Если мы не называем зло злом, мы становимся его подельниками.
В российском кино есть особенная, в чём-то даже уникальная категория фильмов. Это кино, которое снимали будто бы для отпевания. Холодно и тяжело. Золотым пером был Балабанов, позже Быков, из недавнего Мункуев и его «Кончится лето».
«Подельники» Евгения Григорьева из той же категории. Это фильм, который притягивает своей неутешительностью. Снег там холодный, как моральное состояние людей. Люди там – следствие климата. Ну и речь там, конечно, про нас с вами. И про страну.
Молодой биатлонист Петя возвращается с женой Настей в родное пермское село на пятьсот душ, чтобы работать физруком. Новая жизнь, дом, работа, тишина. И в этой тишине слышится хриплое дыхание северной природы, где закон — сила, а справедливость — роскошь.
Здесь местный бандит Витя Людоед (неожиданно проникновенный Деревянко) убивает человека за оскорбление. Петя становится свидетелем, но вызов убийце бросает лишь десятилетний Илья, сын жертвы. Тогда Петя понимает: если он не поможет мальчику, значит останется подельником. И учит его бежать, выживать и, возможно, мстить.
Но фильм, как ни странно, не о мести. Он о молчании. О том, как загнанное нищетой и холодом общество учится не вмешиваться. Как все знают, кто проливает кровь, но делают вид, что ничего не случилось.
В этом смысле название фильма звучит диагнозом. Подельники не просто делят шкуру волка, а делят ответственность за молчание. И когда ты смотришь, как белеет снег и чернеют глаза, понимаешь: Людоед – всего лишь человек, который вырос в пустоте. Он современный ребёнок девяностых, без примера и ответственности, с единственным законом: «жить». Жить любой ценой.
Визуально фильм одновременно тесный и широкий: тесный покосившимися домами, потом и свиной кровью. Широкий – бескрайними белыми пространствами, в которых видно, как мала человеческая жизнь и как огромна вина.
Григорьев, бывший документалист, чувствует фактуру: лица, жесты, ритуалы, холод, который хрустит за кадром. Каждая сцена будто вырезана из северного мифа. Мальчик пьёт свиную кровь и тут же блюёт, Деревянко с сосульками под носом смотрит в небо, будто разговаривает с богом, три старушки несут предсказание на забытом языке, как вестники Шекспира.
Весь этот натурализм здесь ради правды, от которой не греет даже водка.
Юра Борисов играет уставшего и растерянного человека. Он не герой, он не храбрится, а колеблется, и именно это делает его ближе к нам . Но лучшее открытие – мальчик Илья (Ярослав Могильников): он злой и нежный, и почти святой. На его фоне даже Деревянко кажется зеркалом, в котором отражаются и Петя, и Илья, и зритель.
События фильма максимально простые, хотя подтекст сильно утяжеляет ношу от просмотра. В нём есть что-то от античной трагедии, где судьба движется неумолимо, и что-то от документальной хроники, где режиссёр просто показывает жизнь. Здесь никто не кричит, не делает выводов, и не поднимает флагов. Просто идёт снег. Просто убивают. Просто все молчат. И вывод здесь простой: если мы не называем зло злом, мы становимся его подельниками.
Финал красиво оставляет пространство для веры. Мы не знаем, кто совершил возмездие. Возможно, никто. Возможно, все. И это, наверное, и есть глобальная справедливость. Мы хотим, чтобы её вершил суд, но её вершит целиком народ, который наконец перестаёт молчать. Ну или собирается перестать. Впрочем, как и мы.
Как большинство дебютов «Подельники» – это фильм несовершенный, но искренний. Он не предлагает катарсиса, зато заставляет смотреть на знакомое без привычного тепла. И если после просмотра ты захочешь выдохнуть, но воздух всё ещё пахнет железом, значит, кино сработало.
За снег, на котором видно совесть, и за надежду, что однажды кто-то бросит вызов Людоеду. Не ради мести. Ради того, чтобы не быть подельником.
Якомаскин Андрей, психолог терапии принятия и ответственности. Иногда пишу про кино, чтобы тренировать стиль и образность.
