Среди десятков проектов подводных лодок, в разные годы несших службу в отечественном флоте, есть один, сильно выделяющийся своей нестандартной внешностью.

Речь о лодках проекта 665, которые невозможно спутать с другими ПЛ из-за огромной широкой рубки с пусковыми установками крылатых ракет.

Такая нестандартная внешность — обычное дело для опытовых лодок, используемых для различных испытаний, например знаменитых «двустволок» проекта 633РВ.

Но ДЭПЛ проекта 665 являлись боевыми субмаринами, которые в случае конфликта с НАТО должны были решать серьезные задачи. В этой статье я расскажу, для чего создавали эти необычные лодки, прозванные на флоте «каракатицами» (или «лягушками») и как сложилась их судьба.

Попасть в Америку

В 1950-х годах гонка ядерных вооружений между СССР и США набирала обороты. При этом наша страна находилась в уязвимом положении из-за значительного преимущества американцев как по числу боезарядов, так и по средствам доставки. Например, в 1957 году у США имелось 6444 бомбы, а у СССР всего 660.

Чуть ли не вся территория СССР находилась в досягаемости американских стратегических бомбардировщиков, которые могли действовать с баз в Европе и Азии. В то же время до Америки номинально долетали только бомбардировщики Ту-95 и М4, которых к тому времени построили примерно по 30 бортов. Почему номинально? По пути им предстояло преодолеть развитую систему ПВО, а у М4 еще имелись проблемы с дальностью, поэтому шансов вернуться у них не было.

Руководство страны осознавало проблему, поэтому ресурсов на создание новых носителей стратегического оружия не жалело: Королев работал над МБР Р-7, Лавочкин — над МКР «Буря», Мясищев — над сверхзвуковым стратегическим бомбардировщиком М-50. Помимо создания межконтинентальных систем, существовал и другой путь — доставить поближе к территории противника ракеты малой или средней дальности. В этом случае у оппонента будет крайне мало времени на организацию противодействия. Но как этого добиться?

Вооружение

Для вооружения подводных лодок создавались комплексы с баллистическими и крылатыми ракетами. Про «баллистику» поговорим в другой раз, а в этой статье нас интересует П-5 — морская крылатая ракета, на долгие годы определившая облик этого типа вооружения.

П-5 специально создавалась под надводный пуск с подводных лодок: старт осуществлялся из герметичного компактного контейнера. Для уменьшения его габаритов ракета хранилась со сложенными крыльями, которые расправлялись уже в воздухе. Это, кстати, было реализовано впервые в мире.

По сравнению с американскими КР Regulus и Regulus II, которые перевозились в специальном ангаре в надстройке, а затем перемещались для старта на отдельную пусковую установку, отечественный подход был намного современнее. Он обеспечивал возможность разместить на лодке больше ракет, а также сократить время на предстартовые операции.

Максимальная дальность П-5 составляла 580 км, полет проходил на скоростях до 345 м/c (порядка 1250 км/ч). Ракета несла ядерный заряд РДС-4 мощностью в 200 кт, позднее мощность БЧ повысили до 650 кт. Также была разработана и фугасная боевая часть массой в 1000 кг. Впрочем, особого смысла в ней не было, поскольку при стрельбе на предельную дальность отклонение от цели могло достигать 6 км. А в среднем ракеты на испытаниях укладывались в круг радиусом 4 км от намеченной точки.

Эта проблема компенсировалась применением специальной боевой части (хотя для 200 кт отклонения в 4 км тоже чувствительно), а также залповым пуском сразу нескольких изделий. Да и цели были соответствующие: административные и промышленные центры (то есть города), военные объекты и военно-морские базы.

Предшественники

Первым носителем П-5 стала опытовая лодка С-146 проекта 613. На нее для испытаний ракетного комплекса установили один транспортно-пусковой контейнер.

Первым серийным проектом с П-5, принятым в состав флота, стал 644. Это снова была модификация 613-го, но уже с двумя контейнерами, размещавшимися за рубкой. Переоборудование головной лодки началось в декабре 1958 года, все шесть ПЛ проекта вступили в строй в 1960-м.

Лодки в полной мере не устраивали флот из-за недостаточного боезапаса, низкой автономности и небольшой дальности плавания. Поэтому в 1959 году был утвержден технический проект на ДЭПЛ с четырьмя ракетами и повышенной дальностью плавания. Речь как раз о нашей «каракатице» проекта 665.

Проект 665

Вместо строительства принципиально новых лодок снова решили модернизировать имеющиеся в наличие 613-е. Только теперь объем переделок вышел более внушительным.

Главным внешним отличием, конечно, стала огромная надстройка, которая совмещала в себе боевую рубку (для управления лодкой на перископной глубине), жилую рубку на восемь спальных мест и четыре транспортно-пусковых контейнера ракет П-5. Вся эта конструкция имела общее ограждение из алюминиевого сплава и внешне составляла единое целое.

Если в прошлом проекте отсутствовала возможность залповой стрельбы, то теперь аппаратура позволяла запускать по одной, по две или сразу поочередно все ракеты.

Для наведения ракет требовалось знать точное местонахождение лодки. Поэтому в состав бортовых систем включили навигационный комплекс с двухгирокомпасной системой, системами гироазимута и гировертикали, автоматическим счислителем координат и астронавигационной системой. Последняя позволяла уточнить координаты корабля в море, определять поправки курса по звездам в ночное время, а также определять свое место по Солнцу и Луне.

Корпус лодки стал длиннее на 9 метров за счет добавления еще одного отсека. Увеличивать внутренний объем пришлось для размещения дополнительной 3-й группы аккумуляторных батарей и аппаратуры для навигации и пуска ракет. При этом от двух кормовых торпедных аппаратов отказались.

Благодаря модернизации удалось существенно повысить дальность подводного плавания. Так, при движении с экономической 2-узловой подводной скоростью она возросла по сравнению с 644-м проектом с 260 до 400 миль.

Автономность также выросла: с 30 до 45 суток. И это при увеличении экипажа до 58 человек. Более того, еще и получилось улучшить условия обитаемости: для всех членов экипажа имелись свои спальные места, была введена система кондиционирования, увеличен объем провизии и пресной воды.

Судьба

Переоборудование первой ПЛ проекта 613 (С-152) в проект 665 стартовало в августе 1958 года, то есть до утверждения техпроекта. Всего до 1963 года в строй ввели шесть «каракатиц». При этом первоначально до 1965 года планировалось переоборудовать в 665-й в шесть раз больше ПЛ проекта 613 — 37 единиц.

От грандиозных планов отказались по ряду объективных причин.

Во-первых, сама лодка оказалась далека от совершенства, что неудивительно для столь компромиссной конструкции. Причиной основных проблем, конечно, стала массивная надстройка с рубками и пусковыми установками. В ходе испытаний выяснилось, что максимальная скорость подводного хода на один узел меньше расчетной.

При следовании в надводном положении вода постоянно заливала передние пусковые установки, чьи крышки находятся чуть ниже задних. В результате пуск ракет оказался возможен не при 15 узлах, а всего при 6. При этом допустимое волнение пришлось снизить с 4 до 3 баллов.

Кроме того, лодка не держалась в позиционном положении (среднее положение между подводным и надводным): высота борта в носу при нем составляла 3-4 сантиметра, а в корме — более метра.

Важным фактором, повлиявшим на отказ от большой серии, также стало вооружение. Характеристики баллистических ракет постоянно росли, расширялись и возможности ПВО противника, из-за чего от крылатых ракет как стратегического оружия вскоре отказались: после П-5 еще долгое время крылатых ракет для нанесения ударов по наземным целям в арсенале флота не было.

Можно вспомнить еще и про П-6 (П-35) — развитие П-5 уже в качестве противокорабельной ракеты. Что насчет перевооружения 665-х ими? Такой вариант не представлялся возможным, поскольку громоздкий антенный пост радиолинии связи с ракетой аппаратуры «Аргумент» просто негде было размещать. Идея же установить его на второй лодке, работающей в паре, не выдерживала никакой критики.

Впрочем, все перечисленные выше факторы наверняка бы проигнорировали, если бы удалось за счет модернизации уже устаревающих ПЛ проекта 613 с небольшими затратами получить флот относительно современных ракетных лодок. Но не удалось: оказалось, что экономия при переоборудовании по сравнению со строительством новой ракетной лодки с нуля составляет порядка 15%. И за этот небольшой выигрыш приходится платить компромиссными характеристиками. Например, по скорости подводного хода 665-е уступали проекту 651 новой постройки почти в полтора раза: 10 узлов против 14,5.

В итоге серия ограничилась шестью лодками. Все они прослужили вплоть до 1970-х, а затем утилизированы.

Напоминаю, что также мои материалы на тему военной техники и военного кино доступны в Telegram, MAX и Дзене.

Telegram: https://t.me/ivanartuchannel

MAX: https://max.ru/ivanartu

Дзен: https://dzen.ru/ivanartu

При желании можете поддержать автора рублем через донаты.

- Русские восстановили свои укрепления, - откашлялся де Пуант. – И они могут снова в нас стрелять.

- Хорошо, - Николсон поморщился, услышав боязливые оправдания французского адмирала. – А сейчас послушайте меня.

Вчера морские пехотинцы, отправленные на берег за дровами, захватили трёх американцев. Те рубили лес для починки своих китобойных судов.

- Зачем они это сделали? – перепугался де Пуант. – Не хватало нам ещё войны с Северо-Американскими штатами. Немедленно их отпустите!

- Не беспокойтесь, им не причинят вреда, - скривился баронет. Он уже с трудом переносил общество трясущегося адмирала. – Скажем, что спасли их от русских. Это ерунда. Слушайте дальше.

Американцы рассказали, что к городу можно подобраться с другой стороны. Нужно высадить десант не по фронту, где стоят восстановленные русскими батареи, и им помогают грозные орудия «Авроры», а возле Николиной горы.

Баронет ткнул пальцем в чертёж Авачинской бухты. Де Пуант присмотрелся.

- Но тут обозначены русские батареи! – сказал он и поёжился, вспомнив, какой ужас принесли с собой русские ядра на мостик его «Ля Форта» два дня назад.

- Да, - кивнул Николсон. – Но раньше мы имели дело с тремя батареями, причём там было около двадцати орудий на суше и примерно столько же на кораблях, то сейчас их гораздо меньше. На батарее, что прикрывает перешеек, всего пять орудий, и столько же на другой, что стоит дальше по берегу. Мы сметём их огнём с фрегатов, высадим десант, и Петропавловск будет наш. Вы прославитесь, адмирал.

Де Пуант поднял брови. Уже целую неделю, со дня гибели адмирала Прайса, он был беспокоен, плохо спал, волновался и мечтал только о том, как бы поскорее убраться с этих неприветливых мест. Мысль о том, что он может прославиться, ему и в голову не приходила.

- А вы правы, баронет, - француз задумчиво посмотрел на чертёж. – У русских здесь слабое место. Атакуем завтра же! Готовьте диспозицию.

Десант готовился тщательно. Общее командование поручили капитану Паркеру. Он ещё накануне вытащил из сундука флаг морской пехоты «Гибралтар. На море, на суше» и велел сержанту Джексону охранять его и взять с собой.

- Мы поднимем его над этим городишком! – сказал Паркер. – И весь этот богатый край станет британским.

Всего в десант отрядили семь сотен бойцов. Это были как солдаты морской пехоты, так и стрелки-матросы из экипажей кораблей. У всех в сумках лежали двойные запасы патронов к штуцерам, каждый брал с собой одеяло. Ящиков с продовольствием хватило бы на год. Походные аптечки, в общем, всё, что необходимо, и даже сверх того. Капитан Паркер приказал взять с собой десяток кандалов.

- Варвары должны сразу понять, кто хозяин, - сказал он. – А кандалы лучшее, что у нас есть для этих дикарей.

В четыре утра на батареях Петропавловска сыграли тревогу. Тревожный барабанный бой разбудил спящих солдат и матросов. Суда эскадры готовились к нападению.

Пароход «Вираго» взял на буксир оба контр-адмиральских фрегата – «Президент» и «Ля Форт» и вновь потащил к берегу.

Жора сидел возле памятника Берингу в губернаторском саду и смотрел за тем, что происходит в бухте, в подзорную трубу. После того, как он сбежал от юнкера Литке воевать на Кошечную батарею, отец строго пожурил его, и запретил ходить на позиции. А присматривать за ним поставил старика Дурынина. Сейчас тот храпел на скамейке, укрывшись взятым из дома цветастым одеялом.

Неторопливо, застилая Авачинскую бухту чёрным дымом, «Вираго» прошёл мимо Сигнального мыса и двинулся дальше, к перешейку. Вот он отшвартовал «Президента» как раз напротив батареи Александра Максутова. Там немедленно открыли огонь. И первым же выстрелом сбили с мачты английский флаг.

- Ура!!! – прогремело на батарее. Фрегат встал на якорь и тридцать его орудий обрушили шквальный огонь на Перешеечную батарею. От него до пушек Максутова было триста пятьдесят метров. И хотя перевес был внушительный – на одно русское орудие приходилось шесть английских, никто не собирался сдаваться.

Ответный огонь был быстр и меток. Мачты, паруса, борта, всё было покалечено ядрами. На палубе «Вираго» находились сотни десантников. И на пароход прилетели гостинцы русских артиллеристов.

Капитан Паркер набычился и сжал губы. Сейчас пушки двух адмиральских фрегатов подавят русские батареи. Они ещё тявкают, как подзаборные дворняжки, но ничего сделать не могут. Вот замолчала батарея в лощине. Её разгромили пушки французского «Ля Форта». На перешейке осталась одно орудие. Пора командовать высадку.

- Вперёд! – прокричал Паркер. Шлюпки бухнулись в воду, в них посыпались морские пехотинцы. Весла заскрипели, десант ринулся к берегу.

На Перешеечной батарее осталась одна исправная пушка. Остальные были разбиты. Князь Максутов, увидев плывущие шлюпки, сам бросился наводить.

- Вот так, вот так, - бормотал он. Выпрямился, глянул на море и поднёс фитиль к запальнику. Бухнул выстрел. Одна из шлюпок будто сложилась пополам. У неё вздыбились нос и корма, с них посыпались в воду десантники.

- Ура! – вновь грянуло на батарее. Но тут ударил залп с «Президента». Князя Максутова кинуло назад, он почувствовал страшную боль в руке. Английское ядро оторвало её ниже локтя. Ему тут же наложили тугую повязку и унесли.

Буквально час понадобился фрегатам, чтобы расправиться с двумя батареями. На берег густыми волнами хлынули десантники. Жора, замерев, наблюдал за тем, как они бежали вверх по берегу. Примерно сотня неприятельских стрелков бросилась прямо к городу.

- Куда, куда!!! – закричал Жора. От его криков проснулся Дурынин.

- Что такое? Ты что, сударь мой, кричишь? – подбежал он к мальчику. Тот молча ткнул рукой вниз.

- Ох ты, батюшки, - Дурынин огляделся, увидел прислонённое к стене ружьё. – Ты, сударь мой, оставайся здесь, а я туда. Там, сударь мой, рукопашная, а без меня не выдержат наши.

Он рысцой убежал вниз.

Те стрелки, что бежали в город, наткнулись на огонь последней батареи. Она стояла на горе. По неприятелю ударили картечью в упор. И тут же прозвучал ружейный залп. Наступающие смешались и побежали вниз.

Тем временем остальные десантники заняли вершину Николиной горы.

- Что же такое? – думал, волнуясь, Жора. – Неужели нас победили?

Капитан Паркер крикнул сержанту, чтобы тот достал флаг морской пехоты Её Величества. Пришло время показать варварам севера, кто истинный хозяин этих земель. Русских не видно, они трусливо сбежали. Ну что же, тогда расстреляем этот фрегат, ускользнувший в Кальяо. Залп из штуцеров, ещё и ещё. Фрегат стоит как раз под горой в бухточке, прекрасная мишень.

Штандарт морской пехоты упал в ноги Паркеру. Вслед за ним свалился сержант. Он был убит. Со всехсторон поднялась пальба.

- Русские! Русские! – закричал кто-то. Паркер развернулся и упал. Пуля пробила ему сердце.

Губернатор Завойко смог собрать всего лишь триста человек. Все они бросились атаковать вершину Николиной горы, занятой противником. Его было больше в два раза. Но напор и меткая стрельба, особенно добровольцев из местных охотников, которые и бобров стреляли только в глаз, чтоб шкурку не испортить, сделали своё дело. Враг не выдержал атаки.

Кто-то из десантников побежал первым, за ним бросились остальные. Через несколько минут битва была окончена. Морские пехотинцы бросались в шлюпки, отчаливали и гребли к своим кораблям. Русские стрелки палили по ним с Николиной горы. Фрегаты и пароход приняли своих десантников и ушли подальше от негостеприимного Петропавловска.

Старик Дурынин осматривал трофейный флаг.

- Красивый, - он потёр материал пальцами. – Аглицкое сукно. Надо губернатору отдать, пусть в Петербург отправит, царю.

Честно заработанный за это рубль Дурынин прибрал в загашник.

- Вы почаще к нам высаживайтесь, - сказал он, обращаясь к чёрным кораблям, маячившим вдали. – Мне очень выгодно получается вашими флагами торговать.

Но через два дня эскадра под командованием де Пуанта снялась с якорей и покинула Авачинскую бухту, нарушив всю коммерцию старику Дурынину.

- Маменька, маменька! – к дому подбежал Стёпа. – Я смотрел с горы в подзорную трубу. Все корабли уплыли.

Юлия Егоровна прижала руки к груди, вскочила.

- Собираемся все, быстрее, быстрее, - засуетилась она. Две няньки, старик Кирилло, все забегали, собирая детей. Отставник Мутовин убежал за лодками.

И часа не прошло, как семейство Завойко отправилось вниз по реке из хутора, где они пережидали нападение неприятеля.

К обеду они приплыли к устью Авачи. Здесь детей выгрузили, и разместили в той же избушке, где ночевали первый раз. А Юлия Егоровна, оставив малышей на попечение нянек и Кириллы, вместе со Стёпой бросилась бежать по дороге в Петропавловск.

В четыре часа дня она нашла Василия Степановича. Тот как раз поднимался к дому. Рядом с ним шёл Жора.

- Вася! – закричала Юлия Егоровна и они крепко обнялись с мужем. Стёпу заключил в объятия старший брат.

Василий Степанович сразу послал за детьми лошадь с телегой, а сам был принужден отвечать на многие вопросы жены, ответов на которые, она впрочем, и не слушала.

А Стёпа очень завидовал Жоре, который участвовал в настоящем бою, и даже сам стрелял из всамделишной пушки. И у него был пистолет, подобранный на Николиной горе.

- Пойдём туда, - предложил Жора. – Там много ещё всего валяется.

Отпросившись у родителей, мальчики убежали искать трофеи.

К ночи телега, груженная детьми, вернулась, и впервые за много дней, вся семья Завойко была вместе, и спали они под одной крышей.

Жора умоляюще посмотрел на князя Максутова. Они крепко подружились в последнее время. Но лейтенант только пожал плечами.

- Твой отец главный командир здесь, - он поправил на Жоре фуражку. – Значит, его приказы надо исполнять быстро и не спорить. Ты же моряк русского военного флота! Так что бегом к генералу Завойко!

Жора вздохнул и отправился к отцу. Старик Дурынин ковылял позади. Мальчик постоянно оборачивался и смотрел на вражеские суда. Меж них сновали шлюпки и баркасы, полные людей.

Отец вместе с офицерами, юнкерами и гардемаринами находились на Сигнальной горе. Василий Степанович смотрел в подзорную трубу на манёвры эскадры. Жора присел на торчащий из травы валун и приставил ладошку ко лбу, прикрывая глаза от солнца. В этот день в Петропавловске была прекрасная погода. На небе ни единого облачка. Только вдалеке, на севере дымила Авачинская сопка.

- Так они решили напролом идти, - отец повернулся к стоящим поодаль офицерам и юнкерам. – Ну, посмотрим, что у них получится. Константин, - он подозвал юнкера Литке. – Я вас попрошу, приглядывайте за моим сыном. Чтобы он без дела не бегал.

- Ну что, моряк? – Костя подмигнул ему. - Вместе будем воевать.

Жора вздохнул. Ему хотелось выстрелить из пушки, но к орудиям его не подпустили. А сидеть здесь, на горе, наверное, будет скучно. А ведь там, на батареях, воюют наравне с взрослыми, его ровесники. Такие же, как он, двенадцати-, четырнадцатилетние подростки – кантонисты. Их ещё зовут «картузниками», так как ребята вытаскивают из пороховых погребов заряды для пушек. Те упакованы в полотняные мешки – картузы. Тяжёлые, каждый почти треть пуда весит. Жора тоже хотел бы помогать пушкарям.

- Вот что они задумали! – отец покачал головой. – Да, молодцы англичане, воевать умеют.

К правой стороны парохода «Вираго» пришвартовали фрегат «Ля Форт», с левой «Президент», за кормой, на буксирных канатах был фрегат «Пик».

Из трубы парохода повалил густой чёрный дым. «Вираго» с натугой потащил всю сцепленную армаду к берегу.

Жоре стало не по себе. Казалось, к ним по воде приближается огромная чёрная туча.

- Это зачем они так делают? – он шёпотом спросил у Литке.

- Фрегаты сами не могут подойти ближе, - тот склонился к нему, не отрывая взгляда от ползущей по бухте гигантской армады. – Им течение мешает, а ветра попутного нет. Сейчас пароход дотащит их до определённого места, они встанут на якоря и начнут палить. А пароход высадит десант.

- Десант? – удивился Жора. – Они станут на берег выходить?

Литке кивнул.

- Союзники ещё до рассвета начали грузить пехоту на пароход. Он сейчас корабли расставит и сам начнёт воевать.

- Будьте здесь! – приказал отец и один спустился вниз, на батарею под горой.

Лейтенант Гаврилов, командир Сигнальной батареи, приказал канонирам зажечь фитили. Вражеские корабли явно собирались атаковать именно его батарею. Все пять орудий были готовы к бою.

Сзади, на склоне горы, зашуршали, осыпаясь, камешки. Гаврилов оглянулся. К нему шёл Василий Степанович.

- Ну что, господин лейтенант, враги намерены оказать вам честь, напав на батарею вашу раньше других, - усмехнулся губернатор.

- Встретим, как и подобает, - Гаврилов почесал щёку. – Зарядов только маловато.

- Ну, коли их мало, так, значит, каждый надо пускать в цель.

Василий Степанович встал возле орудия, бывшего посередине батареи.

- Многие из нас умрут славной смертью, - он вытянул руку в направлении четырёх вражеских судов, неуклонно приближавшихся к батарее. – Последняя наша молитва должна быть за царя!

Орудийная прислуга тут же грянула «Ура!». Старинный боевой русский клич донёсся до других батарей и кораблей «Аврора» и «Двина». С них тоже послышалось «Ура!»

Пушкари склонились над орудиями, наводя их на врага. Пахло гарью, это тлели фитили.

- Берегите порох, его мало у нас, - сказал Василий Степанович Гаврилову, и внимательно осмотрев позицию, ушёл обратно на своё место наблюдения.

Тем временем пароход неторопливо расставлял фрегаты. Первым встал на якорь «Пик», и немедленно открыл огонь по батарее Гаврилова. За ним пальба началась с «Президента» и «Ля Форта». Сам «Вираго» отошёл в сторону и тоже принялся обстреливать Сигнальную батарею.

Пять орудий слаженно палили им в ответ. Неприятельские суда встали таким образом, чтобы держать под обстрелом пушки лейтенанта Гаврилова и три орудия на Красном Яре, досаждавшие им своей пальбой. Но сначала они решили расправиться с Сигнальной батареей.

Чёрный дым поплыл над бухтой. Шестьдесят пушек с эскадры грохотали без умолку. Из стволов вылетало пламя, и горящие обрывки пороховых зарядов.

Жора поневоле съёжился. Буквально под его ногами, внизу, под горой, творился ад. Ядра и бомбы врывались на батарею, скакали по земле, взрывались. Кричали раненые. Но несмотря на ужасающий обстрел, русские артиллеристы стояли у своих орудий, наводя их на цели.

Мальчишки-кантонисты, с закопчёнными лицами, подтаскивали к пушкам заряды.

Невозмутимый Гаврилов громко и растяжно командовал: «Орудия наводи, целься, пли!»

Чугунные ядра крушили корпуса неприятельских кораблей.

Капеллан адмиральского фрегата «Президент» Томас Хьюм чуть не сошёл с ума от страха и ужаса, когда их корабль попал под обстрел русских пушек. Он сидел на корточках за бухтой каната, когда одно ядро разорвало напополам свёрнутый парус, прямо над его головой. Другой чугунный посланец Сигнальной батареи ударил прямо в бизань-мачту. От удара дерево треснуло, щепки посыпались на лысину капеллана. Он начал бормотать молитву.

- Преподобный! – крикнул ему командир фрегата кэптен Барридж. – Идите вниз, на артиллерийскую палубу, помогайте доктору.

- Да-да, - пробормотал Хьюм и на четвереньках добрался до трапа, ведущего вниз. Он скатился по нему кубарем и встал на ноги. Ему было страшно. Капеллан не думал, что всё будет так ужасно.

Ещё утром, глядя в подзорную трубу на батарею, притулившуюся у подножья горы, где было всего пять пушек, он подсчитывал, какая доля от богатств, хранящихся в пакгаузах Петропавловска, достанется ему.

- Мы сметём русских за два часа, - пренебрежительно заявил Хьюм капитану. Тот кивнул головой.

- Да, им не устоять, - усмехнулся Барридж. – Уже к вечеру британский флаг будет развеваться над этим городишком.

Но прошло уже гораздо больше двух часов, а русские всё также свирепо палили в ответ. Их крепостной флаг, синий Андреевский крест на красном поле, спокойно колыхался под слабым ветерком над бесстрашной Сигнальной батареей.

На артиллерийской палубе пахло гарью, капеллан ощутил на губах кислый вкус. Это был вкус сгоревшего пороха. Что-то царапнуло Хьюма по шее. Он дёрнулся от неожиданности и нащупал рукой щепку. Видимо, та отлетела от сломанной мачты и прицепилась к воротнику.

- Что мне делать? – спросил капеллан у доктора, разложившего свои инструменты на маленьком столике. Но ответить тот не успел.

В один из портов палубы влетело русское ядро и разорвалось. Сразу пятеро английских матросов рухнули, как подкошенные. Их скосило осколками.

- Боже мой! – запричитал Хьюм. Его обрызгало кровью. Он не знал, что делать, то ли чистить одежду, то ли помогать раненым.

- Идите сюда! – крикнул ему доктор. – Держите.

Он указал на корчившегося лейтенанта Моргана. Ему осколок вонзился в правое плечо.

- Держите его крепко, - доктор взял в руки щипцы. – Я потащу осколок.

Морган закричал. Тут же под ногами ползали раненые матросы, вся палуба покрылась кровью. Несмотря на то, что она была выкрашена красной краской, кровь была хороша видна.

Орудия грохотали беспрерывно. То и дело слышались удары по корпусу «Президента». Дерево бортов трещало. Это русские артиллеристы не давали скучать британцам.

- Помогите! А-а-а-а!! – раздались ужасные вопли наверху.

- Сюда, вниз!

- Подавай!

- Осторожно!

Всё ещё придерживая дёргающегося Моргана, капеллан обернулся.

По трапу спускали раненых. Это орудийная прислуга с верхней палубы. Сразу шесть человек стали мишенью длярусского ядра. Двоим из них оторвало ноги.

- Боже мой! – мелькнуло в голове капеллана. – И зачем я согласился плыть на этом корабле? Сидел дома, в своей церкви, в тихом Девоншире, и читал про войну в газетах.

На Сигнальной батарее, которая отвечала огнём беспрестанно, появились первые убитые и раненые. Хотя она и стояла в очень удобном месте и могла стрелять по всем кораблям неприятеля, но над ней нависала гора. Ядра англичан попадали в неё, дробили каменный склон, и фонтаны обломков рушились вниз.

Через три часа обстрела почти все орудия были выведены из строя. Лейтенанта Гаврилова ранило, и ему на смену послали подпоручика Губарева.

- Да что это? – нервно проговорил Жора, вглядываясь вниз. – У нас всего одно орудие осталось.

Раненых поднимали вверх по тропинке. Они проходили мимо, их красные рубахи были изодраны, руки, ноги, головы обмотаны окровавленными тряпицами. Лица испачканы копотью от сгоревшего пороха и белой пылью от щебня.

На шинели пронесли лежавшего без сознания лейтенанта Гаврилова.

По раненым, еле-еле идущим с батареи, открыл огонь фрегат «Пик». Над вершиной горы стали пролетать ядра. Одно из них упало совсем рядом с Жорой. Все замерли. Но, немного покрутившись, оно остановилось, и не взорвалось.

- Какое бесстыдство! – выругался кто-то из юнкеров. – Стрелять по раненым! Видно, англичане только у себя дома джентльмены.

С батареи прибежал посыльный, Петька-кантонист. Он отдал честь генералу Завойко и звонко затрещал:

- Орудия поломаны все. Подпоручик Губарев спрашивает, чего ему делать?

- Ты, Петька, беги на Кошечную батарею, - ответил губернатор. – Передай, пусть готовятся. Сейчас на них нападать будут. Литке! – позвал он.

- Я! – отозвался юнкер.

- Ступайте вниз, передайте Губареву – орудия заклепать, флаг с батареи снять!

- Есть! – откозырял Литке и бросился по тропинке вниз.

Немного постояв, Василий Степанович тоже зашагал вниз. Жора вскочил со своего камня и побежал за ним следом.

- Ты куда, сынок? – обернулся отец

- Папа, я с тобой, - крикнул Жора и прижался к нему.

Отец ничего не ответил, и пошёл дальше, одной рукой придерживая сына за плечи.

На батарее уже исполняли приказ. В дула загоняли железные штыри, это чтобы враги, если высадятся здесь, не смогли бы воспользоваться пушками.

Вся батарея была завалена битым камнем. Целых орудий не осталось, они стояли накренившись, то на левый бок, то на правый. Осмотрев позицию, губернатор покачал головой.

- Заряды взяли? – спросил он у подошедшего подпоручика Губарева.

- Так точно, - доложил офицер. – Уносим с собой. Флаг у меня в мешке. Вот, за спиной повесил.

Жора увидел, как мальчишки-кантонисты с серьёзными, запылёнными и чумазыми лицами, хватают полотняные мешки с порохом, взваливают их на плечи и тащат в гору. Он тоже взял один картуз и потащил вверх.

На гребне горы Жора обернулся. Вражеские корабли перенесли свой огонь на Кошечную батарею, там, где он был сегодня утром.

- Эх, князь Максутов воюет, а я здесь, - подумал он огорчённо.

Батарея его приятеля Максутова укрепилась на узком мысу, преграждавшем путь в бухту. За ним стояли «Аврора» и «Двина». Их пушки были готовы поддержать Кошечную батарею. Сейчас над ней подняли крепостной русский флаг – синий Андреевский крест на красном поле. Второй такой же стяг развевался над Петропавловском.

Подальше от мыса, на берегу была ещё одна артиллерийская позиция. Она называлась Красный Яр. Жора знал, что там всего три пушки. И именно по ним и палил сейчас пароход «Вираго».

Рядом с Жорой остановился отец. Оглядев бухту, он подозвал к себе гардемарина и юнкера.

- Отправляйтесь на «Аврору» - велел он юнкеру. – Передайте командиру, пусть направляет отряд на Кошечную батарею. Если англичане собьют орудия на Красном Яру, то сразу высадят там десант, и попытаются захватить батарею Максутова.

- Есть! – юнкер бегом бросился на фрегат.

- А вы бегите на батареи за Николиной горой, - приказал Василий Степанович гардемарину. – Пусть оставят на каждое орудие по два человека. Остальных, с ружьями, направить также на Кошечную батарею.

Отдав приказы, губернатор бегом кинулся сам к этой батарее. Именно её сейчас разносили орудия вражеских фрегатов.

Жора, запыхавшись, бросился за ним. Картуз, полный пороха, колотил по спине.

Когда он добежал до основания мыса, его перехватил юнкер Литке.

- Ну-ка, коллега, остановитесь, - он улыбнулся. – Дальше не пойдёте. Там очень опасно.

Какой-то матрос забрал у мальчика картуз и унёс. Жора, утомившись, сел прямо на землю.

- А что происходит? Мы победили или ещё нет?

- Ха-ха! – засмеялся Литке. – Пока англичане не сдались, но дело к этому идёт.

На «Вираго» готовились к высадке десанта. Пароход подошёл как можно ближе к берегу, но сразу угодил под огонь Кошечной батареи и пушек «Авроры».

- Быстрее, негодяи! – кричал капитан Паркер, командир роты королевской морской пехоты. -Шевелитесь, парни, русские уже пристрелялись.

Как бы в подтверждение его слов, ядро, пущенное с «Авроры», разорвалось на палубе. Два матроса упали, получив ранения.

«Вираго» отошёл подальше от мыса, откуда летели русские гостинцы, но сразу попал под обстрел батареи Красного Яра. Здесь было всего три пушки. Но командир, лихой мичман Попов отлично знал своё дело.

Вот дружный залп его орудий и на «Вираго» дрогнула повреждённая мачта. Канониры споро чистят банниками стволы, опускают пороховой картуз, забивают пыж, на него кладут ядро, ещё один пыж, прицел и выстрел! Три пушки Красного Яра бьют быстро.

С английского парохода пытаются их разбить, но с наводкой плохо у британцев. Десятки ядер и бомб летят мимо, лишь вырубая просеки в густых кустах.

Наконец с парохода спустили шлюпки, в них прыгают морские пехотинцы.

- Гребите быстрее! – орёт Паркер. Он хочет взять реванш за Кальяо. Тогда русские сбежали прямо из-под носа. Но сейчас им никуда не деться.

Шлюпки летят к берегу, весла гнутся в руках гребцов.

- Ребята, уходим! – закричал мичман Попов, увидев шлюпки с десантом. Оставшиеся картузы с порохом артиллеристы спрятали в заранее приготовленном месте.

- Последний залп! – Попов вытер лоб. – По шлюпкам, пли!

Три орудия прогрохотали разом. Два всплеска в море и одна шлюпка остановилась, дёрнулась, у неё задрался нос. Десантники начали прыгать в воду, бросая ружья.

- Заклепать пушки! – приказал мичман, и дождавшись, когда в стволы забьют штыри, велел всем отходить на Кошечную батарею. Именно там сейчас был центр обороны не только Петропавловска, но и всего русского Дальнего Востока.

Если союзникам удастся разбить и эту батарею, и стоящие за ней корабли, защищать эти земли будет некому.

Капитан Паркер был зол. Он вспомнил, что в спешке оставил флаг морской пехоты с надписью «Гибралтар. На море, на суше» в своём сундуке. А рядом мчались шлюпки с французскими матросами.

- Лягушатники точно не забыли свою тряпку, - подумал Паркер. – И они первыми поднимут её здесь, на русском берегу.

Он вспомнил, как сегодня утром офицеры смотрели в подзорные трубы на маленький городишко у подножья величественных гор, накрытых снежными шапками. Одна гора дымилась.

- Похоже на осиное гнездо, - сказал лейтенант Робинсон и сплюнул. – Русские свили его на краю земли. Но мы их выкурим отсюда.

Офицеры захохотали и стали делать ставки на то, когда они разорят это гнездилище ос. Паркер поставил фунт, уверенный, что вечером британский флаг поднимется над Петропавловском. И оставил его на корабле!

- Бегут! Русские бегут! – закричал кто-то из пехотинцев, вытянув руку.

И правда, на берегу, среди кустов, мелькали красные рубахи. Это артиллеристы покидали батарею.

Прыгнув в воду и дойдя до берега, Паркер приказал сначала захватить орудия. Британские и французские десантники наперегонки бросились к пушкам.

Три жалких орудия оказались заклёпаны. Больше ничего ценного не батарее не нашлось. Пехотинцы принялись рубить деревянные станки, на которых лежали стволы пушек, своими палашами.

Лейтенант Тома, командир французского десанта, вытащил из мешка свой трёхцветный флаг. Его парни быстро связали меж собой брошенные русскими банники и сделали из них флагшток.

- А где же ваш флаг, месье? – любезно спросил у Паркера Тома.

Капитан ничего не ответил. Он злобно зарычал на своих подчинённых, приказывая собраться и начать преследование сбежавших пушкарей.

- Варвары! Убежали, побоялись вступить с нами в бой, в рукопашную! – брызгал слюной Паркер. – Сейчас мы зададим им жару!

К нему подбежал сержант и доложил, что впереди, в направлении города, замечены большие отряды русских солдат. Они укрываются в кустах и среди деревьев.

Паркер сразу остыл. Он понял, что к батарее на мысу, которая сейчас одна билась с фрегатами, им дойти будет очень трудно.

- Русские перестреляют нас, как фазанов, - сопя носом, высказался сержант. – Хотя они и варвары, но палят очень метко. Они уже прикончили двух пехотинцев. Те сгоряча бросились в погоню.

- Хорошо, я сейчас придумаю, что делать, - проворчал Паркер и обернулся к Тома. Тот стоял смирно и отдавал честь уже болтающемуся наверху своему флагу.

И вдруг рядом с грохотом стали падать ядра. Это «Аврора» и Кошечная батарея открыли огонь по вражескому знамени.

- Не бойтесь! – крикнул Тома. – Они не долетят сюда. Слишком далеко.

И правда, расстояние не позволяло русским морякам хорошенько обстрелять десантников. Но всё равно те отошли подальше и сгрудились возле заклёпанных пушек. Только Паркер открыл рот, чтобы отругать их и приказать рассредоточиться, как по ним вдруг выстрелили орудия с «Вираго».

Две бомбы разорвались прямо в самой гуще десанта. Десятки раненых пехотинцев закричали от боли.

Как потом выяснилось, командир корабельной батареи спутал прицел. Он хотел обстрелять русских стрелков, подбиравшихся к десантникам, прячась в кустах. Но попал по своим.

После этого все бросились к шлюпкам. Лейтенант Тома успел снять свой флаг. И морские пехотинцы, унося своих раненых и убитых, уплыли обратно на «Вираго».

Сейчас три фрегата, подавив орудия лейтенанта Гаврилова на Сигнальном мысу, принялись обстреливать Кошечную батарею. Они подошли совсем вплотную и вели яростную пальбу. Однако, Дмитрий Максутов не сплоховал. Выждав, когда фрегаты подойдут поближе, он начал громить их залпами.

Орудия были прикрыты толстыми пучками фашин, и вражеские ядра вязли в них. Но всё равно, некоторые из них достигали цели. Вот одно ударило прямо в пушку. Та подпрыгнула от удара и скособочилась. Канониры, разгорячённые боем, накинули на ствол канат и под команду унтер-офицера тянут его на место.

Максутов лёг животом на фашину, приставил к глазу подзорную трубу. «Ля Форт» разворачивается, чтоб стать другим бортом.

- Как повернёшься, так и влупим тебе, - бормочет князь. – Огонь по «Президенту»!

Десять орудий бьют залпом. Дым, огонь, искры. Батарея на минуту закрывается плотным чёрным туманом. Мальчишки-кантонисты тянут из узкого лаза порохового погреба картузы с порохом, тут же пыхтит Жора, обманувший бдительность Кости Литке.

Он лихо съезжает вниз, в холодный погреб, хватает за горловину полотняный мешок с зарядом и по узкому лазу тащит его вверх.

Выбросив картуз наружу, он присаживается на корточки, устал. И ему совсем не страшно, хотя рядом воют ядра, трещат, разрываясь, бомбы.

Матрос-канонир подхватывает картуз и утаскивает его к орудиям. Жора вскакивает и снова ныряет в погреб.

Он уже знает, что узкий, небольшой лаз сделан для того, чтобы уберечь порох от попадания вражеских снарядов. Но опять же взрослый не пролезет в него, поэтому здесь шныряют мальчишки «картузники». Таких на английском флоте зовут «пороховыми мартышками».

«Ля Форт», «Президент» и «Пик» уже немало пострадали от меткого, размеренного огня Кошечной батареи.

- Вот змея подколодная! – выругался английский канонир. – Никак её не угомонить!

- Кого ты ругаешь, братец? – повернул к нему испуганное лицо капеллан Томас Хьюм.

- Да эту русскую батарею, будь она проклята! – ответил канонир. – Никак не можем её разбить!

Особенную досаду у англичан и французов вызвал часовой. Он ходил по валу рядом с батареей. За плечом у него в такт шагам покачивалось ружьё. Часовой не обращал никакого внимания на обстрел. Он проходил до конца вала, чётко разворачивался и шёл в другую сторону.

- Он раздражает меня! – кэптен Барридж сплюнул. – Сшибите его.

Как потом выяснилось, уже после боя, такие же команды были отданы на других фрегатах. По часовому били даже залпами, но так и не смогли попасть. Около полусотни ядер и бомб выстрелили в его сторону, однако, без всякого результата.

Этим умело пользовался Дмитрий Максутов.

- Это куда они стреляют? – огляделся он, увидев, что огонь по батарее ослаб. – Ха! Пускай лупят, часовые у нас заговорённые, не попадут, - обрадовался он. – А мы ударим по фрегатам.

Через три часа беспрерывной дуэли исправными оставались только три орудия. Остальные были хоть и с целыми стволами, но их опоры, станки оказались повреждены.

- Наводи на французов! – закричал Максутов, увидя, как «Ля Форт» закончил манёвр, и развернулся боком, подставив себя под выстрел. – Пали!

Три чугунных гостинца Кошечной батареи, завывая, понеслись к флагману эскадры. Стоявший на мостике адмирал де Пуант съёжился, втянул голову в плечи. Он и так сегодня уже порядком испереживался. Русские оказались не только хитрыми, но отважными, и самое отвратительное, очень меткими артиллеристами. Де Пуанту уже до смерти надоело перестреливаться с ними, всё время ожидая ответных залпов.

И тут три ядра ворвались на мостик. Матроса-рулевого разорвало пополам, мичману оторвало ногу, и палуба оказалась расщепленной.

- Уходим! – завопил де Пуант. – Хватит на сегодня! Уходим! Де Миньяк, где вы? Командуйте. Почему я должен распоряжаться?

Над флагманом взвился сигнал к отступлению.

Как раз в это время мичман Фесун с командой матросов с «Авроры» притащил на батарею пороховые заряды, так как все запасы были расстреляны.

Василий Степанович Завойко, видя, что в строю всего три орудия, уже хотел давать команду на отход. Губернатор предполагал, что союзники высадят здесь десант. Они уже хотели это сделать пару часов назад, но шлюпки с морскими пехотинцами отогнали пушечными выстрелами. А одну и вовсе потопили прямым попаданием.

Все готовились к рукопашной. Капитан Изылметьев приказал не жалеть пороху. Если бы союзники высадились и захватили Кошечную батарею, «Аврору» и «Двину» пришлось бы взорвать. Иначе бы они достались неприятелю.

Но в этот критический миг дрогнули французы, а за ними и англичане.

- Мы победили, - удивлённо сказал Василий Степанович. – Они отступают.

Фрегаты и пароход ушли, повинуясь приказу де Пуанта. Защитники Петропавловска стали чинить разрушенные батареи и готовиться к завтрашнему бою. То, что он состоится, никто не сомневался.

Жору отправили спать в губернаторский дом под присмотром старика Дурынина. Тот сегодня был в перестрелке с десантом на Красном яру и весь вечер рассказывал об этом. Когда он замолкал, начинал говорить Жора о том, как помогал палить по фрегатам. Его одежда была вся изорвана. Дурынин, успокоившись, заметил этот беспорядок, вытащил иголку с нитками, и принялся, как он выразился «чинить такелаж».

На Камчатку упала ночь. Только звёзды блестели в ясном небе, да горели костры на побережье. Это стереглись высадки десанта.

Бандиты расстреливают большевика.

Мой однокурсник Фидель Фортунэ Н. рассказывал, что на Кубе во время этой сцены, военные - барбудос - стреляли в бандитов из калашей. В кинотеатре ...

Фидель Кастро передал калаш доктору Альенде. Но тот забыл про предателей, и Пиночет устроил резню в Чили.

.

Кубинцы - большие друзья и помощники России. Именно они были рядом, когда СССР освобождал Африку.

Ныне Россия, и там и там, имеет очень хорошую советскую историю. Продолжить бы: например, Сечину - когда-то в Африке целому комманданте.

Глава Роснефти вполне может возобновить работы по экранолету класса КМ (Каспийский монстр).

Аппарат способен за несколько часов доставить сотни туристов по морскому пути Питер-Гавана. И много других грузов в новую здравницу России.

А уж как вырастет военно-морская мощь флота России...

.

Хотя отец и стоявшие рядом офицеры, наблюдавшие за первой перестрелкой, уверяли друг друга, что видели, как наши ядра попадали в неприятельские суда. Но так или иначе, перестрелка продолжалась около часа. Затем фрегаты ушли обратно и стали на якоря вне радиуса поражения русских орудий.

- Ну слава богу, первый день за нами, - сказал Василий Степанович, снял фуражку и перекрестился. – Увидели враги, что не просто нас добыть будет.

Жора отпросился у него сбегать на Кошечную батарею, к Дмитрию Максутову.

- Ну что, кузен, испугался? – спросил его князь. – Небось, в диковинку такие картины тебе наблюдать?

- Нет, - ответил серьёзно Жора. – Я не боюсь. Пускай они нас боятся. А научи меня стрелять из пушки.

- Ну, брат, ты много хочешь, - засмеялся Максутов. – У нас всего по тридцать семь зарядов на орудие. Порох беречь надо. Вот отобьёмся от англичан с французами, тогда и постреляем вволю, цветным порохом, фейерверк называется. Слыхал?

- Ага, - кивнул Жора.

- Оставайся с нами ужинать, - предложил Максутов. – Нам от орудий отходить нельзя.

- Хорошо.

Жора кушал вместе с князем из деревянной миски наваристую уху из чавычи. С бухты тянул ветерок, чёрные суда, стоявшие на якорях, казались недвижимы. Меж ними сновали шлюпки.

- Завтра будет жарко, - Максутов отложил ложку. – Что-то не уверенные они сегодня. Думаю, что не ожидали столкнуться с такой обороной. Твой отец очень хорошо приготовился к встрече.

Никто из защитников Петропавловска не знал, что на союзной эскадре царит уныние. Застрелился адмирал Дэвид Прайс. Во время погони за «Авророй» он бахвалился, что навсегда отучит русских появляться в Тихом океане. Офицеры фрегата «Президент» даже втихомолку начали называть его меж собой «Сверкающий меч возмездия».

Такое воодушевление Прайс приобрел после того, как во время стоянки на Сандвичевых островах договорился с французским адмиралом де Пуантом о дальнейших действиях.

- Ну что же, мой дорогой друг, - британец откусил кончик у сигары и принялся раскуривать её. – Я получил приказы из Адмиралтейства.

- И что там? – де Пуант был очень рад, что не он командует эскадрой. Огромная ответственность за людей, за корабли. И к тому же ещё надо воевать с хитрыми русскими. Нет уж, лучше он будет выполнять приказы надменного англичанина. В случае неприятностей отвечать придётся ему, а не французу. А русские большие мастера по созданию неприятных ситуаций.

- Я привёз приказы с собой, - Прайс вытащил из кожаной сумки пакеты с взломанными сургучными печатями и бросил их на стол. – Прочитайте, если хотите.

Де Пуант покачал головой.

- Лучше расскажите мне, чтотребуют от нас, - сказал он.

Сигара задымилась, Прайс удовлетворённо посмотрел на неё, и плеснул в свой серебряный стаканчик немного рома.

- Английским фрегатам приказано уничтожить все русские посёлки на северном американском побережье, - он отпил глоток рома и затянулся сигарой. – А вам рекомендовано искать русские корабли.

- Это значит, что наша эскадра разделится? – спросил боязливый де Пуант.

- Нет! Что вы! – захохотал Прайс. – С чего ради мне идти на Аляску и сжигать дома русских охотников и торговцев пушниной?

- Но ведь приказ, - напомнил де Пуант.

- Русские торговцы имеют дело с английской компанией Гудзонова залива, - осклабился британец. – Перед моим отплытием из Лондона я встречался с их представителем. Он попросил, при возможности, не обращать внимания на русских торговцев, и вообще всех, кто имеет дела с компанией. Понимаете, мой дорогой друг?

- У вас будет неплохая пенсия, любезный Дэвид.

- Ха-ха-ха! – Прайс захохотал так, что сигара затряслась в пальцах, с неё посыпались искры и пепел. -Пенсия у меня будет отличной.

После адмиралы договорились идти на Петропавловск. Сжечь этот беззащитный городок, а потом ловить русские корабли. Гоняться за ними можно хоть десять лет, главное, что этобезопасно.

- Что могут сделать эти варвары лучшему военному флоту в мире? – орал подвыпивший Прайс, когда его усаживали в адмиральский катер. – Да мы спалим этот городок! Выкурим, как ос из гнезда!

Первым в Авачинскую бухту вошёл пароход «Вираго». На его борту был лично адмирал Дэвид Прайс. Он разведывал, с кем ему предстоит сражаться. Увиденное потрясло надменного британца. Вместо десятка домов с земляными крышами и убогих лодок на берегу, как он представлял себе Петропавловск, Прайс увидел настоящий бастион. Город на горе был окружён батареями с грозными орудиями.

Но больше всего английского адмирала поразило то, что в бухточке у города стоит фрегат «Аврора».

- Русские опять обманули меня, - огорчённо говорил он де Пуанту, вернувшись с рекогносцировки. – У них здесь очень сильный гарнизон. Кроме «Авроры», я видел ещё и «Двину». Весь тихоокеанский флот русских собрался здесь, только «Паллады» с «Дианой» не хватает. Штурм обойдётся нам очень дорого.

Но французский адмирал сумел поднять настроение союзника. Он заверил его, что русским не выдержать их совместного напора.

Прайс было заулыбался, но после общения с де Пуантом он заехал на фрегат «Пик». Его командир, сэр Фредерик Уильям Эрскин, десятый баронет Николсон, прямо заявил адмиралу, что тот не выполнил приказ Адмиралтейства о разорении русских поселений. И сейчас, вместо вполне безопасных налётов на прибрежные деревни, они застрянут под Петропавловском очень надолго.

- Всем известно русское упорство, - угрюмо сказал баронет. – Если они решили не сдаваться, значит, не сдадутся. А вы, сэр, решили помочь компании Гудзонова залива. И в итоге сейчас может пострадать британский флот.

Такого разговора Прайс не выдержал. Он и так еле успокоился после осмотра русских укреплений, а сейчас тревога вновь начала разрывать его душу. Вернувшись к себе на «Президент», он, с улыбкой на лице прошёл в свою каюту на корме, помолился, вытащил пистолет из ящика, зарядил и выстрелил себе в сердце.

Узнав об этом, французский адмирал де Пуант собрал командиров всех кораблей у себя, чтобы решить, что делать дальше. Сам он подумывал поднять паруса и уйти отсюдаподальше. Гибель командующего эскадрой в самом начале компании – это очень плохая примета. Хорошо, что русские не знают про это. Иначе бы они ободрились, и возможно, даже сами бы напали на английские и французские фрегаты.

На заседании в просторной адмиральской каюте на «Ля Форте» сидели хмурые капитаны фрегатов. Они сами и их экипажи были готовы уже сегодня атаковать Петропавловск. Но смерть адмирала Прайса разрушила эти планы. Командование над эскадрой перешло к де Пуанту.

- Наш адмирал, хоть и любил пускать пыль в глаза, но мог и решиться на какой-нибудь поступок, - говорил перед заседанием Ричард Барридж, капитан «Президента», сэру Николсону, его коллеге с фрегата «Пик». – А этот старикашка-француз вряд ли сможет что-нибудь сделать. Как бы он вообще не убежал отсюда.

Начало заседания подтвердило слова Барриджа. Адмирал де Пуант был явно испуган той ответственностью, которая свалилась на него в виде командования объединённой эскадрой.

- Господа, - он, слабо улыбаясь, оглядел сурово молчащих капитанов. – Мы столкнулись с неожиданными трудностями, город Петропавловск оказался слишком силён.

Командир «Ля Форта» капитан второго ранга де Миньяк вздохнул и поднял голову, принявшись разглядывать потолок каюты.

- Да, да, господа, - заторопился де Пуант. – Даже сам великий адмирал Нельсон оказался бессилен всего перед двумя пушками, защищавшими Геную. А здесь, в Авачинской бухте, мы видим, что пушек гораздо больше по количеству, и по калибру.

Он захихикал, как бы приглашая всех оценить его шутку. Но командиры фрегатов молчали. Они начинали свою военную карьеру, не как де Пуант, пажом императрицы, а в боях и сражениях. И сейчас капитаны знали одно, что убегать с Камчатки, значит покрыть свои боевые знамёна несмываемым позором.

Англичане угрюмо молчали. Капитан брига «Облигадо» де Розенкоа и его коллега с фрегата «Эвридика» де Ла Грандьер переглянулись и чуть не в голос заявили, что примут любое решение адмирала. Де Миньяк кивнул и снова уставился в потолок.

Адмирал де Пуант потёрруки и весело посмотрел на британских союзников. Капитан парохода Эдвард Маршалл усмехнулся, Барридж искоса глянул наНиколсона. Командир «Пика», сейчас, после смерти Прайса, возглавивший британские суда, встал и одёрнул мундир.

- Предлагаю атаковать русских, - просто сказал он. Пять капитанов военных кораблей довольно улыбнулись, и только адмирал понурил голову.

- Хорошо, - слабым голосом произнёс он. – Будем готовить диспозицию.

Ничего этого не знали в штабе русской обороны, и принимали нерешительность врага за тайное приготовление к нападению.

- Что-то задумали союзники, - говорил Василий Степанович Завойко, обедая на берегу бухты. Здесь, в бывшей купальне, сейчас собирались офицеры петропавловской обороны.

- Хитрят они, - согласился с ним Изылметьев. Командир «Авроры» сегодня спустился на берег. Размять ноги, как говорил он.

Жора сидел рядом с отцом и хлебал всё тоже варево из лосося. Рыбы было полно, а вот весь скот отогнали подальше, и сейчас из мяса была только солонина, но её пока решили не употреблять. Надо поберечь деликатес.

Мальчик третий день ходил с отцом по батареям, больше всего ему нравилось бывать на Кошечной, у Максутова Дмитрия. Брат его, Александр, командовал Перешеечной батареей. Там было скучновато, и не видно вражеских кораблей.

Сейчас офицеры обсуждали захват англичанами старого парусника в бухте. Он вёз кирпичи для строительства пожарной каланчи.

Особенно досадовал подпоручик Губарев, полицмейстер Петропавловска.

- Вот паразиты! – ругался он. Ему даже ложка в рот не лезла. Он рассчитывал, что уже до зимы построит эту каланчу, а тут на тебе! Самое обидное, что захват парусника произошёл прямо на его глазах.

- Ограбили среди бела дня! – не мог успокоиться Губарев. – Вот тебе и сэры, вот тебе и мусью! Кирпичи-то им зачем понадобились?

После обеда Жора спросил у папы, когда же нападут союзники, он уже соскучился по братьям и сёстрам. И если войны не будет, то, может быть, им пора уже вернуться?

- Думаю, завтра они атакуют, - Василий Степанович погладил сына по макушке. – И главный удар будет по Кошечной батарее твоего друга Дмитрия Максутова.

"Техника - молодёжи" №1-12 за 2003 г.