Если вдруг вы думаете, что я сейчас распишу многосерийные посты о своей любви к Амману, то я бы не сказал, что вы ошибаетесь. Однако, мне сложно сказать, люблю я этот город или нет. То, что он западет в душу – определённо, слишком он уж колоритный и не может оставить равнодушным даже продвинутых буддистов и йогов. В наш первый визит, после музея, мы увидели лишь даунтаун вечером, самый центр города, исторический и прогулочный. Шумный, невероятно пёстрый, максимально яркий и нацеленный лишь на туристов, если не знать, куда смотреть и что продавцы говорят о тебе. Но вечером пятницы чужеземцев там мало, улочки преимущественно заполнены местными. Кажется, что толпа в броуновском движении распределена равномерно, но, опять таки, если быть достаточно внимательным, вглядываться и вслушиваться, то можно заметить, где больше говорят на ляхже, где по-английски, куда идут местные, а что как излишне пахучая ловушка для мух привлекает лишь западных туристов и вызывает брезгливость амманцев своими «клюквенными» образами арабской сказки и бедуинской романтики. (настоящая пещера Али-Бабы, того самого, который Али-Экспресс). Все блестит, светиться, звучит, пахнет, слепит, шумит и оглушает, воняет. Ориентироваться сложно, постоянно блуждаешь в улочках, куда сходишь, чтобы соориентироваться и не заблудиться. Помните главное правило арабской улицы «он не трамвай, а я не столб». Начинает капать лёгкий дождик, отражения всех огней на асфальте только увеличивают рябь в глазах от бесчисленных товаров на любой запрос и вкус. Сбивающее с панталыку ценообразование, кажется, ничем и никак не обосновано, обычный стаканчик кофе стоит уже целых пять динар, хотя, казалось бы, даже в Петре на самом входе он всего лишь 2 динара… Если мягко, но по-арабски напомнить продавцу, что вся экономика Иордании стоит на том, что кофе стоит нус (0,5 динара), а чай рубуа (0,25 динара), то продавец даже не покраснеет, но и позиций не сдаст. Рядом стоящий парень уже наливает за нус. Б/у айфон не хотите? Жаль, может вам арафатку? Простите, шомаг. А может шишу? Ну аргилю. Хуку! Колян, если в вас распознают русских. Относительными островками спокойствия кажутся книжные ларьки, местные аналоги роспечати. Но и они слишком калейдоскопичны, витрины пестрят всеми возможными цветами. Художка, саморазвитие, автобиографии, биографии, классика. Найдётся на любой вкус. Хотите, Толстой, хотите, Махфуз, а чтобы точно заметили ларёк, майнкампф поставят повыше, вместе с биографией Яхьи Синвара.

Автор крайне осуждает любые крайние взгляды, в особенности национал-социализм и идеи личности, спрятанной под стикером

Спустя три месяца в Тафиле мы уже привыкли к усреднённому южному говору (не берём в расчёт деревенские и бедуинские суржики), но тут мы в растерянности. Долго не понимал одного араба, списывал на то, что в столице говорят совсем по-иному. Выяснилось, что он из Египта, а «амманец», которого понимал совершенно, оказался из Ирака. Вот тебе и столица. Плавильня. Сложно тоже не растаять в этой толпе, не быть пассивным и идти вместе с толпой. Разоришься или заблудишься. Центр города (وسط البلد) он же и центр страны это безумный микс образов Стамбула, Коулуна, провинциальной Италии и питерских колодцев. Дома налезают друг на друга, теснят и вытягивают вверх, влево, вправо, балконы как фурункулы – найдёшь на самых неожиданных местах, коробки кондиционеров как ветрянка покрывают все здания, даже самые древние и прекраснейшие. Крыши это уже и не крыши, так, дополнительное пространство соседних зданий, которым повезло вырасти чуть-чуть по выше. Если вдруг вам повезёт увидеть город с высоты и при отключённом свете, то тут и там в темноте будут прыщики угольков кальяна и пылающих горелок для чая и кофе. Если в Эйсе, за 10 минут до рассвета вы увидите весь млечный путь и уголок видимой вселенной, то в столице, конечно, зарево над городом не проходит никогда. Не уверен, что могу экстраполировать наш хостел, но и внутри зданий тоже тесно, тесно самим стенам, дверям, плитке, всему. Оно всё налезает друг на друга, всё вытягивается или сжимается. Пока идёт дождик, всё какое-то жёлто-серое, узкое, рука тянется к топору и случайной старушке. Утром Файруз смывает наваждение.

Архив.

Пост написан 5.01.2025 по событиям и путешествиям конца ноября 2024

Мы с мужем путешествовали. То есть сейчас, когда я пишу этот пост, мы всё ещё в путешествии, но почему-то хочется написать именно "путешествовали", как будто мы уже дома и в уютном домашнем кругу рассказываем о том, что приключалось с нами по дороге. Но нет. Ещё идти.

Итак. Мы путешествовали. Та часть пути, которая пришлась на осень/начало зимы, была трудной главным образом потому, что световой день становился всё короче и короче, а дорога — мрачнее и мрачнее. Чтобы в сутки проходить побольше, мы шли в том числе и ночью. И вот, проходя очередной отрезок вдоль М-4, мы решили передохнуть и зарулить в какое-нибудь придорожное кафе. М-4, как и, наверное, любая скоростная трасса, это мир водителей, мир дальнобойщиков. Мы, странные пешеходы, вооружённые палками для северной ходьбы и посохом, с большими туристическими рюкзаками за спинами, в этом мире выглядели как минимум чудно.

Муж мой открыл дверь, мы протиснулись. В небольшом зале много самых разных людей, играл телек, кто-то спал, хозяйка заведения принимала заказ, за столами жевали всякую еду, было шумно. И вдруг все оставляют свои занятия, поворачивают головы, смотрят на нас с некоторым недоумением, шум моментально стихает. Даже кажется, что телевизор стал тише. Не хватало только сверчка, чтобы эта сцена стала ещё более...сценой. Молчание длилось секунд десять, не больше. Но мы успели испытать тревогу, маленький страх и нечто киношное.

Вышли. Вдох-выдох.

Обсудили ситуацию, решили, что мы хотим кофе и глобально — такие же люди.

В итоге всё закончилось хорошо. Никто нас не обидел, кофе был ну очень вкусный, а у нас появилась ещё одна история о том, как мы шли из Москвы в Крым.

Этим постом я решила открыть небольшую серию постов про наше путешествие. На данный момент мы двигаем в сторону Тамани. За спиной около1500 км пешком и приблизительно 200 всяким транспортом, которым мы стараемся не пользоваться, но иногда надо, а иногда и вовсе судьба.