Израильский военный прокурор снимает обвинения с резервистов, которых подозревали в тяжком сексуальном насилии над палестинским заключенным.
Место ужаса: редкий взгляд внутрь пыточной тюрьмы Сде-Тейман в израильской пустыне (зима 2023)
Правительство ФРГ по-прежнему непоколебимо убеждено в том, что Израиль является правовым государством. Не в последнюю очередь поэтому Берлин критиковал ордер на арест премьер-министра Израиля Биньямина Нетаньяху, выданный в ноябре 2024 года Международным уголовным судом за военные преступления и преступления против человечности. Ведь, согласно этой логике, независимое израильское правосудие само способно преследовать любые нарушения закона. Главный военный прокурор в четверг в очередной раз ясно дал понять, что это повествование — не более чем миф. Итаи Офир объявил о прекращении дела против пяти резервистов израильской армии. Их обвиняли в тяжком сексуальном насилии над палестинским заключенным в тюрьме Сде-Тейман в июле 2024 года.
То, что dpa (информационное агентство Германии (Deutsche Presse-Agentur)) в четверг озаглавила это решение как «Издевательства над членом ХАМАС?», вводит в заблуждение вдвойне. Во-первых, информационное агентство перенимает израильскую версию о том, что пострадавший от насилия был бойцом ХАМАС. Однако этому человеку так и не было предъявлено обвинение, и он не предстал перед судом – доказательства его предполагаемого членства в ХАМАС так и не были представлены. Во-вторых, dpa сеет сомнения там, где они неуместны. Помимо видео с камер наблюдения, запечатлевшего происшествие (пусть и с видом на солдат, закрывающих его щитами), существует медицинское заключение. Согласно ему, пострадавший от пыток получил, среди прочего, разрыв прямой кишки, указывающий на введение острого предмета, а также переломы ребер, и ему потребовалась срочная операция.
То, что произошло в Сде-Тейман в июле 2024 года, — не единичный случай. Израильская правозащитная организация B’Tselem в своем последнем докладе пришла к выводу, что Израиль проводит „систематическую и институционализированную политику пыток и жестокого обращения с палестинскими заключенными“. Основываясь на десятках интервью с освобожденными заключенными, B’Tselem описывает систематические изнасилования, применение электрошока, пытки водой (удушение), лишение пищи и отказ в медицинской помощи. Доклад Комитета ООН против пыток от ноября также констатирует „государственную политику организованных и широкомасштабных пыток“, включая сексуализированное насилие. По состоянию на январь B’Tselem задокументировала 84 случая, когда палестинцы, начиная с октября 2023 года, умерли в заключении в результате жестокого обращения.
Несмотря на это, с тех пор обвинения в жестоком обращении с заключенными были предъявлены только в двух случаях. Вместо этого в прошлом году у позорного столба оказалась тогдашняя главный военный прокурор Ифат Томер-Йерушалайми, на которую давили, требуя отставки, и в конечном итоге арестовали. Она призналась, что слила в прессу видео с издевательствами, чтобы противопоставить что-то общественному возмущению против выдвинутого ею обвинения.
Этот случай позволяет заглянуть в бездны израильского общества. На заседании комиссии Кнессета вскоре после нападения депутат от правящей партии «Ликуд» Ханох Милвидски на вопрос, законно ли вставлять палку в прямую кишку человека, ответил: «Да, если это нухба (боец ХАМАС), то всё законно, всё!». С тех пор обвиняемые в насилии колесят по телешоу, распространяя официальную версию: обвинение — это тяжкое предательство солдат, самоотверженно сражающихся за родину, и его необходимо срочно отменить. Недавно назначенный прокурор Офир пошел у этого на поводу — помимо Нетаньяху, это немедленно одобрил в X и военный министр Исраэль Кац: «Задача правовой системы Армии обороны Израиля — защищать и оберегать солдат, которые храбро сражаются с монстрами на войне, а не права террористов-нухба». Посыл таков: нет ничего, что израильским солдатам было бы запрещено.
Секс, сексуальность... Что в цикле постов про насилие забыли эти слова? Но люди... я так говорю, словно сам человеком не являюсь... Оке, ми волки! Да блэт... Мы люди, способны испоганить всё, до чего только дотянутся наши грязные ручки. Секс — это же про продолжение рода, про получение удовольствия, но если подумать... У меня есть один знакомый, который любит, когда ему садятся на лицо. Скорее всего имеет в виду жену, но это не точно. Я не постеснялся и спросил у него, а что если на лицо ему сядет потный, волосатый мужик весом за сотню? Если коротко и без мата — ему не понравилось.
Получается, что нет плохого и хорошего, и даже такая приятная штука, как околосекс может быть неприятной. Это далеко не новость, да. Но всё же требует некоего усилия для осознания...
Итак. Сегодня я бы хотел рассмотреть почему насилие порой приобретает сексуализированный характер.
Издревле к гениталиям у палачей и мучителей разного толка было повышенное внимание. Одни из самых ранних зафиксированных примеров связаны с посадкой на кол. Эту казнь практиковали ещё в государствах Древней Месопотамии и особенно активно в Ассирии. На рельефах ассирийских царей изображены враги, насаженные на колья. Правда там, судя по изображениям, кол проходил через брюшину. Возможно из-за простоты процесса. И массовости. Фиксации жертвы уже не нужно, что сильно. А может практиковали и другие варианты этой пытки, но не запечатлели их в камне.
Вот в Восточной Европе и Османской империи процесс доработали. В источниках описывается, как людей насаживали на длинный кол, который входил через анус или промежность и постепенно выходил через грудь или рот. Впрочем, я уверен, что многие эту процедуру и без источников представляют. Дело-то нехитрое.
Персия подсмотрела этот вариант устрашения и укрепления авторитарной власти. И Валахия (все Дракулу знают? это оттуда). И Япония, Византия, Европа. И Русь тоже, со времён Ивана Грозного. Ну а что? Дёшево и сердито. Ничего не нужно кроме собственно кола, палача и жертвы.
Похожий принцип лежал в основе устройства, которое в европейских музеях часто называют колыбелью Иуды. Это пирамидальный столб с острым верхом, на который человека медленно опускали промежностью. Ну и ещё одна вариация — «испанский осёл». Человека усаживали на деревянный брус с острой верхней гранью, иногда с грузами на ногах. Давление приходилось на промежность. Это применялось как наказание и как пытка, хотя для меня тут чертовски мало разницы.
1/4
листаем в бок
Нередко видел в разных источниках «грушу страдания». Его часто показывают как инструмент Испанской инквизиции. Металлическая груша вводилась в рот, влагалище или анус и затем раскрывалась винтовым механизмом. Однако многие современные историки считают, что часть этих предметов могла появиться значительно позже и использоваться скорее как музейные экспонаты XIX века. Но как по мне, изобрести такое и не разу не использовать? Я просто уверен, что её испытывали на людях. Может не в то время, а позже, но что это меняет?
Также задокументированы унижения, связанные с обнажением и «осмотром тела» во время процессов над ведьмами. В знаменитом Молоте Ведьм (с неймингом проблем не было у них, да?), который стал одним из главных руководств по поиску ведьм в Европе XV века, прямо описывается процедура полного осмотра тела подозреваемой женщины. Считалось, что на теле ведьмы есть «дьявольская метка». Поэтому женщину могли полностью раздеть, сбрить волосы на теле и тщательно обследовать. Формально это подавалось как следственная процедура, но по факту часто превращалось в форму унижения. И опять же, придумано это было задолго до Испании. В той же Ассирии жертв раздевали догола. У римлян существовали наказания, где преступника могли раздевать и публично выставлять на посмешище.
Интересно, что прямое изнасилование подозреваемых в колдовстве в официальных инструкциях не разрешалось. Церковные и судебные тексты старались сохранять видимость юридической процедуры. Но по факту на это ложили большой и толстый. На заборе тоже написано, как говорится.
Есть довольно много свидетельств, что сексуализированное насилие происходило во время процессов над ведьмами, просто оно редко фиксировалось. Просто, следственные протоколы писали сами же следователи. С трудом представляю, как палач пишет: «трактат запрещает мне трахать ведьм, но она такая красивая, поэтому я не удержался». Ясен пень было много изнасилований.
Стоит признать, что иногда в источниках встречаются прямые намёки на злоупотребления. Например в хрониках южной Германии XVII века есть жалобы родственников обвиняемых женщин на «непристойные действия» тюремщиков. Но... такие эпизоды редко расследовались. Прав вам захотелось? Ну ну. Скажи спасибо, что не сожгли...
В европейских судебных практиках раннего Нового времени встречаются также описания сдавливания гениталий тисками, привязывания верёвок к половым органам и вытягивания тела. Да, кстати, насчёт подвешивания...
Подвешивание производится по-разному. «Крестообразное подвешивание» — это разведение рук в стороны и привязывание их к перекладине. «Скотобойное подвешивание» — это фиксация рук в верхнем положении; фиксируется одна или обе руки. «Перевернутое скотобойное подвешивание» — это фиксации стоп в верхнем положении головой вниз. «Жердочка для попугая» («куриный шашлык», «вертолет») — это еще одна форма подвешивания, при которой запястья связываются вместе перед телом, затем руки перебрасываются через колени, а за колени засовывают шест. Эта разновидность подвешивания обычно применяется во многих странах Латинской Америки, но была также задокументировано и в других странах. «Палестинское подвешивание» («палестинское повешение», «пристегивание», «перевернутое подвешивание», «веревка», «поза скорпиона», «акраб») — еще одна форма подвешивания, при которой руки или запястья связываются за спиной, а затем фиксируются на турнике / горизонтальной балке. Иногда к ногам жертвы привязывают тяжелые грузы, которые ненадолго снимаются, чтобы жертва пришла в себя. Есть много других способов подвешивания, включая «распятие», когда руки разводятся в стороны и привязываются к перекладине...
И это не всё... Я в шоке с человеков. Чего только воспалённая фантазия не придумает. Пожалуй, обойдёмся без картинок. И простите, что я отошёл от темы.
Возвращаюсь обратно, хоть уже и не очень хочется... Но раз достал нож — режь... Про охоту на ведьм немного поговорили. Характерно, что в основном охотились на женщин. А вот когда случались войны, доставалось всем.
Мужчины пытали мужчин для разрушения мужественности с самого начала истории, но делали это иначе и по другим причинам, чем с женщинами.
Во времена Ассирии, Римской империи и прочих образований древнего мира гендерное насилие было не просто жестокостью, а частью политического театра.
Кастрация плененных врагов или лидеров поверженных народов была обычной практикой. Это был не просто способ получить евнухов. Это был акт уничтожения рода. Лишить мужчину яичек значило стереть его имя из истории, не дать продолжиться его линии. Но не стоит думать, что всё это осталось где-то далеко далеко позади. Династическая борьба средневековья, когда вырезали всех претендендтов. И их детей. И детей их детей. Ну вы поняли. И в криминальном мире такое тоже встречалось не так уж и редко. Нет детей — некому отомстить.
Кастрация, кстати, была довольно распространённым наказанием и способом подавления врагов. Её применяли в разных культурах от Византии до Китая.
Вот что пишут в ассирийских хрониках, (и в Библии, кстати)
«Я перерезал им глотки, как ягнятам... Телами их воинов я покрыл равнину, как травой. (Их) яички я отрезал и вырвал их половые органы, как семена огурцов»
Для многих публичная нагота мужчины была величайшим позором, лишением его статуса воина и гражданина.
С женщинами немного иначе. Жительницы побежденного города официально считались частью добычи. Изнасилование было легальным актом, формой оплаты солдатам и способом пополнить популяцию победителей. В законах того времени это описывалось не как насилие, а как «взятие» или «захват».
В эпоху средневековья и религиозных войн добавляется теологический смысл.
Сексуализированные пытки (дыба, которая растягивала тело, включая паховую область) применялись к еретикам (и еретичкам) и рыцарям. Цель — не просто причинить боль, а опустить благородного человека до уровня животного, заставить его орать и унижаться, доказав тем самым, что его вера/честь были ложными. Короче, за всё доброе против всего злого.
А вот в колониальную эпоху сексуализированное насилие (термин слабо отражает кошмар тех времён) становится инструментом утверждения расового превосходства и программ селекции (евгеника).
Вы думали мужчина с усиками на букву Г был первым? Я вас умоляю. Он учился у великой американской нации. Кастрация чернокожих мужчин в США и колониях была прямым ответом на страх белого общества перед «гиперсексуальностью» черных. Отрезание гениталий было ритуалом, который должен был доказать, что белый человек имеет власть даже над самой интимной частью тела «другого». В этот же ряд становились «эпилептики, имбецилы и слабоумные» (а судьи кто?). Каждый раз офигиваю, когда государство лезет в постель граждан. Это тот случай.
Лучше дать обществу возможность ограничить в правах тех, кто явно не подходит для продолжения рода, чем дожидаться, пока их дегенеративные отпрыски окажутся на скамье подсудимых или умрут с голоду из-за своей имбецильности... Хватит — у нас уже есть три поколения имбецилов.
Председатель Верховного суда США Oliver Wendell Holmes. 1927 год.
На ряду с этми существовало и систематическое изнасилование порабощенных женщин в Америке и Африке. Для производство новых рабов. Тело женщины было фабрикой по производству рабочей силы для хозяина.
Далее у нас мировые войны, конц. лагеря... Люди становятся всё более цивилизованными, а насилие всё более извращённым. Аушвиц, Дахау, Равенсбрюк...
Удары по гениталиям были стандартным «приветствием» при входе в бункер. Принуждение к наготе на морозе или в бараках было направлено на уничтожение чувства собственного достоинства.
А так же станции «утешения» в Японии и аналоги в Германии. Просто пиздец.
Современные конфликты описывать страшно (это которые прямо сейчас происходят, не буду показывать пальцем). Много вбросов, ещё больше сокрытия. Но вот например что про Югославию пишут. Хоть за давностью лет пруфы и не нужны, но я всё же приложу в конце...
Изнасилования во время Боснийской войны представляли собой в совокупности политику массового системного насилия, направленную против женщин... подавляющее большинство изнасилований было совершено членами ВРС, вооружённых формирований боснийских сербов, и сербскими военизированными формированиями, которые использовали сексуальное насилие над женщинами как инструмент террора и важнейший тактический элемент в реализуемой ими программе этнических чисток. Оценки количества женщин, ставших жертвами изнасилований во время Боснийской войны, колеблются от 10 000 до 50 000 человек. Более-менее точные данные установить сложно, поскольку количество незарегистрированных случаев насилия над женщинами явно намного превышает число зарегистрированных подобных эпизодов
Сербы организовывали "лагеря изнасилований" , где женщины и девочки подвергались систематическому насилию, и выжившие выпускались только если были беременны от сербов. Массовые и публичные изнасилования на глазах у деревни или соседей тоже не были редкостью.
А вот это особенно интересно. И очень пересекается с тем, что я думал перед тем, как вообще писать этот цикл.
В начале 1990-х годов, начались призывы к правовым мерам, чтобы остановить геноцид, имевших место в Боснии. МТБЮ создал прецедент, что изнасилование в военном деле является одной из форм пыток.
Стоит сказать, что мужчин насиловали тоже. Думаю вы и сами можете ответить для чего.
Можно вспомнить массовые изнасилования в Руанде и Конго, которые приобрели характер эпидемии. Как вишенка — намеренное заражение ВИЧ/СПИДом как оружие медленного геноцида.
И десятки других микро и макро войн по всему миру.
Как водится, жертвами были не только женщины. Задокументированы также многочисленные случаи изнасилований мужчин и детей. И ещё, очень важное уточнение — изнасилование применялось не из-за сексуального желания. Оно выполняло функцию оружия. Так разрушали семьи, ломали социальные связи и создавали атмосферу ужаса и террора.
Можно сделать промежуточный итог. Изнасилование женщины — это всегда символическое завоевание земли, дома, нации противника. Их тела были полем битвы. Мужчины всегда были «оружием» или «противником». Поэтому пытки мужчин были направлены на то, чтобы сломать это оружие, вырвать жало. Сделать мужчину импотентом, кастратом, трупом, гомосексуальной жертвой — значит символически доказать, что его армия, его бог, его страна слабы и женственны.
Это касаемо войн и конфликтов. Но этим всё не ограничивается
Взять ту же тюрьму Абу-Грейб в Ираке, где заключённых заставляли стоять голыми в пирамидах и держали на поводках. Насиловали и пытали. Думаете это эксклюзив? Три раза ха...
Военнослужащие Сабрина Харман и Чарльз Грейнер позируют на фоне голых заключённых, Она была осуждена и полцчила полгода тюрьмы за поведение... Второй получил 10 лет.
В большинстве исторических обществ мужская сексуальная неприкосновенность была связана с понятием чести и мужественности. Поэтому признание того, что мужчину изнасиловали, автоматически разрушало его социальный статус.
Например в древнем мире есть довольно известные тексты о мужском сексуальном унижении пленных. В греческой и римской культуре существовало чёткое различие между «активной» и «пассивной» ролью. Мужчина, которого принуждали к пассивной роли, считался лишённым достоинства. Это использовалось как форма унижения.
У римлян встречаются упоминания того, что пленных могли насиловать. Это описано у разных авторов, например у Тацит и Светоний, когда речь идёт о жестокостях войн и подавления восстаний. Там речь идёт не столько о сексуальном желании, сколько о демонстрации полной власти над телом врага.
В тюрьмах и армиях ситуация становится более документированной уже в XIX и XX веках. Исследования тюремных субкультур показывают, что изнасилование мужчин используется как механизм понижения статуса. В этом смысле это действительно работает сильнее психологически, потому что разрушает социальную идентичность жертвы.
Никуда не делось оно и в наше время. В тюрьмах, армии, интернатах и иногда в школах регулярно появляются формы унижения, которые носят ярко выраженный сексуализированный характер. Изнасилование, имитация половых актов, принудительное оголение, мочеиспускание на жертву, принуждение к унизительным действиям с гениталиями. Подобные практики описаны в огромном количестве исследований тюремной субкультуры.
Гениталии связаны с идентичностью человека. С ощущением собственного достоинства, взрослости, способности контролировать свою жизнь.
И насилие, направленное на эти области (или обнажение в целом) не столько про сексуальное желание, сколько про символическое уничтожение статуса человека. Контроль над ними превращается в демонстрацию абсолютной власти над телом другого человека. Сексуальное подчинение почти всегда означает полное социальное понижение. Поэтому акт насилия становится инструментом установления иерархии.
Похожие механизмы наблюдаются и в групповой травле подростков. Когда в школах происходят крайние формы издевательств, они часто тоже приобретают сексуализированную форму. Не потому, что агрессоры испытывают сексуальное влечение, а потому что это максимально эффективный способ разрушить социальную позицию жертвы.
Оно обладает сильнейшим эффектом психологического разрушения. Оно ломает личность быстрее, чем обычные побои. Поэтому его часто используют в пытках именно как инструмент слома.
Начинал я этот пост в приподнятом настроение. Думал картинками разбавлю, чтобы вам интереснее было. Нафиг такие картинки. Даже несмотря на то, что я реально насмотрелся на многое за годы работы в похоронке и то пробирало... Как же жалко людей... Далее напишу про тех, кто пытает. Что они чувствуют и для чего они это делают. А так же нужно осветить бесполезность пыток, как способ добычи информации...
Первый кассационный суд общей юрисдикции окончательно переписал приговор по резонансному делу о насилии в отделе полиции, которое с 2022 года кочевало по инстанциям с переменным успехом для следствия. Эта история считалась одной из первых попыток применить на практике норму об «пыточном» превышении полномочий (ч. 4 ст. 286 УК РФ), появившуюся в Уголовном кодексе годом в 2021году. Однако финал оказался компромиссным: кассация согласилась, что полицейский — преступник, но не «пыточный» в юридическом смысле этого слова.
В центре событий оказался оперативный дежурный ОМВД России по г. Выкса Александр Гутов, а потерпевшим — местный житель Александр Шарфутов. Инцидент произошел 16 октября 2022 года. Шарфутова, задержанного за появление в пьяном виде в общественном месте (ст. 20.21 КоАП), поместили в камеру для административно задержанных (СПЗ), предварительно изъяв верхнюю одежду.
По словам потерпевшего, в камере было откровенно холодно. Он требовал через дверь выключить вытяжку и вернуть ему одежду или дать одеяло, однако реакции не последовало, либо вытяжка, наоборот, начинала работать громче. Разозленный очередным стуком, Гутов ворвался в камеру и, не встретив сопротивления, ударил Шарфутова рукой по лицу, после чего несколько раз применил электрошокер. Помощник дежурного, наблюдавший за происходящим, вмешиваться не стал.
О насилии стало известно на следующий день благодаря принципиальности мирового судьи. Когда Шарфутова доставили для рассмотрения административного протокола, судья заметил следы побоев и немедленно вызвал в здание суда скорую помощь. После госпитализации материалы ушли в СК, где возбудили дело по «классическому» превышению (пп. «а», «б» ч. 3 ст. 286 УК РФ — насилие и спецсредства). Главным козырем обвинения стала запись с камер наблюдения в дежурной части. Помощник дежурного отделался выговором.
Далее началась юридическая чехарда. В феврале 2023 года Выксунский городской суд вернул дело прокурору, посчитав, что действия Гутова явно тянут на более тяжкий состав — пытку. Летом 2022-го этот признак как раз внесли в УК, и практика по нему была еще не наработана.
Спустя год следствие перепредъявило обвинение, и в апреле 2024-го суд вновь приступил к рассмотрению. Однако гособвинитель внезапно запросил переквалификацию обратно на ч. 3 ст. 286 УК, и суд с этим согласился, дав Гутову четыре года колонии общего режима. Нижегородский областной суд отменил это решение, указав, что отказ от «пыточной» статьи остался без внятного обоснования.
При втором заходе, в апреле 2025 года, Выксунский горсуд наконец признал Гутова виновным по более жесткой ч. 4 ст. 286 УК РФ. Прокурор запрашивал 8 лет строгого режима, но судья остановился на 4,5 года строгача с трехлетним запретом на работу в полиции. Областной суд утвердил этот вердикт.
Дело дошло до Первого кассационного суда в Саратове. Защита настаивала, что Гутов был спровоцирован: Шарфутов якобы отказывался снимать очки и заходить в камеру, плюнул в лицо дежурному и порвал ему рубашку. Защитники также утверждали, что температура в камере была в пределах нормы — не ниже +18°C.
Кассационная инстанция встала на сторону защиты в вопросе квалификации. Судьи разъяснили, что для признания действий пыткой необходима особая цель (принуждение к даче показаний, запугивание и т.п.). В данном же случае, как посчитал суд, Гутов действовал из личной неприязни и раздражения поведением задержанного. В итоге приговор вновь был переквалифицирован на ч. 3 ст. 286 УК РФ, наказание смягчено до четырех лет колонии общего режима, а запрет на службу сокращен до двух лет.
Насилие различно по силе. Люди соблюдают законы и договорённости, из - за угрозы применения насилия (стоит признать, не все) — это тоже насилие, но мягкое, да и привычное, чего уж там. Но как только возникает конфликт, власть достаёт из широких штанин свой инструмент, чтобы напомнить, кто здесь главный.
Я бы вообще рассматривал насилие, как ресурс. Пока люди слушаются, власть экономит насилие. Ей достаточно угрозы. Как только возникает сопротивление, власть тратит насилие, чтобы восстановить кредит доверия к угрозе применения насилия.
Государство стремится сделать свое насилие не просто грубой силой, а справедливым в глазах общества. Суд, следствие, приговор — это процедуры, которые превращают насилие в «правосудие». Именно поэтому пытки так сложны для современных государств: открытое применение боли делает насилие нелегитимным, превращает государство обратно в банду.
Сегодня государству не нужно пытать на площадях. Его насилие — это тюремные стены, психиатрические лечебницы закрытого типа, изоляторы, штрафы. Это та же пытка (лишение свободы, изоляция, снижение доступа к ресурсам), но с налётом цивильности. Казалось бы, ты на вершине — делай что хочешь. Но не всё так просто...
Современная власть держится не только на силе, но и на образе законности. Если пытки норма, тогда все разговоры о правах, судах и процедурах превращаются в фикцию. Поэтому власть предпочитает сохранять двойную реальность. На бумаге всё норм. В застенках случается всякое.
Мешает и международная политика. Публичное признание пыток создаёт проблемы с санкциями, дипломатией и союзниками. Все вынуждены играть в эту игру. Им проще отрицать очевидное, чем официально признать практику.
А ещё публичная жестокость имеет побочный эффект. Она радикализует общество и создаёт мучеников. Когда пытки скрыты, у государства больше пространства для манёвра. Всегда можно сказать, что человек умер от болезни, выпал из окна или признался добровольно.
В современном государстве насилие распределено. Его выполняют конкретные структуры. Службы безопасности, тюрьмы, спецподразделения. Эти структуры действуют через негласные практики. В документах их нет. Но внутри системы все понимают, как всё работает.
Публичная жестокость характерна для слабых режимов или переходных периодов. Когда государство уверено в своей стабильности, оно старается не пугать население слишком открыто. Скрытое насилие дешевле политически.
Хороший пример того, как демократическое государство пытается спрятать пытки, это программа усиленных методов допроса, созданная после 11 сентября в штатах. На практике применялись пытки водой (ткань на лицо и лить, пока не надоест). Для этого даже создавались секретные тюрьмы в других странах, чтобы вывести процесс из-под национального законодательства. Но ЦРУ говорило, что это не пытки...
Государство хочет монополию на насилие, но одновременно хочет выглядеть цивилизованным. Поэтому насилие (и пытки, как частный случай) не исчезает, но становится скрытым.
Раз уж я затронул монополию на насилие... Без особого удивления обнаружил, что к почти таким же умозаключениеям пришёл и немецкий учёный Макс Вебер, аж в 1919 году. Он определил государство как «человеческое сообщество, которое претендует на монополию легитимного физического насилия в пределах определенной территории». Но мне ближе позиция Чарльза Тилли. Который вывел, что государства возникали примерно так же, как организованная преступность. Они монополизировали насилие и начали продавать защиту. И там, и там монополия, но есть нюанс. Государство возникло через насилие. И государство постоянно держится на насилии.
В поддержку этого тезиса отлично ложится один механизм, первую часть которого описал Джон Локк:
«Если кто-нибудь из тех, кто находится у власти, превышает данную ему по закону власть и использует силу, находящуюся в его распоряжении для таких действий по отношению к подданным, которые не допускаются законом … то ему можно сопротивляться, как и всякому другому человеку, который силой посягает на права другого».
А вторая легко выводится без участия умных учёных мужей:
Право на восстание есть, но воспользоваться им невозможно, потому что у народа нет на это ресурса. А ресурса нет именно потому, что государство — монополист на насилие.
Первое, что делает любой монополист на насилие — разоружает конкурентов. В современном мире у граждан нет танков, артиллерии, систем связи и логистики. Даже право на хранение оружия (там, где оно есть) — это пистолеты против бронетехники. Государство имеет несоизмеримо большую силу.
Государство контролирует (или пытается контролировать) информацию. Восстание начинается в головах, но если телевизор, интернет и газеты говорят, что власть легитимна, а протестующие — "враги народа" и "маргиналы", то мобилизовать общество на "пересмотр договора" становится почти невозможно.
Зачем государству монополия? Если бы насилие было рассредоточено (каждый мог убить, ограбить, пытать другого), наступил бы хаос («война всех против всех»). Государство забирает это право себе, чтобы установить порядок. Оно говорит: «Ты не имеешь права пытать соседа. И если ты не согласен, Я имею право пытать тебя».
Государство не может существовать без насилия, оно является его фундаментом. Разница между демократией и диктатурой (и любым другим политическим строем) не в том, есть ли у них насилие (оно есть), а в том, как его применяют.
Пытка в этом контексте — это крайняя, «горячая» форма того самого насилия, которое государство держит в резерве для защиты своей монополии. И пока существует государство как форма организации, будет существовать и соблазн использовать этот инструмент.
Не стоит думать, что всевозможные силовые структуры разрушают монополию на насилие. Это буквально проводник воли государства, делегирование.
Я считаю что насилие — это практически любое принуждение. Это расширение определения крайне важно. Если мы принимаем, что насилие — это "навязывание воли" (не обязательно через боль, но через подавление другой воли), то мы сразу видим его повсюду: в экономике (рабство или кабальные условия труда), в идеологии (запрет на инакомыслие)...
Но я так же вывел ещё одну причину появления насилия. Она бывает вполне самодостаточна, но не всегда...
Получение удовольствия. Обыкновенный садизм, который регулярно воспроизводится в структурах власти. Государство дает человеку (надзирателю, следователю, солдату) власть над другими, лишенными защиты — то самое делегирование. И иногда происходит так, что садизм становится не причиной, а следствием обладания бесконтрольной властью.
В закрытых сообществах (тюрьмы, спецслужбы, армия) совместное участие в насилии превращает пытку в способ сплочения коллектива палачей. Удовольствие здесь — это "кайф" от принадлежности к касте "посвященных".
В некоторых институтах насилия постепенно формируется культура, где жестокость начинает приносить эмоциональное удовлетворение участникам. Это я разберу потом и подробнее.
Государству не всегда выгодно применять насилие напрямую. Потому что для этого нужны сотрудники. А это расходы. Перекладывание ответственности. За надзирателя или офицера государство несёт ответственность — это жестокость государства, на которую можно жаловаться. А если насилие причиняет человек не на зарплате — это "бытовуха", разборки. С эти тоже нужно разбираться, но вместе с тем открывается потрясающе огромный набор возможностей. Тут и оттягивание разбирательств, и незамечание, и шантаж вида «мы примем меры, если»...
И здесь возникает ситуация, когда государство назначает насилие. Это работает как система сдержек. Например:
Администрация тюрьмы договаривается с лидерами криминального мира (или создает их). "Авторитеты" получают власть над основной массой зэков, а взамен обеспечивают "порядок" — тишину, отсутствие бунтов, выполнение плана работ.
"Авторитеты" наказывают, пытают, "опускают" провинившихся. Это выгодно государству: заключенные боятся нарушать правила, так как знают, что пострадают не от абстрактного закона, а от соседа по камере прямо сейчас.
Снятие ответственности. Если происходит что-то ужасное (убийство, пытка), всегда можно сказать: "Это они сами, криминал, мы не уследили". Государство сохраняет чистое лицо.
Это называется "неформальный порядок". Тюрьма превращается в пространство, где государство сознательно создает вакуум и заполняет его своими агентами влияния из числа заключенных. По сути, тюремные "авторитеты" становятся младшими партнерами государства по управлению насилием. Это делает насилие вездесущим, непредсказуемым и крайне жестоким.
Или с армией взять пример. Это мне гораздо ближе, так как в тюрьме я не был, а армейскую систему видел изнутри. И имя этому примеру дедовщина. Абсолютно такой же механизм. Я уже писал об этом тут, там и электричество, и избиения, и кое что похуже. Уж молчу, что сейчас в армии творится.
В итоге пытка в частности и насилие в целом оказывается не аномалией, а инструментами. Если обычные механизмы контроля перестают работать власть возвращается к своему первому и самому древнему аргументу — насилию. Своими руками, чужими — не важно.
Поэтому пытки просто изменили форму, ушли в тень и встроились в современные институты.
И чтобы понять, почему они продолжают существовать, нужно смотреть не только на палачей и их жестокость, а на саму систему власти, которая снова и снова создаёт условия, где насилие становится удобным и иногда даже выгодным инструментом управления.
Сначала я хотел просто собрать список всевозможных пыток в истории человечества (и соберу, в конце цикла небольших постов), но... немного увлекся и меня вообще заинтересовали пытки как явление. Для чего они вообще нужны? Почему они добрались до наших дней? Хочу разобраться в насилии, как явлении.
Я думаю, что основная причина почему пытки не канули в Лету объясняется тем, что они решают базовые задачи, которые не меняются тысячелетиями.
В истории и практике можно выделить три основные функции пыток, которые часто переплетаются:
Как инструмент дознания (получение информации). Или подтверждения информации уже полученной (пример с инквизицией здесь очень уместен — пытаемый 100% виноват, пусть подтвердит). Это самая древняя и прагматичная функция. Нужно узнать, где спрятано золото, кто сообщники, пароль, где заложена бомба. В условиях отсутствия развитых следственных методик (и даже сейчас в экстренных ситуациях) боль воспринимается как самый быстрый способ развязать язык.
Как наказание и возмездие. Здесь пытка смотрит в прошлое. Это кара за проступок. Принцип талиона («око за око») требует, чтобы преступник страдал. Как минимум так же (но лучше сильнее). Публичность таких пыток (четвертование, сожжение на костре) важна для перехода к третьей функции.
Как театр устрашения (управление обществом). Очень важная функция. И в отличие от первых двух тут уже пахнет политикой. Казнь или пытка на городской площади — это не столько акт правосудия для преступника, сколько спектакль для зрителей. Тело, разрываемое на части, — это наглядная демонстрация того, что будет с каждым, кто посмеет бросить вызов власти. Это инструмент террора, направленный на формирование послушного общества.
В 20-м веке произошла революция в этом ремесле.
Классическая пытка направлена на тело. Нужно сломать человека через физическое страдание. Иглы под ногти, вырывание их же, крючья, раскалённое масло, металл. Всевозможные хитроумные механизмы и приспособления. Дыбы, груши для разрывания ануса или вагины... Как же изобретателен человек... К видам пыток мы ещё вернёмся, позже.
Современная же пытка направлена на психику и личность (это не значит, что боль из пыток ушла. Напротив, арсенал пыток дополнился новыми методами и эволюционировал). Цель — не просто сделать больно, а разрушить личность, лишить человека ориентиров, воли. Конечно и раньше были одиночные камеры в подземельях, передышки между актами допроса, но... Это было не так показательно — не все пугаются, услышав про невозможно не спать много суток кряду. Куда ближе и понятнее порча шкуры шустрыми насекомыми или потеря пальчика... Во-вторых, всё таки тело на виду, а психика — что-то зыбкое и эфемерное. Тут понять бы сперва, а уж про пытать...
Психологическая пытка работает тоньше. Тут вам и сенсорная депривация: полная изоляция, тишина, темнота. И как следствие галлюцинации, нарушение чувства времени и далее по списку. А лишение сна вообще одно из самых эффективных средств. Неопределенность опять же...
А так же унижение и разрушение социальных связей: Принуждение к действиям, противоречащим морали, страх приченения боли близким, всё это отлично размывает личность. А следовательно снимает ограничения и барьеры для воздействия извне.
Я думаю что смысл пыток, если взглянуть шире, — это не только устрашение, но и принуждение. То есть навязывание воли.
Насилие можно понимать по-разному. Буквально, как социологическое явление или уголовно - правовое. В узком это прямое физическое воздействие на тело. В широком это любое принуждение, при котором одна воля подавляет другую.
И тут есть нюанс. В следующем посте покажу на примере государства.
Посол по особым поручениям МИД РФ Родион Мирошник представил свежий доклад о преступлениях киевского режима. Только за последнюю неделю более 150 пострадавших гражданских, 22 погибших. Но самое страшное — то, что происходит в украинском плену.
«Дрон разворачивается и догоняет людей»
Родион Мирошник только вернулся из Белгородской области. Шебекино, Грайворон, Новая Таволжанка — 90% населения пострадали от дронов. Большинство беспилотников на оптоволокне, подбираются тихо, РЭБ не берет.
«Вот семья ехала на машине. Слышат оповещение, встают на обочине, отходят в сторону от машины. Дрон подлетает к авто, разворачивается и догоняет мужа с женой, которые прячутся за деревьями. Наносит удар, видя, что перед ним немолодые гражданские люди. Они получают тяжелейшие ранения».
Вывод дипломата: Украина поставила задачу издеваться над гражданским населением. Белгород обстреливают, чтобы оставить без света и тепла — полумиллионный город хотят обесточить.
Секретные тюрьмы: зинданы, клетки, подвалы
«На Украине существует разветвленная сеть секретных тюрем. Иностранные правозащитники называют их транзитными. Это зинданы, подвалы, клетки, бетонные коробки, куда бросают наших бойцов — раненых, контуженых».
По словам Мирошника, времени на выбивание военной информации много не тратят, а дальше начинается просто садизм. Он говорил с сотнями вернувшихся ребят.
«Травили собаками, вырывали зубы, проводили медицинские опыты. Об избиениях, электрических стульях уже сказано много. В голову не умещается, как можно сутками, неделями, месяцами издеваться, пытаясь забить человека до смерти».
Всё это — из ненависти, попыток вытрясти деньги или завербовать родственников.
Где реакция Запада?
Пытки запрещены международным гуманитарным правом и Женевской конвенцией. На Западе масса организаций, которые должны клеймить позором украинскую сторону за такого рода вещи. Но они молчат.
«Они в украинской стороне не видят злостного нарушителя. Не замечают сторону, которая открыто заявила, что использует давление на гражданских и нарушает нормы международного гуманитарного права — потому что у них такая «стратегия войны».
Не получается на поле боя — пытаются получить «сатисфакцию», издеваясь над пленными и гражданскими. Даже над своими же, кто пытается выйти на российскую сторону — их там называют «ждунами».
9 тысяч уголовных дел
Собрано более 9 тысяч уголовных дел. 1071 человек уже получили приговоры — от 8,5 лет до пожизненного. Расстрелы гражданских, обстрелы объектов, пытки, сексуальное насилие. Например, в Русском Поречном в Курской области, где были изнасилованные и убитые.
Все данные передают в Совбез ООН, ОБСЕ, Совет по правам человека, Лигу арабских государств.
«Все наши международные партнеры, те, у кого открыты глаза и уши, которые готовы формировать свою официальную позицию на основе правдивых, верифицированных данных, они эти данные получают. Они переводятся на различные языки, передаются нашим дипломатам. И те передают их уже своим собеседникам или странам, в которых они находятся. Чтобы они четко знали, что происходит на линии боевого соприкосновения, как Украина ведет себя с гражданским населением».
