(Не)множко об Аммане в двух (возможно) частях
Если вдруг вы думаете, что я сейчас распишу многосерийные посты о своей любви к Амману, то я бы не сказал, что вы ошибаетесь. Однако, мне сложно сказать, люблю я этот город или нет. То, что он западет в душу – определённо, слишком он уж колоритный и не может оставить равнодушным даже продвинутых буддистов и йогов. В наш первый визит, после музея, мы увидели лишь даунтаун вечером, самый центр города, исторический и прогулочный. Шумный, невероятно пёстрый, максимально яркий и нацеленный лишь на туристов, если не знать, куда смотреть и что продавцы говорят о тебе. Но вечером пятницы чужеземцев там мало, улочки преимущественно заполнены местными. Кажется, что толпа в броуновском движении распределена равномерно, но, опять таки, если быть достаточно внимательным, вглядываться и вслушиваться, то можно заметить, где больше говорят на ляхже, где по-английски, куда идут местные, а что как излишне пахучая ловушка для мух привлекает лишь западных туристов и вызывает брезгливость амманцев своими «клюквенными» образами арабской сказки и бедуинской романтики. (настоящая пещера Али-Бабы, того самого, который Али-Экспресс). Все блестит, светиться, звучит, пахнет, слепит, шумит и оглушает, воняет. Ориентироваться сложно, постоянно блуждаешь в улочках, куда сходишь, чтобы соориентироваться и не заблудиться. Помните главное правило арабской улицы «он не трамвай, а я не столб». Начинает капать лёгкий дождик, отражения всех огней на асфальте только увеличивают рябь в глазах от бесчисленных товаров на любой запрос и вкус. Сбивающее с панталыку ценообразование, кажется, ничем и никак не обосновано, обычный стаканчик кофе стоит уже целых пять динар, хотя, казалось бы, даже в Петре на самом входе он всего лишь 2 динара… Если мягко, но по-арабски напомнить продавцу, что вся экономика Иордании стоит на том, что кофе стоит нус (0,5 динара), а чай рубуа (0,25 динара), то продавец даже не покраснеет, но и позиций не сдаст. Рядом стоящий парень уже наливает за нус. Б/у айфон не хотите? Жаль, может вам арафатку? Простите, шомаг. А может шишу? Ну аргилю. Хуку! Колян, если в вас распознают русских. Относительными островками спокойствия кажутся книжные ларьки, местные аналоги роспечати. Но и они слишком калейдоскопичны, витрины пестрят всеми возможными цветами. Художка, саморазвитие, автобиографии, биографии, классика. Найдётся на любой вкус. Хотите, Толстой, хотите, Махфуз, а чтобы точно заметили ларёк, майнкампф поставят повыше, вместе с биографией Яхьи Синвара.
Автор крайне осуждает любые крайние взгляды, в особенности национал-социализм и идеи личности, спрятанной под стикером
Спустя три месяца в Тафиле мы уже привыкли к усреднённому южному говору (не берём в расчёт деревенские и бедуинские суржики), но тут мы в растерянности. Долго не понимал одного араба, списывал на то, что в столице говорят совсем по-иному. Выяснилось, что он из Египта, а «амманец», которого понимал совершенно, оказался из Ирака. Вот тебе и столица. Плавильня. Сложно тоже не растаять в этой толпе, не быть пассивным и идти вместе с толпой. Разоришься или заблудишься. Центр города (وسط البلد) он же и центр страны это безумный микс образов Стамбула, Коулуна, провинциальной Италии и питерских колодцев. Дома налезают друг на друга, теснят и вытягивают вверх, влево, вправо, балконы как фурункулы – найдёшь на самых неожиданных местах, коробки кондиционеров как ветрянка покрывают все здания, даже самые древние и прекраснейшие. Крыши это уже и не крыши, так, дополнительное пространство соседних зданий, которым повезло вырасти чуть-чуть по выше. Если вдруг вам повезёт увидеть город с высоты и при отключённом свете, то тут и там в темноте будут прыщики угольков кальяна и пылающих горелок для чая и кофе. Если в Эйсе, за 10 минут до рассвета вы увидите весь млечный путь и уголок видимой вселенной, то в столице, конечно, зарево над городом не проходит никогда. Не уверен, что могу экстраполировать наш хостел, но и внутри зданий тоже тесно, тесно самим стенам, дверям, плитке, всему. Оно всё налезает друг на друга, всё вытягивается или сжимается. Пока идёт дождик, всё какое-то жёлто-серое, узкое, рука тянется к топору и случайной старушке. Утром Файруз смывает наваждение.
Архив.
Пост написан 5.01.2025 по событиям и путешествиям конца ноября 2024



































