На следующий день мы отправились покорять основные достопримечательности столицы. Дождик то останавливался, то набирал силу. Было откровенно зябко, но погода добавляла атмосферы, все тона и цвета были пастельные, припылённые. Весь город, вообще, сложного бежевого цвета, многочисленные дома, как я уже писал, распихивают друг друга локтями балкончиков. Куда бы вы не посмотрели, вы увидите лишь дома и дома. Много домиков, домишек и домищ. Типовой застройки тут не было, но все здания безумно похожи друг на друга. В глазах двоится и троится, периодически кажется, что тут и там стоят четырёхэтажные мечети, так сливаются штыки минаретов и дома перед ними. Они как опята безумно кучно выросли на каждом холмике и кочке Аммана. Вообще, Раббат-Аммон (древнейшее известное название города), как и любая приличная столица, был основан на 7 холмах, но даже если вы подниметесь на самый высокий из них, вы собьётесь после десятого, вы физически не можете окинуть взглядом весь город. Плотность населения здесь, однако, в пять раз меньше Москвы, но только лишь благодаря тому, что многоэтажная застройка здесь почти невозможна и люди расползаются всё дальше и дальше от исторического и делового центров города, разбрасывая кубики домов так хаотично, будто прямой угол перекрёстков как острый камень в ботинках домов. Дома ойкают по ночам и стонут, чтобы перестроили как-нибудь плавнее.

Если раньше город стоял на холмах и районы определялись ими, то нынче если хочешь примерно обозначить какую-то область будь добр вспомнить номер или название круговой развязки, возле которой ты назначаешь встречу. Филадельфия (греческое название Аммана) вообще очень любит всё округлое и плавное. Амман напоминает своим ландшафтом рябь воды, в которую давным-давно кинули глыбу, основные волны уже ушли, но круги всё идут и идут.

Сложно сказать, что было этой глыбой, ещё труднее в полной мере понять эту аналогию без личного присутствия или понимания истории застройки и жизни в городе, которая то утихала, то возобновлялась. Неравномерность застройки, конечно, обоснована и неравномерностью заселения. Опустим рассказ о палеолите, вспомним про Айн-Газаль (про то, что там нашли см. предыдущие посты), вспомним ветхозаветных Аммонитян, которые и выбрали это место для столицы примерно в XIII в. до н.э., ровно между строительством тех самых пирамид и Рождеством. Постоянные войны смывали население и архитектуру, обтачивали фундаменты, особенно после завоевания ассирийцами, затем персами, а затем и греками. Волны истории бросали горожан из стороны в сторону, на один холм, на другой, улицы изгибались все сильнее и страннее. Угасание жизни в городе началось с «Галилейского» землетрясения в 363 г. н.э. О почти полном запустении Филадельфии можно говорить лишь после землетрясения в 749 г., когда даже Омейядский крепостной холм не устоял. В городе оставались лишь небольшие поселения. Вернула его к жизни та самая железная дорога Хиджаза, связавшая Дамаск и Медину через Амман.

Если вдруг вы думаете, что я сейчас распишу многосерийные посты о своей любви к Амману, то я бы не сказал, что вы ошибаетесь. Однако, мне сложно сказать, люблю я этот город или нет. То, что он западет в душу – определённо, слишком он уж колоритный и не может оставить равнодушным даже продвинутых буддистов и йогов. В наш первый визит, после музея, мы увидели лишь даунтаун вечером, самый центр города, исторический и прогулочный. Шумный, невероятно пёстрый, максимально яркий и нацеленный лишь на туристов, если не знать, куда смотреть и что продавцы говорят о тебе. Но вечером пятницы чужеземцев там мало, улочки преимущественно заполнены местными. Кажется, что толпа в броуновском движении распределена равномерно, но, опять таки, если быть достаточно внимательным, вглядываться и вслушиваться, то можно заметить, где больше говорят на ляхже, где по-английски, куда идут местные, а что как излишне пахучая ловушка для мух привлекает лишь западных туристов и вызывает брезгливость амманцев своими «клюквенными» образами арабской сказки и бедуинской романтики. (настоящая пещера Али-Бабы, того самого, который Али-Экспресс). Все блестит, светиться, звучит, пахнет, слепит, шумит и оглушает, воняет. Ориентироваться сложно, постоянно блуждаешь в улочках, куда сходишь, чтобы соориентироваться и не заблудиться. Помните главное правило арабской улицы «он не трамвай, а я не столб». Начинает капать лёгкий дождик, отражения всех огней на асфальте только увеличивают рябь в глазах от бесчисленных товаров на любой запрос и вкус. Сбивающее с панталыку ценообразование, кажется, ничем и никак не обосновано, обычный стаканчик кофе стоит уже целых пять динар, хотя, казалось бы, даже в Петре на самом входе он всего лишь 2 динара… Если мягко, но по-арабски напомнить продавцу, что вся экономика Иордании стоит на том, что кофе стоит нус (0,5 динара), а чай рубуа (0,25 динара), то продавец даже не покраснеет, но и позиций не сдаст. Рядом стоящий парень уже наливает за нус. Б/у айфон не хотите? Жаль, может вам арафатку? Простите, шомаг. А может шишу? Ну аргилю. Хуку! Колян, если в вас распознают русских. Относительными островками спокойствия кажутся книжные ларьки, местные аналоги роспечати. Но и они слишком калейдоскопичны, витрины пестрят всеми возможными цветами. Художка, саморазвитие, автобиографии, биографии, классика. Найдётся на любой вкус. Хотите, Толстой, хотите, Махфуз, а чтобы точно заметили ларёк, майнкампф поставят повыше, вместе с биографией Яхьи Синвара.

Автор крайне осуждает любые крайние взгляды, в особенности национал-социализм и идеи личности, спрятанной под стикером

Спустя три месяца в Тафиле мы уже привыкли к усреднённому южному говору (не берём в расчёт деревенские и бедуинские суржики), но тут мы в растерянности. Долго не понимал одного араба, списывал на то, что в столице говорят совсем по-иному. Выяснилось, что он из Египта, а «амманец», которого понимал совершенно, оказался из Ирака. Вот тебе и столица. Плавильня. Сложно тоже не растаять в этой толпе, не быть пассивным и идти вместе с толпой. Разоришься или заблудишься. Центр города (وسط البلد) он же и центр страны это безумный микс образов Стамбула, Коулуна, провинциальной Италии и питерских колодцев. Дома налезают друг на друга, теснят и вытягивают вверх, влево, вправо, балконы как фурункулы – найдёшь на самых неожиданных местах, коробки кондиционеров как ветрянка покрывают все здания, даже самые древние и прекраснейшие. Крыши это уже и не крыши, так, дополнительное пространство соседних зданий, которым повезло вырасти чуть-чуть по выше. Если вдруг вам повезёт увидеть город с высоты и при отключённом свете, то тут и там в темноте будут прыщики угольков кальяна и пылающих горелок для чая и кофе. Если в Эйсе, за 10 минут до рассвета вы увидите весь млечный путь и уголок видимой вселенной, то в столице, конечно, зарево над городом не проходит никогда. Не уверен, что могу экстраполировать наш хостел, но и внутри зданий тоже тесно, тесно самим стенам, дверям, плитке, всему. Оно всё налезает друг на друга, всё вытягивается или сжимается. Пока идёт дождик, всё какое-то жёлто-серое, узкое, рука тянется к топору и случайной старушке. Утром Файруз смывает наваждение.

Архив.

Пост написан 5.01.2025 по событиям и путешествиям конца ноября 2024

Через неделю после Карака мы наконец-то добрались до столицы. Встретила она нас невероятно шумными улицами, оживлёнными автомагистралями и жаром от нагретого за день асфальта. Несмотря на то, что вышли мы из дома до рассвета, до Аммана доехали лишь к половине второго. Первым делом, прямо с сумками и куртками мы отправились в музей, да и не какой-то там, а целый Национальный.

Сам комплекс просто огромный, но мы побывали лишь на двух временных выставках и постоянной экспозиции. Первая временная выставка, встречающая всех посетителей, была организована по инициативе и трудами правящего монарха и рассказывала об Иордании, затрагивая, преимущественно экономические аспекты жизни, но и не забывая про культуру. Все тексты (а их там было много) продублированы и на английский.

Там были представлены как подлинники древних артефактов, так и их тактильные копии. Вообще, музей всеми силами старается поддерживать свою доступность для посетителей, особо заметны усилия для поддержки слабовидящих. Тактильные копии, часто выполненные с доскональной точностью, есть почти у всех значимых и не очень экспонатов, даже на временных экспозициях. Это вызывает настоящие детское любопытство у всех, даже взрослых, все трогают и щупают реплики древних скульптур.

Основная экспозиция посвящена древней истории и средневековой истории Иордании. Встречает выставка тёмным залом с ярко подсвеченными скульптурами Айн-Газаль. Древние идолы с невероятно выразительными глазами. Возраст их, конечно, и близко не стоял с Шигирским идолом, но тоже внушителен, около 10 тысяч лет. И вот они перед тобой за достаточно тонким стеклом. А рядышком даже не за стеклом, трогай сколько хочешь. Облизывать, разве что, не стоит, наверное.

Далее экспозиция идёт последовательно от палеолита до позднейшей античности. Не буду повторяться и говорить о том, как же качественно была сделана выставка, по всем современнейшим стандартам музеев и экспозиций. Да, она была не такой интерактивной, как временная выставка об экономике (та больше походила по стилю на экспозицию в Ельцин-центре), но от этого не менее интересной.

Ровно посередине маршрута стоит реплика так называемой Стелы Меши (надеюсь, вы ещё не забыли, что это король тех самых Моавитян из Ветхого Завета. Чем же он так важен для Иордании? Как и обещал, расскажу позже). Почему же реплика? Потому что оригинальная стела, в отличие от великих пирамид поместилась на корабль. Оригинал в Лувре. Чем так важна эта стела? Во-первых, это самая древняя и подробная запись о Северном Израильском Царстве, как раз того периода, который был зафиксирован в книге Царств. Во-вторых, эта стела даёт нам развёрнутое понимание развития семитских языков и различных систем письма, применяемых одновременно на очень компактной территории.

Поражение Исламской Республикой Иран ключевых объектов американской системы раннего предупреждения существенно сократит возможности Соединенных Штатов по обнаружению баллистических ракет, сообщает телеграм-канал «Два майора», назвав событие «подарком» российским РВСН.

Согласно подтвержденным снимкам со спутника, в ходе ответных ударов с 1 по 3 марта Иран поразил 2 радара в Бахрейне, 3 радара на базе Арифджан в Кувейте, радар в Объединенных Арабских Эмиратах, радар в Иордании, радар на базе Аль-Удейд в Катаре, 8 зданий и сооружений спутниковой связи в Кувейте, а также объект в районе радара на авиабазе принца Султана в Саудовской Аравии, поделились подробностями авторы публикации.

Военные эксперты указали на то, что потеря трех радаров THAAD и одного AN/FPS-132, который оценивается в $1,1 млрд, сократит глубину раннего обнаружения баллистических ракет на дальностях до 5000 км.

Время реакции на пуски из Исламской Республики увеличивается, покрытие зоны становится фрагментарным, утверждается в сообщении.

Выход из строя объектов спутниковой инфраструктуры в Кувейте усложнит оперативную координацию между базами Соединенных Штатов и авиагруппировками.

https://www.mk.ru/politics/2026/03/04/v-rossii-udary-irana-po-radaram-ssha-nazvali-podarkom-rvsn.html