Серия «Работа у нас такая»

ТРУДОГОЛИК

За жизнь я, конечно, сталкивался с людьми работящими, чувствующими себя не в своей тарелке, когда они чем-то не заняты.
Но что такое настоящий трудоголик я узнал, когда в бригаду устроился стропалем Георгий Наумович.
Самая нудная работа на участке уборки металла: нарезка бунтов проволоки на кольца для обвязки пакетов. Только стропаля нарежут колец пятьдесят-шестьдесят, глядишь, они уже заканчиваются. Нужно снова резать. Это было темой постоянных ссор:
- Коль, подрежь проволоки.
- Чё я то? Вон, Санёк пусть!
При сдаче смены тоже положено было оставить хотя бы двадцать колец, чтобы бригада могла сходу начать работать. Не всегда это делалось. Старшие стропаля постоянно закусывались по этому поводу.
С приходом Жоры проблема отпала сама собой.
Лишь только появится время для пятиминутного перекура, Наумыч не садился вместе со всеми на лавку, - шел к ножницам резать кольца. Даже в какой-то минутный затык в подаче металла этот неугомонный успевал резануть колец десять.
Но с приходом его в бригаду нарисовалась другая проблема: вся площадка уборки покрылась, буквально, копнами из нарезанных колец.
Случится на стане авария, участок резки соберется в бандарке на законный отдых.
Георгий Наумыч и десяти минут не посидит, вздохнёт тяжелёхонько:
- Пойду верёвок подрежу(он так проволоку называл).
Назар, старший наш:
- Жора, прижми жопу к лавке. Я тебя умоляю. Ведь на площадке уже ступить негде из-за твоих "верёвок".
Жоры хватало еще минут на пять:
- Ну, пойду тогда железнодорожный тупик подмету.
- Во-во. Иди. Подмети.

Ушел наш Георгий Наумович на пенсию.
А лет через десять узнаём, что умер.
Пошли проводить в последний путь всей бригадой.
Любили его.
И вот улица, где стоял его дом, на расстояние двух-трех дворов в обе стороны разительно отличалась от остальной части: была аккуратненькой такой, просто вылизанной. И заслуга это была, подозреваю, не хозяев тех домов. А просто Жора переделав, смастерив всё что можно в доме, в огороде, во дворе и на улице перед своим домом, не смог остановиться в наведении порядка, и залез на чужую территорию.

ТЕЛЬНИК-БРАТЕЛЬНИК

В восьмидесятых каждую осень набирали бригаду из цеховых на поездку в совхоз, помогать убирать урожай картошки.
Жили в бараке. Такого, лагерного типа: два яруса нар по обоим сторонам длинного прохода.
Ни одна ночь не обходилась без пьянки.
Впрочем, без особого фанатизма и безобразий: мужики все серьёзные, не молодёжь какая сопливая - вечерком сходят в ближайшую березовую рощу, нарежут обабков, пожарят на огромном противне с картошечкой, и до двух-трёх ночи, под душевный разговорчик, сидят - употребляют помаленьку спиртное.
И были у нас там два брата-акробата. Азямовы.
Старший - Рома, тот весь такой прям ЗОЖник.
Физкультурник, мать его!
Если перила где ему на глаза попадутся: как на брусьях, на руках пройдется. Уголок забабахает. Потом ещё и в свечку выйдет. Если есть что-то, хоть отдаленно напоминающее турник: подтягивание, выход силой, склёпка.
А младшой, Костик, не в пример ему, - субтильный пацан, склонный больше не к физкультуре и спорту, а к спирту.
То, что Костян вечер и полночи гужует с пьяной братией, Романа почему-то не напрягало. Но в шесть утра он стаскивал младшенького с нар, запихивал его ноги в кроссовки, и еще не проснувшегося, волшебными пинками выгонял на кросс по пересечёнке.
После пятёры Костя прибегал весь мокрый, хоть отжимай его.
Мужики пеняли Роману, что так нельзя. Что недалеко до беды: ночь бухать, а утром такие нагрузки на сердце.
Но старшой был неумолим.
И... Случилось страшное... Накаркали все же.
Стояли братья на отгрузке. Народ наполнял мешки картошкой, увязывал их и стаскивал в кучи. Трактор с тележкой ездил от точки к точке, и братья грузили урожай.
Костя в телеге на укладке, Роман красивыми такими баскетбольными бросками метал мешки.
И не через задний низкий борт, а сбоку, где борта наращены.
И вот, после очередного броска, он вдруг оседает на землю.
Пока суетились, пока тормошили мужика, пока свезли в деревню, фельдшер констатировал смерть - остановка сердца.
Умер, можно сказать, посреди великолепного, потрясающего здоровья.

В восьмидесятых, после армии, устроился на завод.
Основным развлечением в бригаде, во время перекуров, были карты и домино.
Но была компания с более интеллектуальным уклоном - шахматы и кроссворды.
В шахматах я и до "третьего юношеского" не дотягивал, зато кроссворды, это было, ну прям, моё.
Уровень - гроссмейстер.
Помимо того, что я вообще пареньком был начитанным, так за годы разгадывания кроссвордов нахватался знаний "по верхам". Ведь составители кроссвордов в тогдашних "Огоньках", "Работницах", "Науке и жизни", в основном, были одни и те же люди. И заковыристые вопросы кочевали из журнала в журнал. Популярными были члены Могучей кучки, спутники планет, элементы таблицы Менделеева и, почему-то: дорога вдоль линии фронта.
Влился в коллектив, и вооруженный этими познаниями, давай расщелкивать художников, конструкторов и прочих общественных деятелей, выдающихся ораторов и публицистов, как орехи.
Удивляюсь, каким же идиотом был тогда. Почему я решил, что моя помощь, мои ответы "с ходу", по душе остальным кроссвордистам?
Открыл глаза мне один случай.
Работали мы, меняясь по часу, моё время подходит к концу. Глянул на пост управления (а они у нас остекленные вкруг) - мужики сгрудились вокруг стола, явно решают кроссворд.
О, думаю, хорошо, сейчас поднимусь к ним.
Захожу на пост: все парни со скучающими лицами сидят по углам, журнал спрятан.
Ну, - все правильно.
Народ собрался "пошевелить мозгой", а тут мчит, аж запыхался, умник, чтобы разгадать всё за минуту. Да нахрен ты сдался, такой красивый, мы уж как нибудь потом, без тебя.
И с тех пор я сменил тактику: сидел, пыхтел-разгадывал, вместе со всеми. И только если образовывался уж полный затык, и мы упирались в стенку, неуверенно предполагал:
- Слушайте, парни, а звезда в созвездии Лебедя, не Альбирео, случайно?
- Ты уверен?
- Нет. Но в башке что-то такое крутится. Вроде, читал про это. Да и по буквам подходит.

А в девяностых составители кроссвордов сделали просто гениальный ход - опустили планку сложности донельзя, пошли вопросы: сигнальная труба пионера, столовый прибор, домашнее животное.
И любителями кроссвордов стала вся страна.

На волне постов о психической нестабильности.

Порой, что у человека фляга подсвистывает, окружающие могут сразу и не просечь.
Работал у нас в прокатном цехе резчиком молоденький паренек.
И вот, его однажды оператор спрашивает:
- Коль, ты чего так дергаешься, когда на площадке у пресса стоишь?
- Ааа, так я же в наушниках работаю. Вот под музыку и пританцовываю.
У нас, и правда, резчикам у планетарных ножниц положено было работать в наушниках. Но это были ещё восьмидесятые годы, тогда о плеерах, и, уж тем более, о мобильниках, и не слыхали. Работали в обычных защитных шумоподавляющих наушниках.
Народ юмор оценил. Посмеялись.
Какое-то время спустя, сидим на посту. Коля наушники свои разобрал на составляющие. Что-то химичит с ними. Ну, Качура и прикололся:
- Что, Колян, тихо стали играть?
- Хуже, совсем испортились. Одновременно, когда в правом, например, Пугачева поёт, в левом, в это же время, может песня Леонтьева быть.
И опять шутка зашла.
А недели через две пацан заболел. И заболел, видать, серьёзно. С больничного все не выходит, и не выходит. Мы у мастера интересуемся:
- Ты не в курсах, что там с молодым? Когда появится?
- Да нет, он, наверное, у нас уже больше работать не будет. В дурку свезли.

ПРЕМИЯ

"Мне похуй, у нас в металлургии поощрения коллективные".

Заняла однажды наша бригада первое место в заводском соревновании по уборке подшефной территории.
Раньше нам как-то таких высот достигать не приходилось, а тут - на тебе.
Нас даже на собрании начальство похвалило.
Мелочь, а приятно.
Проходит месяц, и вдруг просачивается информация, что за первое место, кроме похлопывания по плечу, полагалась и премия.
И денюжки эти, мастер получил в одного. Хотя, к уборке территории он никаким боком - был в отпуске.
Мы к Коле, мол, что за дела? Где наше бабло?
Тот:
- Да не орите вы. Что вскинулись то? Да премия была, но это были такие смешные деньги, что раскидай я их на всех, получилось бы по паре беляшей на каждого. Так что я с дележом даже и заморачиваться не стал.
И идите, и успокойтесь уже.
Но, похоже, кто-то все же не успокоился.
Через день на Рено Логан мастера, что стояла на площади у проходной завода, на бочине появилась длиннющая царапина.
На оперативку прискакало все начальство цеха. Давай выпытывать: кто сделал? Мы - в отказ: территория там не охраняемая. Любой пацан мог пройтись гвоздём.
Виновного не нашли.
Но на следующий месяц вся бригада была без премии.

Есть в нашем прокатном цехе байка, мол, скинулись мужики в капитальный ремонт денюшкой, и послали в поселковый магазин гонца за горячительным и закуской. А тот пожадничал, и всю наличность пустил на бухло. Идет назад к заводу, рассуждая про себя, что с закуской то получился косяк, и вдруг видит на полянке привязанного к колышку козленка. Недолго думая, приводит его в цех... И бедного козлика пускают на барбекю.
Старые работяги, вспоминая эту историю, уверяют, что кто-то был непосредственно свидетелем этой истории, кто-то своими глазами видел голову козлика в коробке с обрезью, а кто-то и сам участвовал в той грандиозной пьянке.
Слушая в очередной раз эту байку, я уже не лезу с возражениями, зная, что моему прозаическому объяснению случившегося не поверят, и легенда в очередной раз устоит.
А дело было так.
Работал у нас в бригаде стропальщик горячего металла. Товарищ был, ну, что тот Афоня из фильма. Из-за пьянок и прогулов балансировал на грани увольнения. Прямо, еще один залет, и все - вылетает из бригады.
И вот снова прогул - не вышел в вечернюю смену. На следующий день мастер на оперативке грозно: - Что, Борщев, опять запил, я ведь тебя предупреждал... - Да не пил я. Уже перед самым выходом на работу, слышу, визг тормозов и удар. Из окна выглянул, а это наша коза за ограду выбралась и под машину попала. Выскочил, и пока еще не сдохла, пустил её под нож. А ведь жара. Часть мяса в холодильник поместилась. Остальное пришлось соседям распродать. Вот... Пока эта вся круговерть, пока свежевал, пока по соседям бегал - поздно уж было на работу идти.
Мастер аж красными пятнами пошел: - Ты что, в школе? Ты что мне сказки то рассказываешь? - Не веришь? Не веришь, да?! На, смотри! И с этими словами выходит и вываливает из пакета на стол мастеру козью голову. Натурально - козья башка с рогами.
И хоть это ничего не доказывало, и прогул не оправдывало, но эффект произвело. Поржали. Балбеса простили. А голова козы-дерезы еще несколько дней болталась в коробке с обрезью, возбуждая фантазии всех проходящих мимо.