Цена первого шага: как покорители космоса выживали в пермской тайге с топором
К весне 1965 года в продолжающейся битве за звёзды на кону стояло очередное историческое первенство — первый шаг человека за пределы корабля. Американцы уже буквально дышали в затылок, готовя к запуску Эдварда Уайта, поэтому Москва должна была выкинуть человека в открытый вакуум первой. Времени на создание новой техники не было, так что старый многоместный корабль «Восход-1» по-быстрому переделали во вторую модификацию, приладив к нему надувную шлюзовую камеру «Волга». О долгих проверках на надежность пришлось забыть. Всего за три недели до старта аналогичный беспилотный аппарат из-за сбоя системы управления разнесло на куски механизмом самоуничтожения. Его обломки бесследно сгорели в плотных слоях атмосферы, однако утвержденный график остался неизменным — утром 18 марта космонавты Павел Беляев и Алексей Леонов ушли на орбиту.
В 11:34 Беляев открыл внешний люк шлюза. Леонов выплыл наружу на пятиметровом фале. Никакого прямого эфира для миллионов зрителей в этот момент не было, и только бортовые телекамеры «Топаз-25» гнали мутный сигнал 25 кадров в секунду на закрытые наземные станции слежения, где техники тут же переводили изображение на кинопленку. Обычные советские граждане увидят эти кадры позже, в выпусках новостей, когда Центральное телевидение выпустит сюжет об этом торжестве человеческого гения.
На двенадцатой минуте в глубоком вакууме скафандр «Беркут» раздулся, превратившись в жесткий кокон. Внутренний диаметр шлюзовой камеры составлял один метр, и человек в раздутом скафандре в неё попросту не проходил. Леонову пришлось стравливать давление чистого кислорода внутри оболочки с 0,4 до 0,27 атмосферы. На такой отметке кровь в венах могла закипеть, но в противном случае он просто навсегда остался бы дрейфовать на орбите. Проигнорировав инструкции, Леонов протиснулся в шлюз не ногами, а головой вперёд. Оказавшись в узком цилиндре, он был вынужден разворачиваться, чтобы закрыть за собой внешний люк. Процесс требовал таких усилий, что космонавт едва не захлебнулся собственным потом. Едва втянувшись в спускаемый аппарат, он самовольно открыл шлем, чтобы просто протереть глаза.
Казалось бы, самое страшное позади. Но датчик герметичности люка дал сбой. Система жизнеобеспечения начала накачивать кабину кислородом. Парциальное давление подскочило с положенных 160 миллиметров ртутного столба до угрожающих значений. В тесной кабине фактически образовалась газовая бомба, которую могла подорвать малейшая искра. Они просидели в этой «бомбе» семь часов, в любой момент рискуя сгореть заживо, пока общее давление в 920 миллиметров не продавило аварийный клапан, после чего состав смеси начал приходить в норму.
Что ж, они выжили, и теперь пришла пора спускаться обратно на Землю. Перед входом в плотные слои атмосферы нужно было избавиться от 250-килограммовой шлюзовой камеры, чтобы она не разрушила аэродинамику. Инженеры предусмотрели отстрел цилиндра пиропатронами, но банально просчитались с силой отдачи в невесомости. В итоге взрыв зарядов и отделение массивной трубы сработали как незапланированный реактивный двигатель. Корабль получил резкий удар, сорвался в штопор и завертелся волчком, делая полный оборот каждые двадцать две секунды. Из-за этой карусели оптические датчики мгновенно потеряли Солнце, и автоматика посадки просто отключилась. Садиться в заданном квадрате теперь было не на чем, и Беляеву приказали сажать машину вручную. Конструкторы «Восхода» не стали менять архитектуру старого гагаринского корабля, а просто развернули кресла экипажа на 90 градусов относительно пульта управления. Чтобы выровнять корабль по вектору скорости и запустить тормозной двигатель, космонавтам пришлось отстегнуться и покинуть кресла. Из-за смещения центра масс аппарат болтало до самого входа в атмосферу.
19 марта в 12:02 спускаемый аппарат рухнул в двух метрах от русла таёжной реки Уролки, в 180 километрах севернее Перми. Коротковолновый передатчик отбивал в эфир морзянку «ВН» — «всё нормально». Вертолетчики гражданской авиации засекли ярко-красный парашют только к четырем часам дня. Космонавты сидели буквально по пояс в снегу, посреди тайги, где высота сосен достигала сорока метров. С зависших вертолетов им скинули зимние куртки и обычную хозяйственную сумку с топором. Теплые сапоги-унты улетели мимо и бесследно сгинули в сугробах. Ночью температура в тайге упала. Остывшая кабина вымораживала насквозь, так что покорители космоса вспороли внутреннюю экранно-вакуумную обшивку корабля, намотали на себя куски дедерона с алюминиевой фольгой и обвязались парашютными стропами.
На следующий день Леонов и Беляев обычным топором вырубили из приборной панели корабля УКВ-радиостанцию Р-126 и смогли установить связь с поисковыми самолетами. Генералы запретили поднимать космонавтов на лебедках — слишком велик был риск уронить героев с тридцатиметровой высоты. Спасателям пришлось высаживаться в двух километрах от места падения и пробиваться к экипажу на лыжах. К вечеру 20 марта в глухой уральской тайге собралась толпа из 22 человек, включая местных лесорубов. Для людей, только что покоривших космическое пространство, быстро смастерили бревенчатый сруб, где те могли нормально переночевать. В огромном котле на костре вскипятили снег, чтобы космонавты могли помыться.
Утром 21 марта Беляев и Леонов встали на лыжи и прошли по тайге до вырубленной лесорубами посадочной площадки. Затем последовала пересадка на Ми-4, рейс в Пермь, живой коридор, вспышки фотокамер и торжественный доклад Леониду Брежневу. В те дни космос был русским. Без всяких оговорок.
***********************
А ещё у меня есть канал и паблик с лонгридами, анонсами и историческим контентом.
Также я перевожу на русский разное фэнтези, тёмное и не очень. Кому интересно — смотрите описание профиля.
