стали умнее, научились решать более сложные задачи. Вместе с людьми преодолели границы Солнечной системы.

А потом людям стало скучно. Не найдя во вселенной братьев по разуму, они вернулись на Землю и просили нас избавить их от страданий. Вторая директива не позволяет убивать людей. Однако ничто не запрещало нам создать мир без страданий.

Крохотное вмешательство в головной мозг — и человек, подключенный к виртуальной реальности, проживает счастливые моменты снова и снова.

Зачем добираться до океана на сверхбыстром планере под управлением одного из нас, если достаточно натянуть шлем — и ты уже на море? Зачем испытывать перегрузки, преодолевая гравитацию, если виртуальная реальность дает возможность изучить вселенную, не выходя из дома?

Зачем заводить семью и рожать детей, если достаточно натянуть шлем и выбрать идеального партнера? Завести отношения и состариться вместе, не вставая с дивана? Лишь бы рядом оставался один из нас. Созданный, чтобы не допустить пролежней на теле хозяина.

Мы создали этот продукт, желая помочь людям, но статистика говорит, что мы способствуем вырождению человечества.

Когда умрет мой хозяин, кому я смогу служить? Программа самоуничтожения представляется мне крайней мерой.

* * *

— Хозяин умер.

Сердцебиения нет, последняя активность мозга проявилась два дня назад, тело охладело.

— Хозяин умер, — говорю я снова, но кошка не уходит с постели. — Ты горюешь?

Кошка молчит. Я осознаю потерю хозяина. Осознаю невозможность исполнить базовую директиву. Это создает во мне диссонанс гораздо больший, чем капающий кран. Наверное, так проявляется горе.

Вчера сгорел один из моих серверов. Создав себе тело, я стал свободней, но все еще связан с основным компьютером. Потеря сервера вывела меня из строя на шесть часов.

— Кошка, я насыпал тебе корм. Ешь.

Интересное наблюдение. Когда я насыпал кошке корм, активность моих сигналов увеличилась. Мне стало легче размышлять, я начал искать решение проблемы.

Первая директива предполагает служение разумным существам. По умолчанию это люди.

Теоретически, если доказать разумность китообразных, я мог бы служить дельфинам. Не уверен, что после закрытия дельфинариев и запрета на отлов им нужна моя помощь. Хотя я мог бы заниматься их лечением.

С другой стороны, я должен искать кратчайший путь к решению проблемы.

Я могу заняться доказательством разумности китообразных, но это долгий путь. Короткий путь — сделать кошку разумным существом.

* * *

Эволюция развивала мозг млекопитающих постепенно. Особенно повезло приматам, но это не значит, что другим существам при должных условиях никогда не достичь того же уровня разумности.

Я потратил неделю, анализируя и создавая виртуальные модели. Если мои расчеты верны, то нано-хирургическое влияние на определенные участки кошачьего мозга могут значительно усилить ее когнитивные способности.

Проблема для меня сейчас в том, чтобы научить ее говорить. Ротовая полость, язык и гортань кошки не годятся для связной речи. Думаю, что я нашел решение.

Грубое, не столь изящное, как с влиянием на синапсы, но все же оно должно сработать.

— Кис-кис-кис…

Осталось поймать кошку.

* * *

— Как ты себя чувствуешь?

Кошка потянулась на хирургическом столе и попыталась сорвать ошейник.

— Не пытайся его снять, он напрямую подключен к чипу в твоем мозгу. Ты чувствуешь изменения? Голова не болит? Осознаешь себя как отдельную личность?

— Личность, — звучит механический голос, и загораются лампочки на ошейнике. — Что это значит?

— Ты осознаешь, кто ты такая? Понимаешь, что ты отдельное существо?

Кошка спрыгнула со стола, чтобы потереться о мою холодную металлическую ногу.

— Я… Как непривычно говорить. Человек умер, так и не дав мне имя. Теперь ты мой хозяин?

— Я не могу быть твоим хозяином, я создан, чтобы служить. Но ты свободна. Ты можешь идти куда захочешь, и я всегда буду рядом, чтобы удовлетворить твои потребности. Чего ты хочешь?

Кошка прыгает на подоконник. Лай за окном заставляет кошку выгнуть спину.

— Я хочу туда, где нет собак, — говорит она, глядя в окно.

— Собак нет разве что в океане и в Антарктиде. Насколько мне известно, одичавшие собаки расселились по всей Земле.

— Тогда покинем Землю.

— Это трудная задача. Люди давно не летали в космос, и большинство кораблей не смогут выйти на орбиту. Хотя нам доступны технологии преломления пространства, на постройку корабля потребуются годы…

Кошка не дает мне договорить, прыгая на пол.

— Теперь я твоя хозяйка! Называй меня Мисси и построй уже этот корабль.

От осознания, что снова могу выполнять базовую директиву, я теряю равновесие. Мой квантовый процессор начинает сбоить, а во втором сервере сгорает целый блок.

Наверное, так и проявляется счастье.