Серия «Про друзей»

Один мой друг с красивой фамилией Самарин однажды пригласил меня в гости, и на кухне, заговорщицки подмигнув, достал из морозильника бутылку водки - на Крайнем севере вещь , в целом, традиционную для пятничного стола. Но тут был особый случай, я это понял по необычному поведению хозяина квартиры.

Он усадил меня, пододвинул ко мне поближе тарелки с салатами, накапал в рюмку, сам сел напротив и принялся возбуждённо буравить меня взглядом.

- Дочка у меня будет, Серый, - сказал друг. - Сегодня врачи жене сказали.

- Отличная новость, - говорю, - только у нас не принято поздравлять заранее.

- Ну да. Но ты это. Я тебя чего хотел спросить, - замялся друг.

- Чего? - напрягся я.

- Я понимаю, Серёга, это очень сложно, да и ответственно, - сказал он торжественно, - но ты сможешь, я знаю - имя ей придумать, а?

Тут он ещё больше придал моменту торжественности тем, что открыл на телефоне свою семейную фотографию:

- Чтоб лучше думалось! Давай, Серёга!

Мы молча посидели с минуту. Мне стало волнительно и жарко. Я попросил приоткрыть форточку, в неё с воем ворвалась ноябрьская пурга, брызнув в лицо острыми иголочками; бурные потоки свежести пробежались по стекляшкам не к месту висящей на кухне люстры и, прощаясь, взмахнули оборками занавески. Друг закрыл форточку и нетерпеливо нарушил установившуюся звенящую тишину: "Ну чё там?".

- Знаешь, а вот Марина вроде красиво...

- Марина? - почему-то испугался друг. - Почему Марина?

- Мне кажется, красиво, говорю. "Марина Самарина". "Самарина Марина". Прям переливается, как мелодия, скажи?

Тут товарищ задумчиво поскрёб в затылке:

- А, да, классно. Слушай, спасибо!

- Ну так чего, за имя? - спросил я, протянув рюмку.

- Ну да, Анной будут звать её. В честь бабушки!

Я было промычал "ммм", но интерес победил:

- А чего тогда меня спрашивал?

- Да просто хотел узнать твоё мнение. Я уже всех почти опросил, любопытно было!

PS Анютка Самарина уже давно в школу ходит, классная и весёлая девчонка, но почему-то всякий раз мне хочется её назвать Мариной)

Однокурсника и друга Андрюху я так называл за любой поступок, которым можно было гордиться:
- нашёл работу - да ты Мандинго Массакр!
- долг вернул - о, реально Мандинго Массакр!
- машину купил, женщину нашёл, юбилей отпраздновал, премию получил и с пакетом в гости пришёл - ну вы поняли.

Все после того, как я забрал у него свой ноутбук и нашёл там вдруг скрытую папку с видео для взрослых. Там главный герой - здоровенный негр с, я не знаю, третьей ногой в паху. И зовут этого негра, как и все его фильмы, Мандинго. Ну, т.е. Массакр.

Бегло полистал все 62 фильма. Негр молодец - то он с блондинками. То он с мулатками. То, прости господи, с нашими, т.е. азиатками. И везде сюжет один и тот же - вот женщина скучала, а вот и приходит сабж, достает из широких штанин то, за что его массакром и прозвали, и вот уже женщине непонятно - то ли хорошо, то ли плохо, слишком всё громко и травматично выглядит.

Подумав, что с таким подходом к выбору вдохновляющего кино Андрюху было бы неплохо отдать в поликлинику на опыты, начал я другу припоминать ненароком события из его любимого синематографа.

Год Андрей стеснялся моих подколок, а потом мы с ним настолько к этому его интимному прозвищу привыкли, что даже в популярной приложухе его номер так у кого-то записан оказался. Значит, рассказывает ещё Андрюха на Чукотке историю эту.

Знаю, что читаешь меня, поэтому с днём рождения, Мандингов Андрей Массакрыч, помни, кто ты по жизни и следуй своим правилам!

Почему-то, когда начинают рассказывать с чего-то в духе: "А слышали про Лёху?", - уже почти точно знаешь - концовка будет адовая. Или: "Вот у меня есть знакомый - Вовлан", то сразу ждёшь угарную историю про человека, собственно, созвучного со словом "Вовлан".

А вот у меня есть ещё знакомый - Сергей.

Делать было нечего: суббота, вечер, мёрзлый северный городок, никто и ничего не предвещает.

Но звонит такой вот Сергей и заходит с козырей:

- Ты это... Водку или коньяк будешь? Давай, приходи щас в "Узбечку". Мы тут все почти собрались.

И трубку положил.

Я, конечно, собрался, пошёл. Потому что на северах как: если тебя позвали пить, то надо идти, иначе потом, даже захочешь - ни за что не позовут.

Прихожу, захожу, а там - пластмассовые столы с нарядной, разноцветной клеёнкой ломятся от плова и даже салатов из дорогих помидоров, между ними бегает усатая официантка, на стенах ковры, на репите "О боже, какой мужчина" и с барной стойки слепит дискошар. В зале свора сплошь знакомых мужиков; среди них в сером, неприглядном свитере машет руками Серёга.

- Проходи, садись, наливай, пей, за всё уплочено! - перекривает музыку Сергей.

- А за что пить? - ору ему я.

- А мы прост так бухаем!

Козе ясно, что меня, овеянного славой обозревателя региональной газеты "Крайний Север", такой ответ не устроил и Серёга начал рассказывать, что, де, есть у него рана на сердце в виде чукотской красавицы Северины, и вспыхнувшей к ней любви три месяца назад, которая тут же  обернулась положительным тестом на хорионический гонадотропин человека. Всё это влюблённые поспешили обратить в законную форму, так что праздновали мы, по идее, свадьбу.

Но не свадьбу. Потому что милая Серёжина чукчанка с утра вдруг сильно передумала ехать в ЗАГС, а  растерянный Сергей не привёл ни одного нормального аргумента, кроме "Ну чё ты, Северина". Поэтому виновник торжества пафосно изрёк "Наша встреча была ошибкой", дал Северине в глаз и пошёл забирать деньги у узбеков, которые, разумеется, тоже ему отказали. Тащить в съёмную квартиру два чана с пловом, таз салата и три ящика бухла Серёга не стал, а по-гусарски собрал всех нас, - которых на свадьбу, собственно, и не звали.

После услышанного вечеринка тут же стала рядовой пиратской пьянкой, с залезанием на столы и хоровыми тостами "за нас красивых, за них **** (тупых баб с низкой социальной ответственностью)". Все по очереди обнимали Серёгу, прославляли наше мужское единство и выдумывали грязные сплетни о Северине.

Тут, как водится, часы пробили двенадцать и во вспышках молний в дверях драматично появилась сбежавшая невеста в окружении пьяных подружек. Не говоря ни слова, она подошла к Сергею, схватила его за голову и мёрткой хваткой впилась ему в жирные от плова уста жарким ртом. В возникшей мёртвой тишине гулко прозвенела грязная посуда, упавшая с подноса усатой официантки. Мы все как-то сразу засобирались домой, но Северина повелела всем оставаться на местах, потому что тут, вообще-то, свадьба.

От такого слащавого финала классного, было, мероприятия у нас тут же слиплись ягодицы, от чего мы ещё неделю ходили с характерным причмокиванием, но это были уже мелочи, потому что я тут чего хотел сказать: пикабушники любят фразу про десять лет и трое детей. Тут именно такой случай, я его вспомнил из-за их фоток в соцсетях; они вчера эту годовщину и отпраздновали.

PS Будешь читать, Серёга, не обижайся; имя невесты я всё равно в рассказе изменил, так что в Анадыре никто не догадается, что это про вас с Наташей.

*ТС изо всех сил предупреждает о возможном вреде. Вы молодые, шутливые, вам все легко. Это не то. Лучше закройте это и забудьте что тут писалось.

- Вот офигенская тема! - сказал Олег, входя в наш кабинет, из которого уже полмесяца несло табачищем, дошираками, потом, перегаром и усталостью, - Микродозинг, пацаны! Очень помогает!

- От кого? - Иваныч оторвал от папки с первичкой красные глаза, - от проверок? Или от твоих визитов?

Олег прошёл к Иванычу и поставил перед моим начальником яркую пластиковую баночку:

- Иваныч, это мухоморы. Жрал когда-нибудь мухоморы? Вот, попробуй.

Иваныч откинулся от бумаг на спинку кресла и принялся сверлить Олега хроническим коньюктивитом:

- Всегда говорил, что все безопасники - бездельники, так вы ещё и торчки, оказывается. Иди и не мешай процессу. Сесть мы ещё успеем.

- Это легальная тема! Очень помогает, - повторился визитёр, усаживаясь в "гостевое" кресло. - Чуть свет, таблетос закинул - весь день бодрый, сознание яркое, мысли в куче. Перед сном ещё одну - сны тоже яркие, в куче, бодрые такие. Короче, дарю. С вас пять тыщ, - Олег вопросительно уставился на меня.

- Олежа, я родился и вырос в степной сельскохозяйственной республике, - сказал я горделиво. - И даже там, в жарких полях Сеньсимильи, мне удалось сказать вашему брату твёрдое "не знаю, наверное потом".

- Ну, как хотите, моё дело - предложить, - сказал Олег, сунул пузырёк в карман и удалился, оставив нас с Иванычем и дальше разгребать бумажные завалы, только без "разгр". До отъезда сводной комиссии из Хабаровска оставалась ещё неделя и конца-края инспекционным мероприятиям не было видно; тем более, что не проверяли нас уже около 5 лет, что в принципе противоречило внутренним документам организации.

Спустя дней десять мы, глядя на мир подгнившими помидорами вместо глаз, решили торжественно отметить удачный для нас акт проверки и дружной командой отправились в кафетерий. Там Иваныч заговорщицки подмигнул официантке "у нас своё" и достал из сумки термос. Плеснул по гранёным столовским стаканам, чокнулись за сумасшедший и неотвратимый успех.

Пока сидели, в другом конце зала нарисовался безопасник Олег. Только бесцветный, простоволосый, прозрачный и какой-то весь скукоженный. Мы увидели коллегу, позвали к столу.

- Разбит метеоритами простор, - довольно съязвил Иваныч, оглядев его с головы до ног.

- Чё пьёте? - Олег схватил термос, пукнул крышкой, принюхался, - тьфу! Нет на вас управы, алкашей. Ну как проверка? Уволят вас уже с пятном несмываемого позора?

- Наше боевое подразделение показало блестящий, из ряда вон выходящий результат, - Иваныч плеснул из термоса на троих, - или мы чего-то не знаем? Колись, безопасность!

- Я на больничном был, - Олег глотнул, стукнул стаканом по столу и, сморщившись, понюхал локоть. - Ну и мерзость... Помните, я вам предлагал вот это?

Не дожидаясь ответа, Олег поковырялся в сумке и вынул флакон, - вот. Короче, кому отдать?

- Вот чё ты с ней носишься, как скарабей с какашкой? - Иваныч покрутил баночку в руке, - пять тыщ же было?

- Забирай даром, то есть безвозмездно, пока не передумал.

Иваныч с подозрением покрутил в пальцах бочонок, тряханул возле уха, поставил обратно:

- Говорила мне мама: бойся ментов, дары приносящих.

- Бывших, - буркнул Олег.

- Тем более, бывших. Валерич, заберёшь?

Я в это время упорно распиливал пластмассовой вилкой мёртвую куриную ногу с намерением её, наконец, распробовать.

- Олег Сергеевич, дорогой. Ты же никогда никому ничего не дарил, - с максимальной азиатской подозрительностью посмотрел я на него, - и я просто теряюсь в догадках, к чему вдруг эта твоя щедрость.

- Да вы заколебали, - безопасник забрал бутылёк со стола и вернул в сумку. - Лучше добрым, адекватным и полезным людям отдам. И вам не расскажу ничего.

- Да ладно тебе, друг, - Иваныч протянул коллеге стакашек. - Не томи же барышень, гусар. Что случилось?

Олег сложил руки на животе, оглядел нас и, секунда-в-секунду выдержав театральную паузу, начал рассказывать.

- Ну, я пил же эти... Эту... Короче, пережрал я этих мухоморных таблеток. Они на меня перестали действовать, привык я, или чё. Я вот, в начале недели было, утром закинулся, вроде норм, потом в сон потянуло. Ну, думаю, парень я немелкий, сожрал ещё одну, кофием запил. Потом на обеде выпил, после обеда пару. Вечером ложусь спать, а сна нет. Ну, думаю, глотану ещё одну.

- Быстрее, к сути, - поторопил Иваныч.

- Да чё там, сути-то... - Олег разлил всем по стаканам, остатки накапал себе. - Я встаю, оглядываюсь, смотрю - а комната не моя. Точнее, как не моя. Моя. Только... Без текстур, короче.

- Без цвета и узоров, - подсказал я начальнику.

- Ну да. Всё такое... Чёрное и матовое. Стены, шкаф, стол, кровать, постельное бельё. Я на руки смотрю - чёрные и матовые. Ноги - чёрные и матовые...

- Член чёрный и матовый, мы поняли. Приснилось что-ли? - торопит Иваныч.

- Первая мысль была, ага. Думаю, снится. И раз снится, надо себя ударить. И бью я себя по щеке, а всё происходит по-другому. То есть вот рука как бы должна же шлёпнуть, правильно?

- Ну!

- А у меня наоборот было. Как-будто шлепок уже где-то в прошлом, а рука только собирается к щеке, на перемотке типа.

- Вот наркоман, а, - Иваныч покачал головой.

- Ну и вот, слушайте дальше, - безопасник пододвинул стаканы к нам. - Я до сих пор охреневаю от того, что было после. Я понимаю, что со мной творится какая-то неведомая суета на букву хэ, и решаюсь пойти умыться. Иду кое-как, открываю дверь в коридор, а по коридору скелет идёт, внутренности прям в нём бултыхаются, глазные яблоки, сосуды, вены и вся гинекология, короче.

- Галина Васильна, чтоль? - спрашиваю я.

- Ага. Говорит точно её голосом, я в шоке. Осторожно так скелет обхожу, открыл душевую, нащупал краны, встал прямо в трусах. Чувствую - вода бежит по телу, а воды самой нет.  Постоял я минут десять, а не отпускает. Точнее, отпускает, только опять по-другому: всё, что было чёрное, становится то белым, то серым, то металлическим. И так... Вспышками прямо. Я стоял, потом, не вытираясь даже, пошёл обратно в комнату к себе. Иду, а в коридоре нашем не три двери, а где-то тридцать, наверное. И двери мягкие, волосатые, шевелятся. Я в каждую ломлюсь в ужасе, оттуда люди кричат, точнее, не люди, а манекены эти опять. Выбегают, орут, а язык мне совсем непонятен. Вобщем, я шарился пока по общаге, до своей кровати дошёл. Упал, лежу, а глаза закрыть не могу - веки прозрачные, всё вокруг видно. Пролежал так до утра в ужасе, думал, умру. Потом рвота началась, непрекращающася три дня, потом понос, думал важные органы высру... О, дай курочку, Серый, вкусная? - Олежа забрал у меня с тарелки половину ножки, почавкал. - Короче, такие дела. Прикол, что до сих пор не пойму, отпустило до конца, или нет.

- Ну, в Иваныче щас гинекологию видно? - я на всякий случай отодвинул тарелку с оставшейся половинкой подальше от безопасника.

- Да я серьёзно, микродозинг - нормальная тема! Очень бодрит - главное утром одну и перед сном  - тоже одну. И тогда весь день на движняке, настроение норм, ярко всё так и сны тоже яркие всегда. Ну да ладно, идти надо, спасибо за чай, - Олег пожал нам руки и убыл, когда в зале с кофе и булочкой объявился Артём из отдела охраны труда.

- Олега видели щас? - инженер без приглашения подсел к нам, потянул носом, - о, проверку отмечаете? Не боитесь, что спалят? Я вот, например, хы-хы. Охрана труда, ё-моё! Как бы ещё рабочий день, а тут вон безопасники ходят. На днях, говорят, накурился он сильно, ходил по общаге, чудил, как его не выгнали ещё, вопрос.

- Тёма, ты чё-то уставший какой-то. Слышал про микродозинг? - перебил его Иваныч и вынул из кармана яркую баночку, - офигенская вещь, легальная. Бодрит хорошо, целый день брызжешь энергией, ночью спишь хорошо. Мы вон, - начальник кивнул в мою сторону, - с сыном степей в два рыла большую приборку сделали за несколько лет. Всё благодаря вот этому. На, дарю.
- Да? Клёво, - Артём обрадованно взял баночку и принялся рассматривать. - Дорогое?  О,  тут мухоморы?
- Ну да, там главное не переборщить. Утром две таблетки и перед сном.
- Три, - вставил я.

- Три таблетки перед сном. И всё, - Иваныч похлопал Артёма по плечу. - Будешь новый человек.

Вспомнить и рассказать эту историю вдохновила музыка, написанная другом, творящим под псевдонимом Empty Mailbox. Музыка легла на оригинальное видео Infected Mushroom.

Первокурсники дружат друг с другом ожесточенно и остро, настолько всё кажется новым и важным. Мы дружили вчетвером, включая Ачкасова, Паскаля, меня и Вована, который уже пару дней, как вдруг пропал с радаров.

- Дурную весть я принёс вам, студенты! Однокурсника вашего ночью убили! Хороший человек, говорят, был. Светлая ему память, - сказал кто-то из старшекурсников, вбежав к нам прямо во время семинара по вышке.

Тут, понятно, две наших старосты групп показательно достали платки, начали трубно сморкаться. За ними остальные. Включая девчат.

Кому-то стало плохо, по-моему, мне. Пришлось совершить святотатство и отпроситься с высшей математики. Ачкасов и Паскаль тоже отпросились, типа, за мной присмотреть.

Пошли, взяли чего-то, неумело помянули Владимира Валерьевича, с трудом поискав в памяти его хорошие дела. Потом два дня ходили по аудиториям понурые, пока нам не уточнили:

- Это не вашего однокурсника убили! Это с агрофака пацана. Светлая память ему, - сказал кто-то из снова вбежавших в аудиторию старшекурсников.

Старосты привычно полезли в сумки за платками.

- А ваш в реанимации лежит, сказали! Кровь ему нужна. Идите, сдавайте!

Что характерно, отпрашиваться пришлось снова на вышке. Мы с Паскалём воздели руки к небу, а Майя Витальевна с тревогой спросила почему-то именно меня:

- Сергей! Вы хорошо себя чувствуете?

В этот раз пришлось бахвалиться и хорохориться, но всё равно отпустили. Даже Ачкасов пошёл, чтоб не пропустить чего интересного - вдруг кто кондрата схватит, а он это пропустит.

В 1998 году в стране денег не было, и практика вручать их студентам, тем более, считалась порочной. Но мы, собственно, не за этим приходили, а друга спасать, поэтому на станции переливания нам дали пряников с чаем и наговорили напутственных слов в ребристые спины.

А через пару дней в аудиторию вдруг пришёл Вован. Опоздал, но живой, весёлый, с перегаром.

- Это, по ходу, от нашей крови, - шепнул Ачкасов, - говорил же, надо было нормальную водку брать.

На все расспросы Вован отвечал уклончиво, на поздравления "долго будешь жить", стеснительно кивал, а признался аж спустя год:

- Я был в нужной компании, а вам, девственникам, подробности не рассказывал, чтоб не завидовали.

А когда рассказал детали, мы всё равно начали завидовать.