На картинке — цвета глаз всех людей, если бы всё человечество составляло 100 человек.
Частотность цветов:
— 75% карие
— 10% голубые
— 5% ореховые
— 5% янтарные
— 3% серые
— 2% зелёные
На сайте автора картинки можно рассчитать вероятность рождения ребёнка с тем или иным цветом глаз, указав цвета глаз родителей в двух поколениях. Там же можно найти справку по механике наследования пигментации, срокам окончательного формирования цвета глаз у младенцев и мировому распределению редких оттенков. Также автор объясняет ограничения существующих моделей прогнозирования и природу гетерохромии, когда глаза имеют разный цвет.
Группа исследователей впервые смоделировала полный жизненный цикл живой бактериальной клетки с наномасштабным разрешением, отследив поведение каждого гена, белка и химической реакции от репликации ДНК до клеточного деления. Результаты исследования, опубликованные в журнале Cell, открывают возможность заменить сотни реальных лабораторных экспериментов одной комплексной 4D-симуляцией.
Смоделированная клетка на ранних стадиях деления
Смоделированная клетка на ранних стадиях деления. В левой половине показана цитоплазма, механизмы деградации мРНК и переносчики сахара. В правой половине добавлены мембрана и рибосомы. Авторы: Zane Thornburg. Источник: Cell.
На иллюстрации представлена трехмерная компьютерная модель бактериальной клетки в разрезе. Клетка имеет вытянутую форму, готовясь к делению. Левая часть демонстрирует плотное скопление синих кубических структур (цитоплазма) с вкраплениями розовых и коричневых элементов у внешней границы. Правая часть показывает полупрозрачную зеленую оболочку (мембрану), под которой скрывается густая сеть красных нитей (ДНК) с множеством мелких желтых сфер (рибосомы). Авторы: Zane Thornburg. Источник: Cell.
Шесть дней ради 105 минут жизни
Ученые представили первую полномасштабную 4D-модель (три пространственных измерения плюс время) минимальной бактериальной клетки. Модель с наномасштабным разрешением учитывает пространственное положение и химические реакции каждого гена, белка и метаболита на протяжении всего клеточного цикла.
Объектом оцифровки стала синтетическая бактерия JCVI-syn3A. Этот организм обладает искусственно сокращенным геномом содержащим всего 493 гена на одной кольцевой хромосоме, минимум, необходимый для роста и поддержания жизни, что делает его идеальным кандидатом для компьютерного моделирования.
Несмотря на генетическую простоту бактерии, вычислительные затраты на симуляцию оказались колоссальными. Для обработки одного жизненного цикла, который в реальности занимает около 105 минут, потребовалось шесть дней непрерывных расчетов на суперкомпьютере Delta. Масштабный проект, потребовавший интеграции огромных массивов экспериментальных данных от протеомики до криоэлектронной томографии, разрабатывался исследователями из Университета Иллинойса, Гарварда и Института Дж. Крейга Вентера в течение нескольких лет.
Синтетический полигон: что скрывается внутри бактерии Syn3A
Бактерия JCVI-syn3A, ставшая прототипом для цифрового двойника, не встречается в природе. Это искусственно созданный в лабораториях Института Дж. Крейга Вентера организм, генетически урезанная версия бактерии Mycoplasma mycoides. Предыдущая версия этого синтетического микроба, известная как Syn3.0, имела еще меньше генов, но из-за этого потеряла способность делиться на ровные, правильные сферы. Чтобы вернуть клетке стабильную морфологию при делении, ученым пришлось вернуть часть генетического кода.
В итоге геном версии Syn3A содержит всего 493 гена, расположенных на одной кольцевой хромосоме (для сравнения, у кишечной палочки их более четырех тысяч). Как и у других бактерий, у нее нет ядра. Каждый компонент этой системы либо является частью внешней мембраны, либо транспортируется снаружи, либо собирается прямо в цитоплазме.
Создавая 4D-анимации на основе полученной модели, исследователи столкнулись с неожиданной проблемой: внутренняя среда Syn3A оказалась настолько плотно набита молекулярными игроками, что разглядеть хоть что-то было невозможно. Чтобы визуализировать, как единственная хромосома протискивается сквозь тесную цитоплазму клетки, ученым пришлось сделать часть белков прозрачными. Именно эта невероятная пространственная теснота и делает обычные математические расчеты неточными: в живой клетке молекулам нужно буквально проталкиваться друг к другу, чтобы вступить в химическую реакцию.
Франкенштейн из алгоритмов: как оживить синтетическую бактерию
Чтобы реалистично сымитировать эту тесноту, команде пришлось гибридизировать сразу несколько независимых вычислительных подходов в один программный комплекс. Метаболизм, где молекулы малы, а их концентрации высоки, описывается классическими обыкновенными дифференциальными уравнениями. Процессы транскрипции генов моделируются через химическое основное уравнение, учитывающее случайность реакций. За физическое перемещение молекул в пространстве отвечает реакционно-диффузное основное уравнение, которое разбивает объем клетки на кубическую сетку с шагом в 10 нанометров.
Самым сложным элементом стала динамика главной молекулы — хромосомы. Ее физическое поведение моделировалось методом броуновской динамики в симуляторе LAMMPS.
В процессе разработки аспирант Эндрю Мэйтин обнаружил критическое «бутылочное горлышко»: расчет репликации и движения запутанной нити ДНК замедлял всю симуляцию настолько, что время расчета жизненного цикла удваивалось и практически останавливалось.
Чтобы физика макромолекул не тормозила химию метаболизма, вычисления разделили на аппаратном уровне. Один графический процессор был выделен исключительно под тяжелую симуляцию динамики ДНК, в то время как второй GPU обрабатывал все остальные клеточные процессы, обмениваясь данными с первым каждые четыре секунды биологического времени. Суммарно на симуляцию 50 уникальных жизненных циклов ушло около 15 000 GPU-часов работы ускорителей NVIDIA A100.
Искусственная сила и пределы современной биологии
Точность симуляции превзошла ожидания авторов. При многократных запусках с незначительно меняющимися стартовыми условиями виртуальная клетка удваивала свой размер и делилась в среднем за время, отличающееся от реальных 105 минут не более чем на две минуты. Время репликации самой хромосомы составило около 51 минуты.
Модель точно предсказала динамику копирования генома — соотношение между стартовыми и конечными участками репликации хромосомы совпало с реальным. В симуляции этот показатель составил 1.28, что плотно коррелирует с результатами физического секвенирования ДНК живых клеток 1.21. Это подтверждает, что виртуальная бактерия копирует свой генетический материал с той же скоростью и частотой, что и настоящая.
Однако наиболее интересными результатами стали расхождения и физические ограничения симуляции. Постдок Зейн Торнбург отметил, что заставить мембрану и растущую ДНК корректно взаимодействовать при одновременном движении было крайне тяжело. Когда клетка начинала делиться на две дочерние, физического моделирования работы белков-конденсинов и топоизомераз оказалось недостаточно, чтобы распутать две новые хромосомы. Модель не могла самостоятельно развести их по разным половинам клетки за адекватное время машинных расчетов.
Чтобы деление завершилось, ученым пришлось внедрить в код «физический костыль» — искусственную силу отталкивания величиной примерно 12 пиконьютонов, которая принудительно растаскивала дочерние хромосомы. Это наглядно демонстрирует, что наука до сих пор не до конца понимает биомеханические механизмы сегрегации хромосом у организмов, лишенных стандартных белковых систем распределения ДНК.
Кроме того, симуляция выявила легкий дефицит в производстве крупных белков. Анализ показал причину: в текущей модели каждая матричная РНК может считываться только одной рибосомой за раз. В живой природе на длинных мРНК формируются полисомы — цепочки из нескольких рибосом, одновременно синтезирующих белок. Интеграция диффузии массивных полисом в виртуальную клетку пока оказалась слишком вычислительно дорогой задачей.
Хаос как норма: почему каждая клетка уникальна
Запустив модель 50 раз, биологи получили 50 совершенно разных жизненных историй. Благодаря тому, что модель учитывает пространственную диффузию, распределение макромолекул (например, рибосом или белков) по двум новым дочерним клеткам при делении оказалось абсолютно случайным, подчиняясь биномиальному распределению. Ни одна дочерняя клетка не получала идеальную половину ресурсов.
Еще более удивительным оказалось поведение генов. Поскольку запуск транскрипции зависит от того, столкнется ли РНК-полимераза с нужным участком ДНК в пространстве, процесс носит случайный, «взрывной» характер. Анализ показал, что 81 ген (из 493 существующих) вообще ни разу не был считан полимеразой на протяжении одного-трех виртуальных клеточных циклов. Иными словами, клетка может прожить всю жизнь, ни разу не обратившись к части своей ДНК. При этом виртуальный организм выживал за счет белков, унаследованных от предыдущего поколения.
Тестирование гипотез без пробирок
Возможность наблюдать за живой системой в таком разрешении меняет подход к клеточной биологии. По словам Зан Латей-Шультен, цельноклеточная модель прогнозирует множество параметров одновременно. Исследователь может локально изменить параметры нуклеотидного метаболизма и мгновенно увидеть, как это повлияет на скорость репликации ДНК на другом конце клетки и сборку рибосом в центре цитоплазмы.
Сейчас в науке набирает популярность использование искусственного интеллекта для прогнозирования состояния клеток. ИИ способен генерировать моментальные «снимки» клеточных процессов на основе огромных массивов данных. Команда из Иллинойса предлагает фундаментально иной путь — их 4D-модель не угадывает следующее состояние, а математически рассчитывает его, опираясь на строгие законы биофизики. В перспективе это позволит превратить суперкомпьютеры в универсальные виртуальные чашки Петри, где можно тестировать генетические мутации и лекарственные препараты без проведения сотен долгих лабораторных экспериментов.
Тихоходки, известные как водяные медведи, лучше бы назывались Тихоходками Галактики. В отличие от вымышленной разношерстной команды, эти микроскопические существа дают реальное представление о том, как люди могут использовать внеземные ресурсы для освоения космоса и защищать Землю от загрязнений.
Международная группа, возглавляемая профессором микробиологии Кориеном Бейкермансом из университета Пенсильвании в Алтуне, обнаружила, что активность тихоходок, ключевой показатель их здоровья, значительно снизилась при размещении в имитированном марсианском реголите. Простая промывка реголита водой перед внедрением удаляет вредные элементы и смягчает воздействие на их жизнедеятельность. По словам Бейкерманса, опубликованные результаты в Международном журнале астробиологии — важный шаг к гигантскому скачку для человечества.
“При планировании отправки людей в космос нужно понимать, как среда повлияет на людей и как люди повлияют на среду,” — отметил Бейкерманс, координирующий биологическую программу университета штата Пенсильвания. Исследование рассматривает реголит как потенциальный ресурс для выращивания растений и как возможный защитный механизм от загрязнений с Земли.
Планетарная защита подразумевает защиту внеземных тел от земных загрязнений и наоборот. Она направлена на то, чтобы научные достижения в освоении космоса были максимально свободны от загрязнений, и регулируется несколькими космическими агентствами, включая НАСА.
Бейкерманс отметил, что если планета имеет собственный защитный механизм в реголите, это может стать проблемой для создания баз, но сильная защита может нанести прямой вред людям.
Мы знаем много о бактериях и грибках в имитированном реголите, но мало о влиянии на животных, в том числе на тихоходки. Исследователи использовали два марсианских имитатора реголита, MGS‑1 и OUCM‑1, основанных на образцах, собранных марсоходом Curiosity из кратера Гейл. MGS‑1 представлял глобальный реголит, а OUCM‑1 — конкретную зону с особым химическим составом.
Активные тихоходки были смешаны с образцами реголита и наблюдались под микроскопом. MGS‑1 вызвал значительное ингибирование активности в течение двух дней, в то время как OUCM‑1 проявлял более слабое подавление.
Тихоходки могут находиться в активном или спящем состоянии. В состоянии покоя они выживают в экстремальных условиях, а после регидратации сохраняют активность при низких температурах и изменении доступности пищи. Тихоходки, подвергшиеся MGS‑1, не проявляли активности через два дня.
Промывка MGS‑1 водой снизила ингибирование, что указывает на наличие растворимых опасных веществ, возможно, солей. Это открытие важно для планирования роста растений и предотвращения повреждения людей.
В космосе ограниченность воды делает промывку реголита неидеальным решением, но понимание того, что вредные компоненты могут быть смыты, расширяет базу знаний.
Исследователи также изучают влияние атмосферного давления и перепадов температур на активность тихоходок. Реголит — лишь один из компонентов, и разбор его элементов помогает глубже понять планетарную защиту.
Маттео Векки и Джиллиан Пирс из Астонского университета в Великобритании совместно с Бейкермансом опубликовали статью по этой теме.
Противостояние Добра и Зла — архетипический сюжет мировой литературы, от мифов и сказок до современной прозы. Роман Владимира Дудинцева «Белые одежды» — очередное воплощение этой вечной схемы, где «добрые» учёные-генетики противостоят «злым» карьеристам-лысенковцам. Книга динамична и захватывает почти как триллер, но ценность её, конечно, не в этом.
В сказке добро и зло полярны. В жизни — нет. И академик Рядно, антагонист, с первых страниц является герою не злодеем, а добрым наставником. Беда Рядно в том, что Фёдор Дежкин ещё в детстве поставил перед собой задачу различения Добра и Зла и к началу повествования уже выработал внутренний компас. Поэтому, попав в эпицентр борьбы, он быстро определяет «своих». Его спутник, прагматичный Василий Степанович Цвях, действует иначе: ищет людей в «белых одеждах» — тех, чьи помыслы чисты, — чтобы, найдя их, следовать принципу «не навреди».
Если бы роман сводился лишь к описанию борьбы науки с мракобесием, Дудинцеву не стоило бы браться за перо — эту историю документально описал, например, Николай Дубинин, который с ней знаком изнутри. Но Дудинцев говорит о более важном: о проблеме морального выбора в мире тотальной лжи.
Автор предлагает не внешний, а внутренний критерий истины. В обществе, где все носят униформу — идейную, партийную, научную, — отличить Добро от Зла можно только по качеству намерения. Герои в «белых одеждах» действуют из любви к истине, их оппоненты — из страха, карьеризма или слепой веры в догму. Это превращает каждое совещание в судилище со стороны одних и в суд совести со стороны других.
Конфликт здесь — не схватка научных школ, а столкновение двух типов бытия. С одной стороны — «люди лжи», чьё существование паразитирует на системе, требующей послушания. Их оружие — донос, демагогия, административный ресурс. С другой — «носители истины», чья сила в верности факту и готовности к жертве. Их оружие — терпение, профессионализм, доверие. Противостояние асимметрично: первые атакуют, вторые — не гнутся. Поэтому роман читается не как боевик, а как психологическая сага о стойкости.
Но Дудинцев идёт дальше. Он показывает, что Зло всегда занимает «высокий берег» — командные позиции в иерархии. И тем не менее оно обречено. Не потому, что его победят в открытом бою (в рамках романа «лысенковцы» одерживают победу за победой), а потому, что оно бесплодно. Оно неспособно к творчеству и росту. Не имея собственных плодов, оно вынуждено присваивать чужие. Спасённые семена уникальных гибридов, тайно вывезенные и сохранённые, — вот символ неуничтожимости Добра. Зло, по Дудинцеву, антижизненно и несёт в себе семя саморазрушения. Его победа — всегда Пиррова, временный и иллюзорный успех.
Финал романа может показаться излишне чёрно-белым. В мировой традиции Добро и Зло часто находятся в балансе. Дудинцев же не оставляет Злу шансов. Он утверждает: история вершится не в кабинетах, а в тишине лабораторий и в темноте шкафов, где один человек решает — предать или сохранить, вмешаться или промолчать. Его выбор, продиктованный качеством намерения, определяет, на чью сторону в итоге склонится чаша вечности.
Таким образом, Дудинцев приходит к парадоксальному выводу: Зло обречено именно потому, что не может существовать без Добра, которое оно отрицает и которым питается.
Недавно передо мной встал насущный вопрос — поездка в онкоцентр Блохина к онкоурологам. Вроде как моя опухоль в почке подходит к заветным 3 см и её пора убирать.
Почти каждый больной с Гиппеля-Линдау знает, что в теории его ждёт "заманчивая" перспектива рака почки. Знает также о "правиле 3 см". Что это такое? Почему в данном случае привычный светлоклеточный почечноклеточный рак лечат по-другому? Об этом подробнее далее.
Возвращаемся у началу. Что это за болезнь?
Синдром фон Гиппеля-Линдау — это редкая наследственная болезнь (не всегда). Если коротко, это «поломка» в генах, из-за которой у человека в течение жизни в разных органах могут появляться опухоли. Назван синдром по фамилиям двух ученых, которые его описали.
Передается по наследству: если у одного из родителей есть этот синдром, ребенок может его унаследовать с вероятностью 50%.
Какие органы страдают?
Опухоли могут возникнуть в разном возрасте и в разных местах. Чаще всего страдают:
Почки: здесь могут быть как кисты (пузырьки с жидкостью), так и рак почки (может быть часто сразу в обеих почках и в нескольких местах (так называемые, первично-множественные раки).
Головной и спинной мозг: там появляются опухоли — гемангиобластомы.
Глаза: ангиомы сетчатки (сосудистые опухоли).
Надпочечники: феохромоцитома.
Поджелудочная железа: кисты и опухоли (часто нейроэндокринные).
Как лечат? Главная проблема — почки.
Основная сложность — лечение рака почки у таких пациентов. Обычный подход «нашел опухоль — удаляй» здесь не работает. Почему?
1. Опухолей много и они возвращаются. У человека с этим синдромом опухоли в почках могут появляться снова и снова в течение всей жизни. Если каждый раз удалять почку полностью, человек просто останется без почек.
2. Задача врачей — сохранить почку. Поэтому главная цель — не просто убрать рак, а сделать это максимально щадяще, сохранив как можно больше здоровой ткани почки, чтобы она работала как можно дольше.
Когда же нужно оперировать? Правило 3 см.
Здесь работает принцип «своевременно, но не преждевременно». Вы, как пациент, банально — не дверца холодильника, чтобы вами хлопать, когда вздумается.
Пока опухоль в почке маленькая (меньше 3 см), она практически не дает метастазов (не распространяется по организму).
Поэтому врачи не оперируют сразу, как только нашли маленькую опухоль. Они ждут и наблюдают за ней. Операцию делают только тогда, когда самая большая опухоль достигает размера 3–4 см.
Это позволяет пациенту жить без операций годами, сохраняя свои почки здоровыми как можно дольше.
Если опухолей много в обеих почках?
Если опухоли выросли и в левой, и в правой почке, их оперируют по очереди. Сначала делают операцию на той почке, где опухолей меньше, чтобы дать ей восстановиться. И только потом берутся за вторую почку. Это делается для того, чтобы организм не остался совсем без работающих почек после операции.
Как наблюдают за такими пациентами?
Люди с этим синдромом должны наблюдаться у целой команды врачей и проходить обследование по особому графику с самого детства.
С рождения — ежегодные осмотры врачами и проверка глазного дна (каждые 6–12 месяцев).
С 5 лет — добавляются ежегодные анализы мочи на гормоны (метанефрины/норметанефрины) для проверки надпочечников.
С 11 лет — начинают делать МРТ головы и проверять слух каждые 2 года.
С 15 лет — подключают МРТ брюшной полости (чтобы смотреть почки и поджелудочную) тоже каждые 2 года.
С 65 лет — активное наблюдение заканчивается.
Важно не перепутать!
Есть и другие наследственные синдромы, которые тоже вызывают рак почки. Но лечить их нужно по-разному! При синдроме фон Гиппеля-Линдау тактика выжидательная (правило 3 см). Но есть другие синдромы, где опухоли очень агрессивны. Там ждать нельзя — оперировать нужно сразу, даже если опухоль маленькая.
Поэтому, чтобы точно понять, с чем имеешь дело, всем пациентам с подозрением на такую болезнь делают генетический анализ. Это «золотой стандарт» диагностики. Он помогает подобрать правильную стратегию лечения и наблюдения именно для этого человека.
Если резюмировать: главная идея лечения синдрома фон Гиппеля-Линдау — это постоянное наблюдение и максимально бережное отношение к органам, особенно к почкам, чтобы сохранить качество жизни пациента на долгие годы.
Собственно, это мне и объяснила команда хирургов Национального медицинского исследовательского центра онкологии имени Н. Н. Блохина. Публикую их обращение к пациентам с раком почки и опросник от Российского общества орфанной онкологии.
*****
Обращение Турупаева Кирилла Андреевича, врача-онкоуролога, заместителя руководителя МСТАЦ Блохина, хирурга ФГБУ «НМИЦ онкологии имени Н. Н. Блохина» Минздрава России, г. Москва:
"Мы с моими коллегами подготовили небольшой опросник, который поможет лучше понять Ваш опыт, сложности, с которыми Вам приходилось сталкиваться, физическое и психологическое самочувствие и самое ценное — Ваши пожелания и комментарии (в части вопросов доступна свободная форма для ответа, будем рады, если Вы дадите развернутые комментарии и поделитесь своим опытом).
Ваши ответы очень важны — именно они позволяют нам улучшать медицинскую помощь и делать её более ориентированной на пациентов. Опрос анонимный, участие полностью добровольное, прохождение займёт немного времени.
Буду очень благодарен каждому, кто найдёт возможность принять участие!"
«Через 50 лет женщины перестанут рожать», «дети будут появляться в лабораториях» — такие прогнозы всплывают в футурологических дискуссиях. Рассказываем про самые популярные концепции будущего деторождения.
Искусственная матка
Эктогенез уже прошел стадию теории. В 2017 году ученые из Филадельфии вырастили недоношенных ягнят в биопакете — герметичном мешке с жидкостью, аналогичной околоплодным водам. А в Китае создают робота, в котором плод сможет развиваться в капсуле, а состояние будут контролировать датчики и алгоритмы.
Большинство специалистов пока рассматривают метод только для выхаживания глубоко недоношенных детей. Хотя искусственная матка снижает риски для женщин и помогает людям с бесплодием, до применения технологии в полном цикле развития человека еще далеко. Сдерживают этические вопросы, высокая стоимость и технологическая сложность процедуры.
Контроль над генами
Другой тренд — генетическое редактирование. Например, технология CRISPR-Cas9 позволяет точечно исправлять дефекты ДНК и уже используется для лечения наследственных заболеваний. В перспективе ее планируют применять на этапе эмбрионального развития, например для коррекции муковисцидоза — наследственного заболевания, которое поражает железы внешней секреции. Вмешательство возможно на уровне генов: японские исследователи удалили лишнюю 21-ю хромосому, связанную с синдромом Дауна.
По мере изучения генома обсуждается и более радикальный сценарий — отбор или формирование эмбрионов с заданными свойствами: интеллектом, ростом, цветом волос, уровнем агрессии или самооценки. Но сегодня это ограничивается предимплантационной диагностикой, а прямое редактирование эмбрионов почти везде запрещено из-за рисков: вмешательство в зародышевую линию может передаваться следующим поколениям.
Лабораторные половые клетки
Будущее деторождения может быть связано с инвитро-гаметогенезом (IVG) — способом получать искусственные сперматазоиды или яйцеклетки из любых других клеток организма, например, кожи или волоса. Их превращают в стволовые, а потом «перепрограммируют» в универсальный формат
Дальнейшее развитие происходит тоже вне организма — в лабораторных органоидах. Это миниатюрные аналоги репродуктивных органов, в которых с помощью специальных сигнальных молекул воссоздают условия, похожие на естественные.
Технологии будущего кажутся фантастикой, но репродуктивная медицина уже сегодня дает людям больше свободы. С помощью донорских программ Репробанка можно помочь стать родителями тем, для кого это раньше было неосуществимо.
АО «РЕПРОЛАБ». 18+ ВОЗМОЖНЫ ПРОТИВОПОКАЗАНИЯ. НЕОБХОДИМА КОНСУЛЬТАЦИЯ СПЕЦИАЛИСТА. Лицензия на осуществление медицинской деятельности № Л041-01137-77/00331175, 29.04.2019.
Двойной нос у кота - это редкая врожденная аномалия развития, при которой у животного формируется два полноценных носовых зеркала, часто сопровождающаяся расщелиной или другими дефектами морды. Такие кошки могут жить полноценной жизнью, хотя часто испытывают проблемы с дыханием, подобные «летучим мышам».
О «двойном носе»: Редкая аномалия: Это генетическая особенность или порок развития эмбриона, встречающийся крайне редко. Примером стала кошка по имени Нэнни Макфи, у которой диагностировали два носа. Схожесть с «летучей мышью»: Из-за расщелины носа и двойной мочки, таких котов (например, известного в США кота Доби) называют «летучими мышами». Здоровье: Аномалия не всегда критична, но может вызывать затрудненное дыхание, особенно во время игр или активности. Второй нос (биологический): У всех кошек есть сошниково-носовой орган (орган Якобсона) в нёбе, который работает как второй нос для улавливания феромонов, но это физиологическая норма, а не физический второй нос на морде.
При обнаружении двойного носа у котенка рекомендуется консультация ветеринара для оценки проходимости дыхательных путей.
