Гражданская война наиболее острая форма разрешения накопившихся социальных противоречий внутри государства, которая проявляется в виде крупномасштабного вооружённого противостояния между организованными группами. Целью сторон в гражданской войне является захват власти в государстве, стране или в отдельном регионе. Признаками гражданской войны являются втянутость гражданского населения и вызванные этим значительные потери.

Ну, теперь, когда мы разобрались с ключевыми терминами, приступим, помолясь.

Начинается кина с кадров выступления президента США, перемежаемого кадрами беспорядков в США. Оказывается, гражданская война в стране уже идет, и президент объявляет, что южные штаты потерпели поражение. И тут же, в своей обычной привычке, пропаганда устами президента мажет говном весь остальной мир, выдавая сражение местечкового значения как величайшую победу в истории военных кампаний. А Сталинград? А битва при Сомме? А Верденская мясорубка? А Битва при Ватерлоо? А Бородино? А Гуадалканал? А Ютландское сражение? Не! Это все хуйня! Вот победа над Техасом и Калифорнией (которые США отжали у Мексики в 1848 году после двухлетней войны) – это да! Это величайшая битва в истории Человечества! Воистину, в предложенный Эйнштейном перечень бесконечных вещей стоит добавить и американский пафос.

А вот и наша Кирстен Данст, на которую мы не раз передернули в детстве после той самой сцены поцелуя с Человеком-Пауком. Правда, спустя годы она забросила сцену, стала военкором и обзавелась Лицом Женщины Трудной Судьбы. А еще она творит хуету, фотографируя телевизор в темной комнате. Зато фотик она держит так же, как когда-то, в прошлой жизни, держал и я – намотав ремешок на руку, чтобы не выронить камеру при случайном ударе со спины. Но задумку режиссера я понял – Данст ненавидит президента что аж кушать не может и очень хочет, чтобы вместо фотика у нее в руках был Баррет. Но нельзя – военкорам запрещено оружие.

Внезапно за окном что-то взрывается. Кадр меняется и нас переносят в американский мегаполис. Кажется, Нью-Йорк, не узнаю его без двух башен. И вот уже нашу Кирстен везут в большой белой машине с надписью «Пресса» на капоте. Глупость. Времена очень сильно изменились и прессу в зоне боевых действий стараются отстреливать. А еще большую глупость совершает Данст, вылезая из машину без каски и броника навстречу толпе. Там даже показали грамотного журналиста в СИЗах. Но нашу храбрую героиню пока еще защищает броня сценария.

Нам мельком показывают типичнейшее место происшествия: толпа народу, журналисты разных изданий обнимаются и улыбаются друг другу – эх, молодость вспомнил, аж прослезился. Одна только неточность: Кирстен фотографирует стычку человека и копа с дистанции в пару метров – нельзя так делать. Сейчас коп доступно объяснит мужику, что тут прав тот, у кого значок и на кого изольет свой гнев гражданин? Правильно! На того, кто тычет ему в морду камерой. Он уже на взводе, раз полез на полицейского, так зачем нагнетать? Ну отойди ты на десять метров! Тем более, нам показали, что у Данст есть неплохой телевик. Чем ниже шанс выхватить от любой из сторон конфликта – тем лучше! Кстати, пока не знакомый нам главный персонаж ярко продемонстрировала мою правоту, выхватив дубинкой от копа.

А тем временем в толпе продвигается мутного вида девушка с рюкзаком. Данст спаслась только благодаря тому, что сама спасала дуру с фотокамерой. А вот копов я не понимаю. На вас несется девка с флагом над головой. Да, молча, но люди отреагировали оперативно. Значит, они уже в курсе, чем запахло. Где ваша любовь к пострелушкам? Или вы замешкались потому, что смертница белая?

Собственно, тротилу оказывается похуй, какой ты национальности. Все бабахают примерно одинаково. И взрыв показан реалистично: бух и все. Никакой разлетающейся половины города. И реакция Данст тоже крайне профессиональная – работать. Такую реакцию вырабатывают целенаправленно. Это признак профессионала высочайшего класса: вокруг тебя метеоритный дождь, щеночков расчленяют, но ты делаешь свою работу холодно и беспристрастно. Сам таким был. Сейчас, рефлексируя и работая над книгой, понимаю, что со стороны это казалось полным мудачеством. Возможно, так оно и было. Но вот уже седьмая минута фильма и у меня, кроме мелких доебашек, никаких претензий нет, хотя иное кино и на третьей минуте заставляет блевать дальше, чем видишь.

А вот нам показывают вечерний досуг местных журналистов. Бухают, обсуждают новости, строят планы, воюют с дивана, ругают херовый интернет и отключения света. И тут Кирстен говорит, что едет в Вашингтон фотографировать и брать интервью у президента. Жирный журналист пугается и сообщает, что там писак не любят и на месте убивают, считая врагами. Логика наших героев проста, как трусы Пифагора: президент за год не дал ни одного интервью – он будет рад нас видеть! Мы будем там первыми и ледяное седечко Кая оттает от такого внимания!

АВОТХУЙ!!! Вот теперь мой анус вышел на прогревочный режим. Любой журналист знает, что нужно очень сильно постараться, чтобы попасть в так называемый пул президента. Тебя должны со всех сторон проверить и так далее. Как минимум потому, что это, блядь, первое лицо государства! Может, ты в него слюной своей ядовитой плюнешь? Или в камере у тебя пистолет запрятан? А, может, ты в маршевую дюзу себе ФАБ-250 затолкал и подорвешь нашего Дуче?

В общем, жирдяй прав – раз уж в Вашингтоне журналистов считают врагами и расходуют при первой встрече, то до комиссарского тела им не добраться и миссия отчетливо попахивает самоубийством. Тем более, не мог он не давать интервью уже год! В обстановке-то гражданской войны! Его каждый день должны видеть, а, значит, вокруг него ежеминутно должны, словно спутники вокруг Сатурна, крутиться журналисты. И количество должно быть не меньше! И все должны быть в доску свои! А тут какие-то левые хуепуталы в честь 4 июля и грядущего поражения Вашингтона в войне (с последующим антиоживлением президента) решают с ним побеседовать! Жирдяй пробует отговорить суицидников, но, в итоге, сдается и напрашивается с ними. Но не в Вашингтон, а на фронт.

А тем временем на фоне маячит спасенная Кирстен девочка. Она перехватывает Данст в холле отеля и тут же раскалывается, что ее кумир – тезка Данст (на самом деле, нет - кумир сама Данст) и о своей мечте фотографировать войну. Ох не знает девка, что это хуевая мечта. А Данст тем временем в ванной накрывают вьетнамские флешбеки.

Утром Кирстен застает своего нового щеночка в машине и оказывается, девушку берет с собой ее напарник в отместку за то, что Данст свалила на него решение брать или не брать жирдяя. Данст решает взять девочку с собой. Но высадить ее собирается там же, где и коллегу – в Шарлотсвилле, в 100 милях от Вашингтона. Такое себе решение, учитывая, что там рядом идут бои. А тем временем группа едет по шоссе, обруливая заторы из битых автомобилей. Тоже не сильно реалистично – в интернете полно видосов сожжённых колонн и подбитых автомобилей на дорогах Украины, которые оперативно спихиваются в кюветы для облегчения прохода еще не разбитых колонн.

Нам показывают КПП, где журналистов спокойно пропускают. А тем временем, на 18 минуте фильма, нам рассказывают, почему началась эта самая гражданская война. В числе причин назван роспуск ФБР.

Собственно, роспуск такой структуры был очень большой тупостью со стороны президента, но нам о его мотивации ничего не рассказывают. Как и то, почему это так возмутило рядовой люд. Всем похуй было бы на это телодвижение, за исключением преступного элемента. Вторая причина гражданской войны – применение авиации против протестующего мирняка. Тоже бред, ибо авиация применяется только против существенных и достаточно плотных скоплений живой силы, которую ты не можешь забороть без потерь. Следовательно, имело место неоднократное скопление людей в формате Майдана. Ну а раз их не разгоняли силами пеших, конных и бронных пихотинцев, а сразу пригнали штурмовики, люди были настроены очень сильно недружелюбно.

Вообще, бред. Во-первых, зачем президенту распускать свою внутреннюю разведку и единственную федеральную надполицию? Да еще и не создав дублирующую, но максимально лояльную ему структуру? А зачем бомбить свой же мирняк? Чтобы они поняли, что тебе они больше не свои и захотели поднять тебя на вилы? Ну, молодец, хуле. Но есть куда более простые способы самовыпилиться. К тому же, США так гордятся своей системой сдержек и противовесов, а по лору фильма у президента абсолютная власть как у Палпатина. Но если так, то почему его теневые элиты так отреагировали, что порвали страну на части? И почему та группа, интересы которой представлял президент, допустила это? Агенты Кремля, что ли?

А пока мы задаем вопросы, наши журналисты находят автозаправку. Бензина еще полбака, но жирдяй решает, что запас карман не тянет. Персонал заправки, как и любые другие вооруженные люди, оказывается вежливым и гостеприимным. Сразу стрелять не стали, стволами не тыкали. Но вот местного разрешения на заправку у журналистов нет. А полбака и две канистры за 300 баксов они наполнить отказываются – за триста у них можно, на выбор, отсосать у тракториста, взять сэндвич с ветчиной или с сыром. Правда, когда оказывается, что доллары канадские, необходимость в разрешении отпадает. Вот уж ирония - канадский доллар крепче американского, на который завязана вся мировая экономика.

Девочка вылезает из машины и отправляется куда-то в ебеня одна. Очень разумный шаг. Ее направляется сопровождать один из заправщиков. Кирстен, чуя неладное, отправляется следом и оказывается, что с дороги девочка заметила, что на местной автомойке решили позависать несколько аборигенов.

Оказывается, это мародеры, которые хотели поделиться с персоналом заправки их припасами. Сопровождавший девочку парнишка признался, что один из мародеров его одноклассник. Собственно, к девчушке он и обращается за советом, что делать дальше. Кирстен снова включает профессионала и фотографирует паренька на фоне подвешенных, но еще живых налетчиков. В следующем кадре девчушка сокрушается, что даже не вспомнила, что при ней была камера и признается, что могла запретить убивать этих людей. И тут я полностью согласен с Кирстен – не важно, что бы она там сказала. Подвешенные уже не жильцы. Их просто нельзя было бы отпускать – это было бы проявлением слабости. И заправщики это отлично понимали, но сразу убить им не позволила сохранившаяся тоненькая пленочка цивилизованности. И вопросов задавать нельзя – просто снимаешь и пишешь. Меня это в свое время очень сильно подкосило, вжился в ситуацию и очень долго потом чинил совесть.

Тем временем за мелкую заступается жирдяй и водила, но Кирстен сразу же затыкает обоих – не она взяла с собой девчонку и, по сути, ничего жестокого да страшного девочка пока еще не увидела. Это были всего лишь два забитых до полусмерти смертника. А дальше будет только хуже и она, в отличие от всех остальных в этой машине, это четко понимает, от чего хамит.

Тем временем, президент по радио заявляет, что он присягал на флаге, все протестуны пидарасы и на провокации он не поведется. Кирстен требует остановить машину на парковке к торгового центра, у упавшего вертолета, и выволакивает наружу девочку, заставляя ее фотографировать битую технику. Оказывается, что девочка работает пленочной зеркалкой Никон. Где она собирается брать пленку, проявлять ее и терпеть еще тысячу неудобств… Блядь… Девочка реально тупая. Цифровая камера стала спасением для фотокорров – я общался с представителями старой школы.

Вся эта чухня про цветопередачу, неповторимый теплый ламповый шум и прочая хуета добавляется в фотошопе заранее сделанной маской за пару кликов. Но зато у тебя под рукой не 36 (или 38 с учетом правильной заправки) кадров, а полторы тысячи на одном аккумуляторе. При наличии перерывов в автомобиле можно сразу же сливать снимки на ноут, чистить флешку и получать каждый раз полный ее доступный объем! Глупо ограничивать лишать себя такого преимущества, особенно, когда ты снимаешь живое событие, где каждую долю секунды что-то происходит! Я вообще такие вещи на серийную съемку херачил зачастую! Из 500 снимков потом выбираешь те же 36 лучших, но уже без таких заморочек с точным выстраиванием кадра.

Кирстен высказывает девочке о том, что решение ехать с ними было ошибкой и обещает припомнить глупость спутницы, когда ее казнят. Девочка интересуется, снимет ли Данст ее казнь и ей тут же намекают, что вопрос тупой. Собственно, вопрос действительно тупой.

Журналисты ночуют в ебенях, чтобы не ехать в темноте. Разумное решение, если жить хочется. Тем более, что совсем рядом идет стрелковый бой. А вот решение водителя напиться – тупое. Тем более, что совсем рядом идет стрелковый бой. Тем более, что он с Кирстен собирается утром идти в бой. А укладываться спать под открытым небом – еще более тупое решение. Это я уже как походник говорю.

А Кристен снова накрывают флешбеки. Я вот хз, на самом деле. Либо я в то время слишком хорошо напивался, либо мозги у меня набекрень были, но у меня таких жестких флешбеков не было, за исключением нескольких случаев. Сначала я вспоминал что-то, а через какое-то время все ДТП, пожары, и прочее дерьмо слилось в один сплошной ком беспроглядной чернухи. Встряхнуть меня смогли только история с педофилом да поиски пропавшего мальчика, что очень сильно выбивалось из серых будней желтушного журнашлюха, коим я был. У такого мегапрофессионала, каким показана Данст, не должно было остаться подобных переживаний.

Кстати, тут она тоже лезет в слишком тесный контакт и глупо подставляется под шальную пулю. И кто вообще подпустил туда журналистов? Они же идут вместе со штурмовой группой! Действия штурмовиков обсуждать не берусь – весь мой боевой опыт сводится к страйкболу. А вот действия журналистов я уже описал как безрассудные и откровенно суицидальные. После штурма водитель ржет с командиром штурмовиков и это, в принципе, нормальная ситуация. А вот за фотографию расстрела пленных, которую сделала девочка, можно было к этим пленным присоединиться. Кстати, а зачем пленных для расстрела выводили, давая им возможность сбежать или попытаться захватить оружие? Я бы их кончил прямо там, в здании.

Тем временем наши герои добираются до лагеря ООН на стадионе. Там им разрешают переночевать, но палатку не дают. Документы спрашивают только у водителя. Как с ними путешествует гражданская девчонка без документов, для меня остается большой загадкой. Ее должны были срисовать еще на том первом блокпосте. И на месте Данст я бы очень сильно очковал тащить с собой под видом коллеги левую девку, у которой ни аккредитации, ни хотя бы статуса.

Кстати, пленку девочка проявляет прямо там, на стадионе, под открытым небом. Рискуя остаться без отснятых кадров. Собственно, как я и говорил – цифра намного лучше. Собственно, девочка сама говорит, что снимки херовые – не в фокусе и так далее. Там у нее пять отснятых пленок, при соотношении мусора к нормальным снимкам 30:1, как говорит Кирстен, у девочки будет всего 5-6 нормальных кадров, ради которых они лезла под пули. И тонна снимков, которые были бы охеренными, если бы она взяла с собой зеркалку. Даже при соотношении 30:1.

А тем временем наши герои уже едут и попадают в городок, где нет войны, есть вода и детишки гуляют по улицам. Всего в паре часов пути от места боев. Не бывает такого. Для жарки кирпичей там слишком тепло, а вот для расточительства в виде полива газонов – слишком близко к фронту. Раз уж это американцы и гражданская война, где все рвутся к Вашингтону, не было бы там ни света, ни воды, ни канализации. Там уже давно бы все вынесли.

А тем временем девочка уговаривает Кирстен примерить платье и хочет сфотографировать своего кумира. Но это постановочное фото – раз и два, фотокоры привыкают быть по другую сторону объектива. Кроме того, человек в кадре для фотокора ассоциируется с жертвой. По крайне мере, так отложилось у меня в голове. Не люблю фотографироваться. За последние 15 лет фото со мной можно пересчитать по пальцам.

На выходе из магазина обнаруживается, что Вселенная, все же, осмысленная штука – мирную жизнь охраняют милые молодые люди с винтовками на крышах домов. Почему военкоры не срисовали таких беспалевных снайперов на самом въезде в город, мне не понятно.

Операторская работа, все же, шикарная. Но останавливаться в таком месте я бы не стал. Явная засада. А они еще и телевиком туда-сюда водят. А его можно легко спутать с прицелом. Собственно, это место действительно оказывается засадой. Журналисты обстреляны, Кирстен с водителем выскакивают из машины, девочка бежит за ними. Оказывается, что в домике засел снайпер, а у декораций залегли солдаты. Патовая ситуация. Тут только сидеть и ждать, пока не закончится снайперская дуэль.

И вот наша команда едет дальше, а я все больше и больше задаюсь вопросом: почему таких вот моментов у них не было больше? По идее, они в 200 км от Вашингтона и должны нарываться на засады, патрули и прочие признаки недружелюбия все чаще и чаще. А тут – одна засада и одинокий джип в преследователях. Правда, это оказываются коллеги, по совместительству долбоебы. Мы разную дичь творили, но чтобы такую…

Девочка перелезает в Тойоту и Тойота исчезает с горизонта. За поворотом ее нет, а машину наших героев с трассы спихивает встречный броневик. Правда, Тойота скоро находится – она стоит брошенная на дороге, а люди из нее явно выбежали. Вот и настало время для лучшей сцены фильма. Девочку и водителя-азиата повели на расстрел местные нацики. И эти двое явно не первые жертвы – там полный грузовик гражданских жмуров. Кирстен собирается идти выручать девчонку, жирдяй не хочет влезать, так как понимает, что это бандиты и свидетели им ни к чему. Водитель заявляет, что это не правительственные войска, а у них при себе удостоверения и потому они в безопасности. Наивный. В гражданской войне у тебя все враги.

Водитель окликает бандитов, рассказывает, что они едут в Шарлотсвилль и они все журналисты. Бандит в розовых очочках убивает журналиста-азиата, который был за рулем Тойоты, ярко демонстрируя, что журналистов он не любит. И произносит свое знаменитое «Какого сорта ты американец?». Ответ «Флорида» бандита устраивает, потом вопрос задается девчонке и она отвечает «Миссури». Этого ответа тоже хватает. Кирстен из Колорадо и она тоже американка. А вот тот чел, который перелез из Тойоты, мало того, что выглядит как мексиканец, так еще и родом из неправильной Америки. Точнее, из Гонконга, за что получает пулю. И вот уже гламурный борец за чистоту американской расы собрался вдоволь поглумиться над всеми остальными, как появляется жирдяй на их щикарном жыпе и превращает бандюков в набор отбивных. Не просто так я люблю американский автопром, ведь, как говаривал один Борис, тяжесть – это хорошо!

Девочка оказывается отброшена в яму с трупами, но быстро приходит в себя и выбирается к друзьям. А вот всех бандюков передавить не удалось – из водитель был с другой стороны самосвала и открыл огонь, как только добрался до винтовки. Жирдяя он, все же, подстрелил. Итого счет 3:2 в пользу бандитов. Дедан отъезжает к праотцам на следующее утро по пути в военный лагерь сил Запада в Шарлотсвилле. Не самый хреновый конец, на самом деле. Кирстен же удаляет с фотоаппарата снимок своего усопшего друга. Зря, я бы не стал. Как и показывать кому-то. Собственно, есть у меня в одном укромном месте папочка с такими фотографиями. Не друзей, конечно, но все же. Даже жена их не видела. Не знаю, зачем храню, а удалить рука не поднимается. Ощущение, словно я окончательно убью этих людей удалив их последние снимки.

А тем временем выясняется, что силы Запада входят в Вашингтон. Выходит, и поездка со всеми ее опасностями, и все жертвы – все было бессмысленно. Это бесит водителя, и он нажирается до такого состояния, что разбудить его можно только вертолетом. Лагерь уходит в атаку.

Идут ночные бои за Вашингтон и наши герои тут как тут. И правильно – зачем был весь этот путь, если ты отступил за шаг до цели. Да, ты почти наверняка опоздал. Да, задачу ты не выполнил. Но ты пытался до последнего. Нахрена только лезть под пули? Это не работа военкора – бежать за штурмовым отрядом. Видимо, заграджурналисты подгоняют.

А город вообще не выглядит как город, за который ведутся бои. Во-первых, в нем есть свет. Во-вторых, большинство зданий целые. Даже стекла не побиты. Ну катаются по дорогам вместо легковушек броневики.

Ну а это вообще ни в какие ворота. Знаете, что она фотографирует? Как Абрамс стреляет по воротам! Журналисты идут вместе с первой волной штурмов! Вот это точно бред! Любой сержант быстро послал бы нахер этих борзописцев едва завидев их в стройных рядах. Ибо нехуй этим гражданским тут под ногами путаться.

А вот Данст что-то вообще не по себе. Девочка работает, как отмороженная, но она еще мелкая – страх смерти еще не сформирован. А рядом работают мегаопытные коллеги из видеоформата. И все хотят интервью президента и запись его казни.

А тем временем президент с охраной бегут и по ним ведут огонь все, кому не лень. Точнее – по пустому кортежу, в котором только охрана. Кирстен первая выкупает хитрость и идет в Белый Дом с водителем и девочкой.

Часть аппарата президента решили живьем не сдаваться, часть перестреляли во время бегства, но президент где-то в здании. Журналисты пытаются его найти, но ну могут. И тут впервые им военные говорит не соваться под ноги. В очередном помещении их встречает агент спецслужб, выступающая в роли переговорщика. Она пытается договориться о бегстве президента, но переговоры оказались недолгими. Остатки охраны довольно оперативно зачищаются, при активном противодействии более со стороны журналистов, чем охраны.

И вот тут девочка совершает очень большую тупость. В погоне за хорошим кадром она повторяет маневр, совершенный несколько раз Кирстен – пересекает коридор. Но, в отличие от Кирстен, она не знает, что нельзя останавливаться, а снимки надо делать на ходу, не глядя в видоискатель. Для таких финтов пленочник совершенно непригоден.

Кирстен подставляется вместо девочки и получает свой последний кадр. Водитель что-то орет явно неласковое и идет выполнять свой долг. Ну, как бы, все. Теперь она должна взять последнее интервью у президента, которого военные уже выволокли из-под стола. Последним комментарием местного диктатора стало ссыкливое «Не дайте им убить меня», на что водитель отвечает «Ага. Сойдет». И последние кадры президента остаются на пленке рядом с последними фотографиями Кирстен, что очень символично.

Послесловие.

Эта часть написана сильно более потом, уж простите меня, @cigarette, и @dayofstatic, cлишком много всколыхнул он в моей черной душе. Тем более, что в ноябре не стало моей коллеги, которую я очень уважал и, чего скрывать, любил в свое время. Ничего не подумайте, это было давно и платонически. В общем, весь фильм я просидел как кролик перед удавом. Как там у Гоблина было? «Я как увидел Ми-24 на посадку заходит и пыль от винтов поднялась – я ничего больше и не помню». Но мне таки есть что сказать.

Общее впечатление мое от фильма – отличное. Работа журналиста по духу, не по сути, показана правильно. Да, мы циничные твари. Даже бывшие. Да, в нас есть чувства, но специфика работы такова, что мы их скрываем ото всех. Есть кодекс и ему нужно следовать. Через «не могу» и через «не хочу», но надо. Его не просто так придумали.

Ну а теперь, когда хорошее сказано, начинаем крушить. С какого хуя в США началась гражданская война? Там ведь нет посольства США! Нахера президенту разгонять ФБР? Вот чтобы что? Зачем ему лишать самого себя федерального полицейского органа? Всем остальным либо полномочий не хватит, либо работать внутри США нельзя. Бредовый шаг сам по себе, так что тут косяк автору сценария. Кто он у нас? Ой, Алекс Гарленд! Да, он написал великолепнейший «28 дней спустя», но потом он написал бредовейшие «Пекло» и «Судью Дредда» 2012 года, говеный «28 лет спустя» и продолжает оттаптываться на теме постаппа.

Далее, бомбежка собственных граждан авиацией. США проходили это дважды: в 1921 году, когда авиация (частная, но свидетели говорят и про военных) сбросила СВУ на бастующих шахтеров во время «Восстания шахтеров» в ходе Битвы у горы Блэр; и в 1985 в Филадельфии, когда с вертолета на дом, где укрывались черные радикалы движения MOVE. Подробнее было на Пикабу.

Важно другое. Если уж ты решился на применение авиабомб против кого-то, будь готов к тому, что это очень сильно неприцельное и нихуя не избирательное оружие. Именно поэтому в полицейских операциях (а подавление бунта - это полицейская операция) не применяют тяжелую технику. Одно дело национальная гвардия кого пристрелит – никто особо не обидится, все в курсе, на что шли. А совсем другое – тяжелая техника. Таким образом де факто президент отрекся от этих территорий, ведь у полицейских подразделений нет авиации.

Более того, какие подразделения остались бы у президента? ФБР он распустил, осталась только нацгвардия и нихуя не полицейские морпехи. У нацгвардии самолетов нет и имеется двойное подчинение штату и федеральному центру, а своя жопа ближе к телу. Скорее всего, нацгвардия не просто откажется стрелять по своим родным и друзьям, а еще и перейдет на их сторону. Выходит, президент задействовал корпус морской пехоты, который подчиняется лично ему, но является армией, а не полицией. То есть, предназначен для применения против внешнего врага. Таким образом, бастующий город стал внешним врагом.

Ну и еще один мааааленький нюанс. Схуяли вообще население так возбудилось из-за роспуска ФБР? Там из-за целого Флойда бардак едва удалось развести, да и то, Трамп включил режим Януковича. От переезда в Ростов его спасли выборы и Перфокартный Джо. Сейчас уже двоих вальнули, а я что-то не вижу свержения кровавого диктатора и колонн, идущих на Вашингтон. Побухтят и забудут.

Дорогие мои, революции, которые предшествуют гражданским войнам, просто так не случаются. Должна назреть определенная обстановка в обществе. Американцы в этом плане молодцы – нигде в мире нет такой мощной пропаганды. Они клепают фильмы и сериалы на тему социального неравенства такими объемами, что мама не горюй! И это отлично сбрасывает давление в обществе.

Кроме того, американцы не захотят перехода к социализму. Почему? Да потому, что никто не захочет понижать свой уровень жизни! А голоса тех, кто хочет его повысить за счет такого перехода, максимально маргинализированы! Почему у нас развалился СССР? Потому, что все решили, что при капитализме сохранятся социалистические плюшки и добавятся жвачка, джинсы, МакДональдс и кока-кола! А получилось 10 лет кромешной жопы! А США не захотят сначала период смуты, а потом лишение американской мечты «Каждый тут может стать миллионером». Да, все понимают, что не каждый. Да, все знают, что это нереально вообще в принципе. Но надежда есть. Это как с лудоманией, только в масштабе страны.

В общем, завязка фильма совершенно нереалистичная. Но и знаем мы ее только со слов старого жирного нигера, который почти ничего не рассказал нам, а потом героически помер.

Ну и девочка эта. Нахера ее вообще брали? Высадили бы ее еще в Нью-Йорке, и китайцы остались бы живы, и жирный нигер, и сама Кирстен Данст.  Еще и пленочный фотоаппарат, древний, как говно мамонта. У Самой Кирстен два фотика на ней. Первый с широкоугольным объективом, а второй – с телевиком. Так делают профессионалы, чтобы можно было быстро перестроить кадр.

Следующий момент. Захват президента. Обратите внимание: приказ дан не брать живым. Даже Трамп не рискнул убивать Мадуро – он его сначала осудит в своем самом честном и независимом суде. И только потом по приговору этого суда казнит. Юридически – не подкопаться, хотя все мы понимаем, кто где срал. А здесь чистейшей воды внесудебная расправа. Быть может, и президент не так уж плох, как нам его малюют, и силы Запада те еще пидарасы? Нипанятна! Но и задачи это все объяснить у фильма не было. Кино про журналистов, а не про политику.

По сути, все эти мои доебашки либо действительно доебашки, ибо не влияют на сюжет, либо относятся к категории «кина бы не было» и потому все списываем на хуйдожественные допущения.

Доклад закончил.