Голова трещит так, будто по ней проехался груженый «Мак» на полном ходу. Черт… Пятница, 13-е, чтоб её. Помню только, как Басс орал: «Еще по одной, салаги!», а потом всё — темнота. Я пытаюсь протереть зенки, но вместо своих привычных лапищ вижу… это че за хрень?! Миниатюрные пальчики, кожа гладкая, как задница младенца, и — мать твою! — розовый лак?! Я зажмурился, потряс башкой и глянул в зеркало.

— «МАТЬ ТВОЮ! КТО ЭТО?!» — рявкнул я. Из зеркала на меня пялится эта японская пай-девочка, Кокоро. Я трогаю лицо — ни щетины, ни шрамов. Хватаюсь за шмотки — а на мне какой-то шелковый халат с лютиками.

— «HOLY SHIT! Где я?! Что за картонная коробка вместо хаты?» — мой бас грохочет в этой маленькой груди, аж ребра вибрируют.

— «Басс, ты старый кусок дерьма! Че ты мне подмешал?!» — я рычу так, что перепонки звенят. — «Всё, официально: больше ни одной стопки с этим качком. У него вместо виски — какое-то магическое пойло для косплееров!»